Мудрый Юрист

Проблемы субъективной стороны присвоения и растраты

Бакрадзе А.А., кандидат юридических наук.

Субъективная сторона присвоения и растраты характеризуется виной в виде прямого умысла. Виновный осознает общественную опасность своих действий и отсутствие у него прав на похищаемое имущество, предвидит неизбежность наступления вредных последствий в виде причинения собственнику имущественного ущерба и желает их наступления.

Так, Ленинским районным судом г. Курска Ш. осужден по п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ. Он признан виновным в присвоении, т.е. хищении, чужого имущества, вверенного ему, с использованием своего служебного положения. Как указано в приговоре, в январе 1999 г. Ш., работая экспедитором в столовой, являясь материально ответственным лицом, получил указание от директора столовой Токаревой привезти из ООО "Сибирь" 10 т муки, доставить на склад, оприходовать, после чего реализовать. По выданной ему 28 января 1999 г. доверенности он получил на складе ООО "Сибирь" 10 т муки на сумму 25648 руб., расходную накладную N 47 и счет-фактуру. В 17 часов того же дня Ш. вернулся в столовую, где, имея умысел на реализацию привезенной продукции и присвоение вырученных от продажи муки денег, не сдал ее на склад столовой, а документы для оприходования - в бухгалтерию, получил 1500 руб. в подотчет на транспортные расходы. На автомобиле КамАЗ, управляемом водителями Шеставиным и Ентяковым, не посвященными в преступные намерения Ш., последний перевез 10 т муки в г. Смоленск. 30 января 1999 г. Ш. сбыл ее частному предпринимателю по цене 2 руб. 60 коп. за 1 кг на общую сумму 26 тыс. рублей.

На часть полученных от реализации муки средств он приобрел продукты, которые привез в г. Курск для дальнейшей реализации. В течение февраля, марта, апреля 1999 г. Ш. через свою жену сбывал приобретенный товар в торговые точки г. Курска и получал за них деньги. Однако полученные от реализации средства он в столовую не передавал, за полученные в подотчет 1500 руб. не рассчитался. Таким образом, как указано в приговоре суда, Ш., используя свое служебное положение, присвоил денежные средства в сумме 27500 руб.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.

Президиум Курского областного суда 18 июля 2001 г. протест удовлетворил по следующим основаниям.

В обоснование своего решения о виновности Ш. в присвоении вверенного ему имущества с использованием своего служебного положения суд сослался на следующие доказательства: показания свидетелей Токаревой, Краснобаевой, Ентякова, Шеставина, Старцева и других; приказ о приеме на работу; договор о полной индивидуальной материальной ответственности; рапорт сотрудника милиции; накладные; счет-фактуру; доверенность; расходно-кассовый ордер; заключение эксперта; сообщения директора столовой.

Но анализ этих доказательств не дает оснований прийти к выводу о наличии в действиях Ш. уголовно наказуемого деяния. Согласно ст. 160 УК РФ присвоением, уголовная ответственность за которое предусмотрена этой статьей, признается хищение чужого имущества, вверенного виновному.

