Мудрый Юрист

Прогрессирует ли идеал морального облика российского судьи (в преддверии очередного всероссийского съезда судей)?

Лукоянов Д.Н., ассистент, аспирант кафедры судебной и правоохранительной деятельности юридического факультета Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова.

Судьей должен быть безупречный человек.

Вопросы этической стороны поведения судьи все более привлекают внимание общественности и судейского сообщества и требуют повышения уровня требований к судье с целью укрепления авторитета судебной власти. Необходимость этого обусловлена тем, что судебная власть в России не просто одна из самостоятельных ветвей государственной власти. Именно с ней у большинства людей ассоциируется осуществление правосудия с целью защиты своих прав посредством реализации конституционного права на судебную защиту. По мере осознания роли судов в решении спорных ситуаций физическими и юридическими лицами, органами власти и должностными лицами возрастает и требовательность к кандидатам на должность представителя Фемиды.

Во многом этим была обусловлена необходимость принятия нового этического кодекса судьи, каким стал принятый 2 декабря 2004 г. VI Всероссийским съездом судей Кодекс судейской этики <1>, заменивший ранее действовавший Кодекс чести судьи <2>. Несмотря на то что в свое время Кодекс чести судьи был несомненным успехом в определении статуса судьи, на момент принятия нового Кодекса он требовал значительной доработки, совершенствования как в содержательном плане, так и в плане юридической техники. Интересным, на наш взгляд, представляется сравнительный анализ положений нового Кодекса с прежним, если задаваться такими вопросами, как: прогрессирует ли идеал морального облика российского судьи? что изменилось спустя одиннадцать лет? что требует дополнения, а возможно, исключения из текста? Предлагаем провести сравнение по нескольким параметрам.

<1> Вестник ВАС РФ. 2005. N 2.
<2> Законность. 1994. N 2.
  1. Название. Прежде всего поменялось заглавие Кодекса с "чести судьи" на "судейскую этику". Вызвано это не только необходимостью приведения наименования Кодекса в соответствие с упоминанием о нем в Законе Российской Федерации от 26 июня 1992 г. "О статусе судей в Российской Федерации" <3> (далее - Закон о статусе судей). Надо полагать, что сделано это также потому, что по содержанию термин "этика" является более емким, нежели термин "честь". Здесь не обойтись без обращения к толковому словарю. Этика понимается, с одной стороны, как учение о морали (наука о добре и зле, справедливости и несправедливости, чести и бесчестии и т.д.), ее сущности, законах развития и роли в жизни человека и общества, с другой - система норм нравственного поведения человека, группы людей и т.д. <4>. Это говорит о расширении предъявляемых к статусу судьи <5> требований. Понятие чести трактуется как оценка моральных качеств личности, ее поведения с точки зрения интересов общества, иными словами, честь - социально значимая оценка моральных качеств личности, формирующая общественное мнение о конкретном человеке. Из сказанного следует вывод, что судья - это не просто отдельно взятая личность, наделенная полномочиями "вершить" правосудие, судья должен рассматриваться в равной степени и как носитель судебной власти, как служитель Фемиды, олицетворяющий собой всю судебную власть. Через отношение к судьям формируется отношение к целой ветви власти, что влияет на доверие населения к судам при защите своих прав, на веру в законность и справедливость решения.
<3> Российская газета. 1992. N 170. 29 июля.
<4> См.: Словарь иностранных слов и выражений / Авт.-сост. - Е.С. Зенович. М.: Олимп: ООО "Фирма "Издательство АСТ", 2000. С. 757.
<5> Иногда, говоря о статусе судьи с позиций Кодекса судейской этики, ведут речь о нравственном статусе судьи (например: Ткачев В. От Кодекса чести судьи к Кодексу судейской этики // Российская юстиция. 2003. N 4. С. 68). Однако мы позволим себе не согласиться с этим, так как считаем, что правовой статус судьи как единый комплекс требований включает в себя и нравственную составляющую требований (можно - нравственную составляющую статуса судьи), предъявляемых к поведению судьи, что подтверждается прямым указанием на нее в Законе "О статусе судей".
  1. Структура. Кодекс судейской этики состоит из вводной части и пяти глав. Предыдущий Кодекс вместо глав предусматривал четыре статьи и небольшое примечание. Безусловно, новый Кодекс более структурирован и более четко отражает саму концепцию требований к поведению судьи. Она выражается в детальной разработке принципов и правил к образу, поведению судьи. Это, в свою очередь, отвечает задаче повышения авторитета судебной власти. В новом Кодексе построение статей является как нельзя удачным: вначале содержатся общие положения, главами не только разграничивается профессиональная деятельность и внеслужебная (это было и ранее), но, более того, первая из указанных глав предусматривает этические требования к судье при осуществлении им правосудия, иных служебных обязанностей, взаимоотношения со средствами массовой информации и ряд других значимых положений.
  2. Содержание. Сравнительный анализ двух Кодексов позволяет рассматривать первый из них как своего рода "черновой вариант" Кодекса судейской этики, как по содержанию, так и по структуре построения (нам представляется, что не везде прослеживается логика изложения тех или иных положений).

