Мудрый Юрист

Проблемы инстанционности в судах гражданской юрисдикции

Терехова Л.А., кандидат юридических наук, доцент Омского государственного университета, докторант Уральской государственной юридической академии.

Гражданская юрисдикция на современном этапе осуществляется в Российской Федерации двумя самостоятельными судебными системами: системой арбитражных судов и системой судов общей юрисдикции. В рамках последней осуществляется и уголовное судопроизводство. Инстанционное устройство обеих систем в корне различно.

В судах общей юрисдикции инстанций формально три: первая, вторая (апелляция или кассация) и надзорная. Реально же речь идет о пяти инстанциях, поскольку надзорная инстанция представляет собой практически автономную систему из трех звеньев, и конкретное дело может последовательно переходить из одной надзорной инстанции в другую, уровнем выше. Здесь налицо собственная инстанционность и собственная подсудность (ст. 377 ГПК РФ). Одна из причин "вертикального утроения" надзорной инстанции - в неоднородности судов второй инстанции, другая - в правилах так называемой родовой (предметной) подсудности дел судам первой инстанции.

Производство по второй инстанции в судах общей юрисдикции существует двух видов: апелляционное - для пересмотра решений мировых судей и кассационное - для всех остальных судов, рассматривающих дела по первой инстанции. Апелляционной инстанцией для мировых судей стал суд районный. Районный суд к тому же является и первой инстанцией для ряда категорий дел. Для этих дел, а также для дел, рассмотренных по первой инстанции в суде субъекта Федерации и Верховном Суде РФ, существует кассационный тип пересмотра решений. Кассационное рассмотрение, в свою очередь, тоже неоднородно: для районных судов кассационной инстанцией является судебная коллегия по гражданским делам суда субъекта Федерации; для суда субъекта Федерации кассационной инстанцией будет Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ; а для решений Верховного Суда - Кассационная коллегия Верховного Суда РФ. Среди кассационных судов также образовались собственные правила подсудности.

Таким образом, в общей сложности четыре различных по уровню и месту расположения структуры производят пересмотр решений, не вступивших в законную силу. Между тем такой пересмотр требует специализации (как судей, так и судов) и не должен осуществляться наряду с другими функциями. Создаются дополнительные проблемы с формированием состава судей при рассмотрении конкретного дела, поскольку процессуальное законодательство (ст. 17 ГПК) построено по принципу недопустимости контролирования собственных действий или выполнения собственных указаний.

Надзорное производство в системе судов общей юрисдикции осуществляют: президиум суда субъекта Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда и Президиум Верховного Суда. Таким образом, суды субъектов Федерации и Верховный Суд РФ соединяют все виды судебных инстанций: первую, вторую и третью. Уже отмечалось выше, что каждая функция требует специализации. Не должен один и тот же суд и рассматривать дела по существу, и осуществлять пересмотр не вступивших в законную силу судебных актов и надзорное производство. Теряется смысл и назначение инстанционности как последовательного перехода дела из суда нижестоящего в суд вышестоящий. Такой переход предполагает не просто иной состав судей (но в рамках одного профессионального сообщества - конкретного суда), но предполагает иной суд, иное профессиональное сообщество, не связанное корпоративным интересом с нижестоящей инстанцией. Так, соединение в рамках арбитражного суда субъекта Федерации первой и апелляционной инстанций справедливо критиковалось в литературе, и в конечном итоге законодатель пошел на необходимые перемены.

В.В. Ярков в своих замечаниях к проекту ГПК указал на неприемлемость сохранения трех надзорных инстанций в гражданском процессе <1>.

<1> Ярков В.В. К проекту Гражданского процессуального кодекса РФ // Арбитражный и гражданский процесс. 2001. N 3. С. 4.