Однако признаки хищения в действиях Ш. отсутствуют. На предварительном следствии и в судебном заседании Ш. показал, что 24 января 1999 г. он приступил к работе в столовой в качестве экспедитора. 27 января 1999 г. директор столовой поручила ему получить 10 т муки в ООО "Сибирь" и реализовать ее с прибылью в размере 10%. Его знакомый Ентяков сообщил ему, что муку можно реализовать в г. Смоленске. 28 января он загрузил на складе ООО "Сибирь" 10 т в автомашину КамАЗ, водителем которой был Шеставин. На складе ему выдали накладную, счет-фактуру, сертификаты. Указанные документы, кроме сертификатов, он отдал в тот же день главному бухгалтеру столовой Краснобаевой для оприходования. От нее он получил 1500 руб. на командировочные расходы, два бланка чистых накладных от столовой. В г. Смоленске они объехали рынки и несколько фирм, продать муку с прибылью оказалось невозможно, так как цена на нее такая же, как и в г. Курске. Он решил вернуться в г. Курск, чтобы там реализовать муку или сдать ее обратно, но в пути следования Шеставин стал требовать расчет. Поскольку транспортные расходы он, Ш., должен был нести за счет увеличения стоимости муки, расплатиться с водителем было нечем. Тогда он принял решение вернуться в г. Смоленск, продать муку, на вырученные деньги рассчитаться с водителем, затем в г. Москве купить товар, сдать его в столовую и реализовать с наценкой. В г. Смоленске частному предпринимателю Старцеву он продал 10 т муки по 2 руб. 60 коп. за 1 кг, за поездку водителю Шеставину он отдал 6 тыс. рублей. Документы о продаже муки Ш. не оформил, поскольку был выходной день. Затем поехали в г. Москву. Там на сумму 13 тыс. рублей закупили кетчуп, горчицу, соду и вернулись в г. Курск ночью. На следующий день утром он объяснил Токаревой сложившуюся ситуацию, она товар не взяла, а потребовала отдать ей стоимость муки с 10-процентной прибылью одной суммой. В связи с тем что он заболел, реализацией привезенного им товара стала заниматься его жена. Однако денег, для того чтобы расплатиться со столовой, оказалось недостаточно, поэтому он закупил обувь и предлагал ее Токаревой и заместителю директора ООО "Сибирь" в счет погашения ущерба; на это они не согласились. Умысла на хищение денежных средств, полученных от реализации муки, а также выданных на командировочные расходы, у него, по его словам, не было. В г. Москве он приобрел товар лишь с той целью, чтобы погасить транспортные расходы, но приобретенный им товар директор столовой отказалась взять.

Данные показания Ш. объективно подтверждаются другими доказательствами, в частности показаниями свидетелей Токаревой, Краснобаевой, Ентякова, Шеставина, Старцева и других.

Как видно из материалов дела, Ш. не имел умысла на хищение денежных средств, полученных от реализации вверенного ему имущества, поскольку, реализовав муку по более низким ценам, чем он предполагал, принял решение о приобретении товара в г. Москве с последующей его сдачей в столовую для того, чтобы покрыть непредвиденные убытки, в том числе и расходы, связанные с выплатой Шеставину за поездку 6 тыс. рублей.

Признавая Ш. виновным в совершении хищения чужого имущества, вверенного ему, суд в приговоре указал: "Ш. длительное время ущерб не возмещал, возместил его только после возбуждения уголовного дела и ареста. Имевшиеся у него наличные деньги в кассу не сдавал, хотя такая возможность у него имелась. Об умысле подсудимого на хищение свидетельствует и его нежелание возместить ущерб за счет принадлежащего ему имущества, в частности автомобиля "Рено".

Таким образом, одним из условий, в силу которого суд признал в действиях Ш. состав преступления - присвоение денежных средств и пришел к выводу о наличии у подсудимого умысла на хищение, является то обстоятельство, что он, будучи материально ответственным лицом, допустил нарушение финансовой дисциплины и длительное время не возмещал ущерб.

Этот вывод суда при установленных обстоятельствах ошибочный, так как Ш. не имел намерения изъять вверенное ему имущество и обратить его в свою пользу, а вынужден был реализовывать приобретенные им товары, в связи с тем что директор столовой Токарева отказалась у него их принять. Сами по себе обстоятельства, связанные с нарушениями Ш. финансовой дисциплины и уклонением его от возмещения ущерба, в данной конкретной ситуации не могут свидетельствовать о присвоении им вверенного имущества. Поэтому в действиях Ш. отсутствует состав преступления, предусмотренный п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ <1>.

<1> См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 6.

Следует отличать хищение в форме присвоения от временного заимствования имущества лицом, в ведении которого оно находилось. Если обстоятельства свидетельствуют, что лицо незаконно воспользовалось чужим имуществом временно, имея намерение в дальнейшем возвратить его либо его эквивалент, то хищения не будет, а содеянное может быть квалифицировано как самоуправство (ст. 330 УК РФ) или (для должностного лица) как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ). О направленности умысла виновного можно судить, исходя из количества взятого имущества, наличия реальной возможности возвратить его или погасить недостачу, попыток путем подлога или другим способом скрыть свои действия <2>.

