Мудрый Юрист

Современная российская криминальная политическая виктимология: понятие, предмет и ближайшие перспективы развития

Кабанов П.А., декан юридического факультета Набережночелнинского филиала Института экономики, управления и права (г. Казань), доцент, кандидат юридических наук.

Современная отечественная криминологическая наука, получившая активное развитие в конце XX в. вследствие увеличения объема преступности и расширения сфер криминальной пораженности, ответила на это бурным ростом криминологических, социологических и иных исследований преступности и ее отдельных видов. Эта ответная реакция общества выразилась в описании и объяснении преступного поведения не только в традиционных сферах жизнедеятельности (экономике, семье, вооруженных силах, пенитенциарных учреждениях и т.д.), но и в некогда закрытой (запретной) для отечественных криминологов сфере - сфере политической деятельности. Со временем открывшееся реальное состояние дел в этой сфере жизнедеятельности позволило криминологам утверждать, что данная сфера не менее криминализирована, чем все остальные <1>. Для изучения реального положения с преступностью в политической сфере жизнедеятельности отечественными специалистами было предложено сформировать новое научное направление в криминологии - политическую криминологию, исследующую взаимосвязь и взаимозависимость политики и преступности <2>, в том числе и преступности политической <3>. Исследуя политическую преступность в рамках формирующейся российской политической криминологии, отечественные специалисты пришли к закономерному выводу о необходимости исследования не только политических преступлений и политической преступности, их причин и условий (факторов, детерминант), личностных особенностей политических преступников, но и их жертв. Для этих целей нами было предложено создание нового научного направления, названного политической виктимологией и изучающего жертв политических преступлений <4>. Это предложение отечественными специалистами было признано заслуживающим внимания, своевременным, конструктивным, перспективным и получило поддержку в научной среде <5>.

<1> См.: Лунеев В.В. Криминогенная обстановка в России и формирование новой политической элиты // Социологические исследования. 1994. N 8 - 9. С. 89 - 100; Он же. Политическая преступность // Государство и право. 1994. N 7. С. 107 - 121; Кузнецова Н.Ф. Об элитно-властной преступности // Стратегия борьбы с преступностью. М., 1997. С. 112 - 114; Долгова А.И. Власть как криминологическая проблема // Преступность и власть: Материалы конференции. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2000. С. 5; Щедрин Н.В. Власть как объект повышенной охраны и источник повышенной опасности // Политическая криминология: Сборник научных трудов / Под ред. П.А. Кабанова. Нижнекамск: Нижнекамский филиал МГЭИ, 2006. С. 98 - 110; Щедрин Н.В., Кылина О.М. Меры безопасности для охраны власти и защиты от нее. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2006. С. 19 - 40.
<2> См.: Шестаков Д.А. Понятие, предмет, система и перспективы криминологии // Криминология: Учебник / Под ред. В.В. Орехова. СПб.: Изд-во СПбУ, 1992. С. 9.
<3> См.: Шестаков Д.А. Криминология вчера, сегодня, завтра // Криминология вчера, сегодня, завтра: Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба. 2001. N 1(1). С. 18; Гилинский Я.И. Криминология: Курс лекций. СПб.: Питер, 2002. С. 242 - 243; Бурлаков В.Н. Современные направления в отечественной криминологии (семейная, экономическая, пенитенциарная, политическая криминология) // Криминология: Пособие для подготовки к экзамену / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева. СПб.: Питер, 2003. С. 26 - 27; Он же. Краткое введение в криминологию // Криминология: Учебник / Под ред. проф. В.Н. Бурлакова, проф. Н.М. Кропачева. СПб.: Издательский дом СПбУ, 2005. С. 40 - 41.
<4> См.: Кабанов П.А. Тоталитарная преступность должностных лиц Советского государства. Нижнекамск, 1999. С. 25; Он же. Политическая преступность: сущность, причины, предупреждение: Учеб. пособие. Нижнекамск, 2000. С. 71, 148; Он же. Тоталитарная преступность должностных лиц советского государства // Власть: криминологические и правовые проблемы. М., 2000. С. 367; Кабанов П.А., Мулюков Ш.М. Политическая криминология: Словарь. Нижнекамск: Нижнекамский филиал МГЭИ, 2001. С. 11; и др.
<5> См.: Макарова Т.В. Понятие жертвы политического преступления в отечественной политической криминологии // Следователь. 2002. N 2. С. 54 - 57; Шестаков Д.А. Терроризм и террор в современной политической криминологии // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института. Серия 8. Политическая криминология. Нижнекамск, 2003. С. 71; Он же. Взаимообусловленность террора и терроризма // Криминология вчера, сегодня, завтра: Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба. 2005. N 1(8). С. 14; Он же. Криминология: новые подходы к преступлению и преступности. Криминологические законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / Предисл. В.П. Сальникова. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2006. С. 394.

