Мудрый Юрист

Вина юридического лица. Заметки об административной ответственности 1

Е.М. ТРУБИН

<1> Настоящая работа подготовлена при информационной поддержке ЗАО "КонсультантПлюс". Ссылки на судебные акты даются по СПС "КонсультантПлюс", если специально не оговорен иной источник.

Трубин Евгений Михайлович, доцент кафедры "Правоведение" Российской академии путей сообщения Московского государственного университета путей сообщения (МИИТ).

Понятие "вина юридического лица" в административном праве раскрывается в статье 2.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП). Юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Однако данная формулировка вызвала среди ученых-административистов довольно острые споры и дискуссии, настолько, что одни исследователи считают определение вины организации, закрепленное в административном законодательстве, "более гармоничным" и не вступающим "в противоречие с существующей концепцией психологической вины физического лица" <2>, другие, напротив, полагают, что КоАП не смог дать определения вины юридического лица и установить критерии виновности этой категории субъектов административной ответственности, а предложенная формулировка части 2 статьи 2.1 КоАП невразумительна <3>, третьи делают вывод, что эта формулировка говорит об избрании законодателем принципа объективного вменения <4>.

<2> Иванов И.С. Институт вины в налоговом праве: теория и практика. М., 2009. С. 124.
<3> Сорокин В.Д. Комментарий избранных мест Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Избранные труды. СПб., 2005. С. 1020.
<4> Например, профессор, доктор юридических наук Н.Ю. Хаманева в своей статье: Хаманева Н.Ю. Вступительная статья к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. СПб., 2002. Цит. по: Сорокин В.Д. Избранные труды. СПб., 2005. С. 1023.

"Что предпочтительнее, - спрашивал профессор В.Д. Сорокин, - сказать прямо, что мы за объективное вменение в отношении привлечения к административной ответственности юридических лиц, по крайней мере на определенный период времени, или изворачиваться, хитрить, придумывать неуклюжие формулировки закона, которые рассчитаны фактически на то, чтобы "задрапировать" применение этого самого объективного вменения" <5>. И, выступая категорически против привлечения к административной ответственности юридических лиц, предлагал в качестве выхода из создавшегося положения введение "финансовой ответственности юридических лиц за причинение ими ущерба в результате совершения административных правонарушений" <6>.

<5> Сорокин В.Д. Указ. соч. С. 1025.
<6> См.: Там же. С. 1026.

В связи с этим трудно не согласиться с выводами современных исследователей о том, что "в настоящее время единый подход (понимание) вины юридического лица в юридической науке, к сожалению, отсутствует" <7>, а "специфической проблемой современного права является выработка единой концепции вины юридического лица (организации)" <8>.

<7> Панова И.В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Вестник ВАС РФ. 2007. N 8; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
<8> Иванов И.С. Указ. соч. С. 124.

Впрочем, законодатель уже, по сути, признал "возможность привлечения лица к административной ответственности без вины (институт объективного вменения)" <9>, подвергнув корректировке статью 1.5 КоАП РФ и установив привлечение к административной ответственности собственников (владельцев) транспортных средств. Так, в соответствии с частью 1 статьи 2.6.1 КоАП РФ собственники (владельцы) транспортных средств, а ими могут быть как юридические, так и физические лица, привлекаются к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения в случае фиксации этих нарушений работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи.

<9> Молчанов П.В. Возбуждение дела об административном правонарушении в области дорожного движения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 11.

На основании вышеизложенного, а также того, что проблема вины юридического лица в административном праве является одной из сложных практических проблем непосредственно в повседневной правоприменительной, административно-юрисдикционной деятельности, и возникли настоящие заметки.

I. Немного истории Римское и западное средневековое право

О существовании коллективных субъектов права известно давно. Так, "само создание понятия юридического лица нередко относят к числу важнейших заслуг римского частного права". И хотя в римском праве не было такого термина, тем не менее "нельзя не признать, что основная мысль о юридическом лице как приеме юридической техники для введения в оборот имущественной массы, так или иначе обособленной от имущества физических лиц, была выражена римским правом отчетливо".

Римское право разрешало "образовывать союз входящим в товарищество для сбора государственных налогов или для разработки золотых приисков или серебряных рудников и соляных варниц" (vectigalium publicorum sociis permissum est corpus habere vel aurifodinarum vel argentifodinarum et salinarum), кроме того, существовали союзы пекарей, корабельщиков и других ремесленников (veluti pistorum et quorundam aliorum et naviculariorum), например трубачей, кузнецов, плотников, маляров, сапожников, кожевников, медников и гончаров, начало которых некоторыми возводится, по свидетельству Плутарха, к королю Нуме Помпилию <10>. Эти союзы имели "по образцу государства общие вещи, общую казну и представителя или синдика" (habere res communes, arcam communem et actorem sive syndicum <11> (D. 3.4.1)).

<10> Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. М., 2000. С. 45.
<11> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. I. М., 2002. С. 362 - 363.

Гай в 3-й книге Комментариев к провинциальному эдикту пишет, что "гражданские общины находятся на положении частных лиц" (Civitates enim privatorum loco habentur <12> (D. 50.16.16)). Очень интересным представляется мнение Ульпиана в 10-й книге Комментариев к эдикту о том, может ли universitas (совокупность) быть в одном лице:

<12> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. VII. Полутом 2. М., 2005. С. 454 - 455.
    Si quid universitati debetur,           Если   имеется  долг  в  пользу
singulis non de-betur: nee quod совокупности, то это не является
debet universitas singuli debent. долгом отдельным лицам, ибо долг
совокупности - это не долг
отдельных лиц (D. 3.9.7.1).
...Sed si universitas ad unum ...Но если (даже) совокупность
redit, magis admittitur posse eum свелась к одному человеку, то
convenire et conveniri, cum ius большей частью признается, что
omnium in unum recciderit et stet можно предъявлять к нему требования
nomen universitatis. в суде и он может предъявлять
требования в суде, так как право
всех сосредоточилось в одном и
остается имя совокупности <13>
(D. 3.9.7.2).
<13> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. I. М., 2002. С. 366 - 367.

