Мудрый Юрист

Актуальные проблемы современного уголовного права (по материалам международной конференции)

Есаков Геннадий Александрович - кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права Московской государственной юридической академии.

11 - 13 ноября 2006 г. в Шаньдунском университете (Китайская Народная Республика, г. Цзинянь) состоялась международная конференция по теории уголовного права Китая и Канады. Точнее, конференцию следовало бы именовать конференцией по теории уголовного права Китая, России и Канады, не только поскольку российская делегация своей численностью <1> превосходила канадскую, но и, что более важно, поскольку поднимавшиеся проблемы значимы и для отечественной науки уголовного права.

<1> В конференции с российской стороны приняли участие д-ра юрид. наук, профессора А.Э. Жалинский (ГУ - ВШЭ), О.Л. Дубовик (ИГП РАН), А.И. Рарог и Л.В. Иногамова-Хегай (МГЮА), Л.И. Романова (ДвГУ); канд. юрид. наук Г.А. Есаков (МГЮА).

Материалы конференции (включая сообщения российских участников) опубликованы в: International Conference on Sino-Canadian Criminal Theories [Текст]: [сб. мат. межд. конф.] / [Institute of Criminal Law and Justice of Shandong University, Law School of Shandong University]. Jinan: [Law School of Shandong University], 2006.

На конференции, в частности, обсуждались вопросы развития и современного состояния уголовно-правовой теории в Китае, России, Канаде и Японии; системы и теоретического обоснования наказания; уголовной ответственности корпораций (юридических лиц); международного уголовного права.

Основной доклад с российской стороны был сделан профессором А.Э. Жалинским <2>. Свое выступление он посвятил концептуальным аспектам науки уголовного права. По его мнению, современные условия жизни общества таковы, что имеющееся уголовное право не отвечает потребностям дня, и наука, как следствие, должна выполнить прикладную функцию "выращивания институтов уголовного права". При этом самобытность национального уголовного права не исключает "общего языка уголовно-правовой науки" разных стран. Далее в выступлении А.Э. Жалинский отметил проблемные ситуации развития уголовно-правовой науки (как, например, недостаточная информационная составляющая науки, антинаучная (или популистская) аргументация решения уголовно-правовых вопросов) и обозначил основные предпосылки развития теории уголовного права. Указав на кризис уголовного права как на одну из "условных" предпосылок развития его теории, А.Э. Жалинский справедливо обратил внимание на то, что если европейские авторы все чаще говорят о таком кризисе, то российские специалисты предпочитают избегать этого слова, хотя все признаки такового - социальная и экономическая затратность уголовной репрессии, инфляция уголовного законодательства, немотивированное усиление ответственности, снижение технического уровня уголовного законодательства - налицо. По его мнению, перед современной теорией уголовного права стоит целый ряд нерешенных задач, таких, как легитимация и конкретизация задач уголовного права ("Необходимо осуществлять легитимацию уголовного законодательства на основе анализа его целевой функции, верификации его инструментальной эффективности и криминологического исследования предмета и механизма регулирования... Современная характеристика задач... уголовного права весьма абстрактна... Законодатель может объявить преступлением, расширив тем самым задачи уголовного права, любое деяние"); исследование возможностей обеспечения социальной переносимости уголовного права и соблюдения начала экономии наказания ("Уголовный закон должен быть поддержан обществом как некоторый внешний фактор... Существует настоятельная необходимость проанализировать конституционность, справедливость и эффективность уголовно-правовых институтов и отдельных норм, направленных на дифференциацию и индивидуализацию наказания, но фактически приводящих к его усилению"); исследование внутриотраслевых гарантий, препятствующих злоупотреблению уголовным правом ("...нужно искать возможности повышения определенности уголовного закона и... обеспечения предсказуемости его применения"); развитие методологии и методики проектирования уголовного законодательства.

<2> См.: Жалинский А.Э. Наука уголовного права перед вызовами современности // International Conference on Sino-Canadian Criminal Theories. P. 47 - 59.

С приведенными суждениями А.Э. Жалинского нельзя не согласиться. Избегая оценок современного состояния российской науки уголовного права <3>, отметим лишь, что вызовы сегодняшнего дня действительно ставят перед уголовным правом и "обслуживающей" его теорией новые проблемы, неизвестные предшествующим десятилетиям и столетиям. Их разрешение - настоятельная потребность современности, и ряд таких проблем был вновь поднят в ходе обсуждения вопросов повестки дня конференции.