Согласно складывающимся в современной отечественной криминологии представлениям криминальная политическая виктимология - это частное научное направление (криминологическая теория) российской политической криминологии <6>. Этой позиции в свое время придерживался и автор настоящей работы <7>. Вместе с тем существует и другое мнение по поводу ее предметной принадлежности. По справедливому наблюдению Т.В. Макаровой, криминальная политическая виктимология находится на стыке двух отраслей российской криминологической науки - криминальной виктимологии и политической криминологии и, следовательно, принадлежит и той и другой отрасли в равной степени <8>. На наш взгляд, второй подход представляется не только более обоснованным, но и более рациональным, поскольку межотраслевые криминологические исследования развивают каждое из причастных к этому научных направлений, насыщая и обогащая их новыми научными идеями (сведениями) и инструментами (методами и средствами) познания.

<6> См.: Кабанов П.А., Мулюков Ш.М. Политическая криминология: Словарь. 2-е изд., перераб. и доп. Киров: Кировский филиал МГЭИ, 2001. С. 15 - 16; Российская политическая криминология: Словарь / Под общ. ред. П.А. Кабанова. Нижнекамск, 2003. С. 22.
<7> См.: Кабанов П.А. Российская политическая криминология в схемах и определениях. Часть общая: Учеб. пособие. Нижнекамск: Нижнекамский филиал МГЭИ, 2002. С. 17; Он же. Российская политическая криминология: становление и проблемы развития: Лекция. Нижнекамск: Нижнекамский филиал МГЭИ, 2003. С. 31.
<8> См.: Макарова Т.В. Политическая виктимология как частное направление политической криминологии: ее предмет и задачи // Следователь. 2002. N 6. С. 41.

Безусловно, отечественная криминальная политическая виктимология - "дитя" двух родителей - политической криминологии и криминальной виктимологии, имеющих общий предмет научного познания - жертв политических преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью, и ни одна из них не имеет монополию на него. Поэтому криминальная политическая виктимология должна развиваться как межотраслевое направление криминологических знаний (частная криминологическая теория), рассматривающее наиболее общие теоретические проблемы, связанные с жертвами политических преступлений и злоупотреблений политической властью.

Разумеется, что основным предметом современной российской криминальной политической виктимологии должны стать жертвы преступлений, совершаемых в политической сфере жизнедеятельности, в том числе и жертвы злоупотребления политической властью. В силу специфики криминальной политической виктимологии этих жертв необходимо последовательно отыскивать, идентифицировать, описывать, классифицировать и систематизировать, распределяя их по различным основаниям внутри данного научного направления.

Помимо указанного основного предмета отечественной криминальной политической виктимологии - жертв политических преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью, в рамках этого формирующегося межотраслевого научного направления отечественной криминологии необходимо рассмотрение еще нескольких важных, связанных с ним теоретических вопросов.