В источниках по римскому праву для обозначения юридических лиц употребляются обыкновенно три термина: universitas, corpus, collegium, последним термином обозначались "все союзы, за исключением политических общин" <14>.

<14> Суворов Н.С. Указ. соч. С. 31.

Юридические лица могли:

"иметь собственность в вещах всякого рода, причем делалось явственное ударение на том, что собственность юридического лица должна быть отличаема от собственности отдельных членов союза" <15>;

<15> Суворов Н.С. Указ. соч. С. 243.

"приобретать требования и обязываться долгами в силу договоров, причем долги и требования юридических лиц как таковых не смешиваются с долгами и требованиями отдельных членов корпорации" <16>;

<16> См.: Там же. С. 245.

"быть заимодавцем и, следовательно, приобретать требование из займа";

"нести ответственность по договорам, заключавшимся их уполномоченными. Если юридическое лицо действовало посредством инститора, т.е. управляющего или приказчика, которому поручалось какое-либо предприятие и который тем самым уполномочивался на заключение целого ряда обязательственных сделок, связанных с данным предприятием или с данною отраслью администрации, то контракт инститора обязывал не только его самого, но и представляемое им юридическое лицо, так что это последнее присоединялось в качестве добавочного должника к инститору как главному должнику" <17>.

<17> См.: Там же. С. 246.

Кроме того, модификации первоначального договора, возникающие по вине представителей (dolus, culpa, mora), как неотделимые от самого обязательства ложились на юридических лиц. Так, "законные проценты промедления по выдаче фидеикомисса обязывается платить и город, а равно он несет судебные издержки в случае неосновательного вступления в процесс, хотя и с правом регресса к непосредственным виновникам" <18>.

<18> См.: Там же. С. 248.

Остается вопрос: возможно ли было совершение деликтов данными юридическими лицами?

Как известно, римские юристы различали dolus (злой умысел), culpa (вина), custodia (пренебрежение необходимостью охраны), neglegentia (небрежность), imperitia (неопытность). В римском праве в понятии dolus "лежал столь интенсивный этический момент, что он наказывался сам по себе по принципу malitiis non est indulgendum" <19>, так как в dolus'е воля правонарушителя была "направлена прямо на неправомерный результат" <20>.

<19> Яблочков Т. Понятие вины в римском праве: Очерки индивидуализма в учениях римских юристов о вине. М., 1907. С. 21. Правописание источника публикации приводится в интерпретации автора настоящей статьи.
<20> Яблочков Т. Указ. соч. С. 12, 44.

Lata culpa est nimia neglegentia, id est non intellegere quod omnes intellegunt (D. 50.16.213.2) (грубая вина - это слишком большая небрежность, то есть не понимать то, что понимают все) <21>, в то же время грубая вина является умыслом (magna culpa dolus est), а грубая небрежность является виной (magna neglegentia culpa est <22> (D. 50.16.226)).

<21> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. VII. Полутом 2. М., 2005. С. 509.
<22> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. VII. Полутом 2. М., 2005. С. 515.

Считалось, что если лицо соблюдало все что нужно, то его вина отсутствует (si omnia quae oportuit, observavit, caret culpa <23> (D. 9.2.30.3)), что вина имеется тогда, когда не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено заботливым человеком (culpam esse quod cum a diligente provideri poterit, non esset provisum <24> (D. 9.2.31)). Неопытность же причисляется к вине (imperetia culpae adnumeratur <25> (D. 50.16.132)).

<23> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. II. М., 2002. С. 421.
<24> См.: Там же. С. 421.
<25> См.: Там же. С. 547.

При этом заботливым считался старательный и трудолюбивый отец семейства, легкомысленная ошибка которого являлась невероятной (dicit homo diligens est et studiosus pater familias, cuius personam incredibile est in aliquo facile errasse <26> (D. 22.3.25)), он служил "мерилом для определения степени заботливости должника при исполнении им обязательства и в связи с этим степени его ответственности за вину" <27>.

<26> Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. IV. М., 2004. С. 245.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<27> Римское частное право: Учебник / Под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 1996. С. 351.

Причем, как справедливо замечает Яблочков, "вся работа римских юристов и была направлена на то, чтобы выработать строгий масштаб b. pater Familia" <28>. Для нас в данном исследовании интересно, что существовавшая "строгая ответственность римского принципала за его людей, так называемая culpa in eligendo" <29>, исходила из того, что погрешность слуги при отправлении им своих обязанностей опорочивала в целом самого хозяина.

<28> Яблочков Т. Указ. соч. С. 34.
<29> См.: Там же. С. 36.

Понятия bonus pater familias были столь строги, что, "раз слуга оказался в отдельном случае не на высоте своего призвания, например погонщик мулов не сдержит их напора, - он опорочивается во всей его деятельности, на него накидывается плохая тень как на работника: он плохой слуга! Вот почему юридически возможен был упрек хозяину quod tales habuerit" <30> и возникала culpa in eligendo - вина в выборе (помощника или служащего) или вина в недостаточном надзоре (за исполнением ими соответствующих обязанностей).

<30> См.: Там же. С. 36.