Апофеозом всех нелепостей, связанных с соединением разных инстанций в одном судебном органе, является ст. 377 ГПК. И дело даже не в том, что правоприменителю (особенно столкнувшемуся с данной нормой впервые) достаточно сложно определиться с подсудностью конкретной надзорной жалобы. Вопрос следует поставить иначе: а ради чего существуют правила подсудности надзорных жалоб? Дают они что-то заявителю в плане защиты его прав, доступности правосудия? Или помогают сделать судебное разбирательство более компетентным?

Ответ на оба вопроса будет однозначно отрицательным. Положения ст. 377 ГПК полностью зависимы от правила о рассмотрении дел по первой инстанции всеми звеньями судебной системы. И мировые судьи, и судьи районных судов, и судьи судов субъектов Федерации, и судьи Верховного Суда РФ среди своих полномочий имеют одно общее: они могут действовать в качестве суда первой инстанции. Поэтому у каждого дела, в зависимости от того, где оно было рассмотрено по первой инстанции, образуется собственная "надстройка" из контролирующих инстанций. Распределение дел, рассматриваемых по первой инстанции, между судами различного уровня производится по правилам родовой подсудности. В этих правилах нам и видится корень проблемы. Пока они существуют, избавиться от соединения несоединяемых функций в одном суде, от нелепой надзорной инстанционности будет невозможно.

Обратимся к сущности и назначению родовой подсудности. Принято считать, что регламентация стадий судопроизводства находится в прямой зависимости от содержания Закона о судебной системе <2>. Е.В. Кузнецова полагает, что "содержание правил ГПК и иных федеральных законов, устанавливающих нормы подсудности, зависит от устройства судебной системы" <3>.

<2> Пилипенко Ю.С., Каримуллин Р.О. Российская судебная система в контексте нового федерального конституционного закона // Журнал российского права. 1998. N 1. С. 23.
<3> Кузнецова Е.В. Институт подсудности в гражданском процессуальном праве РФ: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 99.

На наш взгляд, напротив, имеет место обратная зависимость: построение системы судов общей юрисдикции зависит от норм родовой подсудности. Именно в правилах родовой подсудности заложена политическая воля. Попробуем это доказать.

Для начала напомним, когда и для чего в составе Верховного Суда РФ была образована кассационная коллегия. Изначально в составе Верховного Суда этот орган не задумывался. Если бы законодатель сначала продумал и создал оптимальную судебную систему, а потом - в соответствии с ней - правила подсудности, то кассационная коллегия была бы образована одновременно с появлением первой категории дел, рассматриваемых Верховным Судом по первой инстанции. Но реально законодатель имел в виду сначала родовую подсудность, а затем "подгонял" под нее судебную систему. Кассационная коллегия в Верховном Суде была создана под давлением правовой позиции Конституционного Суда, последовательно утверждавшего положение о необходимости обеспечить стадию пересмотра решения, не вступившего в законную силу, для всех без исключения дел, рассмотренных по первой инстанции.

Нормы родовой (предметной) подсудности распределены в ст. ст. 23, 24, 26 и 27 ГПК. Название "родовая (предметная)" настолько укоренилось, что возражений не вызывает, вся учебная литература оперирует именно этим термином. Между тем процессуальное законодательство этого термина избегает, причем даже с риском быть ошибочным: достаточно указать на ст. 32 ГПК, где попытка избежать данного термина привела к неопределенности в отношении дел, подсудных мировым судьям.

Нормы ст. 23 (ч. 1), ст. 26 (ч. 1), ст. 27 (ч. 1) сконструированы как перечни.