Безусловно, в качестве предмета криминальной политической виктимологии выступает виктимность, т.е. объективная возможность или способность (предрасположенность) любого лица, в том числе и юридического, стать жертвой политического преступления или противоправного, но пока еще не криминализированного злоупотребления политической властью, которую можно регулировать различными средствами в целях нейтрализации или устранения факторов (обстоятельств), ей способствующих или ее воспроизводящих.

В современной отечественной криминальной (криминологической) виктимологии принято рассматривать два крупных вида виктимности: индивидуальную и массовую <9>. Индивидуальная виктимность предполагает способность человека стать жертвой преступления, в том числе и политического, в силу определенных, присущих индивиду субъективных качеств <10>, которые отражают психологические особенности личности (интересы, мотивы, характер и т.д.). Массовая виктимность представляет собой совокупность личностных и ситуативных факторов, сложившихся в определенное множество, некую новую количественную суммарность, которое выражается в различных видах <11>. К ним обычно относят групповую виктимность (виктимность отдельных групп населения, категорий людей, сходных по параметрам виктимности); объектно-видовую виктимность (виктимность как предпосылку и следствие различных видов преступлений); субъективно-видовую виктимность (виктимность как предпосылку и следствие преступлений, совершаемых различными категориями преступников) <12>. В отечественной криминологической литературе встречается понятие корпоративной виктимности как более узкого значения групповой виктимности, которое зависит от организационной структуры группы <13> и видовой виктимности, т.е. относительной предрасположенности отдельных людей стать жертвами определенного вида правонарушений <14>. Хотя, по нашему мнению, термин "корпоративная виктимность" имеет другое содержание, относящееся к характеристике особенностей жертвы преступления - юридического лица. Мы убеждены в том, что корпоративная виктимность - это возможность и/или способность (потенциальная или реальная) определенного юридического лица стать жертвой преступления <15>, в том числе и политического. Об этом свидетельствуют зарубежные исследования, где рассматриваются особенности виктимности юридических лиц, в первую очередь хозяйствующих субъектов, от экономических преступлений <16>.

<9> См.: Ахмедшина Н.В. Виктимность как основное виктимологическое понятие // Актуальные проблемы развития российского законодательства. Томск, 2005. С. 181 - 186; Сирик М.С. Уголовно-правовое и криминологическое значение потерпевшего от преступления: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2006. С. 21.
<10> См.: Ривман Д.В. Криминальная виктимология. СПб., 2002. С. 42; Устинов В.С. Криминологическая виктимология // Криминология: Учебник / Под ред. проф. Н.Ф. Кузнецовой, проф. В.В. Лунеева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 156; Сидоров Б.В. Поведение потерпевших от преступления и уголовная ответственность. Казань - Елабуга, 1998. С. 80.
<11> См.: Устинов В.С., Исаев Н.В. Соотношение понятий "уязвимость" и "виктимность" // Вестник виктимологической ассоциации (Н. Новгород). 2002. N 1. С. 10.
<12> См.: Устинов В.С. Криминологическая виктимология // Криминология: Учебник / Под ред. проф. Н.Ф. Кузнецовой, проф. В.В. Лунеева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 156.
<13> См.: Горшенков Г.Н. Криминологический словарь. Н. Новгород, 2004. С. 11.
<14> См.: Горшенков Г.Н. Криминология: введение в учебный курс: Учеб. пособие. Сыктывкар, 1995. С. 131.
<15> См.: Кабанов П.А. Криминальная корпоративная виктимология как частная виктимологическая теория: понятие и попытка определения предметного поля // Следователь. 2006. N 9. С. 30.
<16> См.: Smith R.G. Organizations as Victims of Fraud, and How They Deal With it // Trends & Jssues in Crime and Criminal Justice. 1999. N 127. September; Nel H.C. The plight of victims of economic crime: Investors as victims // Journal of Financial Crime. 1999. V. 6. N 4. P. 311 - 322; Hopkins M. Abuse and violence against businesses: a study of the triggers and processes of incidents // International review of Victimology. 2002. Vol. 9. N 1. Р. 67 - 82.

