Мудрый Юрист

Роль постановлений пленума верховного суда Российской Федерации в обеспечении законности уголовно-правового регулирования

Жариков Ю.С., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного права Современной гуманитарной академии г. Москвы.

В настоящее время в российской научной литературе содержится достаточное количество работ по вопросам соответствия отдельных положений и даже институтов уголовного права принципам уголовной ответственности <1>. Правда, в основном проблемы квалификации преступлений, назначения наказаний и освобождения от уголовной ответственности освещаются с позиций принципов равенства перед законом и гуманизма, а также предлагаемых теорией уголовного права принципов неотвратимости и своевременности уголовной ответственности, целесообразности, обратной силы уголовного закона и др. Проблемы же законности реализации указанных уголовно-правовых институтов и предписаний в научных работах затрагиваются лишь фрагментарно, как правило, в кандидатских диссертациях <2>.

<1> См., например: Мальцев В.В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной деятельности. СПб.: Юридический центр, 2004; Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2002; Фефелов П.А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методологические проблемы. М.: Наука, 1992; и др.
<2> См., например: Кораблев Р.Н. Принцип законности и его реализации в уголовном праве Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 151 - 177; Олейник О.В. Принцип законности и гарантии его реализации в уголовном праве Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2003. С. 117 - 141; и др.

Более того, в этих исследованиях авторы не касались законности реализации уголовно-правовых предписаний в отдельных стадиях правоприменительного процесса, а рассматривали его в целом как единый механизм. По нашему мнению, в этом как раз и кроется главная ошибка теоретиков.

В связи с этим есть насущная необходимость выделить в правоприменении норм УК РФ наиболее уязвимые с позиций правозаконности стадии (элементы) и провести их анализ на предмет соответствия уголовно-правовому принципу законности. При этом следует исходить из утверждения о том, что полнота и всесторонность <3> реализации указанного принципа в данной деятельности во многом зависит не столько от его законодательного выражения, результатов правотворчества в области уголовного права, сколько от особенностей понимания содержания уголовно-правового принципа в уголовно-правовой теории и практике применения норм Общей и Особенной частей УК РФ. И если подобная гипотеза не вызывает сомнения у большинства ученых-правоведов, то взгляды отдельных представителей российского научного сообщества на объем реализации теоретико-правовых элементов, составляющих само содержание принципа законности уголовной ответственности, неоднозначны. Так, В.Т. Разгильдиев и В.Д. Кияйкин полагают, что в правоприменительной деятельности находят качественную реализацию не все аспекты принципа законности, как это происходит в области законодательного регулирования уголовно-правовых отношений <4>.

<3> Полнота и всесторонность реализации принципа законности нами понимается, исходя из определенного в теории уголовного права содержания уголовно-правового принципа законности, а не только из его законодательно определенной в ст. 3 УК РФ дефиниции.
<4> Разгильдиев В.Т. Некоторые проблемы реализации уголовно-правовых норм // Вестник Саратовской государственной академии права. 1998. N 4. С. 3; Лупинская П.А. Реализация принципа социальной справедливости в уголовном судопроизводстве // Проблемы социальной справедливости в отраслевых юридических науках: Сборник. Саратов, 1982; Стручков Н.А. Уголовная ответственность и ее реализация в борьбе с преступностью. Саратов, 1977; Рабинович П.М. Общетеоретические вопросы реализации советского права // Вестник Львовского ун-та. Сер. "Юридическая". Вып. 22. 1983.

Хотя авторы и не уточняют, какие именно аспекты рассматриваемого принципа не влияют на правоприменительную деятельность, с подобным утверждением принципиально трудно согласиться. Причина несогласия с мнением указанных авторов кроется в том, что они не учитывают, что изначально в содержание уголовно-правового принципа законности включены прикладные положения, имеющие отношение к сфере либо нормотворчества, либо правоприменения. Поэтому и создается впечатление, что аспекты принципа законности, непосредственно связанные с законотворчеством, а именно внесение изменений и дополнений в УК РФ на основе и в соответствии с международными договорами Российской Федерации, а также общепризнанными принципами и нормами международного права, как раз и не находят качественной реализации в правоприменительной деятельности.