<3> Наиболее полемично и наиболее полно оценки разного плана даны на страницах "Уголовного права" А.В. Наумовым (2006. N 4. С. 135 - 138) и В.Н. Кудрявцевым (2006. N 5. С. 130 - 131).

В частности, значительное внимание было уделено проблематике уголовной ответственности корпораций (юридических лиц). В отличие от средневековья, когда считалось, что юридические лица "не могут совершить измену, быть объявлены вне закона или отлучены от церкви, ибо они не имеют души" <4>, современное зарубежное уголовное право все чаще склоняется в пользу признания корпораций уголовно ответственными.

<4> Case of Sutton's Hospital. 10 Co. Rep. 1, 32b, 77 Eng. Rep. 937 (1613) (per Lord Coke).

Канадское уголовное право изначально восприняло зародившуюся в английской судебной практике так называемую теорию отождествления. Ее суть сводится к тому, что тот, кто контролирует деятельность корпорации, признается воплощающим для целей уголовного права в своих действиях (бездействии) самое корпорацию, так что последняя становится уголовно ответственной за совершенные преступные действия. В деле Теско Супермаркетс Лтд., разрешенном в 1971 г. Палатой лордов, теория отождествления была сформулирована следующим образом: "Живое лицо обладает разумом, в котором может наличествовать знание, или намерение, или небрежность, и оно обладает руками для выполнения своих намерений. У корпорации ничего этого нет: она должна действовать через живых лиц, хотя не всегда одних и тех же. Как следствие, лицо, которое действует, не говорит и не действует за компанию: оно действует как компания, а его разум, который направляет его действия, является разумом компании... Оно является воплощением компании или, как можно сказать, оно слышит и говорит через облик компании в пределах принадлежащих ему полномочий, и его разум является разумом компании. Если это виновный разум, тогда такая виновность является виновностью компании" <5>.

<5> Tesco Supermarkets Ltd. v. Nattrass, [1972] A.C. 153, 170 (per Lord Reid).

В 1985 г. Верховный суд Канады, проанализировав историю развития института уголовной ответственности корпораций, пришел к выводу, что теория отождествления наиболее приемлема в ситуации совершения юридическими лицами преступлений, требующих доказывания mensrea reaa (субъективной составляющей деяния), поскольку в таком случае mensrea rea служащего, занимающего ответственный пост, может быть принята за mensrea rea корпорации <6>. В 2003 г. канадский законодатель закрепил доктрину уголовной ответственности корпораций, внеся изменения в УК страны. Согласно ст. 22.2 канадского УК, юридическое лицо уголовно ответственно, если его ответственный служащий, действующий в пределах своих полномочий и с mensrea rea, требуемой для совершения преступления, вызывает совершение преступления иным работником либо не предотвращает совершения последнего. Интересно отметить, что в ст. 22.1 УК закреплена также схема ответственности корпораций за небрежное деяние, в силу которой юридическое лицо уголовно ответственно, если его ответственный служащий, действующий в пределах своих полномочий, отклоняется от стандарта осторожности, который разумно ожидаем от него в плане недопущения совершения преступления.

<6> См.: Canadian Dredge & Dock Co. v. Regina, [1985] 1 S.C.R. 662.

Китайский законодатель зафиксировал идею корпоративного преступления в ст. ст. 30 - 31 УК 1979 г. (в ред. 1997 г.). Статья 30 УК декларативна и просто вводит в уголовное право понятие "корпоративное преступление"; ст. 31 УК закрепляет штраф как единственный вид уголовного наказания, применимый к организации, и, кроме того, допускает двойную ответственность: за совершенное юридическим лицом преступление может отвечать как оно само, так и непосредственно ответственные за руководство им лица. В Особенной части УК применительно к целому ряд преступлений содержится норма, аналогичная ст. 31 УК <7>.

<7> См.: Ахметшин Х.М., Ахметшин Н.Х., Петухов А.А. Современное уголовное законодательство КНР. Уголовный кодекс КНР. М., 2000. С. 28 - 29, 261 - 262.