На поставленный выше спорный вопрос Ульпиан "отвечает вопросом же: разве может город учинить что-либо умышленно недобросовестное? Все, чего можно с него искать, это выдачи того, чем он обогатился благодаря недобросовестному образу действий его администраторов, иск же по поводу недобросовестности может быть направляем лишь против самих декурионов, т.е. против городских администраторов" <31>.

<31> Суворов Н.С. Указ. соч. С. 250.

Одни ученые, как ярко это показывает Н.С. Суворов, видели в этом фрагменте "ясное свидетельство о невозможности привлечения юридических лиц к ответственности за деликты их органов", другие же доказывали, "что Ульпиан, допуская возможность иска против декурионов, тем самым не отвергает, а утверждает гражданскую ответственность юридических лиц за деликты, ибо decuriones в источниках всегда означают коллегию декурионов, а не отдельных куриалов" <32>.

<32> См.: Там же. С. 251.

Дальнейшее развитие римских терминов universitas, corpus, collegium происходит в средние века. В это время всякий народ, всякий город и всякая республика "светскими юристами подводились под римское понятие universitatis, в то же время канонисты - представители христианской церкви "первые стали прямо и без обиняков называть universitas как юридический субъект лицом, persona, применив этот термин, конечно, прежде всего к церкви" <33>.

<33> См.: Там же. С. 62 - 63.

Особую роль в формировании понятия юридического лица сыграл в XIII веке папа (юрист) Иннокентий IV (Синибальд Фиески, происходивший из генуэзских графов де Лаванья), который много лет занимался каноническим и римским правом. Поддерживая инквизицию, Иннокентий IV ответил на вопросы: может ли universitas подлежать отлучению от церкви, допускаться к присяге, быть восприемницей детей при крещении - и, наконец, на вопрос, обнимает ли встречающееся в законах и договорах выражение "всякое лицо" (или "всякий") также и юридическое лицо.

Им впервые был сформулирован юридический догмат о том, что юридическое лицо есть фикция, Иннокентий "установил положение, что корпорация как таковая есть бестелесное, мыслимое лишь существо, это есть не что иное, как юридическое понятие, не совпадающее с понятием связанных лиц, а поэтому и не может подлежать отлучению; как бестелесное существо она не имеет способности воли и не может действовать сама, а только через своих членов" <34>.

<34> См.: Там же. С. 64 - 65.

Казалось бы, отсюда следовало сделать вывод, что лицо, как простое понятие, не имеющее ни души, ни тела, ни воли, не может и деликтов совершать, однако последователи Иннокентия IV из фикции сделали обратный вывод (о котором часто забывают современные последователи этой теории): "Фикция сама себя и наказала: если фикция может придать понятию личность, то та же самая фикция может придать этой личности и душу, так что эта личность может и деликты совершать, и наказанию подлежать" <35>. Так, другой папа Иоанн XXII "признал, что, хотя корпорация как юридическое лицо не имеет души и у нее нет подлинной личности, она все-таки имеет фиктивную личность в силу юридической фикции и в силу этой же фикции имеет душу и потому может совершать правонарушения и может быть подвергнута наказанию" <36>.

<35> Суворов Н.С. Указ. соч. С. 66.
<36> Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2001. С. 160, 161.

Таким образом, уже в средние века корпорации признавались способными и к преступлению, и к понесению наказаний.

Российское право <37>

<37> См. также: Стукалова Ю.В. Институт юридического лица в дореволюционной России: теоретические идеи и практическая реализация // Право и политика. 2007. N 2.

В Древней Руси и у южных славян существовала ответственность территориальной общины (верви) за убийства и кражи, совершенные в ее границах.

Первое упоминание об ответственности коллектива можно найти в Пространной редакции Русской Правды, создание которой "большинство исследователей относят к первой четверти XII в., вскоре после восстания 1113 г. в Киеве и вокняжения Владимира Мономаха" <38>. В статье 4 документа говорится об установлении порядка "выплаты вервью дикой виры. Дикая вира (возможно, от слова "дикий", "чужой", т.е. вира за чужую вину) - штраф, который платят сообща члены верви за убийство, происшедшее на ее территории, когда убийца неизвестен или вервь не хочет его выдавать" <39>.

<38> Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1984. С. 42.
<39> См.: Там же. С. 84.

В статье установлено, что вервь имеет право платить дикую виру в рассрочку. Размеры виры - 40 и 80 гривен кун - очень значительные суммы, равные стоимости стада из 50 и 100 коров, которые составляли, вероятно, немалую часть собственности, принадлежавшей членам общины в целом. За вервью остается право распределения этих сумм между ее членами, что предполагает существование авторитетной общинной администрации, представляющей вервь и в общении с государственной властью. В свою очередь, государственная власть согласна с выплатой дикой виры в рассрочку для сохранения существования такого коллектива и его финансовой способности <40>.

<40> См.: Там же. С. 84.

Об ответственности целых семей говорилось в царском Указе 1699 года, согласно которому, колодники, направленные в ссылку в Азов, отправлялись туда "с женами и детьми на вечное житье" <41>.

<41> Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1986. С. 324.

О коллективной ответственности говорится в Артикуле воинском Петра Великого. В целом, по мнению В.М. Клеандровой, Артикул воинский "значительно четче формулирует составы подобных преступлений, определяя умышленную вину, ответственность коменданта крепости, офицеров, условия крайней необходимости, освобождающие от уголовной ответственности" <42>.

<42> См.: Там же. С. 376.

Для целей настоящего исследования интерес представляет Артикул 97, который говорит о бегстве с поля боя целой воинской части. В этом случае (кроме наказаний командиров-офицеров за государственную измену) вся часть подвергалась позорящему наказанию - должна была стоять вне лагеря без знамен (пока они храбрыми своими делами паки заслужат), а к рядовым применялась децимация (каждый десятый по жребию подлежал повешению).

