Мудрый Юрист

Принцип чистой состязательности как источник проблем судебного следствия 1

<1> В основу статьи положены тезисы выступления на межвузовской научной конференции "Судебное следствие в уголовном процессе: проблемы и пути решения", состоявшейся 19 декабря 2006 г. в Нижегородской правовой академии (институте).

Поляков М.П., начальник кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России, доктор юридических наук, профессор.

В декабре 2006 г. УПК РФ отметил свой пятый день рождения. Но, несмотря на это, большинством процессуалистов он по-прежнему именуется новым. Представляется, что "вечная молодость" УПК обусловлена не только его перманентным обновлением. Основная причина непреходящей новизны имеет методологические предпосылки. УПК РФ внес немало концептуальных перемен в привычный уклад жизни судов и органов предварительного расследования. Пересмотр основных принципов уголовного процесса привел, кроме прочего, к необходимости принципиального обновления процедуры судебного разбирательства.

В настоящей статье я коснусь проблем судебного следствия. И в контексте указанных проблем попытаюсь ответить на два нетленных российских вопроса: кто виноват? и что делать? Основной тезис, от которого я буду отталкиваться в своем выступлении, звучит так: "Главным источником проблем современного судебного следствия является абсолютизация методологической безупречности принципа состязательности".

Как известно, новое - это хорошо забытое старое. Состязательность - не открытие сегодняшнего дня. Это древнейшее человеческое изобретение. Но именно сегодня состязательность в России переживает второе рождение. Принципу состязательности поются дифирамбы, о нем говорят с пиететом как об инновационной технологии избавления от всех процессуальных проблем. Термин "состязательность" в обязательном порядке сопровождается эпитетом "подлинная". Состязательность занимает почетное законодательное место в главе о принципах уголовного процесса (ст. 15 УПК РФ).

Таким образом, на законодательном и доктринальном уровне провозглашается презумпция (если не аксиома) высочайшего методологического качества состязательности, из которой выводится установка о процедурном совершенстве судебного следствия.

Но давайте зададимся вопросом: так ли уже совершенен и безупречен уголовно-процессуальный принцип состязательности? Лично я в этом сомневаюсь. И не только в силу философской рекомендации искателям истины, заключенной в формуле "Все подвергай сомнению", но и в силу элементарного здравого смысла <2>. А смысл этот мне подсказывает: если бы принцип состязательности (как принцип организации процесса состязательного типа) был методологически пригодным (продуктивным) для всех жизненных ситуаций, человечество не искало бы новые способы организации судопроизводства, не изобретало бы розыскную схему процесса.

<2> Принцип состязательности тоже опирается на здравый смысл.

Но сомнения не равны антипатии. Моя задача заключается не в том, чтобы опорочить принцип состязательности. Он не заслуживает такого отношения в силу многих, в том числе и методологических, обстоятельств. Я всего лишь пытаюсь вернуть ярых сторонников чистой состязательности к золотой середине, где, по словам Будды, и проживает истина; посеять в их душах сомнения относительно безальтернативности этого принципа. Образно выражаясь, я представляю в сегодняшнем научно-исследовательском процессе сторону, выдвигающую упреки состязательности. Сторона защиты представлена многочисленными сторонниками либеральных ценностей в правосудии. В качестве беспристрастного судьи предполагается научная общественность, для которой и пишется настоящая статья.

В качестве "свидетелей" обвинения я призываю позиции русских процессуалистов, творивших на рубеже XIX - XX вв. У многих юристов сегодня складывается впечатление, что современники Устава уголовного судопроизводства Российской империи были сплошь сторонниками состязательности. Возможно, так оно и было. Однако далеко не все процессуалисты рассматривали принцип состязательности как "венец творения". В подтверждение сказанного приведу цитату, принадлежащую перу известного русского адвоката П. Сергеича (П.С. Пороховщикова): "В нашем суде существует поговорка: истина есть результат судоговорения. Эти слова заключают в себе долю горькой правды. Судоговорение не устанавливает истины, но оно решает дело. Состязательный процесс есть одна из несовершенных форм общественного устройства, судебные прения - один из несовершенных обрядов этого несовершенного процесса. Правила судебного состязания имеют до некоторой степени условный характер: они исходят не из предложения о совершенстве людей, а из соображений целесообразности" <3>.

