Мудрый Юрист

Взаимодействие конституционного суда РФ, судов общей юрисдикции и арбитражных судов

Малюшин А.А., судья арбитражного суда ЯНАО, кандидат юридических наук.

Взаимосвязи, существующие в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов с Конституционным Судом РФ, выступают в качестве источника судебного правотворчества в тех случаях, когда право и его реализация конституционно обусловлены самим фактом существования суда. В соответствии с ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, например, арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто аресту на срок более 48 часов. Вместе с тем Конституцией же сохранен прежний, т.е. внесудебный, порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления до приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с положениями Конституции РФ.

Тем самым действие прежних уголовно-процессуальных норм, допускавших возможность задержания подозреваемого на срок свыше 48 часов и его заключение под стражу лишь с санкции прокурора было конституционно продлено на переходный период, а на законодателя возлагалась обязанность установить надлежащий процессуальный механизм реализации закрепленных в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ судебных гарантий права на свободу и личную неприкосновенность.

По истечении более семи лет после принятия Конституции РФ закон, соответствующий положениям ч. 2 ст. 22 Конституции, так и не был принят. Правовая позиция Конституционного Суда РФ относительно затянувшегося срока переходного периода была выражена в Постановлении от 2 февраля 1999 г.

Конституционный Суд РФ констатировал, что в конечном счете изменилось конституционное значение содержащихся в Конституции РФ переходных положений, "поскольку временная норма фактически становится постоянно действующей и в таком качестве нарушает не только право, закрепленное ст. 22 (ч. 2) Конституции Российской Федерации, но и провозглашенный ее ст. 18 принцип, согласно которому права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими" <1>. Сформулированная правовая позиция Конституционного Суда РФ заключает в себе обязательные для суда нормативные предписания. Но как может использовать их суд, разрешая конкретное дело?

<1> СЗ РФ. 1999. N 6. Ст. 867.

С.В. Посохов был задержан 5 июля 1996 г. работниками следственного отдела УВД г. Таганрога на трое суток по подозрению в нарушении таможенного законодательства. 8 июля с санкции и.о. прокурора г. Таганрога в отношении С.В. Посохова была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу до предъявления ему обвинения. Полагая, что задержанием его в качестве подозреваемого на срок свыше 48 часов и применением к нему меры пресечения без вынесения судебного решения, а лишь по санкции прокурора нарушены его конституционные права (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ), С.В. Посохов обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой признать примененные к нему статьи уголовно-процессуального закона неконституционными. Однако Конституционный Суд РФ, еще раз подтвердивший по результатам рассмотрения этого дела свою вышеизложенную правовую позицию, тем не менее уклонился от того, чтобы в полном соответствии с этой своей позицией признать неконституционными примененные в отношении С.В. Посохова статьи уголовно-процессуального закона. Это, в свою очередь, позволило бы суду решить вопрос об обоснованности задержания и взятия под стражу С.В. Посохова. "Само по себе то обстоятельство, что с момента принятия Конституции Российской Федерации прошло значительное время, а уголовно-процессуальным законодательством так и не установлен судебный порядок разрешения вопросов о применении задержания и ареста, не дает оснований признать жалобу С.В. Посохова отвечающей предусмотренным Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" критериям допустимости обращений", - говорится в Определении Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2001 г. N 91-О. К моменту применения в отношении С.В. Посохова задержания и заключения под стражу Конституция Российской Федерации действовала только два с половиной года, что в конкретных условиях не могло расцениваться как свидетельство неисполнения законодателем возлагаемой на него Конституцией Российской Федерации обязанности принять закон, обеспечивающий судебную защиту прав человека на свободу и личную неприкосновенность. Следовательно, нет оснований считать, что в результате применения в отношении заявителя ст. 90 и 122 УПК РСФСР были нарушены его конституционные права" <2>.

<2> СЗ РФ. 2001. N 24. Ст. 2499.