О преступлении, совершенном целой воинской частью, говорит и Артикул 117:

"Если полк, или рота дерзнут без ведома и указу его величества, или его фелтмаршала, с неприятелем в трактат или капитуляцию вступить, тогда надлежит началных, которые в том виновны, чести, пожитков и живота лишить, а из рядовых всегда десятаго по жеребью повесить, протчих же жестоко шпицрутенами наказать, и вне обоза поставить, пока они от того порока очистятся, и своими храбрыми действами заслужат, кто же из оных доказать может, что он в том непричастен есть, но в том прекословил, оный имеет для невинности своей освобожден быть, и при случае повышения себе ожидать. А ежели преступителей получить не можно, то с оными тако как с дезертирами поступлено, и оных пожитки забраны быть имеют" <43>.

<43> Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1986. С. 348.

В дальнейшем в российском законодательстве был определен возраст уголовной ответственности, действие закона во времени и пространстве, принцип личной ответственности ("в делах уголовных всякий должен ответствовать за себя сам" - т. XV Свода законов, кн. 2, ст. 850). Однако в ряде случаев законодатель делает исключения из принципа личной ответственности, так, статья 212 Уложения о наказаниях 1845 года предусматривала наказание за сам факт принадлежности к изуверским сектам, поскольку законодатель не без основания полагал, что вступление в такого рода религиозное объединение влечет за собой, как правило, и приобщение к изуверской деятельности. "В данном случае не требовалось даже установление изуверства, совершенного именно этой, конкретной общиной, достаточно было установить, что ее члены исповедуют учение изуверской секты. В решении Сената говорилось, что принадлежность к такого рода сектам наказуема не потому, что она противоречит христианской религии, а потому, что деятельность их несовместима с нормами любой общественной морали и посягает на жизнь и здоровье частных лиц" <44>.

<44> Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1988. С. 340.

Российское законодательство вплоть до начала XX века не содержало самого понятия "юридическое лицо", этот термин употреблялся только в судебной практике и науке права (Кас. реш. 1882 г. N 151 и др.; реш. 4-го Д-та, т. II N 1317; ср. также пол. Ком. Мин. от 27 дек. 1891 г., Собр. узак. 1892 г., 316, II) <45>. Так, Черниговский окружной суд передал в Редакционную комиссию по составлению проекта Гражданского уложения следующие замечания: "Гражданское уложение должно бы содержать статью, определяющую различие собственности: на собственность частных лиц и собственность юридических лиц, без подробного их перечисления, но с точным, по возможности, определением того, что следует признавать понятием юридического лица" <46>.

<45> Гражданское уложение. Кн. 1. Положения общие: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии) / Под ред. И.М. Тютрюмова. М., 2007. С. 71.
<46> Замечания о недостатках действующих гражданских законов / Ред. комис. по составлению проекта Гражд. уложения. СПб., 1891. С. 228. Правописание источника публикации приводится в интерпретации автора настоящей статьи.

Существовали споры, "способно ли юридическое лицо к совершению сделок, имеет ли оно дееспособность в том смысле, в котором это понятие определяется применительно к лицам физическим" <47>, так как ранее господствовала точка зрения, что "гражданская правоспособность юридических лиц ограничивается одними только имущественными правами и обязательствами" <48>. Однако постепенно получало "все больший вес противоположное мнение, усматривающее в юридическом лице реальную собирательную личность... с реальной волей, носителями которой являются общее собрание членов корпорации и правление установления" <49>.

<47> Гражданское уложение. Кн. 1. С. 72.
<48> См.: Там же. С. 71.
<49> Гражданское уложение. Кн. 1. Положения общие: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии) / Под ред. И.М. Тютрюмова. М., 2007. С. 72.

Интересными представляются решения Гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената, в которых устанавливалось, что "обязанность вознаградить за неправое владение может пасть и на юридическое лицо (церковь, казну, городское общество и проч.)" <50>.

<50> См.: Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов / Составил И.М. Тютрюмов. Книга вторая. М., 2004. С. 368.

Большое влияние на российских ученых XIX - начала XX века оказали взгляды западных ученых-правоведов. Огромное влияние на юриспруденцию оказали взгляды немецкого правоведа и историка профессора Берлинского университета Фридриха Карла Савиньи. "Юридическое лицо - это есть искусственный, фиктивный субъект, допускаемый только для юридических целей, и искусственная способность этого субъекта распространяется только на отношения частного права. Как простая фикция юридическое лицо не может иметь сознания и воли и, следовательно, недееспособно; этот недостаток дееспособности восполняется представительством, как при опеке и попечительстве над малолетними и безумными" <51>.

<51> Суворов Н.С. Указ. соч. С. 68.

Однако вскоре появилась и иная точка зрения, "что корпорация не может быть фиктивным лицом, так как она есть действительное, реальное, живое лицо, а не искусственный продукт мышления, и что нельзя произвольно ограничивать существование корпорации областью только частного права, ибо некоторые виды корпораций могут принимать участие в публичной жизни с самостоятельными правами" <52>.

<52> См.: Там же. С. 69.

Что же касается вменения уголовно наказуемых действий юридическим лицам, то в XIX - начале XX века, с одной стороны, это "считается немыслимым в силу того уже соображения, что наказание всегда должно падать только на виновного, между тем как при наложении наказания на юридические лица могли бы потерпеть и невинные", а также потому, что "социальные организации, называемые юридическими лицами, должны двигаться лишь в пределах отведенной им законом сферы действий и действия каждого органа сводятся к законным полномочиям, полномочия же на совершение деликтов немыслимы" <53>.

