Мудрый Юрист

Злоупотребление доверием как способ совершения хищений в уголовном праве Беларуси и России

Доверительные отношения между людьми существовали, существуют и будут существовать всегда. Без них невозможно нормальное, цивилизованное человеческое общение. Но, к сожалению, доверительные отношения нередко используются для совершения корыстных преступлений <1>. Все чаще в отношения между людьми вовлекаются криминальные посягательства на собственность, такие как вымогательство, мошенничество, присвоение, растрата, причинение имущественного ущерба и т.д., когда преступники, преследуя свои личные корыстные цели, применяют все более изощренные приемы вхождения в доверие к потерпевшим с последующим злоупотреблением этим доверием или обманом.

<1> См.: Михайлов К.В. Злоупотребление доверием как признак преступлений против собственности (уголовно-правовые и криминологические аспекты): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. Челябинск, 2000. С. 2 - 3.

В связи с этим Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее - УК РБ) и Уголовный кодекс Российской Федерации (далее - УК РФ) устанавливают уголовную ответственность за совершение преступлений против собственности путем злоупотребления доверием: мошенничество (ст. 209 УК РБ, ст. 159 УК РФ), причинение имущественного ущерба без признаков хищения (ст. 216 УК РБ, ст. 165 УК РФ). С использованием доверия зачастую совершаются и некоторые другие имущественные преступления, такие как кража (ст. 205 УК РБ, ст. 158 УК РФ), грабеж с проникновением в жилище (ч. 2 ст. 206 УК РБ, ч. 2 ст. 161 УК РФ), хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК РБ), присвоение либо растрата (ст. 211 УК РБ, ст. 160 УК РФ), угон автодорожного транспортного средства или маломерного водного судна (ст. 214 УК РБ, ст. 166 УК РФ) и т.п.

Однако в чем же суть злоупотребления доверием? Нередко оно (злоупотребление доверием) пересекается с присвоением либо растратой, кражей, обманом и т.д., и разграничить на практике данные составы весьма непросто. Достаточно взглянуть на судебные приговоры по уголовным делам, когда лица признаются виновными в завладении имуществом путем обмана и злоупотребления доверием, хотя в последующем никакого разграничения указанных способов мошенничества не проводится.

Прежде всего следует сказать, что в юридической литературе сложилось несколько точек зрения на такое понятие, как "злоупотребление доверием" в составе мошенничества: 1) злоупотребление доверием как способ мошенничества представляет собой использование виновным для незаконного получения чужого имущества особых доверительных отношений, сложившихся в силу наличия каких-либо обстоятельств между ним и потерпевшим <2>; 2) злоупотребление доверием является особой разновидностью обмана - обмана в доверии <3>.

<2> См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. М., 2005. С. 278; Севрюков А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые аспекты. М., 2004. С. 100; Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С. 31; Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. М., 1997. С. 68; Гусев О.Б., Завидов Б.Д., Коротков А.П., Слюсаренко М.И. Преступления против собственности. М., 2001. С. 51.
<3> См.: Тишкевич И.С., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. Мн., 1996. С. 62; Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. С. 156; Барков А.В. Научный комментарий // Судовы веснiк. 2000. N 4. С. 39.

Таким образом, в основе доверительных отношений, сложившихся между виновным и потерпевшим, лежат юридические (гражданско-правовые, трудовые или служебные) и (или) фактические (родственные, дружеские, близкие) отношения. В качестве примера злоупотребления доверием при мошенничестве нередко приводят такие действия, как: невозвращение виновным имущества, полученного в прокат; занятие денег или имущества в долг и присвоение их; получение и присвоение банковских кредитов; присвоение арендованного имущества; получение предоплаты по договорам купли-продажи, поставки без намерения вернуть имущество и т.д. <4>

<4> См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселова. М., 2001. С. 287; Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 411 - 412.

Однако в действительности, если внимательно проанализировать приведенные выше формы злоупотребления доверием, то окажется, что мы имеем дело не с чем иным, как с обманом в намерениях, а не со злоупотреблением доверия. Введение же потерпевшего в заблуждение относительно своих действительных намерений (обещаемых действий, принятых на себя обязательств) при получении имущества и составляет суть такого обмана.