Основная проблема, обсуждавшаяся на конференции в аспекте уголовной ответственности юридических лиц, сводилась не к доводам за и против такой ответственности (хотя, как справедливо в кулуарах подметил А.Э. Жалинский, следовало бы задаться вопросом о том, насколько экономически и социально приемлема такая ответственность), а к доводам за и против теории отождествления. В частности, один из ощутимых недостатков теории отождествления сводится к тому, что она достаточно узка в сфере возможного применения. Уголовная ответственность корпораций здесь обусловливается исключительно деятельностью высшего менеджмента, тогда как часто преступные действия совершаются на более низких уровнях руководства корпорацией; как следствие, чем крупнее корпорация, тем больше у нее шансов избежать уголовного преследования. Кроме того, формальная структура корпорации часто скрывает реальный центр управления; в таких случаях высший менеджмент, на действиях которого основывается теория отождествления, не более чем "невиновная ширма". Канадские суды склонны в подобных ситуациях основывать теорию отождествления не на действиях управленцев deiure iure, а на преступном поведении управленцев defactofacto. В частности, столкнувшись с делом, в котором преступные действия были совершены сайентологической церковью, Апелляционный суд Онтарио указал, что, поскольку органы церкви, названные deiure iure управляющими, таковой властью не пользовались, вопрос об ответственности следует решать исходя из возможности вменения преступных действий реальным органам управления церковью <8>.

<8> См.: Regina v. Church of Scientology of Toronto, (1997) 116 C.C.C.3d 1.

В целом опыт общения на конференции показал, что современное зарубежное уголовное право успешно преодолело барьер сомнений в отношении уголовной ответственности юридических лиц. Опыт канадского и китайского законодателя может оказаться полезным для российского уголовного права.

Другой интересной темой конференции стало обсуждение оригинальной (если следовать в оценках научной этике) теории немецкого профессора Гюнтера Якобса об уголовном праве врагов (Feindstrafrecht) <9>. По его мнению, современное уголовное право все более превращается из реакции общества на своего гражданина (с целью его исправления) в реакцию общества против врага (с целью его военного уничтожения). Проявлениями такой реакции становятся наказуемость создания различного рода группировок (тем самым упредительный удар наносится по предварительной, возможной в будущем преступной деятельности), непропорционально суровая наказуемость создания таких группировок и их предварительной преступной активности, внедрение в уголовное законодательство специальных законов о борьбе с какими-либо разновидностями преступлений, сужение процессуальных гарантий. Истоки этой концепции восходят к идеям правовой науки времен нацизма и не находят поддержки в немецкой уголовно-правовой доктрине сегодняшнего дня. Были подвергнуты эти взгляды критике и на конференции, где выступающими отмечалась их несогласованность с признанными правами человека. Кроме того, каков критерий выделения "врага", подлежащего уничтожению, и "не врага", который может быть исправлен? Не будет ли в итоге поглощено все уголовное право "уголовным правом врагов"?

<9> См. подр.: Жалинский А. Немецкая уголовно-правовая наука на смене тысячелетий (сборник статей, изданных профессорами Альбином Эзером, Винфридом Хассемером, Бернардом Бурхардтом) // Уголовное право. 2002. N 4. С. 136 - 139; Conde F.M. An International Criminal Law for Enemies? // International Conference on Sino-Canadian Criminal Theories. P. 71 - 80.

Тем не менее проблема уголовного права врагов не заслуживает того, чтобы быть отвергнутой без пристального анализа. Направления этого анализа очевидны: каков движущий механизм появления теорий подобного рода, какими питательными силами они живы? Является ли их появление следствием отраженной в доктрине уголовного права социальной разочарованности в эффективности "обычного" уголовного права в его борьбе с преступностью и следующей из этого надежде на действенность чрезвычайной репрессии в данном направлении? Или они есть продукт самомнения уголовно-правовой науки, не желающей видеть ошибки прошлого и повторяющей их в желании угодить чаяниям масс? Все эти вопросы требуют самостоятельного исследования.

В целом итоги конференции и общение с зарубежными коллегами показало, что в современной уголовно-правовой науке есть целый ряд проблемных вопросов, над которыми можно и нужно размышлять, и опыт иностранного законодателя и доктрины уголовного права будет здесь, безусловно, полезным.