Мудрый Юрист

О противоправности международных военных преступлений

Эфендиев О.Ф., доцент, кандидат юридических наук.

В доктрине современного международного права существует распространенное мнение, согласно которому лицо (индивид) должно нести ответственность за нарушение международно-правовых норм <1>, при этом различаются два вида деликта: а) международные правонарушения и б) международные преступления. Последние же отличаются друг от друга содержанием, характером не только самого правонарушения, но и своими последствиями. Поэтому международные преступления, независимо от того, каким лицом они осуществляются (например, военнослужащим одного государства по отношению к мирному населению другого), если они носят особо опасный характер и имеют тяжкие последствия для человека, то могут рассматриваться как тяжкое международное преступление, которое подпадает под действие специальных норм международного права, уставов Международного трибунала и других документов в области международного правосудия. Что касается нарушений международно-правовых принципов и норм, то здесь имеется факт противоправного поведения субъекта.

<1> Подробнее об этом см., например: Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества. М.: Наука, 1967; Галенская Л.Н. Международные преступления и международно-правовая ответственность // Правоведение. Ленинград: ЛГУ, 1965. N 1. С. 168 - 171; Василенко В.А. Ответственность государства за международные преступления. Киев: КГУ, 1976; Международное право / Отв. ред. Ю.М. Колосов и В.И. Кузнецов. М.: Международные отношения, 1995; и др.

Квалификация некоторых противоправных деяний (действий) как международных преступлений отражена в большом количестве международно-правовых документов современности, где содержатся понятия "международные преступления", которые предусматривают преступления против мира и человечества, преступления против международного права. Такие преступления проявляются в нарушении принципов и норм международного права, имеющих существенное значение для обеспечения мира, защиты человеческой личности, безопасности человечества в целом.

Одним из важных международно-правовых документов современности, устанавливающих основу и содержание международного преступления, как известно, является Устав Международного военного трибунала, созданный для суда над военными преступниками после Второй мировой войны. Его ст. 6 содержит положения, в частности, определяющие три вида преступлений против человечества:

"а) преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений или участие в общем плане или заговоре, направленном на осуществление любого из вышеперечисленных действий;

б) военные преступления, а именно: нарушение законов или обычаев войны. К этим нарушениям относятся: убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся на море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов и деревень; разорения, неоправданные военной необходимостью, и другие преступления;

в) преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследование по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции трибунала, независимо от того, являлись эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет" <2>.

<2> По этому поводу см.: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов: В 7 т. Т. 1. М.: Госюриздат, 1957 - 1960. С. 68.

Как видно, ст. 6 Устава в п. "В" особо выделяет военные преступления, устанавливая при этом главный фактор - нарушение законов и обычаев войны.

В документах международного права, принятых и рассматривающих проблемы ответственности за военные и другие преступления против мира и безопасности человечества за последнее десятилетие, особенно в проекте Кодекса международных уголовных преступлений, международных уголовных трибуналов (1993, 1994 гг.) и других, заметно расширен не только перечень преступлений (деяний), составляющих этот вид международных преступлений, но имеют место определенные позитивные сдвиги в подходах, оценках, критериях, признаках и обстоятельствах, квалифицирующих военные преступления, что исходит из сложившейся практики межгосударственных, национально-этнических конфликтов, сопровождающихся вооруженными действиями сторон.

В промежутке между принятием отмеченных документов, предусматривающих ответственность лиц, виновных в совершении военных преступлений, был принят важный международно-правовой документ, относящийся к этой проблеме, - Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 г. <3>. Так, ст. 1 Конвенции устанавливает, что никакие сроки давности не применяются к военным преступлениям, как они определены в ст. 6 Устава Международного военного трибунала, а также к преступлениям против человечества, независимо от того, были они совершены во время войны или в мирное время.

<3> См.: Действующее международное право: В 3 т. М.: МНИМП, 1996 - 1997. Т. III. С. 14 - 23.

Вместе с тем Конвенция определяет круг лиц, на которых не распространяется срок давности за совершенные преступления. Так, положения Конвенции применяются к представителям государственных властей и частным лицам, которые выступают в качестве исполнителей этих преступлений, или непосредственно подстрекают других лиц к совершению таких преступлений, или участвуют в заговоре для их совершения независимо от степени их завершенности, равно как и к представителям государственных властей, допускающих их совершение (ст. 2).