Становится очевидным, что невзирая на разнообразие подходов к рассмотренным дефинициям, указанные элементы предмета отечественной криминальной (криминологической) виктимологии должны рассматриваться и современной российской криминальной политической виктимологией с учетом специфики ее предмета, функций, задач, ближайших и отдаленных перспектив дальнейшего развития.

Нам представляется, что массовая виктимность как предмет отечественной криминальной политической виктимологии активно и рельефно проявляется в условиях современных региональных и муниципальных избирательных процессов, когда определенные, как правило, наименее обеспеченные слои населения продают свои голоса <17> за незначительное материальное вознаграждение политическим мошенникам (политическим коррупционерам), жертвами которых в последующем сами же и становятся. "Избранные" таким образом в законодательные или представительные органы власти должностные лица, как правило, принимают некомпетентные решения и/или правовые акты, направленные на удовлетворение личных, групповых, клановых или корпоративных потребностей и интересов. Эти должностные лица при принятии важных политических и правовых решений не учитывают потребностей своих избирателей, полагая, что полномочия, приобретенные ими, должны окупать те значительные финансовые затраты, которые были потрачены на избирательную кампанию и, что обязательно, приносить дополнительные доходы или социально значимые нематериальные блага либо статусные преимущества, например, парламентскую (депутатскую) неприкосновенность.

<17> См., например: Определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 3 сентября 2002 г. N 47-Г02-21 // Вестник Центральной избирательной комиссии Российской Федерации. 2002. N 10. С. 12 - 14; Пронякин К. Сто рублей за кандидата предлагали избирателям на районных выборах // Российская газета. 2007. 29 марта.

Традиционно в научной и учебной отечественной криминологической литературе при рассмотрении виктимологических вопросов выделяют такую важную и сложную проблему, как виктимизация. Под виктимизацией специалистами обычно подразумевается процесс становления жертвой преступления или злоупотребления властью, т.е. процесс реализации потенциальной виктимности в физический, материальный и моральный вред, который по объективным причинам неразрывно связан с преступностью <18>, в том числе и преступностью политической. В таком случае виктимизация является составным элементом более общего негативного социального процесса - криминализации общественных отношений, детерминируя его как свое закономерное следствие. Стоит убрать из процесса криминализации жертв преступлений и злоупотреблений политической властью, и она станет утрачивать свое содержание - общественную опасность (вредоносность). Разумеется, виктимизацию как процесс становления жертвой политических преступлений и злоупотреблений политической властью необходимо включить в предмет отечественной криминальной политической виктимологии и приступить к его исследованию, при этом активно применяя модели политической виктимизации, используя уже имеющиеся криминологические методы познания, в том числе и моделирования <19>.

<18> См.: Ривман Д.В. Механизм индивидуального преступления // Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Бурлакова, В.П. Сальникова. СПб., 1998. С. 155; Он же. Механизм индивидуального преступления // Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева. СПб., 2005. С. 184; Сидоров Б.В. Поведение потерпевших от преступления и уголовная ответственность. Казань - Елабуга, 1998. С. 97; Квашис В.Е. Основы виктимологии. Проблемы защиты потерпевших от преступлений. М., 1999. С. 21; Невский Н.Н. Антология виктимизации // Вестник виктимологической ассоциации (Н. Новгород). 2002. N 1. С. 11 - 21; Хистенко В.Е. Психология поведения жертвы. Ростов-на-Дону, 2004. С. 298; Лелетова М.В. Анализ понятийного аппарата виктимологии // Противодействие преступности: Сборник научных трудов / Под ред. П.А. Кабанова. Нижнекамск, 2005. Вып. 5. С. 54.
<19> См.: Горшенков А.Г. Виктимологический аспект предупредительного воздействия на преступность в сфере массовой информации: Автореф. дис. ... кандид. юрид. наук. Н. Новгород, 1999. С. 17 - 18; Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г., Горшенков Г.Н. Виктимогенность средств массовой информации // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института / Отв. ред. В.З. Антоненко. Нижнекамск, 1999. Вып. 1. Ч. 1. С. 73 - 77; Они же. Государственная и муниципальная политика нравственно-психологической и правовой защиты населения от преступности (массово-коммуникативный аспект). Сыктывкар, 2000. С. 84 - 103.

