Мудрый Юрист

Правовая справедливость судебной власти: теоретико-правовой аспект

Морхат П.М., помощник судьи Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, кандидат юридических наук.

Правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно обеспечивает эффективное восстановление в правах и отвечает требованиям справедливости <1>. Правовой суд - это всегда и при любых условиях лишь справедливый суд. Справедливым правовой суд делает та справедливость, которая воплощена в праве и которую этот суд реализует самой своей деятельностью. От закона право как раз и отличает критерий справедливости. Справедливость - это идеальная ценность, понятие о том, как должно быть <2>.

<1> См., например: Рабцевич О.И. Право на справедливое судебное разбирательство: международное и внутригосударственное правовое регулирование. М.: Лекс-Книга, 2005. 318 с.
<2> Рабцевич О.И. Указ. соч. С. 16.

Государство не придумывает право, оно призвано закрепить сложившиеся в обществе представления о справедливости. Правовое государство должно быть связано не законом (это просто самоограничение, притом недостаточное), а правом, представлениями общества о справедливости.

Однако справедливость - это морально-нравственная оценка судебной деятельности и результатов этой деятельности; справедливость не может не быть и правовой оценкой. Право, правовое предполагают состояние высокой и безупречной нравственности, но и вследствие непосредственного выполнения этой морально-нравственной категорией функции критерия права.

Справедливость определялась русским правоведом С.А. Муромцевым как "присущая в данное время данной общественной среде совокупность субъективных представлений о наиболее совершенном правовом порядке" <3>. Как пишет академик Российской академии наук В.С. Нерсесянц, сторонник точки зрения, что справедливость - категория правовая, "справедливость категория и характеристика правовая, а не внеправовая (не моральная, нравственная, религиозная и т.д.). Более того, только право и справедливо" <4>. Вместе с тем есть ученые, которые полагают, что справедливость - это неюридическая категория, но без нее не может обойтись теория государства и права. "Сущность права, - пишет профессор О.Э. Лейст, - не может быть постигнута ни практическим правоведением, ни даже общей теорией права, если последняя не выйдет за пределы юридических категорий" <5>. Одной из таких неюридических категорий, без которых теория государства и права не может обойтись, и является справедливость.

<3> Муромцев С.А. Определение и основное разделение права. М., 1879. С. 154 - 155.
<4> Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник для вузов. М.: Инфра-М-Норма, 1997. С. 28; Рабцевич О.И. Право на судебное разбирательство: международное и внутригосударственное правовое регулирование. М.: Лекс-книга, 2005. С. 13.
<5> Общая теория государства и права: Академический курс: В 2 т. Т. 2 / Под ред. М.Н. Марченко. М., 1998. С. 30.

Таким образом, можно сделать вывод, что трактовка понятия правовой справедливости зависит от выбранного методического подхода к правопониманию. Сторонники юридического позитивизма не относят справедливость к сфере права, и, наоборот, те, кто считают ее правовой категорией, не разделяют понимания права как совокупности норм, а отождествляют его со справедливостью.

Представляется целесообразным придерживаться позиции, что категория "справедливость" является нравственной и правовой. Нравственность выступает в качестве внутреннего саморегулятора поведения индивида, его "осознанного, внутренне мотивированного способа участия в общественных отношениях" <6>. Конечно, мораль - это регулятор, но, по справедливому замечанию С.С. Алексеева: "Функция морали как регулятора сводится к функции критерия, на основе которого определяется оценка событий и поступков под углом зрения таких категорий, как "правильно - неправильно", "правда - неправда", "хорошее - плохое", "доброе - недоброе" <7>. Моральные нормы, имея свои специфические санкции, не обладают такой санкцией правовой нормы, как государственное принуждение в случае неисполнения, а в современном, отнюдь не традиционном, обществе это снижает шансы ее эффективности очень серьезно. По тем же причинам не могут служить эффективным регулятором отношений и религиозные нормы. Кроме того, различные нравственные нормы действуют в различных общностях людей, отличающихся по численности, и привести их в гармоничное единообразие не представляется возможным. Значит, добиться единой справедливости в отношении как можно большего числа людей с их помощью нельзя. Исходя из многообразия моральных норм о том, что есть справедливость в конкретных ситуациях, получается, что "справедливостей" быть не может. Даже само понятие "справедливость" во многих языках не имеет множественного числа. В отличие от моральных и религиозных норм правовые нормы можно гармонизировать, унифицировать, приблизить к идеалу справедливости.