<53> См.: Там же. С. 182.

С другой стороны, Отто Гирке - немецкий историк права защищал деликтоспособность юридических лиц, "рассуждая таким образом, что раз объективное право предоставляет юридическому лицу известную сферу деятельности, определяет для него жизненную цель и открывает для него возможность достижения этой цели, тем самым оно открывает для юридического лица возможность преследования цели и нечистыми средствами. Наложение обязанностей - на юридическое ли лицо или на индивида - немыслимо без возможности нарушения их, точно так же, как предоставление прав всегда соединено с возможностью злоупотребления" <54>.

<54> См.: Там же. С. 184.

В этой связи интересно, что в начале XX века существовала так называемая специальная (не гражданская) ответственность предприятий, а также активно применялась статья 269.1 Уложения о наказаниях, установившая коллективную ответственность за беспорядки - участие в скопище (толпе).

Так, анализируя ответственность предпринимателей за увечья и смерть рабочих, В.П. Литвинов-Фалинский в своей монографии пишет, что "характер производств служит основанием рассматривать отдельное производство как целое, способное обладать правами и нести самостоятельно обязанности, предпринимателя же рассматривать как лицо, коему эти права и обязанности присваиваются лишь формально" <55>.

<55> Литвинов-Фалинский В.П. Ответственность предпринимателей за увечья и смерть рабочих по действующим в России законам. СПб., 1903. С. 53. Правописание источника публикации приводится в интерпретации автора настоящей статьи.

Такая специальная ответственность предпринимателей "не вполне гармонирует с научно-юридическим пониманием ответственности вообще" <56> и возлагается на них лишь как на владельцев этих предприятий; следовательно, она вытекает не из лица, а из предприятия и "ответственность эту предприниматели несут лишь фиктивно, формально, лишь воспринимают ее, реально же она ложится на производство, перекладывается на продукты его, совершенно утрачивая значение и характер издержек, связанных с ответственностью" <57> самого предпринимателя как физического лица.

<56> См.: Там же. С. 55.
<57> См.: Там же. С. 54.

И как уже было сказано, статья 269.1 Уложения о наказаниях установила "коллективную ответственность за беспорядки, причиненные скопищем, вопреки общему началу уголовного права, согласно которому каждый отвечает только за свою личную вину" <58>.

<58> Полянский Н.Н. Коалиции рабочих и предпринимателей с точки зрения уголовного права. М., 1909. С. 255. Правописание источника публикации приводится в интерпретации автора настоящей статьи.

Как установил Сенат в своем решении по делу Слогоды, необходимые условия преступного посягательства, предусмотренного статьей 269.1, составляют:

  1. наличность участия в скопище данного лица;
  2. наличность самого скопища;
  3. наличность указанных законом насильственных действий;
  4. наличность известных, указанных законом побуждений, лежавших в основании скопища или поступков членов его <59>.
<59> Цит. по: Полянский Н.Н. Указ. соч. С. 363.

Несмотря на то, что такое сенатское толкование "ниспровергает принцип индивидуальной ответственности, который для современного уголовного права сделался своего рода категорическим императивом" <60>, профессор МГУ Н.Н. Полянский замечает, что "по конструкции объективного состава преступления статья 269.1 не составляет исключительной особенности нашего законодательства. Аналогичен ей § 125 Германского уголовного уложения", а по швейцарскому проекту Уголовного уложения 1903 г. "для наказуемости отдельных участников скопища не требуется даже, чтобы скопищем было учинено преступление, достаточно, если оно собралось с преступной целью" <61>.

<60> Полянский Н.Н. Указ. соч. С. 367.
<61> См.: Там же. С. 368 - 369.

Как справедливо заметил в то время профессор и хранитель Кабинета уголовного права Петербургского университета П.И. Люблинский, "если бы суд с помощью экспертизы мог каждый раз индивидуально исследовать психологию каждого лица, находившегося в толпе, то самая практическая важность проблемы исчезла и новых критериев не требовалось бы для науки. Но, к сожалению, такое исследование невозможно в большинстве случаев, так как индивидуальная психика редко воплощается здесь в такие формы, которые могли бы стать позднее предметом судебных доказательств; она исчезает, порою даже не отражаясь ярко в сознании самого индивида" <62>.

<62> Люблинский П.И. Предисловие // Зайцев Л.М. Ответственность при массовых преступлениях. Киев, 1909. С. VI - VII. Правописание источника публикации приводится в интерпретации автора настоящей статьи.

И далее П.И. Люблинский замечает, что, устраняя уголовную ответственность, "законодатель обыкновенно вводит ответственность полицейскую" как формальный деликт, как деяние, создающее общественную опасность. А в этом случае, "как при всех случаях полицейско-уголовной ответственности, психологические переживания индивида уже не играют роли, достаточно одного акта участия в толпе" <63>.

<63> См.: Там же. С. VII - VIII.

Заканчивая исторический обзор, нельзя не остановиться на взглядах Иосифа Алексеевича Покровского и в особенности на его работе "Основные проблемы гражданского права", одна их глав которой о юридическом лице, названная "Проблема производной личности...", до сих пор, по мнению профессора А.Л. Маковского, представляется чрезвычайно интересной <64>.

<64> Маковский А.Л. Выпавшее звено // Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2001. С. 19.