Конечно, обращая в свою пользу имущество потерпевшего, переданного на основании ложного обещания, преступник также злоупотребляет оказанным ему доверием, поскольку передача собственником имущества вследствие одного лишь обещания сделать что-то в его интересах представляет собой определенный акт доверия со стороны владельца. Однако сама передача имущества происходит лишь потому, что потерпевший обманут мошенником <5>.

<5> См.: Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). М., 1971. С. 68 - 69.

Действительно, обманы в намерениях (ложные обещания) обычно сопровождаются злоупотреблением доверием, но это вовсе не означает, что один способ мошенничества заменяет другой. Именно на эти обстоятельства указывает п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. N 15 "О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества", где сказано, что "получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнить принятое обязательство". Об этом же говорится и в ранее принятых постановлениях Пленума Верховного Суда СССР и РСФСР.

Фактически, ведя речь о злоупотреблении доверием, мы говорим об использовании виновным лицом своих полномочий по управлению и распоряжению чужим имуществом, заключению сделок или совершению иных юридически значимых действий вопреки законным интересам доверителя. Именно по этой причине во многих зарубежных государствах понимание злоупотребления доверием как имущественного преступления органично связано с разграничением функций инвестора и управляющего в экономической сфере и необходимостью защиты инвестора предприятия от злоупотреблений управляющих <6>.

<6> Представляется, что именно это обстоятельство послужило основой для криминализации злоупотребления доверием по норме о злоупотреблении полномочиями служащими коммерческих организаций в современном уголовном праве России. Уголовное же право Республики Беларусь отказалось от выделения специального состава злоупотребления полномочиями в коммерческих организациях. Ответственность за подобные противоправные действия наступает по общей норме "злоупотребление властью или служебными полномочиями" (ст. 424 УК РБ), расположенной в гл. 35 УК РБ "Преступления против интересов службы".

Так, в уголовном праве Германии преступное злоупотребление доверием охватывает действия тех лиц, кто злоупотребляет предоставленными ему по закону, властному предписанию или по сделке правами по распоряжению чужим имуществом или нарушает обязанности по соблюдению чужих имущественных интересов, возложенных на него по тем же основаниям либо в силу доверительных отношений (§ 266 УК ФРГ). Ответственность наступает при условии причинения ущерба лицу, чьи интересы виновный должен был защищать.

Исторической почвой для формирования законодательства о злоупотреблении доверием по германскому праву послужили две концепции: 1) доктрина личной верности по имуществу и 2) злоупотребление юридическими полномочиями, вытекающими из отношений представительства <7>.

<7> См. более подробно: Клепицкий И.А. Собственность и имущество в уголовном праве // Государство и право. 1997. N 5. С. 79.

Таким образом, субъектом этого преступления является лицо, на которое в силу закона по поручению властей, по юридической сделке или ввиду доверительных отношений возложена обязанность заботиться о чужих имущественных интересах. При этом ответственность наступает за умышленные действия вопреки этой обязанности, повлекшие причинение вреда вверенным имущественным интересам. Кроме того, германское законодательство наряду с составом преступного злоупотребления доверием предусматривает ответственность за присвоение имущества. Согласно § 246 УК ФРГ наказывается тот, кто незаконно присваивает чужую движимую вещь, которая ему была передана во владение или на хранение <8>.

<8> См.: Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С. 12.

Согласно УК Франции злоупотребление доверием представляет собой расхищение денежных средств, материальных ценностей или любого другого имущества лицом, которому это имущество было вверено и которое обязалось возвратить его, предъявить и использовать определенным образом (ст. 314-1 УК) <9>.

<9> См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. М., 2002.

Помимо этого, к злоупотреблению доверием в имущественных преступлениях (расхищениям) французский УК относит: 1) злоупотребление залогом или арестованным имуществом и 2) организацию фиктивной неплатежеспособности. Фактически французское понятие "злоупотребление доверием" сходно с присвоением вверенного имущества в нашем понимании <10> (однако отличие все-таки можно провести при анализе предмета преступления). Деньги, ценности или какое-либо имущество при злоупотреблении доверием должны быть вверены виновному (переданы ему и приняты им при условии, что он их вернет, представит либо распорядится ими определенным образом). Ответственность же наступает за присвоение указанных вверенных благ, а присвоение - это злостное действие, которое препятствует потерпевшему в осуществлении своих прав.

<10> См.: Клепицкий И.А. Имущественные преступления (сравнительно-правовой аспект) // Законодательство. 2000. N 2. С. 76.