Первая глава (соответствующая первой статье предыдущего Кодекса) устанавливает общие требования, предъявляемые к поведению судьи, именно к поведению, а не к судье вообще, как это было в старом Кодексе, так как требования к судье закрепляет Закон о статусе судьей. Статья 1 Кодекса судейской этики устанавливает обязанность судьи соблюдать правила этического поведения в своей профессиональной и внеслужебной деятельности. Это подтверждает высказываемый учеными тезис о том, что судья - это не профессия, а образ жизни; нельзя быть судьей только будучи на рабочем месте. Требования этического поведения судьи предполагают помимо законности в его действиях (а также бездействии) руководствоваться общепринятыми нормами морали (ранее было - общепризнанными нормами нравственности), чтобы способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда в целом и соответственно судей в частности. В действиях творца правосудия должно прослеживаться уважительное отношение к закону, к его предписаниям как единственному социально необходимому механизму общественного регулирования. Возникает вопрос, по какой причине разработчики Кодекса судейской этики заменили мораль нравственностью. Ответом на вопрос может служить разъяснение этих терминов. Надо сказать, что в большинстве случаев они отождествляются и одно понятие трактуется через другое. В переводе с латинского языка moralis означает "нравственный". Не является в этом плане исключением определение морали как нравственности, совокупности норм и принципов поведения людей по отношению к другим людям и обществу <6>. Толковый словарь трактует мораль как "нравственные нормы поведения, отношений с людьми, а также сама нравственность" <7>. Если пытаться провести грань между моралью и нравственностью, то первое определяется как представления о добре и зле, справедливости и несправедливости и т.п., основанные на исторически сложившемся общественном мнении, а второе можно охарактеризовать применительно к личности (производно от нрава как характера личности) как внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек в своей повседневной деятельности. Говоря о нравственности, мы предполагаем тот или иной уровень нравственного развития человека. Однако, говоря о закрепленной в Кодексе судейской этики обязанности поступать в соответствии с законом и общепринятыми нормами морали, следует учесть, что нормы морали и нормы права как разновидности социальных норм не всегда однозначны в оценке того или иного поведения человека и иногда вступают в противоречие (например, с точки зрения норм Семейного кодекса Российской Федерации <8> никак не запрещено человеку неоднократно заключать брак, однако с позиций морали это может расцениваться как аморальное явление).

<6> См.: Там же. С. 398.
<7> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М., 2004. С. 423.
<8> СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16.