<2> См.: Завидов Б.Д., Слюсаренко М.И., Коротков А.П. Уголовно-правовой анализ мошенничества, присвоения или растраты и причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (Комментарий статей главы 21 Уголовного кодекса Российской Федерации) // Адвокат. 2002. N 6.

Обязательными признаками субъективной стороны присвоения и растраты признаются корыстный мотив и корыстная цель. Сущность корыстного мотива при хищении состоит в побуждениях паразитического характера, в стремлении удовлетворить свои материальные потребности за чужой счет противоправными способами, путем завладения имуществом, на которое у виновного нет никаких прав.

Корыстная цель при хищении заключается в стремлении незаконно получить материальную выгоду, т.е. возможность владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным, потребить его или лично использовать другим способом, а также продать, подарить или на иных основаниях передать другим лицам. При удовлетворении личных материальных потребностей самого похитителя наличие корыстной цели не вызывает никаких сомнений. Но корыстная цель имеется и в тех случаях, когда похищенное имущество передается другим лицам, в обогащении которых виновный заинтересован по различным причинам (при передаче похищенного имущества родным или близким виновного либо лицам, с которыми у него имеются имущественные отношения, например передача в счет погашения долга, или с которыми после передачи похищенного возникают имущественные отношения, например сдача в аренду).

Незаконное изъятие чужого имущества без корыстной цели не образует хищения. Именно таким образом теория уголовного права и судебная практика решили вопрос о квалификации действии лиц, незаконно изымающих детали или запасные части автомашин либо механизмов одного государственного предприятия и использующих их для работы автомашин либо механизмов другого государственного предприятия. Подобные действия при соответствующих условиях могут содержать состав какого-то иного преступления, для которого корыстная цель - не обязательный признак. В силу отсутствия корыстной цели не может квалифицироваться как хищение и так называемое временное заимствование, когда, например, кассир берет во временное личное пользование деньги из кассы с их последующим возвратом.

Называя цель, к которой стремится виновный, и мотив, которым он руководствуется, одинаково корыстными, законодатель создал проблему: внес сложности как в практику, так и в теорию. Например, в Постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" Пленум Верховного Суда РФ как убийство из корыстных побуждений предлагает квалифицировать убийство, совершенное "в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц... или избавления от материальных затрат...". В литературе же высказана по данному вопросу такая мысль: "Цель при хищении... как и мотив, является корыстной, т.е. сводится к стремлению виновного безвозмездно и заведомо противоправно присвоить чужое имущество..." <3>.

<3> Гайдашов А.В. Уголовная ответственность за хищения предметов, имеющих особую историческую, научную или культурную ценность: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1997. С. 108. См. также: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества // Социалистическая законность. 1982. N 7. С. 35.

Нетрудно заметить, что здесь происходит смешивание понятий мотива и цели преступления. Однако в этом вопросе нельзя не замечать того обстоятельства, о котором А.Ф. Зелинский говорит следующее: "Мотив означает "почему" и "ради чего" (личностный смысл) совершается деятельность и действие как ее часть. Цель отвечает на вопрос, "для чего" действие совершается" <4>.

<4> Зелинский А.Ф. Криминальная мотивация хищений и иной корыстной преступной деятельности. Киев, 1990. С. 62. См. также: Шарыло Н.П. Умысел, мотив и цель при совершении хищений социалистического имущества (уголовно-правовое, криминологическое исследование): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1975. С. 50, 61.

Таким образом, мотив и цель - понятия хотя и близкие, но не совпадающие по содержанию, их нельзя отождествлять <5>. В конкретном человеческом поведении мотив, очевидно, не может быть одновременно его целью <6>. Поэтому как, например, хулиганские побуждения нельзя "трансформировать" в "хулиганскую цель", так и корыстный мотив, по нашему мнению, не может превратиться в корыстную цель.