Нам представляется, что наравне с виктимностью необходимо выделять и еще один компонент виктимизации - виктимогенность - это способность людей, общностей, юридических лиц, государства и его органов, явлений и процессов оказывать вредоносное воздействие на лицо, увеличивая его виктимность. Так, профессор Г.Н. Горшенков, рассматривая виктимогенность средств массовой коммуникации, отмечает, что виктимогенность есть способность органа массовой информации, источника (технического средства) и/или самого акта массовой информации оказывать вредоносное воздействие на лицо, причиняя ему нравственные, физические страдания либо повышая или первично формируя антропологическую и/или социальную виктимность, а также способность участника организации массовой информации претерпевать вред, причиненный ему правонарушением или иным проступком, противоречащим общепринятым нормам социального общежития <20>. Рассматривая элементы виктимогенности СМИ, ученый пишет: "В одном случае лицо может оказаться жертвой непосредственного воздействия на него СМИ; в другом - оно как бы приобретает свойство повышенной уязвимости от различных посягательств, в том числе и уголовно наказуемых, стимулируемых СМИ; в третьем - может претерпевать вред от противоправных действий, бездействия представителя массовой информации; в четвертом - сам участник органа массовой информации может оказаться жертвой посягательства, мотивация которого вызвана (с долей условности можно сказать, спровоцирована) профессиональной деятельностью..." <21>

<20> Горшенков Г.Н. Криминология массовых коммуникаций. Н. Новгород, 2003. С. 156.
<21> См.: Там же.

На наш взгляд, в рамках отечественной криминальной политической виктимологии необходимо исследовать виктимогенность политической деятельности и/или отдельных политических явлений либо процессов, например, политического лоббизма или политического протекционизма (фаворитизма), федеральных, региональных и/или муниципальных избирательных кампаний и референдумов.

На наш взгляд, одним из основных элементов предмета современной отечественной криминальной политической виктимологии, несомненно, должны стать виктимологические или виктимогенные факторы политической преступности, представляющие собой совокупность обстоятельств, порождающих жертву преступления, способствующие ее виктимизации <22>. Здесь, на наш взгляд, следует активно и пристально рассматривать виктимологические факторы (детерминанты) политической преступности как единую целостную интегративную систему, способствующую или детерминирующую конкретное политическое преступление (некриминализированное злоупотребление политической властью) либо определенный вид или форму проявления политической преступности (криминальный политический экстремизм или криминальное политическое мошенничество либо их разновидности).

<22> См.: Франк Л.В. Потерпевшие от преступления и проблемы советской виктимологии. Душанбе, 1977. С. 10.

К числу основных проблем современной отечественной криминальной политической виктимологии, характеризующих ее основной предмет, безусловно, должны относиться общесоциальные и специальные меры, направленные на снижение виктимности потенциальных жертв политических преступлений и злоупотреблений политической властью (виктимологическая профилактика).

Разумеется, в предмет российской криминальной политической виктимологии должны входить выработка и реализация адекватных мер по виктимологической защите жертв политических преступлений и злоупотреблений политической властью, а также специальных мер по их виктимологической реабилитации и ресоциализации. В целом эти важные направления современной криминальной политической виктимологии можно условно именовать "виктимологическим направлением предупредительного воздействия на политическую преступность".

Действительно, последние несколько десятилетий органами государственной власти России активно используются правовые, социальные, организационно-управленческие, экономические и иные меры оказания помощи жертвам отдельных видов политических преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью. Например, создана относительно приемлемая правовая база по оказанию помощи жертвам политического терроризма <23>, политических репрессий <24> и международной политической преступности <25>, которые достаточно полно описываются, анализируются, систематизируются и объясняются специалистами в области отечественной криминальной политической криминологии <26>.