<6> Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник для вузов. М.: Инфра-М-Норма, 1997. С. 30.
<7> Алексеев С.С. Самое святое, что есть у Бога на земле. Иммануил Кант и проблемы права в современную эпоху. М.: Норма, 1998. С. 287.

Учитывая, что субъектами общественных отношений выступают не только отдельные индивиды, но и их объединения, и государство, становится ясно, что эти виды отношений могут регулироваться только правом. Если же мы за ним уже заранее отрицаем возможность достижения справедливости и не снабжаем правоприменительную практику таким критерием, как "справедливость", то тем самым соглашаемся, что отношения человека с государством, юридических лиц друг с другом и государством справедливым быть не могут в принципе.

Это позволяет сделать вывод, что если справедливости не достичь или не пытаться достичь при помощи права, для которого, как говорит С.С. Алексеев, "начала равновесности", "равной меры" являются имманентными, органическими качествами" <8>, то более эффективно и с большей вероятностью ее не достичь никак.

<8> Алексеев С.С. Самое святое, что есть у Бога на земле. Иммануил Кант и проблемы права в современную эпоху. М.: Норма, 1998. С. 294.

Известно вместе с тем, что чувство справедливости как категория субъективная варьируется в зависимости от сложившихся в конкретный период в обществе и преобладающих представлений, от унаследованных от прошлого традиций, от социальных носителей этих представлений о справедливом и несправедливом и т.п. Одно и то же событие, явление, действие и поступок могут весьма по-разному оцениваться с позиций справедливости в разных слоях общества, отдельными этническими, религиозными, возрастными, половыми, профессиональными и другими группами населения. Суд же должен руководствоваться единым и устойчивым критерием справедливости. Недостаточно руководствоваться представлением о том, что справедливость заложена в законе, а потому справедливость в деятельности суда - это неукоснительное следование закону. Даже если допустить, что все применяемые судом законы действительно справедливы (а справедливость многих законов в обществе, как правило, оценивается неоднозначно), то и эти справедливые законы суд опять же должен применить справедливо. Справедливость же в действиях и решениях суда может фиксироваться и оцениваться лишь субъективно.

Цельность и единство справедливости с учетом субъективной природы этого понятия обеспечивается устремлением суда, опирающегося на применяемые им материальные и процессуальные нормы закона, на достижение соответствия справедливости в субъективном ее значении - справедливости в значении объективном и, следовательно, истинном.

Такое соответствие обеспечивается целой системой правовых мер и следований, среди них в первую очередь - законностью. Но в условиях демократического гражданского общества и правового государства универсальный принцип судебной справедливости воплощен в правовом суде, в правовом характере деятельности суда. Перельман считает, что каждому - то, что положено по закону, наиболее верно отражает суть понятия "справедливость". С ним соглашается А.Ф. Черданцев, утверждая, что в сфере реализации права в нашем обществе действует в основном формула "каждому то, что положено по закону". Эта формула, по его мнению, фактически сливается с принципом законности: что законно, то и справедливо, а что незаконно, то несправедливо (но не наоборот) <9>. С этим выводом нельзя согласиться, поскольку в соответствии с ним закон не может быть несправедлив. Но случается так, что даже в рамках одних и тех же отношений, которые противоречат друг другу, два противоречащих друг другу закона не могут быть одинаково справедливыми, значит, один из них - несправедлив. Следовательно, закон может быть несправедлив. А это значит, что существует справедливость помимо закона, вне его. Формула "что законно, то и справедливо" отрицает существование этой справедливости, стало быть, она неверна. Правильным, скорее, будет известное утверждение: закон может и должен быть справедливым.

<9> Черданцев А.Ф. Социалистическое право и справедливость // Справедливость и право: Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1989. С. 13.

Правовой суд - это свободный и независимый суд, что предполагает наличие у него полномочий по применению им лишь правового законодательства, осуществление всей его деятельности в правовых процессуальных формах и процедурах, в вынесении лишь правовых решений, приговоров, определений, реализацию в конституционно установленных случаях и пределах судебного контроля. Каждое из многообразных правовых средств по достижению правового характера судебной деятельности, по обеспечению принципа справедливости может и должно использоваться, если оно реально отвечает этим целям, а не создает лишь их видимость <10>.