В ст. 3 Конвенции содержится обязательство государств принять все необходимые внутренние меры законодательного или иного характера, направленные на то, чтобы в соответствии с международным правом создать условия для выдачи лиц, указанных в ст. 2.

Таким образом, нормы международного права совершенно определенно предписывают государствам обязательство выдавать военных преступников тем странам, на территории которых они совершили преступные деяния. Однако в практике современных международных отношений данное обязательство выполнялось государствами крайне редко, особенно теми, кто не являлся участником названной Конвенции.

В науке и теории международного права общепризнанно, что международная уголовная ответственность индивидов может осуществляться двумя путями: а) государства могут сами судить таких преступников в соответствии со своим уголовным законодательством, б) в отдельных случаях государства путем заключения международного договора могут создавать Международный уголовный суд (каковыми, как известно, являются Нюрнбергский и Токийский международные военные трибуналы).

Как видно, международная уголовная ответственность возникла и развивается как один из важных институтов современного международного права, исходным пунктом для зарождения которого были идея и признание агрессивных войн как международного преступления, влекущего международную ответственность. Хотя нормы международного права, которые предусматривали ответственность за нарушение законов и обычаев войны, сложились на рубеже XIX - XX столетий, однако государства антигитлеровской коалиции в этом вопросе опирались на известные нормы Гаагских конвенций, а также содействовали их развитию.

Таким образом, институт международной уголовной ответственности индивидов за международные преступления имеет большое значение для обеспечения эффективности норм, закрепленных в первоначальных Уставах Международных военных трибуналов, в последующих конвенциях и других важных международно-правовых актах.

Следует особо отметить, что развитие международного права имело значение не только для расширения перечня противоправных деяний, составляющих международные преступления, но и квалифицирующих их признаков, что также выделялось в ходе рассмотрения данной проблемы в деятельности Комиссии ООН по международному праву. Еще в 1976 г. она, в частности, одобрила проект статей об ответственности государств, в котором к международным преступлениям были отнесены такие, как агрессия, установление или сохранение силой колониального господства, рабства, геноцид, апартеид и экоцид (п. 3 ст. 19) <4>.

<4> См.: Доклад Комиссии международного права ООН о рабстве (3 мая - 23 июня 1976 г.). Нью-Йорк: ООН, 1976.

В вопросе уголовной ответственности физических лиц за военные преступления против мира и безопасности человечества есть еще один аспект - нераспространение на лиц, совершивших эти преступления, международно-правовых норм, регулирующих право убежища <5>.

<5> Об этом см., например: Галенская Л.Н. Право убежища (международно-правовые вопросы). М.: Международные отношения, 1968; Потапов В.И. Беженцы и международное право. М.: Наука, 1986; Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М.: Наука, 1995; и др.

Международно-правовой институт политического убежища преимущественно является обычно правовым, и Организация Объединенных Наций пыталась кодифицировать нормы данного института несколько десятилетий назад, когда приняла Декларацию о территориальном убежище. Общепризнанным в международном праве является положение, согласно которому убежище, предоставляемое каким-либо государством в порядке осуществления своего суверенитета, должно уважаться всеми остальными государствами.

Таким образом, предоставляя убежище, государство реализует свое суверенное право, и оно может его предоставить какому-либо лицу или лицам, но и может в нем отказать. Однако, если государство реализовало это право предоставления убежища, то возникает ряд международно-правовых последствий.

Важным в данном случае является вопрос о взаимодействии внутринационального законодательства государств с нормами международного права. Поэтому следует учитывать и другой существенный момент: если перечень оснований, по которым убежище может предоставляться, зависит от национального законодательства, то обязательство государств не предоставлять убежища лицам, виновным в совершении международных преступлений, должно предусматриваться уже нормами современного международного права, в частности существующими принципами, договорно-конвенционными и обычными нормами.

Данное положение, как известно, закреплено в п. 2 ст. 1 Декларации о территориальном убежище, в которой говорится о том, что право искать и пользоваться убежищем не признается за лицом, в отношении которого имеются серьезные основания полагать, что оно совершило преступление против мира, военное преступление или преступление против человечества, как они определяются в международных документах. Понятия же "военные преступники", "лица, виновные в преступлении против человечества" и другие понятия и квалифицирующие признаки, как было отмечено, нашли свое отражение в соответствующих международно-правовых актах современности.

Итак, основным международно-правовым последствием предоставления убежища (политического) следует рассматривать обязанность государства не выдавать лицо, получившее такое убежище, и государство несет эту обязанность в отношении международного сообщества, как это подчеркнуто в Декларации о территориальном убежище. Однако та же Декларация закрепляет норму, лишающую этого права в отношении лица, совершившего международные преступления против человечества, в том числе военные преступления.