Перечни не являются исчерпывающими, так как ч. 2 ст. 23, ч. 2 ст. 26 и ч. 2 ст. 27 предусматривают, что федеральными законами к подсудности мировых судей, суда субъекта Федерации и Верховного Суда могут быть отнесены и другие дела. Подобный подход сам по себе вызывает возражения. Процедурные по существу правила позволено устанавливать "иным федеральным законам", т.е. непроцессуальным по характеру и содержанию. Любая корпоративная группа, стоящая за конкретным федеральным законом, может в своих интересах предусмотреть, что интересующие их категории дел будут рассматриваться, к примеру, в Верховном Суде. Какими критериями они при этом руководствовались и насколько были компетентны, установить невозможно. На наш взгляд, это та самая ситуация, которую Конституционный Суд характеризует "произвольно выбранным судом" <4>. Суд избран именно произвольно, несмотря на то, что подсудность дела установлена законом. "Произвольность" как раз в том, что это может быть любой федеральный закон, каких немыслимое множество. Вряд ли специальное (не процессуальное) законодательство способно осмысленно подойти к пониманию сущности и роли подсудности.

<4> Постановление Конституционного Суда от 25.02.2004 по проверке конституционности п. 10 ст. 75 ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ" и ч. 1 ст. 259 ГПК РФ (п. 4 абз. 2).

Ю.А. Попова, рассматривая вопрос о месте норм, регулирующих подсудность дел из избирательных правоотношений, отмечает, что в идеале процессуальные вопросы должны быть прерогативой только процессуального законодательства. Но, полагает она, в реальной действительности необходимы согласованность законодателей межотраслевого регулирования, недопущение подмены либо вмешательства в специфическое отраслевое регулирование <5>.

<5> Попова Ю.А. Защита публично-правовых интересов граждан в судах общей юрисдикции. Краснодар, 2001. С. 120 - 121.

Распыленность действующего законодательства о подсудности по различным федеральным законам, на наш взгляд, находится в противоречии с Конституцией РФ и ГПК. Часто цитируемая ч. 1 ст. 47 Конституции говорит о подсудности, установленной законом. Гарантируя право каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, Конституция не может иметь в виду последующего распыления конституционной гарантии по бесчисленному множеству федеральных законов вплоть до превращения такой гарантии в фикцию. Следует учитывать также и статус ГПК в области регулирования им процессуальных отношений: он является "первым среди равных", имеет в этих вопросах приоритет перед другими федеральными законами (ч. 1 ст. 1 ГПК, ст. 4 Федерального закона "О введении в действие ГПК РФ"). Конституционный Суд РФ на примере уголовно-процессуального законодательства разъяснил, что самостоятельные сферы правового регулирования могут быть максимально унифицированы путем кодификации. Кодифицируя нормы, регулирующие определенную сферу, законодатель вправе установить приоритет кодекса перед иными федеральными законами в регулировании правоотношений в этой сфере. Приоритет кодекса не является безусловным, а ограничен рамками специального предмета регулирования <6>. В нашем случае такой специальный предмет регулирования - это гражданское судопроизводство, и в данной сфере ГПК имеет приоритет перед иными федеральными законами.

<6> Постановление Конституционного Суда от 29.06.2004 по делу о проверке конституционности ст. ст. 7, 15, 107, 234 и 450 УПК РФ (п. п. 2.2 и 2.3).

Изложенное свидетельствует о том, что ГПК в регулировании процессуальных отношений отводится особая роль. Именно ГПК (в полном соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции РФ) должен исчерпывающим образом регулировать правила подсудности. "Интервенция" норм из других федеральных законов в данном вопросе недопустима.

Однако проблемы правил родовой подсудности не исчерпываются произвольным вторжением в процессуальные правила норм других законов. Даже исчерпывающие перечни дел, подсудных мировому судье, районному суду, суду субъекта Федерации и Верховному Суду, не решат проблемы соединения в одном суде различных инстанций. Не может эффективно функционировать система, где границы инстанций до такой степени размыты.

Выше уже отмечалась устойчивость термина "родовая (предметная) подсудность". Считается, что это название происходит от того, что с помощью данных правил разграничение компетенции судов различных звеньев производится в зависимости от рода дел или по предмету спора.

Целесообразность существования таких правил не подвергается сомнению <7>.