<23> См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 19 июня 1995 г. N 579 "Об оказании помощи лицам, ставшим жертвами террористического акта в г. Буденновске Ставропольского края" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. N 26. Ст. 2477; Постановление Правительства Российской Федерации от 23 января 1996 г. N 58 "Об оказании помощи лицам, ставшим жертвами террористического акта в январе 1996 года в Республике Дагестан" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 5. Ст. 483; Постановление Правительства Российской Федерации от 6 февраля 2001 г. N 90 "О порядке осуществления социальной реабилитации лиц, пострадавших в результате террористической акции" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. N 7. Ст. 658; Постановление Правительства Российской Федерации от 12 января 2007 г. N 6 "Об утверждении Правил осуществления реабилитации лиц, пострадавших в результате террористического акта, а также лиц, участвующих в борьбе с терроризмом" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. N 3. Ст. 452.
<24> См.: Закон РСФСР от 26 апреля 1991 г. N 1107-1 "О реабилитации репрессированных народов" // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 18. Ст. 572; Закон РФ от 18 октября 1991 г. N 1761-1 "О реабилитации жертв политических репрессий" // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 44. Ст. 1428; Постановление Правительства Российской Федерации от 16 марта 1992 г. "О порядке денежной компенсации и предоставлении льгот лицам, реабилитированным в соответствии с Законом РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1992. N 3. Ст. 95.
<25> См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 2 августа 1994 г. N 899 "Об утверждении Положения об условиях и порядке выплаты компенсаций лицам, подвергшимся нацистским преследованиям" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 15. Ст. 1796; Постановление Правительства Российской Федерации от 8 января 1998 г. N 12 "О частичном использовании остаточной суммы средств Фонда взаимопонимания и примирения для оказания дополнительной материальной помощи лицам, пострадавшим от нацистских преследований" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 2. Ст. 271; Указ Президента РФ от 15 октября 1992 г. N 1235 "О предоставлении льгот бывшим несовершеннолетним узникам концлагерей, гетто и других мест содержания, созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой войны" // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1992. N 16. Ст. 1240; Указ Президента Российской Федерации от 24 января 1995 г. N 63 "О восстановлении законных прав российских граждан - бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и послевоенный период" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. N 5. Ст. 394; Постановление Правительства Российской Федерации от 30 апреля 2005 г. N 273 "Об утверждении Правил выплаты дополнительного ежемесячного материального обеспечения некоторым категориям граждан Российской Федерации в связи с 60-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2005. N 19. Ст. 1814.
<26> См.: Макарова Т.В. Проблемы возмещения материального вреда жертвам политических репрессий // Актуальные вопросы гуманитарного и профессионального знания: Материалы межвузовской научно-практической конференции. Нижнекамск, 2000. С. 66 - 70. Она же. Меры по реабилитации и ресоциализации жертв политических преступлений // Следователь. 2002. N 5. С. 59 - 62; Обидина Л.Б. Понятие жертвы политических репрессий // Криминология вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба. 2002. N 4(5). С. 134 - 153.

Для этого теоретического раздела отечественной криминальной политической виктимологии (имеется в виду виктимологическое направление предупредительного воздействия на политическую преступность. - П.К.) наиболее важными теоретическими и прикладными задачами являются:

а) выработка адекватных и одновременно достаточных общесоциальных (виктимологическая профилактика) и специальных мер и механизмов, направленных на минимизацию вредных социальных последствий от политических преступлений и злоупотреблений политической властью;

б) разработка и законодательное закрепление правовых основ предоставления и оказания достаточной и достойной социальной и иной помощи жертвам политических преступлений и злоупотреблений политической властью, а также правовых механизмов, регулирующих виктимологическую защиту (безопасность) этой категории жертв;

в) исследование и постепенное внедрение механизмов виктимологической реабилитации жертв политических преступлений и злоупотреблений политической властью.