В уголовном праве Великобритании не выделяется специального состава, посвященного злоупотреблению доверием. В целом уголовная ответственность за имущественные преступления предусмотрена Законом о краже 1968, 1978, 1996 гг. С принятием этих актов в английском праве было введено единое понятие имущественного преступления - "theft" (обычно переводится как кража), которое включило выработанные ранее понятия "воровство, присвоение и мошенничество". Так, в Законе о краже 1968 г. говорится: "Лицо виновно в краже, если оно бесчестно присваивает имущество, принадлежащее другому, с намерением навсегда лишить его этого имущества" (п. 1).

Понятием кражи охватываются все ненасильственные виды преступного приобретения чужого имущества, за исключением мошенничеств, т.е. кража, ненасильственный грабеж и присвоение (в нашем понимании рассматривается как "theft") <11>. Таким образом, действия, рассматриваемые как злоупотребление доверием (такого понятия в английском праве нет), входят в понятие "theft" (кража в широком смысле слова). Сказанное полностью подтверждается при рассмотрении кражи недвижимости. Например, совершить преступление, обозначаемое понятием "theft", в отношении недвижимости может опекун, личный представитель, лицо, уполномоченное властью поверенного, или ликвидатор, которые могут присвоить землю "отношением к ней с нарушением предоставленного ему доверия" (п. 4 (2) (а) Акта о краже) <12>. Так, опекун может продать бесчестным путем землю, являющуюся предметом опеки; кражей также будет считаться случай присвоения имущества арендатором и т.п.

<11> См.: Там же. С. 78.
<12> См.: Решетников Ф.М. Буржуазное уголовное право - орудие защиты частной собственности. М., 1982. С. 69 - 83; Колесников А. Как понимают хищение в Великобритании и в России // Закон. 2003. N 2. С. 121 - 124.

В Примерном Уголовном кодексе США не выделяется специального состава злоупотребления доверием как способа совершения имущественного преступления. Однако, по мнению ряда ученых, к такому способу совершения преступления можно отнести:

а) хищение путем уклонения от надлежащего распоряжения приобретенными средствами (должностное лицо или служащий государства или финансового учреждения, получившие имущество по соглашению, для производства обусловленного платежа или осуществления иного распоряжения этим имуществом, намеренно обращаются с этим имуществом как со своим собственным, уклоняясь от производства требуемого платежа или осуществления требуемого распоряжения этим имуществом либо от предоставления отчета по законному требованию) - ст. 223.8;

б) злоупотребление вверенным имуществом и имуществом, принадлежащим государственному или финансовому учреждению (виновный использует или распоряжается имуществом, вверенным ему как доверенному лицу (в качестве доверительного собственника, опекуна, душеприказчика, администратора наследства, управляющего конкурсной массой и др.), или имуществом, принадлежащим государству или финансовому учреждению, способом, который заведомо для него является противоправным и влечет за собой значительный риск утраты имущества или причинения ущерба), - ст. 224.13 <13>.

<13> См.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 409; Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С 16 - 17.

Наряду с этим уголовные законодательства Австрии, Швейцарии, Польши, Японии и ряда других стран выделяют составы, предусматривающие ответственность за злоупотребление доверием как за имущественное преступление. Уголовное законодательство дореволюционной России также устанавливало ответственность за злоупотребление доверием. В последнем по времени принятия законодательном акте - Уголовном уложении от 22 марта 1903 г. родовое понятие "злоупотребление доверием" делилось на виды: а) злоупотребления "по распоряжению чужим имуществом" (злоупотребление полномочиями, злоупотребление должностными полномочиями к вреду имущественному, разглашение тайн, недобросовестные действия служащих в акционерных обществах); б) злоупотребления "по распоряжению своим имуществом" (банкротство, легкомысленная несостоятельность и прочие случаи сокрытия имущества во вред кредиторам) <14>.

<14> См.: Тюнин В.И. Преступления экономические в Уголовном уложении 1903 года // Журнал российского права. 2000. N 4. С. 163 - 164.

В ст. 577 Уголовного уложения содержалось описание признаков общего состава злоупотребления доверием, под которым понималось "противозаконное умышленное причинение имущественного вреда лицом, которое обязано было ограждать нарушенные имущественные интересы и печься о них, посредством таких распоряжений чужим имуществом, которые входили в сферу обязанностей виновного, но по содержанию своему составляют измену лежавшему на нем долгу, причем такое причинение вреда может быть корыстным и некорыстным" <15>. Таким образом, субъектом злоупотребления доверием могло быть не всякое лицо: норма, лежащая в основании этого понятия, имела не общий, а частный характер, она обращалась лишь к некоторым лицам, находящимся в особых отношениях к чужому имуществу <16>.

