Мудрый Юрист

Оконченное и неоконченное посягательство на жизнь мнимобеременной женщины

Ситникова А.И., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии Института бизнеса и права, ОрелГТУ.

В юридической литературе проблема квалификации действий виновного, совершившего посягательство на жизнь женщины, ошибочно принятой за беременную, вызывает длительную научную дискуссию. В современной науке уголовного права сформировались три подхода к уголовно-правовой оценке действий лица, совершившего убийство мнимобеременной женщины: субъективный, объективный и объективно-субъективный.

Представители субъективного подхода основополагающим в предлагаемой ими квалификации берут направленность и содержание умысла виновного. При этом среди субъективистов можно выделить два направления. Сторонники первого направления (А.В. Наумов, А.Н. Попов, Ю.А. Красиков, В.Ф. Караулов и другие) убийство женщины, которую субъект принимал за беременную, но фактически не являющуюся таковой, предлагают рассматривать как покушение на убийство заведомо беременной женщины по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ <1>.

<1> См.: Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 344 - 345; Наумов А.В. Практика применения Уголовного кодекса РФ: судебная практика и доктринальное толкование. М., 2005. С. 217 - 218; Комментарий к УК РФ / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2005. С. 264; Комментарий к УК РФ / Под общ. ред. А.И. Рарога. М., 2004. С. 172; Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М., 2006. С. 27.

Эту доктринальную квалификацию рассмотрим вначале через призму санкций. Максимальное наказание при применении ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ не может превышать 15 лет лишения свободы. Альтернативная санкция за убийство без отягчающих обстоятельств по ч. 1 ст. 105 УК РФ предусматривает лишение свободы от 6 до 15 лет. В связи с этим возникает вопрос: имеет ли смысл квалифицировать реальное убийство женщины при наличии ошибки в ее свойствах как покушение, если учесть, что наказание за покушение на жизнь с отягчающим признаком на практике совпадает с наказанием за совершение убийства без отягчающих признаков? К тому же такой квалифицированный подход практически признает потерпевшую живой, поскольку при покушении жизнь сохраняется при любой степени ее остаточности.

Рассмотренный вариант квалификации создает неразрешимую ситуацию при совершении покушения на жизнь женщины, ошибочно принятой за беременную. Следуя субъективному подходу, покушение при наличии ошибки в свойствах потерпевшей необходимо признать "покушением на покушение" либо "удвоенным покушением", сочетающим в себе реальное и фиктивное покушения. Однако с позиции действующего уголовного законодательства оба варианта невозможны.

Представители второго субъективного направления (С.В. Бородин, Г.Н. Борзенков, Г.О. Кошаева, И.Я. Козаченко и другие) предлагают квалифицировать посягательство на жизнь женщины при наличии ошибки в ее биологических свойствах как оконченное убийство с отягчающим признаком по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ <2>. Они признают в такой квалификационной записи меньшую неточность, поскольку речь идет о совершении одного преступления, в ходе которого причинена смерть потерпевшей. Для большей убедительности представители этого подхода характеризуют отношение виновного к отягчающему признаку наличием косвенного умысла (безразличным отношением к беременности). При этом, как полагает С.В. Бородин, "несомненность знания субъекта об отягчающем обстоятельстве следует относить не к тому, имеется ли оно в действительности, а к тому, что он знает о нем" <3>. Согласно противоположной точке зрения субъективистов "...предположительное знание о наличии беременности не дает оснований для подобной квалификации" <4>.

<2> См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. С. 137 - 138; Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная / Под ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина. М., 1999. С. 322; Комментарий к УК РФ / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой. М., 1998. С. 232; Научно-практический комментарий к УК РФ / Отв. ред. В.П. Кашепов. М., 2005. С. 327; Комментарий к УК РФ / Отв. ред. А.И. Бойко. Ростов-на-Дону, 1996. С. 260.
<3> Бородин С.В. Указ. соч. С. 135.
<4> Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 336.

На наш взгляд, можно согласиться с мнением С.В. Бородина, Ю.А. Красикова, А.И. Коробеева о наличии косвенного умысла при посягательстве на жизнь беременной женщины <5>. Субъект, посягающий на жизнь женщины, может быть не только полностью уверенным в том, что она беременна, но и сознательно допускать наличие беременности в силу биологической природы женщины либо относиться безразлично к возможному наличию беременности <6>. К тому же признак заведомости знания виновного о состоянии беременности женщины не был принят во внимание Президиумом Верховного Суда РФ при удовлетворении надзорного представления заместителя Генерального прокурора РФ по делу Кайсина <7>.

<5> См.: Бородин С.В. Указ. соч. С. 135; Комментарий к УК РФ / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2005. С. 262; Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. М., 2005. С. 23.
<6> Медицинские работники женских консультаций знают о том, что большинство женщин находятся в состоянии беременности, которая прерывается по медицинским показателям или иным обстоятельствам. Так называемая прерываемая беременность является свойством современной женщины. По существу, беременность должна являться презюмирующим состоянием в детородном возрасте.
<7> См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ N 361п04пр по делу Кайсина // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 1. С. 21.

