Мудрый Юрист

Судьям необходимо следовать рекомендациям пленума верховного суда РФ

Маркова Т.Ю., аспирант, преподаватель кафедры уголовно-процессуального права Московской государственной юридической академии.

Постановка вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, - важнейшая часть судебного заседания. Этот этап представляет значительную трудность для профессиональных участников процесса, о чем свидетельствует большое количество отмен приговоров, постановленных с участием присяжных заседателей, по причине неправильно поставленных вопросов.

Одним из факторов, влияющих на ошибки правоприменителей, является норма закона (ч. 2 ст. 339 УПК РФ), позволяющая неоднозначно интерпретировать ее смысл. В вопросном листе, который передается коллегии присяжных заседателей для обсуждения, возможна постановка одного основного вопроса о виновности подсудимого, являющегося соединением трех основных вопросов, указанных в ч. 1 ст. 339 УПК РФ.

По поводу данного положения в научной литературе развернулась дискуссия, в ходе которой были высказаны различные точки зрения.

Согласно первой точке зрения (В.В. Золотых и др.) перед коллегией присяжных заседателей необходимо ставить только один основной вопрос о виновности подсудимого. В обоснование своей позиции В.В. Золотых ссылается на дореволюционных юристов, которые признавали крайне неудачным правило о постановке трех основных вопросов. И действительно, такого мнения придерживались В.Д. Спасович, В.К. Случевский, И.Я. Фойницкий. Например, В.Д. Спасович писал: "Если сравнивать наш институт присяжных с другими современными законодательствами Западной Европы, где также действует этот суд, то окажется, что постановление, соответствующее этой статье, не существует и не может существовать ни в одном из современных законодательств; что даже в то время, когда сочиняемы были судебные уставы, т.е. в 1864 г., она выражала понятие, даже по тому времени отжившее и принадлежавшее целиком области прошлого... Этот вопрос разрешается отрицательно законодательствами Европы, которые требуют от присяжных непременно цельного ответа о вине, а не ответов по элементарным вопросам, из которых не слагается, а вводится понятие вины" <1>.

<1> Суд присяжных в России. Громкие уголовные процессы 1864 - 1917 гг. / Сост. С.М. Казанцев. М., 1991. С. 352.

И.Я. Фойницкий считал правило о необходимости разделения вопроса о виновности на три составляющие казуистичным и пришедшим в наше законодательство из французской инструкции присяжным заседателям - руководящего наставления при решении ими уголовных дел, а также что на практике оно приводило к величайшим недоразумениям, с очевидностью доказывающим необходимость полной отмены его с сохранением лишь одного общего вопроса о виновности <2>.

<2> Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1996. С. 457 - 458.

В настоящее время в судебной практике довольно часто используется положение, закрепленное в ч. 2 ст. 339 УПК РФ. Как правило, это применяется в тех случаях, когда деяние тесно связано с личностью подсудимого. Так, по делу В.М. Подолина, обвиняемого по ч. 1 ст. 285 и пп. "а", "б", "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ, один из вопросов вопросного листа был сформулирован следующим образом: "Виновен ли Подолин В.М. в том, что он в период с 04.01.2003 по 05.03.2003, работая капитаном налоговой полиции, совместно с другим лицом по заранее состоявшейся договоренности, в ходе проведения проверки финансово-хозяйственно деятельности ЗАО ПСК "Цитадель", имеющего юридический адрес: г. Москва, Ферганский проезд, д. 10б, стр. 1, приехал 25.02.2003 в структурное подразделение ЗАО ПСК "Цитадель", расположенное по адресу: Московская область, г. Жуковский, ул. Театральная, д. 10, и потребовал от Арзубова передачи им денег в сумме 18000 долларов США за формальное проведение проверки и невыявление возможных нарушений?"

В отношении Е.В. Тимошина был поставлен вопрос следующего содержания: "Виновен ли Тимошин В.Е. в том, что в период с 10 по 12 июля 2001 г. в гаражном боксе N 212 ПГС-10/3 по адресу: Московская область, г. Мытищи, ул. Попова, д. 26, зная о том, что полученный им от других лиц автомобиль ВАЗ 21077 государственный регистрационный номер Р 958 ВН 35 РУС принадлежит без вести пропавшему на территории Пушкинского района Московской области Панову Л.В., совместно и заранее договорившись с другим лицом (дело в отношении которого выделено в отдельное производство), разобрал вышеуказанный автомобиль на запчасти, которые продал, а государственный регистрационный знак от машины отнес в лесопосадку, где закопал в землю?"

По уголовному делу Д.А. Барышникова девятый вопрос был сформулирован следующим образом: "Виновен ли Барышников Д.А. в том, что, действуя по договоренности и совместно с другим лицом, не имея соответствующего разрешения, в конце декабря 1999 г. в доме по адресу: Московская область, г. Сергиев Посад, ул. Крестьянская, д. 27-А, приобрел самодельный однозарядный пистолет, пригодный для производства выстрелов, а в начале января 2000 г. в квартире по адресу: Московская область, г. Сергиев Посад, ул. Железнодорожная, д. 32, кв. 35, приобрел семь патронов калибра 5,6 мм, которые с момента приобретения хранил по адресам: Московская область, г. Сергиев Посад, ул. 1-ая Рыбная, д. 82, кв. 93 и по месту своего жительства в этом же городе на ул. Пугачева, д. 50; поочередно с другим лицом перевозил и носил пистолет и патроны при себе до 17 марта 2000 г.?" <3>.

<3> Архив Московского областного суда.