<15> См.: Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. СПб., 1904. С. 833.
<16> См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. 2-е изд. М., 2000. С. 31.

Итак, проведенный краткий анализ уголовного законодательства зарубежных стран и дореволюционной России показывает, что уголовное право этих стран не считает злоупотребление доверием способом мошенничества, напротив, рассматривает его как самостоятельное имущественное посягательство. Отличительными признаками злоупотребления доверием при этом являются:

<17> Например, римское право считало только то нарушение договора преступным, которое было соединено с нарушением какого-либо особого доверия. Договорами же, которые основывались на таком доверии, признавались полномочие, залог, опека и товарищество.

Вместе с тем злоупотребление доверием в существующей редакции ст. 209 УК РБ (мошенничество) и ст. 159 УК РФ (мошенничество) характеризуется следующими признаками: а) виновный преследует цель присвоения имущества потерпевшего до его получения; б) потерпевший сам добровольно передает имущество или право на него виновному; в) потерпевший наделяет виновного определенными полномочиями в отношении передаваемого имущества.

В сущности, злоупотребление доверием характеризуется тем, что виновный не совершает действий, которые способны ввести в заблуждение потерпевшего и заставляют (побуждают) его передать имущество, как это происходит при обмане. Злоупотребление доверием как раз заключается в том, что виновный использует для получения имущества определенные договорные отношения, основанные главным образом на доверии сторон, или пользуется тем, что имущество передается ему потерпевшим без соответствующих предосторожностей и оформления, а преступник, воспользовавшись этим, присваивает переданное имущество.

Пожалуй, типичными примерами таких действий будут являться ситуации, когда преступник в корыстных целях злоупотребляет бланковой подписью (использует незаполненный бланк для завладения имуществом); должностное лицо передает своему знакомому, другу или родственнику на временное хранение вверенные ему, например государством, средства, которые в дальнейшем присваиваются этими лицами, и т.д. То есть доверие одновременно выступает на стороне лица в виде обязанности использовать доверенное имущество в соответствии с его целевым назначением и в пределах, установленных собственником или иным владельцем имущества.

В то же время обязательным признаком мошенничества является такое совершение обмана или злоупотребления доверием, которые бы обусловили последующее решение потерпевшего передать имущество виновному <18>. Поэтому умысел на завладение имуществом должен присутствовать у виновного уже в момент совершения таких противоправных действий. На это обстоятельство и указывается в п. 12 цитируемого ранее Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. N 15, а также в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. N 11 (с последующими изменениями) "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности".

<18> См.: Барков А.В. Научный комментарий // Судовы веснiк. 2000. N 4. С. 40.

Однако при всей очевидности приведенных положений нельзя сказать, что при злоупотреблении доверием умысел у виновного лица возникает до или во время совершения действий, обусловливающих передачу ему имущества. Скорее, наоборот, умысел на завладение переданным имуществом возникает после совершения таких действий по передаче имущества. С другой стороны, даже при достоверности суждения относительно того, что умысел на присвоение имущества у виновного лица возникает до его передачи, трудно такой умысел установить и доказать кроме как с самого признания виновного, что представляется маловероятным. А ведь это положение <19> является краеугольным камнем при разграничении присвоения или растраты от мошенничества в форме злоупотребления доверием.

<19> Именно на такой позиции стоят многие ученые. См.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 420 - 421; Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С. 31; Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. М., 2005. С. 280 - 281; Грунтов И.О. Хищения, совершаемые специальным субъектом преступления // Право Беларуси. 2002. N 2. С. 60.

Конечно, доверие, как и честность, категория нравственная. Но злоупотребление доверием из моральной категории переходит в правовую при добровольном акте передачи имущества на основании гражданско-правовых, трудовых договоров или иных отношений для осуществления определенных функций по имуществу (управлению, хранению, распоряжению, доставке и т.д.) <20>. Вместе с тем не сам злоупотребляющий доверием добивается передачи ему имущества, а потерпевший, должным образом не спрогнозировав поведение виновного, добровольно передает имущество виновному по своей (никем не сфальсифицированной) воле. Следовательно, в такой ситуации преступником используется не доверие или обман для завладения имуществом, а предоставленные ему полномочия.