Замечая, что юридические лица были в течение всего XIX века одной из излюбленнейших тем в цивилистической литературе, И.А. Покровский спрашивает: представляют ли юридические лица "некоторую фикцию нашего юридического мышления или же подлинную реальность", и отвечает на этот вопрос, "что юридическая реальность есть вообще некоторая особая реальность: самый физический человек, превращаясь в юридического субъекта прав, утрачивает в значительной мере свою реальность естественную", "понятие субъекта прав, таким образом, есть вообще некоторое техническое, условное понятие, которое как таковое вполне применимо и к лицам юридическим" <65>.

<65> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2001. С. 146 - 147.

И далее пишет, что "юридическое лицо не есть нечто мертвое и безжизненное; оно является, напротив, некоторой живой клеточкой социального организма. Эту жизненность, активность придает ему, как и физическому лицу, воля - воля корпорации или воля учредителя, продолжающая одушевлять созданное им учреждение. Забвение этого живого элемента составляет основной порок теории фикции, толкавший юриспруденцию неоднократно на ложный путь" <66>.

<66> См.: Там же. С. 157.

"Известно, как долго казался неразрешимым вопрос об ответственности юридических лиц за правонарушения (деликты): изречение старого римского Ульпиана "Quid enim municipes dolo facere possunt?" еще до недавнего времени казалось непреложной аксиомой и заставляло довольствоваться по существу совершенно фиктивной ответственностью отдельных агентов, т.е. своего рода "стрелочников". Ныне мы освободились от гипноза этой идеи, мы уже возлагаем ответственность на самое юридическое лицо, но в теоретическом обосновании этой ответственности мы еще далеки от единодушия" <67>.

<67> См.: Там же. С. 157.

"Многие из современных цивилистов представляют эту ответственность исключительно как ответственность за чужую вину: вина агентов юридического лица рассматривается (следовательно, искусственно) как вина самого юридического лица. При этом, однако, упускают из виду целую массу случаев, когда причиной правонарушения и вреда явилась не вина того или другого агента, который действовал лишь сообразно данной ему инструкции, а вина самой корпорации, давшей агентам эту инструкцию" <68>.

<68> См.: Там же. С. 157.

Выводы

  1. В римском праве понятие bonus pater familias было столь строгим, что погрешность слуги при отправлении им своих обязанностей опорочивала в целом самого хозяина, таким образом, возникла вина в выборе (помощника или служащего) или вина в недостаточном надзоре (за исполнением ими соответствующих обязанностей).
  2. Спорный ответ Ульпиана о невозможности городу учинить что-либо умышленно недобросовестное можно расценить как возможность иска против коллегии декурионов, что подтверждает ответственность юридических лиц за деликты, но в любом случае нам пора отказаться от этой якобы неопровержимой аксиомы.
  3. Из юридического догмата о том, что юридическое лицо есть фикция, можно следовать вывод о том, что в силу этой же фикции юридическое лицо может и правонарушения совершать, и наказанию подлежать.
  4. Тезис о существовании в российском уголовном законодательстве на века "постулата об уголовной ответственности исключительно физических лиц" <69> и о непоколебимости общей тенденции в этом отношении не подтверждается историческими фактами.
<69> См.: Богуш Г.И. К вопросу об уголовной ответственности юридических лиц // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2005. N 4.

Наличие в российской истории фактов, свидетельствующих об ответственности коллектива: выплаты вервью дикой виры в Пространной редакции Русской Правды, ответственность воинской части в Артикуле воинском Петра Великого, ответственность общины за сам факт принадлежности к изуверским сектам, ответственность за беспорядки - участие в скопище (толпе), - свидетельствуют об обратном.

Хотя, конечно, мнение Президента РФ Д.А. Медведева о том, что "юридическое лицо - фигура фиктивная, придуманная законодателями и не может нести ответственности" и, следовательно, Президент РФ не может поддержать введение уголовной ответственности юридических лиц <70>, добавляет дополнительные аргументы сторонникам традиционного подхода.

<70> Сообщает ПРАЙМ-ТАСС // http://www.klerk.ru/news/?112737.
  1. Трудно не согласиться с его справедливым и актуальным для настоящей статьи замечанием о том, что "потребности жизни существуют не для оправдания установившихся юридических начал, наоборот, начала эти должны подчиняться практическим требованиям жизни, и подчинение это выражается в изменениях этих начал сообразно с практическими нуждами и целями" <71>.
<71> Литвинов-Фалинский В.П. Указ. соч. С. 55.
  1. "Воля корпорации представляет несомненный факт реальности, который и является основанием ответственности. Именно на непосредственном ощущении этой реальности покоится и поднимающийся в настоящее время вопрос о возложении на корпорации в известных пределах даже ответственности уголовной" <72>.
<72> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2001. С. 158.

II. Законодательство зарубежных государств и международное право

Из-за сложности и неисследованности рассматриваемого в данной работе понятия "вина юридического лица" ("вина организации") с точки зрения административного права представляется важным рассмотреть употребление этого понятия в законодательстве зарубежных государств и в документах международного права.

При этом автор полностью согласен с Г.И. Богушем, считающим, что "далеко не все то, что имеется в других правовых системах, приемлемо для российского законодательства" и что "опыт зарубежного уголовного законодательства нуждается в изучении и осмыслении" <73>. Из-за особой дискуссионности опыта англо-американского законодательства начнем рассмотрение с него.

<73> Богуш Г.И. К вопросу об уголовной ответственности юридических лиц // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2005. N 4. С. 19.

США

Еще в 1846 г. Лорд Денман вынес решение в деле The Queen v. Great North of England Railway Co (Королева против Компании "Великая железная дорога севера Англии"), что корпорации могут признаваться уголовно ответственными за ненадлежащее совершение правомерных действий <74>. Впоследствии американские суды стали признавать корпорации уголовно ответственными за самые различные деяния, если, по их мнению, обеспечение права было бы ограничено без возложения такой ответственности.