Итак, Конституционный Суд РФ не счел возможным ввести в действие применительно к делу С.В. Посохова сформулированную им же правовую позицию с заключенным в ней нормативно-правовым потенциалом на том лишь основании, что событие, имевшее дело с С.В. Посоховым, по времени (июль 1996 г.) еще укладывалось в рамки переходного периода, достаточного для разработки и принятия отвечающего требованиям ч. 2 ст. 22 Конституции РФ законодательства. Для того чтобы вступили в действие правомочия суда, следующие из конституционной нормы ч. 2 ст. 22, необходимо было отменить (признать неконституционными) нормы уголовно-процессуального права, противоречащие действующей Конституции РФ, и принять новое законодательство, призванное реализовать содержащиеся в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ положения. Если же в условиях отсутствия такого законодательства суд попытается непосредственно применить нормативные положения вышеупомянутой правовой позиции Конституционного Суда РФ, то он (при неотмененных прежних процессуальных нормах) поставлен фактически перед выбором: либо продолжать применять формально не отмененные, но столь же формально признанные противоречащими Конституции РФ процессуальные правовые нормы; либо руководствоваться как действующей нормой правовой позицией Конституционного Суда РФ, которая, кроме общеправовых оценок, не содержит конкретных правовых норм-регуляторов, либо руководствоваться непосредственно ст. 22 Конституции РФ, не обладающей также кроме принципиальных установок необходимым при судебном разрешении дел набором процессуальных норм. При таком обилии действующих норм выбор для суда крайне узок: он продолжает при молчаливом согласии и законодателя, и Конституционного Суда РФ применять давно устаревшие и неконституционные по содержанию процессуально-правовые нормы прежнего законодательства.

По нашему мнению, за судом должно быть признано в необходимых случаях, если это и не предусматривается законом, право на применение дискреционных полномочий. Как констатировал Конституционный Суд РФ в своих Постановлениях от 12 марта 2001 г. N 4-П и 3 июля 2001 г. N 10-П, дискреционными полномочиями суд обладает в силу принципа самостоятельности судебной власти (ст. 10 Конституции РФ и законодатель не вправе лишать суд этих полномочий, необходимых для осуществления правосудия. Иное противоречило бы ст. 46 (ч. ч. 1 и 2) Конституции РФ). Судебная защита законных прав и интересов предполагает как неотъемлемую часть такой защиты возможность восстановления нарушенных прав и свобод граждан, правомерность требований которых установлена в надлежащей судебной процедуре и формализована в судебном решении. Судебная защита основывается на соответствующем конституционном праве, которое также предполагает конкретные гарантии, которые позволяли бы реализовать это право посредством правосудия в полном объеме и с соблюдением требований справедливости. Согласно рассмотренным Конституционным Судом РФ обстоятельствам дела, граждане-вкладчики, конституционные права которых затрагивались решениями Агентства по реструктуризации кредитных организаций, в том числе о продлении моратория, являлись теми заинтересованными лицами, которые в соответствии с п. 1 ст. 44 Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций" обладали правом обжаловать решения Агентства в суд в установленном законом порядке. Между тем введение моратория на удовлетворение их требований только на основании прямого предписания закона, без указания управомоченного субъекта, решение которого о введении (продлении) и сроках действия моратория могло бы быть обжаловано в судебном порядке, привело к тому, что граждане оказались лишенными на основании этого Федерального закона обратиться в Суд за защитой своих прав <3>. Несовершенство, следовательно, законов, не предусматривающих правовой механизм защиты прав и законных интересов граждан в суде, не препятствует и, более того, обязывает, чтобы суд, используя свои дискреционные полномочия, осуществил в полном объеме и справедливо защиту прав граждан. В данном случае дискреционные полномочия судов общей юрисдикции и арбитражных судов, осуществление которых лишь возможно при строгом соблюдении и на основе Конституции РФ, а само применение может быть обусловлено особыми (наподобие вышеприведенным) обстоятельствами и на период до окончательного законодательного урегулирования, станут в ряд источников нормотворчества судов.

<3> СЗ РФ. 2001. N 29. Ст. 3058.