<3> Сергеич П. Некоторые правила диалектики // Логика и риторика. Хрестоматия / Сост. В.Ф. Берков, Я.С. Яскевич. Минск, 1997. С. 447.

В данной цитате предельно четко обозначена мысль о том, что состязательность - это не процессуальная панацея, что и ей присущи свои недостатки. Однако инициаторы современной судебной реформы попытались представить состязательность именно в качестве безупречного средства разрешения уголовных дел. Примечательно, что сам этот древнейший процессуальный метод преподносится как однозначно новаторский и прогрессивный.

Вместе с тем имеется достаточно аргументов для того, чтобы поставить вопрос диаметрально противоположным образом: принцип состязательности в чистом виде в современном уголовном процессе является признаком регресса. Судебный спор по правилам судебной состязательности - это не тот спор, где рождается объективная истина. Подозреваю, что в широком историческом контексте он таковым никогда и не был. Состязательный принцип (тип) уголовного процесса ставил перед собой облегченные задачи, сводившиеся к установлению формальной истины как необходимой предпосылки для примирения сторон или умиротворения общества. Цели эти вполне были достойны феодального уровня развития общества.

Главная беда современной состязательности заключается в отрицании права суда на активное отыскание истины. Уголовный суд без этого права не может полноценно реализовать свою миссию по установлению права государства на наказание. В публикациях, принадлежащих перу судей (преимущественно старой закалки), все чаще звучит мысль о необходимости вернуть суду его право быть активным в исследовании обстоятельств дела. Суть многочисленных позиций примерно одинакова: состязательность это хорошо, но нельзя забывать и о принципе объективной истины.

Подобный подход заслуживает поддержки. Принцип объективной истины - это стержень, на котором держится судопроизводство. На этом важнейшем принципе основываются многие значимые процессуальные явления, в частности принцип презумпции истинности судебного приговора. Отрицая истину как цель и как принцип процесса, мы неизбежно должны отречься и от истинности приговора. Приговор полагается истинным постольку, поскольку он вынесен судом "после тщательного и всестороннего изучения обстоятельств дела, с полной уверенностью в его достоверности и является, таким образом, результатом всех усилий по установлению истины" <4>.

<4> Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 118.

Таким образом, форма судебного следствия должна быть сконструирована так, чтобы позволять суду доискиваться до объективной истины. И здесь к месту будет научная позиция еще одного русского процессуалиста - В.А. Рязановского: "Если организация процесса (гражданского, уголовного или административного) в положительном праве того или иного государства лишает суд возможности установить материальную истину и ограничивает задачи суда достижением истины формальной - значит в этом государстве неправильно организовано правосудие и процесс требует серьезной реформы, но это не значит, что так и должно быть, что какой-либо процесс по своему существу ограничивается установлением формальной истины" <5>.

<5> Рязановский В.А. Единство процесса. М., 2005. С. 35.

Из этой формулировки предельно четко следует, что иной цели у современного уголовного процесса, кроме как цели установления объективной истины, быть не может. Именно эта цель предопределяет суть и строй процесса. "Формальная истина, - пишет В.А. Рязановский, - есть фикция истины, принимая за таковую предписанием закона - при невозможности или крайней затруднительности раскрытия материальной истины. Подобное положение допустимо лишь в редких исключительных случаях, но не может служить основанием организации процесса, как социального института, не может служить фундаментом отправления правосудия" <6>.

<6> Рязановский В.А. Единство процесса. М., 2005. С. 34.

Следовательно, констатация методологической безупречности принципа состязательности тоже может быть отнесена к разряду фикций. На этот вывод нас наталкивает в том числе способ аргументации преимуществ принципа состязательности. Как правило, превозношение состязательности сопровождается шельмованием розыскного принципа организации уголовно-процессуального познания. Последний непременно награждается эпитетом "инквизиционный" <7>.

<7> Таким образом, методологическая аргументация подменяется идеологической.