<10> Достижению справедливости должен в идеале отвечать суд отвечать суд присяжных. При вынесении вердикта "виновен" присяжные заседатели вправе изменить обвинение в сторону, благоприятную для подсудимого (ч. 6 ст. 343 УПК РФ), а в том случае, если присяжные заседатели выносят вердикт о невиновности подсудимого, председательствующий на судебном заседании объявляет его оправданным, причем находящийся под стражей подсудимый немедленно освобождается (ч. 1 ст. 346 УПК РФ).

Принято считать, что участие в судебном производстве представителей общества - присяжных заседателей во многом обеспечивает общий уровень демократизма суда, гарантирует справедливость его решений. Однако следует в полной мере учитывать и те факторы, которые судами с участием присяжных заседателей не позволяют следовать подлинным правовым началам и справедливости в реальной практике отправления правосудия.

Начала права у суда присяжных ослаблены уже тем, что само представление о правовом у них лишено всякого юридического смысла. Свой вердикт присяжные заседатели выносят, руководствуясь не правовым законом, а лишь своей совестью. Между тем право не может существовать без юридической составляющей.

См. также: Михайлов П.Л. Суд присяжных во Франции: становление, развитие и трансформация. СПб.: Изд-во "Юрид. центр Пресс", 2004. 523 с.; Петрухин И.Л. Суд присяжных: проблемы и перспективы // Государство и право. 2001. N 3. С. 5 - 15; Попова А.Д. Современный присяжный: кто он? // Социологические исследования. 2004. N 12. С. 113 - 116; Суд присяжных: квалификация преступлений и процедура рассмотрения дел (под ред. А.В. Галаховой). М.: Норма, 2006. 559 с.

Как критерий права ("правового порядка") справедливость носит, конечно, интегративный характер. Справедливая деятельность суда, делающая ее одновременно и правовой, это в том числе и соблюдение конституционного принципа всеобщего равенства перед законом и судом. Несомненно, прав был венгерский ученый А. Шайо, когда писал, что "правовое регулирование призвано держать общество в таком состоянии, чтобы в нем не было ни частного, ни государственного произвола", однако "не стоит преувеличивать возможности права", ибо "правовое регулирование ограничивает свободу проявления власти лишь до степени ее выносимости" <11>.

<11> Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма). М., 2001. С. 205.

Справедливость как критерий деятельности суда достигается и обеспечивается лишь при том условии, что суд подчинен исключительно праву и решает только вопросы права. Однако лишь в Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" <12> в ч. 3 п. 7 ст. 3 говорится о том, что Конституционный Суд РФ "решает исключительно вопросы права". Обращает на себя внимание, что указанное положение принципиального значения не было воспроизведено нигде более в законодательстве, определяющем правовой статус и полномочия судов, образующих единую систему Российской Федерации, в том числе и в Федеральном конституционном законе от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" <13>.

<12> Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 13. Ст. 1447.
<13> Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. N 1. Ст. 1.

Неслучайно сегодня многие правоведы поднимают вопрос о том, что положение "судьи Российской Федерации решают исключительно вопросы права" должно найти свое надлежащее конституционное и законодательное закрепление.

В выступлении на торжественном заседании, посвященном 10-летию Конституционного Суда РФ, Президент Российской Федерации В.В. Путин говорил о современном состоянии и деятельности этого важнейшего органа судебной власти: "Сюда обращаются для разрешения многих конфликтов, политических по самой своей природе. Но решаются они только правовыми средствами и в правовой форме" <14>.

<14> См. об этом подробнее публикации в научной периодике: Мельник В. Суд должен быть удобным для общества, а не для юристов // Российская юстиция. 2000. N 1. С. 8 - 10; Поляков С.Б. К вопросу о независимости суда // Государство и право. 2000. N 10. С. 85 - 92; Колоколов Н.А. Судебная власть: природа, сущность, содержание и некоторые проблемы реформирования российской судебной системы // Государственная власть и местное самоуправление. 2000. N 2. С. 40 - 45; Путин В.В. Компетенция суда распространяется на все дела государства // Российская юстиция. 2001. N 1. С. 3 - 4.