Согласно второй точке зрения (А.П. Шурыгин, С.А. Насонов и другие) правило о возможности постановки одного общего вопроса о виновности следует исключить из нашего уголовно-процессуального законодательства. Так, председатель Кассационной палаты Верховного Суда РФ А.П. Шурыгин считает, что применение ч. 2 ст. 339 УПК РФ создает большие сложности при рассмотрении дел в суде присяжных. Связано это с тем, что, во-первых, такой всеобъемлющий вопрос трудно логически и юридически правильно поставить даже профессиональным юристам. Из-за его неправильной формулировки нередко остаются без ответа коллегии присяжных заседателей вопросы о том, имело ли место деяние вообще, доказано ли, что деяние совершил подсудимый, а иногда и вопрос о виновности подсудимого, что влечет отмену большого количества приговоров суда присяжных. Во-вторых, даже если такой сложный вопрос сформулирован правильно, его громоздкая формулировка может дезориентировать присяжных заседателей относительно их компетенции <4>.

<4> Шурыгин А.П. Рассмотрение дел с участием коллегии присяжных заседателей // Рассмотрение дел судом присяжных: Научно-практическое пособие / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрид. лит., 1998. С. 264.

С.А. Насонов в подтверждение своей точки зрения приводит следующие положения. Во-первых, согласно данным судебной практики председательствующие судьи часто, избрав за основу формирования вопросов ч. 2 ст. 339 УПК РФ, не могли один вопрос сформулировать так, чтобы он явился соединением трех основных вопросов, как это требуется по закону. Естественно, в таких случаях приговоры суда присяжных отменялись в кассационном порядке.

Во-вторых, иногда председательствующий судья формулировал настолько сложный вопрос, что на него не могли ответить сразу даже профессиональные юристы.

Однако С.А. Насонов отмечает негативную сторону и постановки трех вопросов. Он считает, что в ряде случаев это приводит к необоснованному накоплению вопросов в вопросном листе, что затрудняет восприятие его присяжными заседателями. Например, большие затруднения возникают при разбирательстве многоэпизодных дел с большим количеством подсудимых. В отношении каждого подсудимого вопросы должны формулироваться отдельно, конкретизируя степень его участия. По таким делам вопросный лист неизбежно будет большим, с множеством вопросов. Иногда в таких случаях вопросный лист содержит более ста вопросов. Трудность участия присяжных в таких делах очевидна. А ведь одним из важнейших условий эффективности процесса с участием присяжных заседателей является его простота <5>.

<5> Насонов С.А., Ярош С.М. Вердикт присяжных заседателей. Р. Валент. М., 2003. С. 51 - 52.

Существует и третья точка зрения, согласно которой постановка трех основных вопросов или одного общего зависит от конкретного дела и его обстоятельств. Например, авторы пособия для судей "Суд присяжных" считают, что "постановка одного обобщающего вопроса о виновности целесообразна прежде всего в тех случаях, когда само событие преступления неразрывно связано с конкретным лицом: преступные действия могли быть совершены только им и никем больше. Такая ситуация характерна для дел о взяточничестве, иных должностных преступлениях либо преступлениях, совершенных с использованием должностного положения.

В тех случаях, когда защита, не отрицая самого факта получения обвиняемым различного рода ценностей, благ, услуг и т.п., настаивает на правомерном характере его действий, ограничиваться обобщенным вопросом о виновности не следует. Дело в том, что при отрицательном ответе присяжных на обобщенный вопрос о виновности подсудимого останется неясным, сочли ли они доказанным сам факт получения должностным лицом тех или иных ценностей либо других благ или нет.

Таким образом, постановка обобщенного вопроса о виновности допустима лишь тогда, когда ответ на него исключает возможность неоднозначного толкования круга фактических обстоятельств, признанных присяжными доказанными либо недоказанными" <6>.

<6> Суд присяжных: Пособие для судей. М., 1994. С. 96.

По мнению М.В. Немытиной, несмотря на то что законодатель не указывает, в каких случаях следует вместо трех основных вопросов ставить один, если ни у суда, ни у сторон не возникает сомнения в том, что событие (преступление) имело место, что оно явилось результатом действия (или бездействия) подсудимого, должно быть вменено ему в вину, то целесообразно формулировать общий вопрос о виновности, соединяющий три основных вопроса. В качестве основы она предлагает применять положение ст. 754 УУС 1864 г., что позволит внести единообразие в составление судами вопросных листов и одновременно облегчит их восприятие присяжными заседателями <7>.

<7> См.: Немытина М.В. Российский суд присяжных: Учебно-методическое пособие. М.: Издательство БЕК, 1995. С. 78 - 79.

Пленум ВС РФ в п. 28 своего Постановления от 22 ноября 2005 г. N 23 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей" говорит о необходимости постановки трех основных вопросов. Однако Пленум выделяет ситуацию, при которой перед присяжными заседателями ставится один вопрос, поскольку они в соответствии с полномочиями, определенными ст. 334 УПК РФ, устанавливают лишь фактическую сторону деяния, юридическая оценка которого дается судьей в приговоре. Это идеальная совокупность преступлений, когда одно действие (бездействие) содержит признаки преступления, предусмотренные двумя или более статьями УК РФ.

Автор разделяет позицию Пленума ВС РФ и той группы исследователей суда присяжных, которые настаивают на необходимости постановки трех основных вопросов в вопросном листе: о доказанности события деяния, о доказанности совершения его подсудимым и о виновности подсудимого в совершении этого деяния.

К вышеизложенным обоснованиям хочется добавить еще одно: в случае вынесения присяжными заседателями вердикта "не виновен", при постановке одного вопроса вместо трех, возникают неясности в определении оснований оправдания подсудимого (указанных в ч. 2 ст. 302 УПК РФ), кроме того, остается неопределенной судьба заявленного гражданского иска и самого уголовного дела.