Именно эти аспекты исследуемого принципа как раз опосредованно и влияют на законность правоприменения, обеспечивая, например, единообразное официальное толкование уголовного закона высшими судебными органами на основе норм международного права, как это неоднократно делал Конституционный Суд РФ <5>.

<5> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2001 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности статьи 265 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.А. Шевякова" // Собрание законодательства РФ. 2001. N 23. Ст. 2408.

В целом же, как бы ни расходились ученые в своих представлениях об объеме реализации принципа законности в правоприменительной деятельности, нельзя отрицать его влияния на квалификацию преступлений, назначение наказаний, а также на освобождение от уголовной ответственности.

Для более наглядного представления о действии принципа законности уголовной ответственности выделим основные направления (векторы) его воздействия на правоприменительную практику, которые, в свою очередь, можно рассматривать и в качестве средств достижения положительного результата правового регулирования.

Среди указанных средств правового воздействия на процесс правоприменения следует выделить следующие:

В данной статье мы рассмотрим только одно их этих средств, а именно влияние на законность правоприменительной деятельности официального толкования уголовного законодательства.

Как известно, без толкования нормативных положений невозможен ни один акт применения норм уголовного права. Это может быть любой вид официального толкования, даваемого уполномоченными на то компетентными органами и должностными лицами. Оно документально оформляется в специальных актах (актах толкования) и является юридически обязательным для всех правоприменителей и вызывает определенные последствия. Такое толкование ориентирует субъектов правореализации на однозначное понимание толкуемой нормы и правильное ее применение <6>.

<6> Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. М.: Юрист, 2004. С. 182.

С позиций реализации уголовно-правового принципа законности в правоприменительной деятельности наиболее значимым является судебное толкование. Применительно к уголовному законодательству оно осуществляется Конституционным Судом РФ, а также Пленумом и Президиумом Верховного Суда РФ. Этот вид толкования уголовного закона может быть как нормативным, так и казуальным. В процессе нормативного толкования происходит разъяснение действующего уголовного законодательства, но при этом никаких новых уголовно-правовых норм не создается. Так, Пленум Верховного Суда РФ рекомендует всем нижестоящим судам, а соответственно и органам прокуратуры и предварительного расследования, придерживаться определенных требований при применении уголовного закона по той или иной категории уголовных дел. Казуальное толкование (от слова "казус" - конкретный случай) осуществляет Президиум Верховного Суда РФ. Оно касается определенного преступления и не имеет общеобязательного значения, его цель - правильное разрешение именно единичной сложной юридической ситуации (связанной, например, с трудностями квалификации конкретного преступления), адекватное применение отдельных положений УК РФ (например, объективизация наказания виновному).

В связи с этим нельзя не признать высокую значимость решений высших судебных органов и судебных инстанций, обеспечиваемую их непререкаемым авторитетом.

Однако с сожалением приходится констатировать, что некоторые решения Пленума Верховного Суда РФ в целом создают больше трудностей для правоприменителя, чем служат делу разрешения сложных частных ситуаций, складывающихся при реализации тех или иных норм Особенной части УК РФ.

Для аргументирования высказанного тезиса обратимся к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами" <7>. В п. 13 данного решения определено, что "в тех случаях, когда передача наркотического средства, психотропного вещества или их аналогов осуществляется в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ (в редакции Федерального закона от 2 декабря 2005 г. N 150-ФЗ) "Об оперативно-розыскной деятельности", содеянное следует квалифицировать по части 3 статьи 30 и соответствующей части статьи 228.1 УК РФ, поскольку в этих случаях происходит изъятие наркотического средства или психотропного вещества из незаконного оборота" <8>.

<7> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2006. N 8.
<8> В этом отношении следует заметить, что данный абзац отсутствовал в одноименном проекте постановления Пленума, подготовленном при участии членов научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ, которые как раз и призваны обеспечивать научно-теоретическую деятельность суда, разрабатывая предложения относительно возможностей совершенствования судебной практики.