<5> См. об этом: Дж. Флетчер, А.В. Наумов. Основные концепции современного уголовного права. М., 1999. С. 316.
<6> А.Ф. Зелинский говорит о возможном совпадении мотива и цели. Однако такое совпадение, считает он, "наблюдается обычно в непродолжительных целостных деятельностных актах, совершаемых в пределах одного намерения и плана" (например, кража наркотиков наркоманом) Зелинский А.Ф. Указ. соч. С. 64). Д.П. Котов также пишет, что "полное совпадение мотива с целью может происходить только в простейших случаях, когда мотив побуждает отдельные, частные действия и прямо совпадает с тем, что достигается в результате выполнения действия" П.С. Дагель, Д.П. Котов. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 185.

В рассматриваемой ситуации необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что во всех без исключения статьях УК РФ, в которых упомянута корысть, кроме статей о хищении, она характеризует мотив преступления. Этот признак субъективной стороны в ст. ст. 181, 182, 183, 285, 292 и 325 обозначен словами "корыстная заинтересованность", а в ст. ст. 105, 153, 206 и 245 УК - словами "корыстные побуждения".

Интересно, что и в ч. 2 ст. 52 УК преступления, за которые назначалась конфискация имущества, названы были преступлениями, совершаемыми из корыстных побуждений, а не с корыстной целью <7>. Необходимо вспомнить, что в УК 1960 г. к обстоятельствам, отягчающим ответственность, также относилась не корыстная цель, а корыстные побуждения (п. 3 ст. 39). К сожалению, действующее законодательство такого обстоятельства, отягчающего наказание, не знает (ч. 1 ст. 63 УК РФ). Складывается впечатление, что законодатель не обратил внимания на то, что за тридцать с лишним лет существования УК РСФСР количество корыстных преступлений не сократилось, а, наоборот, увеличилось, и к моменту вступления в силу Уголовного кодекса 1996 г. этот рост достиг значительных параметров. В итоге по новому УК наличие корыстных побуждений при совершении многих преступлений (таких как государственная измена, бандитизм, незаконное освобождение от уголовной ответственности, заведомо ложный донос и т.д.) никакой роли в процессе назначения наказания уже не играет. Думается, что законодатель не учел, что в структуре преступности преобладающими остаются преступления именно корыстной направленности. Отказ от признания корыстных побуждений обстоятельством, отягчающим наказание, следует считать явно преждевременным.

<7> Отметим, что и в криминологии основным признаком "корыстной преступности" называется корыстный мотив ("корыстная мотивация"). См.: Криминология. М., 1998. С. 305.

В теории многие специалисты корыстный мотив признают обязательным признаком хищения чужого имущества <8>. Однако высказано мнение и о необязательном его характере. Так, В.Н. Литвинов мотивами несовершеннолетних участников групповых корыстных преступлений против собственности называет "желание утвердить себя как умеющего жить" <9>.

<8> См., например: Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: Дис. ... докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 568; Волженкин Б.В. Корыстные злоупотребления по службе (хищения, взяточничество, злоупотребление служебным положением): уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: Докторская диссертация в виде научного доклада. М., 1991. С. 27 - 30; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 141; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1996. С. 158; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.: Интел-Синтез, 1997. С. 224 - 234; и др.
<9> Литвинов В.И. Корыстные посягательства на личную собственность и их предупреждение. Минск, 1989. С. 149. См. также: Мерзогитова Ю.А. Ответственность за мошенничество в сфере финансово-кредитных отношений (уголовно-правовой и криминологический аспекты): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998. С. 19.

В примечании к ст. 158 УК РФ корыстный мотив не назван, это обстоятельство дает основание говорить о том, что мотив не является обязательным признаком рассматриваемых преступлений. Конечно, корыстный мотив типичен для хищения чужого имущества, однако фактически, совершая такого рода преступления, виновный может руководствоваться и другими мотивами. На наш взгляд, главным в квалификации действий виновного как присвоения и растраты является не мотив, который может быть не только корыстным, а цель, которой являются незаконное обогащение, получение наживы за счет чужого имущества.