<74> Волженкин Б.В. Уголовная ответственность юридических лиц. СПб., 1998. С. 5.

Таким образом, в отличие от российского права, субъект уголовной ответственности в США - и физическое, и юридическое лицо. К ответственности могут быть привлечены "корпорации, компании, акционерные общества, фирмы, ассоциации, объединения и другие организации, а также отдельные штаты, муниципалитеты, органы управления штатов и межштатные" <75>.

<75> Брославский Л.И. Уголовная ответственность за экологические преступления в области охраны вод в США // Журнал российского права. 2008. N 3; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Согласно нормам общего права, уголовное правонарушение традиционно предусматривает наличие определенной степени вины <76>. Как известно, в системе общего права судебные решения и нормы основываются на прецеденте <77>. Однако законодательные органы штатов, формирующие статутное право, не требуют соблюдения этого правила в трех случаях:

<76> Уильям Бернам. Правовая система США. 3-й выпуск / Научн. ред. проф. В.А. Власихин. М., 2007. С. 862.
<77> См.: Там же. С. 111.

если речь идет о преступлении против общественного блага, тогда предусматривается объективная ответственность;

в порядке субститутивной ответственности, когда вина одного человека переносится на другого человека;

при уголовной ответственности корпорации, "так как у корпорации нет рассудка в физическом смысле, а значит, не может быть и виновной воли" <78>.

<78> См.: Там же. С. 862.

С точки зрения административного права РФ интересным представляется, что нарушения Правил дорожного движения или правил торговли спиртными напитками в США являются преступлениями "против общественного блага" (public welfare offenses) и "представляют собой малозначительные преступления, в связи с которыми трудно доказать наличие умысла или иных форм вины" <79>.

<79> См.: Там же. С. 862.

В основе такого подхода лежит следующий аргумент: угроза для здоровья и безопасности, возникающая в связи с совершенными действиями, настолько очевидна, что для обвиняемого служит достаточным предостережением тот факт, что эта деятельность подлежит регламентированию, таким образом, доказывать наличие вины нет необходимости.

"Помимо этого, в связи с некоторыми видами преступлений против общественного блага требуется доказать, что действия обвиняемого, что касается юридически значимых обстоятельств правонарушения, были заведомы, хотя при этом и не требуется доказывать, что обвиняемый сознавал последствия таких действий или их противоправный характер" <80>. Так, на основании Закона о мусоре и отходах "была привлечена к уголовной ответственности корпорация (Ashland Oil Co.) за утечку из резервуара-хранилища 500 тыс. галлонов нефти. В качестве уголовно-правовой санкции с нее был взыскан штраф - 2,25 млн. долларов" <81>.

<80> См.: Там же. С. 863.
<81> Брославский Л.И. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

"Субститутивная ответственность (vicarious liability) - ответственность, которая наступает независимо от наличия персональной вины у лица и даже независимо от того, каким образом действовало лицо, которое несет такую ответственность" <82>. В большинстве случаев субститутивная ответственность связана с областью отношений между работником и работодателем. Например, продавец продал спиртное несовершеннолетнему, а ответственность несет владелец магазина. Кроме того, могут привлекаться к субститутивной ответственности должностные лица за преступления корпорации и родители за действия детей.

<82> Уильям Бернам. Указ. соч. С. 863.

"Существующее в системе общего права требование об обязательном наличии у преступника виновной воли (mens rea) совершить преступление в прошлом освобождало корпорации от уголовной ответственности, так как корпорации, в отличие от человека, не имеют рассудка" <83>. Однако в наши дни компании могут быть осуждены за совершение уголовно наказуемых деяний в случае, если:

<83> См.: Там же. С. 889.

действия совершены представителями корпорации в рамках и при исполнении служебных обязанностей, при этом закон предусматривает привлечение к уголовной ответственности именно корпорации;

"преступным является бездействие, в случае если принятие корпорацией тех или иных мер предусмотрено законом;

преступное бездействие было санкционировано или "неосторожно допущено" (recklessly tolerated) агентами - управляющими корпорации высокого ранга" <84>.

<84> См.: Там же. С. 890.

Кроме того, ответственность корпораций предусмотрена Законом о борьбе с коррумпированными и находящимися под рэкетирским влиянием организациями (Закон РИКО - Racketeer-Influenced and Corrupt Organization Act), принятым Конгрессом США в 1970 году, который предусматривает уголовную ответственность за различные деяния, связанные с деятельностью преступных предприятий <85>. При этом "понятие "предприятие" может означать официально существующую организацию, например обычную коммерческую организацию, либо любую группу лиц, объединившихся ради общей цели для совершения определенных деяний" <86>.

<85> См.: Там же. С. 890.
<86> См.: Там же. С. 890.

ФРГ

Правовая природа юридических лиц в немецком праве "до сих пор остается спорной. Ее (без окончательного успеха) пытаются объяснить на основе теории фикции, целевого имущества и др." <87>. Впрочем, как замечают в своем исследовании А. Жалинский и А. Рерихт, "объяснения природы юридического лица имеют вспомогательное значение, являясь, скорее, внутренней проблемой юридической жизни, связанной с поиском адекватных инструментов развития и описания права" <88>.

<87> Жалинский А., Рерихт А. Введение в немецкое право. М., 2001. С. 300.
<88> См.: Там же. С. 301.

Интересным представляется определение (понятие) вины в немецкой правовой литературе, в которой указывается "на два подхода к понятию вины: а) психологическая характеристика (теория) классического учения о преступлении (psychologischer Schuldbegriff); б) нормативная характеристика (теория) вины, господствующая в целом" <89>.