В последующем Генеральная Ассамблея ООН неоднократно подтверждала принцип уголовной ответственности индивида (физических лиц) за военные преступления и выражала убеждение в том, что наказание лиц, совершивших военные преступления, составляет важный элемент в деле предупреждения таких преступлений. С другой стороны, решение вопроса о предупреждении таких преступлений в контексте развития прогрессивно-демократических норм международного права имеет большое практическое и теоретическое значение для интересов мирового сообщества, в частности в деле защиты прав человека и основных свобод, в укреплении доверия и сотрудничества, в обеспечении международного мира и безопасности.

Среди реальных мер, действий, предпринятых в рамках деятельности Генеральной Ассамблеи ООН, выделяется, например, документ о Принципах международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях против человечества, от 3 декабря 1973 г. Определенная этим документом международно-правовая норма устанавливает, что военные преступления, когда бы и где бы они ни совершались, подлежат расследованию, а лица, в отношении которых имеются доказательства в совершении таких преступлений, подвергаются розыску, аресту, привлечению к судебной ответственности и, в случае признания их виновными, наказанию. Таким образом, документом подтверждается необходимость соответствующего наказания лиц, виновных в преступном нарушении прав и свобод человека, которые все еще совершаются.

В документе о Принципах говорится о том, что каждое государство обладает правом судить своих собственных граждан за военные преступления или преступления против человечества, что государства должны осуществлять международное сотрудничество на двусторонней и многосторонней основе и в соответствии с этим положительно решать вопрос о выдаче таких лиц. Особо говорится о том, что государства должны принимать национальные законы, карающие за такие преступления <6>.

<6> Документ Генеральной Ассамблеи ООН о Принципах международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечества от 3 декабря 1973 г. 3074 / XXVIII.

Наряду с внутренними мерами (вплоть до учреждения специальных органов по расследованию такого рода преступлений и создания специальных судов по этой категории дел) предусмотрены и международные меры, как, например, заключение межгосударственных двусторонних или многосторонних соглашений по вопросам сотрудничества и в целях предотвращения и пресечения военных преступлений и преступлений против человечества. Согласно Принципам 8 и 9 государства не должны принимать законодательные или иные меры, которые противоречили бы взятым ими на себя международным обязательствам, а сотрудничество государств по всему комплексу вопросов должно происходить на основе Устава ООН.

Как видно, уголовная ответственность физических лиц (индивидов) за преступления против мира и безопасности человечества, а также за военные преступления как общепризнанный, самостоятельный международно-правовой институт находится в постоянном развитии, особенно благодаря усилиям Комиссии ООН по международному праву.

Не случайно в разработанный ею проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества были включены перечисленные и ряд других видов международных преступлений: агрессия, угроза агрессии, вмешательство, колониальное господство, апартеид, наемничество, международный терроризм, геноцид, систематические и массовые нарушения против человечества, незаконный оборот наркотиков, преднамеренный и серьезный ущерб окружающей среде, а также исключительно серьезные военные преступления.

Как свидетельствуют многочисленные факты, особенностью многих международных преступлений, в том числе и военных, является то, что они совершаются преимущественно не частными лицами, а теми, кто занимает официальное положение в государстве и действует от имени государства, организующего такие преступления. В такой ситуации маловероятно, что правительство государства, виновное в международных преступлениях, даст согласие на предание суду исполнителей его распоряжений, а тем более допустит вынесение им обвинительных приговоров. В связи с этим имело важное значение решение вопроса об образовании соответствующего Международного уголовного суда, который будет судить не государство, а конкретных физических лиц (индивидов, военнослужащих и др.), виновных в совершении международных преступлений.

При этом создание такого суда не обязательно означает, что государства лишаются юрисдикции судить своих граждан или других лиц, виновных в совершении преступлений против мира и безопасности человечества. Если же международные преступления совершаются официальными лицами от имени государства, то должно иметь место, вероятнее всего, международное судебное разбирательство.

В данном случае особая актуальность возникает в отношении вопроса международной правосубъектности индивида, который в современном международном праве является одним из спорных и дискуссионных и требует разбирательства с учетом различных факторов.