<20> См.: Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. СПб., 2003. С. 239.

Например, гр-н Б. передал свою пластиковую карточку гр-ну К. и поручил ему перевести 10 тыс. рублей за оплату своего мобильного телефона и снять 100 тыс. рублей наличными. К. злоупотребил доверием Б.: помимо предоставленных ему полномочий он дополнительно снял 20 тыс. рублей и присвоил их.

Вопрос, который часто возникает на практике, а в связи с изложенным приобретает особое значение, заключается в определении критериев, позволяющих разграничивать злоупотребление доверием от присвоения либо растраты. Действительно, можно говорить о том, что и при мошенничестве (в форме злоупотребления доверием), и в составе присвоения либо растраты собственник сам передает имущество виновному для осуществления определенных функций (полномочий).

Так, в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. N 15 сказано, что "хищение имущества путем присвоения или растраты (ст. 211 УК) может быть совершено только лицом (должностным или недолжностным), которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу ТРУДОВЫХ, ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ИЛИ ИНЫХ ОТНОШЕНИЙ наделено полномочиями ВЛАДЕНИЯ, ПОЛЬЗОВАНИЯ ИЛИ РАСПОРЯЖЕНИЯ" (выделено мной. - В.Х.) <21>.

<21> Данное положение Пленума Верховного Суда Республики Беларусь отличается от п. 2 аналогичного действующего Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. N 4 (с последующими изменениями) "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества", где сказано: "Как присвоение либо растрата вверенного или находящегося в ведении государственного или общественного имущества должно квалифицироваться незаконное безвозмездное обращение в свою собственность или в собственность другого лица имущества, находящегося в правомерном владении виновного, который в силу должностных обязанностей, договорных отношений или специального поручения государственной или общественной организации осуществлял в отношении этого имущества правомочия по распоряжению, управлению, доставке или хранению (кладовщик, экспедитор, агент по снабжению, продавец, кассир и другие лица)".

Наряду с этим при мошенничестве в форме злоупотребления доверием виновное лицо также наделено определенными полномочиями по передаваемому имуществу (владения, пользования, распоряжения) в силу юридических (отношения, возникающие на основании нормативного правового акта, гражданского или трудового договора и т.д.) или фактических (родственные, дружеские и иные близкие связи) отношений.

Приведем несколько примеров.

(А) Гражданин А. заключил договор аренды с Б. и передал Б. предмет договора аренды - автомобиль. Однако в установленный срок Б. не вернул автомобиль, поскольку он его продал, а полученные деньги присвоил. (Б) Гражданин С., уезжая на двухнедельный отдых, попросил своего соседа К. присмотреть за состоянием квартиры и с этой целью передал К. ключи от квартиры. Но к моменту приезда С. выяснилось, что К. продал некоторые вещи из квартиры С. и присвоил вырученные деньги. (В) Судебный исполнитель И., наложив арест на имущество должника Н. (телевизор) и изъяв его из собственности Н. в соответствии с законодательством, в последующем не стал его реализовывать в счет погашения долга, а присвоил его. (Г) Находясь в одном из ресторанов в нетрезвом состоянии, А. и Г. незадолго до его закрытия встали в очередь за получением их пальто. В это время гр-н Т. передал жетон А. с просьбой получить и его пальто. А. передал жетон Г., с которой они договорились похитить пальто Т. Получив пальто и шляпу, принадлежащие гр-ну Т., Г. вынесла их из ресторана. (Д) Пассажир нашел в микроавтобусе после окончания поездки мобильный телефон, который он передал водителю на случай объявления собственника. Через 15 минут собственник телефона вернулся в салон микроавтобуса и поинтересовался у водителя, не находил ли последний мобильный телефон. Водитель ответил отказом и тем самым присвоил себе телефон.

Безусловно, в приведенных примерах мы имеем дело не только и не столько со злоупотреблением доверием (примеры "В" и "Д"). К сожалению, на практике вышеописанные ситуации разрешаются неоднозначно, и таких примеров можно привести множество, когда необходимо разграничивать кражу от мошенничества, присвоение либо растрату от злоупотребления доверием и т.п.