Однако напомню, что в историческом контексте розыскной процесс (как принцип организации уголовного судопроизводства) по отношению к состязательному процессу является более прогрессивным. Для подобного вывода у нас есть не только хронологические доводы. С точки зрения телеологии (целеполагания) можно установить, что состязательный тип процесса ставил по большей части управленческие задачи, например поддерживать мир в общине. В отличие от него процесс розыскной был изначально (как принцип) устремлен к обнаружению объективной истины. Он избирал задачи, достойные homo sapiens, пытался вырваться за пределы человеческой субъективности. О прогрессивности розыскного типа процесса свидетельствуют и методологические факторы. Именно розыскной процесс пробудил к жизни науку криминалистику и заставил повернуться лицом к юриспруденции другие естественные науки.

Современный же состязательный процесс нередко уповает на риторику и софистику. Сторонники состязательности отстаивают позицию, согласно которой факты творятся не реальностью, а формируются посредством судоговорения. И если розыскной процесс пытается максимально сократить издержки субъективности, то состязательный, напротив, уповает на субъективное начало. Лозунг розыскного процесса - "Слово и дело". Состязательный готов довольствоваться только словом.

Само превознесение принципа состязательности и желание распространить его на все "уголки" судопроизводства свидетельствует об одной не самой замечательной тенденции. Тенденции, выходящей далеко за рамки уголовного процесса. Современное общество, само того не замечая, движется по пути архаизации. Сегодня во многих социальных явлениях можно разглядеть черты феодальной схемы общественных отношений. Все это как в зеркале отражается в уголовном судопроизводстве. Насаждение "стерильной" состязательности в суде, лишение суда активной позиции в отыскании истины, "воскрешение исторических покойников" - суда присяжных, мировой юстиции - все это признаки архаизации уголовно-процессуального метода.

Но главная примета регресса - изгнание принципа объективной истины из текста уголовно-процессуального закона и намеренное уничижение его в научных разработках <8>. Общество, в котором уголовный процесс не нацелен на отыскание объективной истины, не может быть справедливым, по определению.

<8> Справедливости ради стоит отметить, что сторонников объективной истины как цели и принципа уголовного процесса остается немало.

Прогрессивный уголовный процесс - это в первую очередь научно-познавательная технология. Уголовный процесс в функциональном его понимании чрезвычайно близок по духу к науке. Он также нацелен на поиск объективной истины, только в рамках конкретной ситуации. Однако научность из уголовного процесса сегодня выдавливается. Я имею в виду научность самого процесса как метода установления объективной истины. Уголовный процесс все более становится чисто культурным феноменом. Ритуалом и только. Культурологическая составляющая в нем начинает выпирать, подниматься над исследовательской сущностью. Не случайно сторонникам чистой состязательности уголовный процесс видится не иначе как игрой сторон, этаким спортивным состязанием. Отсюда и соответствующая риторика - "выиграть процесс", "проиграть процесс".

В игровой терминологии тоже отражаются реалии современности. Сегодня саму историю пытаются заменить игрой. В ходу разного рода проекты, технологии и т.п. Немудрено, что и уголовный процесс пытаются превратить в подобие ритуального "танца дождя".

Однако мы, процессуалисты, в большинстве своем не замечаем этого. Как и большинство соотечественников, юристы попали под гипноз либеральных лозунгов. "Все во имя человека, все во благо человека": звучит красиво. Но есть ли суть за этой красотой. Мой учитель лет десять назад сформулировал эту суть: "Права человека - большой блеф XX века". Он оказался недалеко от истины. Сегодня, чтобы понять это, не нужно быть профессором.

Либеральный подход к уголовному судопроизводству все чаще подвергается критике. "Серьезным искажением современной российской уголовной политики, - пишет В. Овчинский, - является гипертрофированно-либеральный подход к самой сути этой политики. Здесь также произошел перехват функций государства. Но уже несколько другой направленности. Узкая группа политиков и ученых присвоила себе функцию от имени государства навязывать всему обществу модели радикально-либерального уголовно-процессуального законодательства. В 2001 году буквально в конспиративном режиме (чтобы "злые силы реакции" не помешали) был разработан и в ускоренном порядке принят новый Уголовно-процессуальный кодекс. При этом были проигнорированы предложения и замечания всех федеральных правоохранительных ведомств, научных коллективов и практиков-правоприменителей" <9>.