В первую очередь следует учитывать, что в связи с развитием и активизацией сотрудничества современных государств, в том числе в области прав и свобод человека на универсальном и региональном уровнях, которые предоставляются индивиду различными международными договорами, соглашениями, имеет место факт расширения их объема. Это обстоятельство постепенно способствовало тому, что индивид приобрел отдельные черты, свойства непосредственного субъекта международного права, стал носителем соответствующих прав и обязанностей.

В русскоязычной международно-правовой литературе некоторые авторы, например Е.А. Шибаева, отмечали, что "определение субъекта права, данное общей теорией права, применимо и к международному праву. С этим мнением нельзя не согласиться, так как основу понятия субъекта права, независимо от отрасли права, составляет обладание правами и обязанностями" <7>.

<7> См.: Шибаева Е.А. Правовой статус межправительственных организаций. М.: Международные отношения, 1972. С. 41 - 42.

Н.А. Ушаков в "Курсе международного права" пишет, что "субъекты международного права - это стороны, лица, наделенные юридическими правами и юридическими обязанностями в общественных отношениях, урегулированных международным правом" <8>.

<8> Курс международного права в семи томах. М.: Наука, 1989. Т. 1. С. 160.

С учетом особого характера международного права, его существенного отличия от внутринационального свойства субъектов международного права, т.е. способности обладания международными правами и обязанностями, существенно может быть и свойство участвовать в международных правоотношениях в разработке, создании норм международного права, о чем писал, например, С.В. Черниченко <9>.

<9> Черниченко С.В. Личность и международное право. М.: Международные отношения, 1974. С. 15.

Как справедливо отмечает В.А. Карташкин, к определенному свойству субъекта международного права необходимо отнести и его ответственность за нарушение норм и принципов международного права <10>.

<10> См.: Карташкин В.А. Указ. соч. С. 101.

Особое значение это свойство субъекта международного права имеет для государств, которые, например, ратифицируя международные соглашения по правам человека, приобретают для себя обязательства перед другими государствами по соблюдению достигнутых договоренностей и перед своими гражданами и всеми лицами, которые находятся под их юрисдикцией. В целом является общепризнанным положение, в соответствии с которым за нарушение международно-правовых норм и принципов должны нести ответственность как государства, так и отдельные индивиды в связи хотя бы с тем, что последние активно сотрудничают в формировании и развитии международного права, но в отдельных случаях принимают участие, например, в процессах обеспечения международных стандартов, в том числе в области соблюдения прав и свобод человека.

Об этом специально говорится в ряде важнейших международно-правовых документов современности, например, в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, материалах, решениях совещаний Конференции по человеческому измерению СБСЕ и др. <11>. Так, в Итоговом документе Венской встречи государств - участников СБСЕ содержится обязательство "уважать право своих граждан самостоятельно или совместно с другими вносить активный вклад в развитие и защиту прав человека и основных свобод, право лица наблюдать за осуществлением и способствовать выполнению положений документов СБСЕ и присоединяться к другим с этой целью" <12>.

<11> Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ // Международное сотрудничество в области прав человека. М., 1993. Вып. 2. С. 367 - 383.
<12> См.: Итоговый документ Венской встречи представителей государств - участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. М., 1989. С. 51 - 52.

Очевидно, что индивид как носитель международных прав и обязанностей: а) принимает участие в международных правоотношениях, б) выполняет международно-правовые нормы и в) несет соответствующую ответственность за их нарушение. Данные свойства, однако, не означают, что индивид участвует в создании принципов и норм международного права. Неслучайным и общепризнанным является и то обстоятельство, что для защиты своих прав индивид может использовать законы и нормы государства, гражданином которого он является, или обращаться за помощью в соответствующие органы.

Кардинальные изменения и новые подходы к прежним, традиционным, проблемам международного права, в том числе относящимся к устаревшим подходам регулирования прав личности (как внутреннее дело государств) в вопросах международной защиты прав человека (как вмешательство во внутренние дела), способствовали изменениям и новым подходам на постсоветском пространстве, с учетом сложившихся реалий и приверженности новых субъектов прогрессивно-демократическим ценностям на международно-правовой основе.

Таким образом, новейшие тенденции развития международного права подтверждают необходимость не только дальнейшего совершенствования регулирования всего комплекса межгосударственных отношений, но и, например, усиления роли человека (индивида), его, хотя и ограниченной, международной правосубъектности как участника этих отношений.

Являясь вторичным "производным" субъектом международного права, индивид в отличие от государства - первичного, первоначального субъекта международного права - не создает его нормы и принципы, хотя каким-то образом, возможно, и влияет на этот процесс. И эта способность по мере развития международного права, наполнения его принципами и нормами прогрессивно-демократического характера имеет устойчивую тенденцию роста.