И тем не менее как в случае со злоупотреблением доверием, так и при присвоении либо растрате обязательным признаком злоупотребления предоставленными правомочиями являются особые отношения доверия между виновным и потерпевшим, имеющие под собой определенное юридическое (или реже встречающееся фактическое) основание. То есть сам факт передачи имущества виновному (этому лицу оно и вверяется) является определенным актом доверия, где последующее завладение вверенным имуществом (присвоение либо растрата) одновременно свидетельствует и о злоупотреблении оказанным определенному лицу доверием.

Как считает по этому поводу О.В. Белокуров, с этимологической точки зрения понятие "вверенное" охватывает и то имущество, которое передается частному лицу (группе лиц) по договору хранения, проката, аренды, доставки, перевозки и другим гражданско-правовым договорам. При хищении такого имущества тоже происходит злоупотребление оказанным доверием, и в подобных случаях у виновного также имеются определенные правомочия в отношении переданного имущества и он (до его похищения) на законных основаниях владеет им <22>. Даже можно привести следующий пример из практики судов Российской Федерации по этому поводу.

<22> См.: Белокуров О.В. Проблемы квалификации хищения вверенного имущества. М., 2003. С. 38 - 40.

Так, Г. обвинялся в том, что израсходовал деньги, переданные ему на временное хранение потерпевшим. Знакомство, передача денег и завладение ими произошли почти одновременно и при одних и тех же обстоятельствах: в столовой, во время распития спиртных напитков, где потерпевший попросил Г. помочь получить крупную сумму денег в кассе и сохранить их. Получив деньги, потерпевший передал их Г. В процессе дальнейшего общения и распития спиртных напитков виновный, воспользовавшись удобным моментом, убежал с деньгами. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, удовлетворив протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, переквалифицировала действия Г. с "мошенничества" на "присвоение вверенного имущества" <23>.

<23> Цит. по работе: Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. СПб., 2003. С. 178.

Для большей убедительности актуальности обозначенной нами проблемы приведем пример и из белорусской судебной практики.

По приговору суда Октябрьского района г. Гродно С. осужден по ч. 3 ст. 90 УК РБ 1961 г. (мошенничество). В судебном заседании потерпевшая Г. показала, что пришла в ресторан с большой суммой иностранной валюты. Боясь оставлять сумочку во время танцев без присмотра, в присутствии Н. и В. потерпевшая сама, по своей инициативе, как хорошему знакомому передала валюту С. для сохранения в течение вечера. Однако С. ей валюту не вернул, ограничившись лишь обещаниями возврата. Рассмотрев дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, Президиум Гродненского областного суда отменил приговор районного суда в части осуждения С. по ч. 3 ст. 90 УК и взыскания в пользу потерпевшей причиненного ущерба. Как указано в постановлении Президиума областного суда, умысла на обман (выделено мной. - В.Х.) потерпевший при получении денег С. не имел. В такой ситуации действия С. могут быть предметом только гражданско-правового спора, а не уголовно наказуемого деяния <24>.

<24> Судовы Веснiк. 2000. N 4. С. 39.

Безусловно, в действиях С. нет никакого обмана, но и отрицать того, что С. злоупотребил оказанным ему доверием, тоже не следует. При всей идентичности вышеописанных ситуаций (различие нам видится только в том, что в первом примере Г. убежал с деньгами, а во втором - С. не захотел их отдавать) решения судебными инстанциями приняты разные, причем второй пример не расценен как уголовно наказуемое деяние.

Причина, послужившая основой для принятия подобных решений (постановлений), как нам представляется, видится не только в разноуровневом понимании злоупотребления доверием при мошенничестве, но и в даваемом судами определении такого понятия, как "вверенное имущество". Вместе с тем изучение судебно-следственной практики и специальной литературы в этом вопросе выявило две тенденции, позволяющие провести определенную грань между злоупотреблением доверием и присвоением либо растратой:

  1. в основе разграничения злоупотребления доверием при мошенничестве и присвоении либо растрате лежит отрасль права, регулирующая отношения между виновным и потерпевшим на момент совершения хищения. В случае присвоения либо растраты отношения между виновным и потерпевшим строятся на основе норм трудового права, различного рода уставов, служебных инструкций и т.п. Если же в основе отношений между виновным и потерпевшим лежит гражданско-правовой договор (аренды, проката, безвозмездного пользования и т.д.), то в такой ситуации имеет место мошенничество;
  2. в основе разграничения злоупотребления доверием при мошенничестве и присвоении либо растрате лежат юридические и фактические отношения <25>. Если речь идет о юридических отношениях, сложившихся между виновным и потерпевшим, то необходимо говорить о присвоении либо растрате. В случае же наличия фактических отношений имеет место злоупотребление доверием как способ совершения мошенничества.
<25> В этом случае уместно будет сказать, что, например, дореволюционные юристы не считали уголовно наказуемым деянием злоупотребление доверием, основанное на фактических отношениях.