Нам представляется, что в рамках современной отечественной криминальной политической виктимологии необходимо рассматривать и ряд других не менее сложных и интересных теоретических вопросов, относящихся к ее предмету.

На наш взгляд, уже в кратчайшие сроки специалистам необходимо начать исследовать:

  1. методологию и методику познания жертв политических преступлений и злоупотреблений политической властью;
  2. типологию, классификацию и систематизацию виктимогенных (виктимологических) факторов политической преступности и отдельных видов или групп политических преступлений;
  3. механизм взаимодействия политического преступника с жертвой политического преступления;
  4. особенности познания жертв политических преступлений и злоупотреблений политической властью и механизмов оказания им социальной и иной помощи в других государствах (зарубежная криминальная политическая виктимология) и многие другие.

Разумеется, что в рамках отечественной криминальной политической виктимологии необходимо исследовать теоретические вопросы по виктимологии отдельных видов и форм проявления политической преступности. Нам представляется, что уже в ближайшее время необходимо начать формировать такие научные направления, входящие в криминальную политическую виктимологию, как виктимология криминального политического экстремизма; виктимология криминального политического мошенничества. В рамках этих крупных виктимологических направлений следует дополнительно выделить и другие, более мелкие, направления - частные виктимологические теории. К таковым частным политико-виктимологическим теориям следует отнести: виктимологию политического террора и терроризма; виктимологию бунтовской преступности; виктимологию международной преступности; виктимологию политической коррупции; виктимологию политического бандитизма; виктимологию криминального политического рэкета; виктимологию криминального политического вандализма; виктимологию политической массово-коммуникативной преступности; виктимологию электоральной преступности и др. Безусловно, за развитием этих научных направлений стоит будущее отечественной криминальной политической виктимологии.

Изложенное выше позволяет нам подвести некоторые итоги, а именно - сформулировать собственное определение криминальной политической виктимологии и очертить круг проблем, входящих в ее предмет. На наш взгляд, криминальная политическая виктимология - это межотраслевое направление криминологических знаний, изучающее жертв преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью, совершенных в политической сфере жизнедеятельности для обеспечения достижения политических целей. Это определение не является идеальным и универсальным, оно, скорее всего, является наиболее общей (сущностной) дефиницией, которая может использоваться в отечественной криминальной (криминологической) виктимологии и российской политической криминологии.

Нам представляется, что основными проблемами, входящими в предмет этого межотраслевого научного направления современной отечественной криминологии, являются жертвы преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью, совершаемых в политической сфере жизнедеятельности для обеспечения достижения политических целей; виктимность (массовая, групповая, корпоративная, индивидуальная); виктимизация; виктимогенность; виктимологические факторы политической преступности и виктимологическое направление предупредительного воздействия на политическую преступность, включающее в себя виктимологическую профилактику, виктимологическую защиту (безопасность) и виктимологическую реабилитацию.

Несомненно, в ближайшее время перед современными криминологами поднимется вопрос о структуре отечественной криминальной политической виктимологии, научном описании и объяснении каждого из элементов, входящих в ее предмет (политико-виктимологическая таксономия), ее целях, задачах, функциях и ближайших перспективах дальнейшего развития. Но это уже следующий этап ее институциализации как частной межотраслевой криминологической теории. Надеемся, что этого этапа нам придется ждать недолго.

Подводя итог изложенному в этой работе материалу, мы четко себе представляем, что не все политико-криминологические и виктимологические аспекты, связанные с представленной дефиницией современной российской криминальной политической виктимологии, установлением границ ее предметного поля, задач и перспектив ее ближайшего развития, нами обозначены и рассмотрены в данной работе в полном объеме. Поэтому мы надеемся, что их творческий поиск, описание и объяснение дадут благотворную почву нашим последователям для новых политико-криминологических исследований жертв политических преступлений и некриминализированных злоупотреблений политической властью в современном российском обществе и за его пределами.