Что касается вопроса о создании Международных уголовных судов (над конкретными физическими лицами, индивидами, виновными в международных преступлениях), то он, естественно, не означает, что государства могут быть лишены юрисдикции судить своих граждан или других лиц за преступления против мира и безопасности человечества, в том числе и за военные преступления. Международное судебное разбирательство предпочтительно не только в тех случаях, когда международные преступления совершаются официальными лицами от имени своего государства, но и в случаях, когда имеются факты преступлений против мира и безопасности человечества, совершаемых военными преступниками.

Вопрос о взаимосвязи и взаимодействии внутринационального и международного права и создании Международного уголовного суда всегда был и, по-видимому, остается одним из спорных и дискуссионных вопросов, хотя и имеет довольно-таки долгую историю. Так, известно, что издавна обычным и естественным местом уголовного судопроизводства в отношении отдельных преступников были суды тех или иных государств.

Считается, что понятие международного преступления возникло на рубеже XIX - XX столетий в связи с принятием Гаагских конвенций о законах и обычаях войны. Укрепление и развитие этого важного института международного права связано не только с созданием международных военных трибуналов (Нюрнбергского и Токийского), но и с активизацией усилий, в первую очередь государств антигитлеровской коалиции, в развитии международного права в целом. Вместе с тем признание ряда противоправных действий в качестве международных преступлений, особенно в ходе деятельности Комиссии ООН по международному праву после определения ею понятия агрессии, и другие факты способствовали осознанию необходимости создания постоянно действующего Международного уголовного суда (трибунала).

Международно-конвенционное запрещение агрессии произошло на сессии Генеральной Ассамблеи, принявшей Резолюцию об "Определении агрессии" <13>, в ст. 1 которой под ней понимается применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом ООН. В ст. 3 дан перечень действий, которые квалифицируются как акты агрессии, а также само определение агрессии по смыслу резолюции представляет собой конкретизацию и дальнейшее развитие одного из важнейших принципов международного права - о неприменении силы или угрозы силой, закрепленного в Уставе ООН, в Декларации о принципах международного права 1970 г., в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., Парижской хартии о новой Европе 1990 г., в уставах, документах ЛАГ, ОАЕ, ОАГ и других основных международно-правовых актах современности. Перечень конкретных дел, фактов, действий, которые должны передаваться на рассмотрение Международного уголовного суда, содержится в данном документе <14>.

<13> См.: Действующее международное право: В 3 т. Т. 2. С. 199 - 202.
<14> Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. 47-я сессия. Дополнения. 10/А/47/10. Нью-Йорк, 1992.

Как видно, соблюдение международной законности, общепризнанных международно-правовых норм и принципов органически было связано с необходимостью создания постоянно действующего органа - Международного уголовного суда (трибунала), юрисдикция которого может определяться нормами уже существующих или еще разрабатываемых документов. Юридической базой для деятельности такого суда являются прежде всего нормы, положения Конвенций (Женева, 1949 г.) по защите прав жертв войны, по предотвращению и борьбе с геноцидом и ряд других ключевых международно-правовых документов современности.

Благо, что принятие 1998 г. Римского статута Международного уголовного суда <15> как бы подвело черту под той продолжительной и трудоемкой работой, которая велась в первую очередь Комиссией международного права ООН по кодификации норм ответственности за серьезные преступления против человечности, военных и других преступлений как тягчайших международных преступлений, и в котором была дана исчерпывающая квалификация таких преступлений.

<15> Полный текст см.: UN Document A/CONF. 183/9, 17 July 1988 (Римский статут Международного уголовного суда. 91 с.).

Поэтому в качестве достоинства Статута следует отметить четкую дифференциацию, разграничение преступлений, которые подпадают под юрисдикцию Международного уголовного суда. К таким самым "серьезным преступлениям, вызывающим озабоченность всего международного сообщества", ст. 5 относит следующие четыре вида: геноцид, преступления против человечности, военные преступления и преступление агрессии.

Относительно военных преступлений в ст. 8 Статута говорится, что "Суд обладает юрисдикцией в отношении военных преступлений, в частности, когда они совершены в рамках плана или политики при крупномасштабном совершении таких преступлений" и т.д. Анализ содержания этой статьи свидетельствует о том, что Статут целенаправленно интерпретирует понятие военного преступления, существенно увеличив перечень противоправных деяний, составляющих данное, особо тяжкое, преступление.