Ведя речь о злоупотреблении доверием, нельзя не обойти вниманием вопрос о его соотношении с таким понятием, как "злоупотребление доверчивостью". Пожалуй, наиболее убедительной по этому вопросу является точка зрения Б.С. Никифорова, полагавшего, что доверие предполагает существование отношений между людьми, т.е. доверие - это всегда доверие к кому-либо или к чему-либо, а доверчивость - это одно из свойств человеческого характера <26>. Следовательно, если злоупотребление доверием основано на каких-либо основаниях, то злоупотребление доверчивостью является индивидуальным свойством характера конкретного человека и сколько-нибудь убедительных оснований под собой не имеет.

<26> См.: Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 156.

Так, гр-ка Я., находясь на железнодорожном вокзале, отлучившись в буфет, попросила гр-на Б., сидевшего рядом на скамейке, присмотреть за ее вещами. Б. согласился выполнить услугу, однако, воспользовавшись оказанным ему доверием, похитил несколько ценных вещей из чемодана Я. Действия Б. судом были правильно квалифицированы как кража, а не как мошенничество, поскольку доверие потерпевшей было использовано для тайного хищения имущества <27>.

<27> Вместе с тем если такие лица, как Б., сознательно подсиживают граждан или же некоторым известно качество потерпевшего (доверчивость), то в этой ситуации имеет место мошенничество.

Данный пример свидетельствует о том, что доверчивостью потерпевших преступники нередко пользуются при совершении краж, грабежей и других имущественных преступлений, поэтому такое широкое понятие, как "злоупотребление доверчивостью", вообще не может характеризовать определенный способ преступления <28>. Однако сказанное полностью может быть отнесено и к злоупотреблению доверием, когда оно используется лишь для создания условий хищения чужого имущества другим его способом (тайным, открытым, с использованием правомочий и т.д.). Например, к числу преступлений против собственности, совершаемых путем обмана, УК Италии относит злоупотребление доверчивостью, т.е. действия того, кто, используя неопытность несовершеннолетнего или чью-либо психическую неполноценность, склонит такое лицо совершить действие, связанное для него или для других лиц с вредными юридическими последствиями <29>.

<28> См.: Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). М., 1971. С. 72.
<29> См.: Решетников Ф.М. Буржуазное уголовное право - орудие защиты частной собственности. М., 1982. С. 67.

Тем не менее сегодня злоупотребление доверием по-прежнему остается способом мошенничества, хотя в действительности является специфическим элементом хищения чужого имущества, вверенного (в широком смысле слова) виновному, поскольку в обоих случаях хищение совершается в отношении имущества, доверенного (вверенного) виновному лицу.

Нельзя не видеть также и того, что злоупотребление доверием существенно отличается от обмана в составе мошенничества. Злоупотребление доверием является менее опасным способом совершения преступления, чем обман, обладает меньшей степенью общественной опасности, а многие деяния, формально подпадающие под признаки злоупотребления доверием по имуществу, вообще не являются преступными в силу их малозначительности.

Сказанное позволяет сделать несколько выводов.

  1. Злоупотребление доверием никоим образом не схоже с обманом, поэтому из состава мошенничества оно должно быть исключено.
  2. В случае исключения злоупотребления доверием из состава мошенничества необходимо:

а) либо предусмотреть самостоятельный состав преступления в форме злоупотребления доверием как имущественного преступления, например: "Использование предоставленных полномочий для завладения имуществом в силу доверительных отношений", где уголовно наказуемыми будут только фактические отношения, сложившиеся между виновным и потерпевшим, а дела подлежат возбуждению только по жалобе последнего;

б) либо изменить диспозицию ст. 211 УК РБ (присвоение либо растрата), ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата) и объединить понятия "злоупотребление доверием", "присвоение" и "растрата" в один состав, например: "Завладение имуществом путем злоупотребления полномочиями лицом, которому оно вверено".