Однако наличие косвенного умысла при посягательстве на жизнь мнимобеременной женщины исключает возможность квалификации содеянного в качестве покушения на ее жизнь. В связи с этим мы отмечаем, что квалификация действий виновного, совершившего убийство небеременной женщины и заблуждавшегося относительно ее состояния, по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ является избыточной, так как содержит несуществующий в действительности отягчающий признак - состояние беременности.

Представители объективного подхода в науке уголовного права представлены меньшинством. Они квалифицируют посягательство на жизнь женщины при наличии ошибки в ее состоянии оконченным убийством без отягчающих признаков по ч. 1 ст. 105 УК РФ и предлагают толковать заблуждение лица относительно состояния женщины в пользу виновного <8>. Обоснованность применения этой нормы признал Президиум Верховного Суда РФ в обзоре судебной практики за II квартал 2004 г. и отразил в Постановлении N 361п04пр по делу Кайсина. Президиум Верховного Суда РФ в Постановлении отметил, что умысел виновного на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован, и в результате его действий наступила смерть потерпевшей.

<8> См.: Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998. С. 15.

Такой вариант квалификации убийства женщины, фактически не находившейся в состоянии беременности, позволяет дать наиболее адекватную уголовно-правовую оценку действиям виновного, совершившего реальное покушение на жизнь женщины, при наличии ошибки в ее свойствах, и квалифицировать содеянное с соблюдением правил квалификации неоконченных преступлений.

Ученые, поддерживающие объективно-субъективный подход, при квалификации оконченного убийства небеременной женщины, ошибочно принятой за беременную, пытаются соединить воедино заведомое знание виновного о состоянии беременности потерпевшей и наступившее последствие. Представители этого направления (Э.Ф. Побегайло, Н.К. Семернева и другие) считают, что имеет место совокупность преступлений - "покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченного простого или квалифицированного другим обстоятельством убийства (ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 или ч. 2 ст. 105 УК РФ с другим признаком) <9>. Фактически из этой квалификационной записи следует, что имеются в наличии две потерпевшие, одна из которых убита, а на жизнь другой совершено покушение.

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) (под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева) включен в информационный банк согласно публикации - ИНФРА-М-НОРМА, 2000 (издание третье, измененное и дополненное).

<9> См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. М., 2001. С. 84; Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2 т. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1998. С. 28; Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1996. С. 6.

Вариант квалификации по правилам совокупности, предложенный сторонниками этого подхода, был положен в основу при вынесении приговора судами первой и кассационной инстанций по делу Кайсина. Однако Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ об исключении из судебного решения осуждения Кайсина по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ по следующим основаниям: во-первых, одни и те же действия виновного квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 УК РФ; во-вторых, квалификация действий виновного как покушения является излишней; в-третьих, умысел виновного на покушение на жизнь потерпевшей был реализован полностью, и в результате его действий наступила смерть потерпевшей.

Предложение квалифицировать оконченное деяние как совокупность покушения на жизнь и оконченного убийства не создает приемлемой основы для уголовно-правовой оценки реального покушения на жизнь женщины, ошибочно принятой за беременную.

Аксиомой в уголовном праве признано совершение убийства как с прямым, так и с косвенным умыслом. Не менее аксиоматичным положением считается, что покушение может быть совершено только с прямым умыслом. Эти положения не создают никаких затруднений в применении п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ при квалификации оконченных и неоконченных посягательств в двух случаях. Первый случай: субъект, уверенный в беременности женщины, совершает убийство этой женщины или покушается на ее жизнь. Содеянное при совершении убийства квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при покушении на ее жизнь - по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Второй случай: субъект, желая убить беременную женщину, по ошибке убивает другую беременную женщину или совершает покушение на ее жизнь, то есть имеет место ошибка в личности потерпевшей. Оконченные и неоконченные составы квалифицируются аналогично первому случаю.

Однако субъект может ошибаться не только в личности потерпевшей, но и в ее свойствах, связанных с состоянием беременности. Стремление ученых дать уголовно-правовую оценку действиям лица, совершившего убийство женщины при наличии ошибки в ее свойствах, привело к противоречивым взглядам в науке, что обусловило возникновение трудностей в правоприменительной практике. Президиум Верховного Суда РФ сделал попытку разрешить эту сложную ситуацию в определении по конкретному уголовному делу, в котором действия виновного переквалифицированы на ч. 1 ст. 105 УК РФ. На наш взгляд, подобная квалификация учла фактические последствия, в большей мере выражающие общественную опасность содеянного, чем направленность и содержание умысла, о котором зачастую судят со слов виновного.

Такой подход, учитывающий фактические последствия, позволяет применить ч. 3 ст. 30 УК РФ при совершении реального покушения на жизнь мнимобеременной женщины и квалифицировать содеянное по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ. Таким образом, оконченное посягательство на жизнь мнимобеременной женщины и покушение на жизнь такой женщины станет дифференцированным и более отвечающим потребностям практики.