Во второй главе речь идет о требованиях к поведению судьи при осуществлении им профессиональной деятельности. Несомненным успехом нынешнего Кодекса является деление профессиональной деятельности судьи на деятельность по осуществлению правосудия и иных служебных обязанностей. Очень важным является провозглашение принципа, положенного в основу осуществления правосудия: "защита прав и свобод человека и гражданина определяет смысл и содержание деятельности судьи". Это соответствует духу построения правового государства. Представляется интересным выбор того набора качеств, которым, по мнению составителей Кодекса судейской этики, должен обладать судья в отношении участников судебного разбирательства. Со времени принятия первого Кодекса они не претерпели изменений по своей сути, разве что несколько изменилась сама формулировка, что при тщательном анализе, мы полагаем, имеет иной, более качественный оттенок. Так, если ранее предполагалось "проявление" судьей таких качеств, как терпение, вежливость, тактичность и уважение к участникам судебного разбирательства и другим лицам, т.е. он должен придерживаться их при осуществлении правосудия, то теперь судья должен "быть", т.е. должен обладать указанными качествами, что подразумевает не просто их проявление при определенных обстоятельствах, а их наличие именно в самом человеке, чтобы они являлись неотъемлемыми чертами его характера. Придерживаясь столь высоких требований к себе, судья вправе требовать аналогичного поведения от всех лиц, участвующих в судопроизводстве.

Помимо требований к поведению судьи при осуществлении правосудия отдельно в Кодексе судейской этики содержатся требования, предъявляемые к исполнению судьей иных полномочий. В первую очередь речь идет о требовательном отношении служителя Фемиды к работникам аппарата суда: "требование добросовестности и преданности своему делу". Это означает не что иное как ответственное и в полной мере выполнение своих обязанностей, что в конечном счете прямо или косвенно влияет на осуществление правосудия.

Безусловным достижением нового Кодекса является закрепление требований к "судье, имеющему организационно-распорядительные полномочия в отношении других судей". Речь идет о председателе и заместителе председателя суда, хотя прямо они не упоминаются. Пусть и довольно скудно, но тем не менее данное положение подчеркивает возрастающий интерес и повышение требований в первую очередь к председателям судов. На наш взгляд, статус председателя суда как руководителя суда, осуществляющего наряду с функциями по организации работы суда правосудие, требует более тщательного закрепления. Причем делать это надо комплексно: параллельно прорабатывать и собственно правовую, и нравственную составляющие статуса председателя суда.

На должность председателя суда должен претендовать такой судья, который помимо способности нести ответственность за собственные решения при осуществлении правосудия и иных процессуальных действий должен осознавать ответственность и за других судей. Кроме того, именно на председателе суда лежит обязанность по созданию всех необходимых условий для осуществления судьями своих полномочий. Главным ориентиром при выборе необходимого механизма организации работы суда должно быть качественное осуществление правосудия и иных полномочий. При распределении обязанностей, в том числе дел, между судьями председатель суда должен учитывать различные факторы, способные оказать благоприятное воздействие на качество их исполнения.

Положения о правилах поведения судьи во взаимоотношениях с представителями средств массовой информации практически сохранили свое первоначальное содержание, разве что в Кодексе судейской этики они получили лучшее словесное выражение. Новое изложение направлено на реализацию идеи гласности и доступности судебной власти. Особую значимость имеет положение о недопустимости критики профессиональных действий своих коллег. Актуальность этого положения сохраняется и в настоящее время, причем даже в большей степени, нежели раньше. В эпоху провозглашения личности как главной ценности государства, в период стремления к индивидуальности и противопоставлению себя обществу воспитание в работниках чувства единой команды, единого коллектива становится особой задачей. Для суда, где каждый из судей независим и самостоятелен при осуществлении своих полномочий, но при этом является работником одного конкретного суда и в то же время представителем судебной власти в целом, этот аспект профессиональной деятельности является несколько отличным от других структур. Осознание себя частью коллектива и уважение к любому решению по делу другого судьи является важным воспитательным моментом становления судьи. Мы бы дополнили указанную статью закреплением запрета на критику коллег не только при осуществлении профессиональной деятельности, но и вне ее, так как статус судьи не ограничивается только служебной деятельностью.