Не оценивая эту точку зрения Верховного Суда РФ с позиции обоснованности, необходимо рассмотреть ее с позиции принципа законности уголовной ответственности (ст. 3 УК РФ), а более конкретно в аспекте ч. 2 этой статьи - запрета применения уголовного закона по аналогии.

Как известно, большинство постановлений Пленума Верховного Суда РФ имеют частный характер. Они относятся к узкому перечню преступлений и не применяются юридической практикой распространительно, т.е. к тем преступлениям, которые не рассматривались в конкретном решении. Думается, что это оправданно лишь в том случае, если содержание подобного решения имеет сугубо частный характер и не может никоим образом касаться иных составов преступлений. А как поступать правоприменителю в тех случаях, когда Пленум Верховного Суда РФ рассмотрел применительно к частному случаю вопрос общего характера? Как это сделано в приведенном выше примере, когда суд рассмотрел применительно к незаконному обороту наркотических средств... общий вопрос о покушении на преступление.

В современных условиях на поставленный вопрос может быть дан лишь один правильный ответ - в данном случае Пленум Верховного Суда РФ вышел за пределы своих полномочий и его решение в этом аспекте является незаконным, а значит и не подлежит применению. Основанием подобной точки зрения служит явное нарушение принципа законности уголовной ответственности (ч. 1 ст. 3 УК РФ), поскольку в отношении других преступлений, например ст. ст. 191 и 222 УК РФ, нет указаний считать выявленные в ходе проверочной закупки деяния покушениями на преступление, а значит, подобные действия правоприменителем признаются оконченными преступлениями.

Соответственно, нарушается и принцип справедливости при назначении наказаний за указанные преступления, совершенные при схожих обстоятельствах, поскольку согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ "срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление".

Таким образом, если суд будет руководствоваться рассматриваемым п. 13 Постановления N 14, он вынужден наказывать более сурово (при прочих равных), например, за покушение на незаконный оборот драгоценных металлов, природных камней или жемчуга, чем за покушение на незаконное производство, сбыт или пересылку наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов.

Однако ситуация может измениться кардинальным образом, если в ином ракурсе рассмотреть требование, изложенное в ч. 2 ст. 3 УК РФ. В буквальном понимании данная норма устанавливает запрет лишь на применение по аналогии уголовного закона, каковым постановления Пленума Верховного Суда РФ явно не являются <9>, т.к. не входят в число источников уголовного законодательства. Их значение состоит в рассмотрении и разрешении сложных (запутанных) ситуаций, возникающих в правоприменительной практике. При этом следует особо подчеркнуть, что эти разъяснения не должны содержать в себе уточнения отдельных положений УК РФ, а именно состоять в разрешении неоднозначно понимаемых практическими работниками (судьями, прокурорами, следователями, адвокатами) норм и положений уголовного закона.

<9> Напомним, что согласно ст. 126 Конституции РФ Верховный Суд РФ осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью судов общей юрисдикции и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

По нашему мнению, на подобное официальное толкование норм УК РФ должна быть возложена не одна задача - обеспечение однообразного применения уголовного законодательства на всей территории Российской Федерации, а две. В качестве второй задачи следует рассматривать распространение наиболее общих положений, принятых на основе рассмотрения отдельных категорий преступлений (в нашем случае - преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов), на все другие категории преступлений, совершаемых при сходных или тождественных обстоятельствах, в частности в ходе проверочной закупки. Это, в свою очередь, позволит обеспечить и единство правового пространства в масштабе всей страны, и единообразное применение уголовного закона к каждому лицу, виновному в совершении любого преступления, безотносительно, есть или нет по нему постановление Пленума Верховного Суда РФ. В этом случае на первый план выступает лишь положение об аналогичности обстоятельств его совершения.

Для создания подобной юридической практики следует либо принять отдельное постановление Пленума Верховного Суда РФ с определенным перечнем решений, могущих иметь распространительное применение, либо в каждом конкретном постановлении указывать отдельно на подобные решения.