<7> См., например: Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М., 2003. С. 415; Гражданское процессуальное право / Под ред. М.С. Шакарян. М., 2004. С. 134 (автор главы - Уксусова Е.Е.); Гражданский процесс: Учебник / Под ред. В.В. Яркова. М.: Wolters Kluwer, 2004. С. 167 (автор главы Абушенко Д.Б.); Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданский процесс: Курс лекций. 3-е изд. М.: Норма, 2005. С. 39 - 40.

Действительно ли в основе правил лежит род дела или предмет спора? Отчасти это так: только мировые судьи рассматривают дела о разделе между супругами совместно нажитого имущества (п. 3 ч. 1 ст. 23 ГПК), только Верховный Суд рассматривает дела об оспаривании постановлений о приостановлении или прекращении полномочий судей либо о прекращении их отставки (п. 3 ч. 1 ст. 27 ГПК). Но, с другой стороны, имущественные споры могут быть предметом рассмотрения как у мирового судьи, так и в районном суде - все зависит от цены иска (п. 5 ч. 1 ст. 23 ГПК). Районные судьи примут на себя компетенцию мирового судьи, если, к примеру, дело о разводе сопряжено со спором о детях (п. 2 ч. 1 ст. 23 ГПК). Поэтому сказать, что в основе разграничения компетенции лежит род дел или предмет спора, будет явной натяжкой. Скорее, прослеживается стремление отделить дела, по мнению законодателя, более "простые", менее трудоемкие, не требующие длительного судебного разбирательства и сложной доказательственной деятельности, и поручить их рассмотрение мировому судье. Минусы такого подхода состоят в том, что спрогнозировать заранее сложность дела и объем доказательственной деятельности по нему невозможно или затруднительно.

Что касается распределения компетентности между Верховным Судом, судами субъектов Федерации и районным судом, то в его основе даже близко не усматривается ни предмет спора, ни род дел. Дела об оспаривании нормативно-правовых актов, обжаловании решений избирательных комиссий, о приостановлении деятельности или ликвидации политических партий, дела об оспаривании действий и решений - эти категории дел присутствуют в компетенции всех трех уровней судов.

Значит, в основе правил о родовой подсудности лежит иной критерий, но никак не декларируемый род дел (предмет спора).

Сопоставляя нормы ст. 27 и ст. 26 ГПК, нетрудно заметить основу разграничения: она зависит от уровня субъекта, издавшего акт или принявшего решение, уровня избирательной комиссии, общественного объединения, религиозной организации и т.д. в их собственной (внутренней) иерархической системе. То есть нормы родовой подсудности подчиняются субординации несудебных органов.

Особенно наглядно влияние внешней (по отношению к судебной) иерархической системы проявляется при рассмотрении дел об оспаривании нормативных правовых актов.

Верховный Суд РФ в определениях Судебной коллегии по гражданским делам, обзорах судебной практики, ответах на вопросы последовательно проводит идею о том, что подсудность дел об оспаривании нормативных правовых актов определяется исходя из уровня органа, принявшего нормативно-правовой акт, а также вводит понятие "соответствующий суд" <8>. В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда (5Г00-16) отмечено: "Противоречие федеральным законам законов субъекта Российской Федерации, а также принятых законодательными (представительными) или исполнительными органами государственной власти субъектов РФ иных нормативных актов устанавливается соответствующими судами. Такими судами могут быть равные, в смысле разделения властей, законодательным (представительным) и исполнительным органам государственной власти субъектов Российской Федерации суды субъектов Российской Федерации" <9>.

<8> БВС РФ. 2004. N 3. С. 28; БВС РФ. 2004. N 1. С. 22; БВС РФ. 2000. N 5. С. 17 - 18; БВС РФ. 2000. N 9. С. 12.
<9> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за I квартал 2000 г. (п. 8) // БВС РФ. 2000. N 9. С. 12.