  1. Юридическая техника. Сравнение по данному критерию несколько условно. Говоря о юридической технике, традиционно речь ведут о нормативно-правовом акте, однако среди разновидностей юридической техники выделяют правотворческую, правоприменительную и интерпретационную <9>. Проблематично в такой ситуации определить статус рассматриваемых нами Кодексов. К числу нормативно-правовых актов их нельзя отнести уже потому, что судебная власть и суды не наделены правотворческой функцией. Вопрос является проблемным, точно так же как является дискуссионным вопрос о месте постановлений пленумов высших судов в системе российского права. Однако нам представляется, что современное состояние теории отечественного права позволяет отнести Кодекс судейской этики к числу актов, создающих нормы права - правила поведения судей, несоблюдение которых может рассматриваться как дисциплинарный проступок и быть основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности.
<9> См.: Бабаев В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория права и государства в схемах и определениях: Учеб. пособие. М.: Юристъ, 2003. С. 82.

По уровню юридической техники Кодекс судейской этики на порядок выше Кодекса чести судьи. И это, наверное, неудивительно. За прошедшие 11 лет с момента принятия первого Кодекса теория права развивалась, отдельное внимание уделялось теме, а впоследствии и дисциплине "Юридическая техника", вырабатывались юридическая терминология, стиль правового акта, способы и средства изложения правовых актов. Именно поэтому Кодекс судейской этики "вырос" в плане юридической техники. Это подтверждается рядом примеров.

Наибольшее внимание, что нельзя не заметить, привлекает название статей предыдущего Кодекса: "Общие требования, предъявляемые к судье", "Правила осуществления профессиональной деятельности судьи". С точки зрения юридической техники они некорректны, так как требования, предъявляемые к судьям, - прерогатива федерального законотворчества и устанавливается Законом о статусе судей (образование, стаж и т.д.), а правила осуществления профессиональной деятельности судьи устанавливаются процессуальным законодательством. Тем более ничего подобного в данных статьях не предусматривалось. Кодекс судейской этики исправил эти ошибки, указав в наименованиях глав, что речь идет о требованиях к поведению судьи и о правилах поведения судьи при осуществлении профессиональной деятельности.

Были и незначительные неточности, которые также при более пристальном внимании не остались незамеченными и требовали с принятием нового Кодекса корректировки. Например, в п. 1 ст. 1 Кодекса чести судьи не указывалось, что речь идет именно о Конституции Российской Федерации, которая на момент принятия Кодекса не была принята. Или другим примером редактирования текста с целью приведения в соответствие с требованиями юридической техники является замена сочетания "выполнение обязанностей по осуществлению правосудия" на "исполнение обязанностей по осуществлению правосудия".

Однако и Кодекс судейской этики не лишен некоторых погрешностей. Так, например, в наименовании ст. 7 речь идет о поддержании уровня квалификации, необходимого для осуществления полномочий судьи, а в содержании статьи затрагивается лишь одна сторона профессиональной деятельности судьи - осуществление правосудия. Наблюдается несоответствие названия и содержания статьи.

Проблема конкретизации и детальной проработки судейской этики и характеристики положений Кодекса судейской этики заслуживает отдельного научного исследования. Невозможно в рамках одной научной статьи всесторонне и исчерпывающе рассмотреть эту проблему, хотя, безусловно, в условиях необходимости повышения статуса судьи эта тематика требует тщательного анализа.

Интересным остается вопрос о том, требует ли дополнений Кодекс судейской этики рядом положений следующего характера: требования к поведению судьи в его взаимоотношениях с представителями государственной и муниципальной власти, в отношениях с аппаратом суда, должны ли предъявляться какие-либо требования к внешности судьи, к манере поведения, следует ли более подробно определить статус председателя и заместителя суда и др.

Возможно, на какие-то вопросы мы получим ответы на очередном всероссийском съезде судей.