<9> Овчинский В. Преступление и ненаказание: сильное государство и уголовная политика // Завтра. 2006. N 49(681). С. 3.

Но проблема не столько в том, что современная уголовно-процессуальная форма судебного разбирательства осуществлялась кулуарно. Проблема в том, что либеральные лозунги вызвали прямо противоположный эффект. В свое время я уже писал о том, что гиперболизация гуманистической миссии уголовного процесса приводит к противопоставлению ее идее необходимости повышения эффективности судопроизводства, а идеологическая и теоретическая борьба за права абстрактного человека и гражданина в жизни оборачивается ростом преступности, безнаказанностью преступников, ущемлением законных прав и интересов реальных людей <10>.

<10> Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности. Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Н. Новгород, 2002. С. 5.

Современная конструкция судебного следствия показывает, что принцип "подлинной состязательности" далеко не всегда пригоден для установления объективной истины в судебном заседании. В нынешнем виде он годен лишь для констатации истины формальной. Последнюю я уже красноречиво охарактеризовал словами В.А. Рязановского. От себя же добавлю, что мне не нравится и сам термин "формальная истина", равно как и другие суррогаты истины, например "конвенциональная истина". В каждом уточнении таится лукавство.

Однако разум мне подбросил еще один эпитет: формальная истина - это истина "контрафактная". Наша эпоха когда-нибудь будет названа эрой великой фальсификации. Сегодня подмена мира реального миром виртуальным - обычное явление. Поэтому "контрафакт" - это не проблема пиратских дисков, фальшивых лекарств и водки, грозящей летальным исходом. Это в некотором смысле принцип нынешнего бытия. Найти сегодня нечто настоящее - большая проблема. Полагаю, что и состязательность привлекательна лишь яркой идеологической упаковкой. Что же касается состава этого продукта, то здесь множество "процессуальных консервантов и ароматизаторов, идентичных натуральным".

Все сказанное касается и розыскного принципа, если брать его в чистом виде. Поэтому задача современной процессуальной науки заключается не в освобождении чистых принципов от примесей, а поиск соответствующих пропорций.

В ходе исследования влияния исторических типов уголовного процесса на формирование современных общих условий стадий процесса мы с аспирантом Р.Р. Шайхуловым пришли к выводу о том, что в современных условиях целесообразно не расширение влияния принципа состязательности в стадии досудебного производства, а переосмысление роли розыскных начал в судебном следствии. На наш взгляд, пришла пора по-новому осмыслить розыскной принцип процесса, поставив на повестку дня проблему процесса построзыскного типа.

Хочется надеяться, что своей статьей я посеял зерна сомнения в ряды сторонников "культа состязательности". Они в большинстве своем стоят на позиции: "Можно критиковать состязательность, но нельзя не признать, что человечество ничего лучшего не изобрело" <11>.

<11> Так, в частности, полагает мой коллега профессор А.С. Александров.

Формулировка изящная, но небезопасная. Подобные констатации оказывают гипнотическое воздействие на науку. Утешая себя подобной установкой, современные процессуалисты могут и отступиться от высокой исследовательской цели - изобрести совершенный уголовный процесс и соответствующее ему по форме судебное следствие.

Но может ли современный представитель процессуальной науки, держащий в одной руке сотовый телефон, а в другой - ноутбук, говорить и думать о том, что человеческий гений иссяк и что прогресс возможен только в науках, обслуживающих развлечения? Наука в высоком ее понимании не может нам позволить такого упадка духа.

Процессуалисты! Рано останавливаться и уповать на то, что все придумано до нас. Построзыскной процесс - достойный предмет для тщательного теоретического осмысления и практической реализации. Опираясь на идеологию и методологию построзыскного процесса, и досудебное, и судебное следствие обретут форму подлинных инструментов установления объективной истины по уголовным делам, а уголовный процесс превратиться в подлинную социальную технологию.