<89> См.: Там же. С. 608.

Как и в российском праве, психологическое понятие вины усматривает существо вины в субъективно-духовном (внутреннем) отношении субъекта к деянию, идентифицируя вину с психологическим фактическим составом (знание - незнание; желание - нежелание) и рассматривая умысел и неосторожность как виды вины <90>.

<90> См.: Там же. С. 608.

Однако в то же время существует и нормативное понятие вины. Вину в рамках этого подхода вслед за Верховным судом Германии определяют как упречность, да и в целом "доктрина видит сущность вины в упречности волеобразования и волеосуществления, т.е. в нормативной оценке психического состава деяния" <91>.

<91> См.: Там же. С. 609.

По сути, аналогичное нормативное понятие вины пытался ввести в СССР профессор Б.С. Утевский <92>, однако он был встречен таким шквалом критики, что сделалось "практически невозможным продолжение изучения вины не как умысла и неосторожности" <93>, в связи с этим вызывает уважение позиция А. Жалинского и А. Рерихта, когда они заявляют о стыде за противников Б.С. Утевского <94>.

<92> О теории профессора Б.С. Утевского автор более подробно пишет в следующей главе настоящей статьи.
<93> См.: Утевский Б.С. Новые методы борьбы с преступностью и некоторые вопросы уголовной ответственности // Правоведение. 1961. N 2. С. 63 - 72.
<94> Жалинский А., Рерихт А. Указ. соч. С. 609.

Голландия и право ЕС

Тут следует заметить, что, "говоря об уголовном праве, мы обычно подразумеваем определенную часть права, которая определена в качестве таковой в том или ином государстве". Между тем Европейский суд по правам человека в своих решениях Энгель (Engel) и другие против Нидерландов от 8 июня 1976 г. и Де Вильде (De Wilde), Оомс (Ooms) и Версип (Versyp) против Бельгии от 18 июня 1971 г. полагает, что статья 6 Европейской конвенции применима ко всем процедурам, в том числе к случаям использования санкций, которые лишают лицо свободы или имеют карательный и устрашающий характер, независимо от того, считаются ли они уголовными процедурами согласно национальному праву <95>.

<95> Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000 // КонсультантПлюс: МеждународноеПраво.

Интересно, что в Нидерландах "такое псевдоуголовное право играет важную роль, особенно при совершении уголовных преступлений дисциплинарного характера, налоговых и транспортных правонарушений. Дисциплинарные производства в военной области недавно изменены в результате принятия Закона "О пересмотре важных дисциплинарных производств" и приведены в соответствие с Европейской конвенцией". Закон "Об административных санкциях за транспортные правонарушения" 1989 г. предусматривает принудительные меры, отличные от уголовно-правовых санкций, за транспортные правонарушения. При нарушении правил парковки применяется специальный закон. С учетом статьи 6 Конвенции в прецедентном праве Нидерландов разрабатывались гарантии в связи с наложением штрафов за налоговые правонарушения <96>.

<96> Голландская правовая культура / Отв. ред. В.В. Бойцова и Л.В. Бойцова. М., 1998. С. 394.

В Уголовных кодексах Голландии, Франции, Литвы и Китая также говорится об уголовной ответственности юридических лиц, например, за участие в отмывании легализации доходов, приобретенных преступным путем <97>.

<97> См.: Букарев В.Б., Трунцевский Ю.В., Шулепов Н.А. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем. М., 2007 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Так, в Голландии существуют следующие критерии для привлечения компании к уголовной ответственности за действия своих сотрудников. "Прежде всего компания должна быть в состоянии определить, должен ли сотрудник поступать таким образом; и действия сотрудника должны входить в категорию действий, представляющих обыкновенную деловую практику компании. По голландской системе уголовная ответственность корпораций признается в случае, когда они контролируют действия сотрудников и имеют возможность предотвратить противоправные действия последних. Как результат - уголовная ответственность корпораций приравнивается к их социальной ответственности" <98>.

<98> Панова И.В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Вестник ВАС РФ. 2007. N 8; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Страны Содружества Независимых Государств

Следует согласиться с мнением Н.Ю. Ерпылевой и У.Э. Батлера, считающих, что "со времени распада Советского Союза Содружество Независимых Государств превратилось в настоящую лабораторию сравнительного права. Все государства - члены СНГ осуществляют переход к рыночной экономике, однако каждое делает это по-своему, на определенном уровне и в определенных областях, важнейшая из которых - право". Особенно интересным такое сравнение представляется потому, что "правовые системы государств-членов имели общее прошлое на протяжении почти всего XX столетия, что нашло отражение в общем правовом наследии, доставшемся от СССР, в общей философии права, в общей системе юридического образования, в значительной степени схожей структуре законодательных органов и т.п." <99>.

<99> Ерпылева Н.Ю., Батлер У.Э. Коллизионное регулирование в международном частном праве России и Украины // Законодательство и экономика. 2006. N 9; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В Уголовном кодексе Молдовы вот уже более 5 лет введена уголовная ответственность юридических лиц. Согласно статье 21 УК Молдовы юридическое лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, привлекается к уголовной ответственности за деяние, предусмотренное уголовным законом, при наличии одного из следующих условий:

a) юридическое лицо виновно в невыполнении или ненадлежащем выполнении прямых предписаний закона, устанавливающих обязанности или запреты относительно осуществления определенной деятельности;

b) юридическое лицо виновно в осуществлении деятельности, не соответствующей предусмотренной в учредительных документах или заявленным целям;

c) деяние, причиняющее или создающее реальную опасность причинения ущерба в значительных размерах личности, обществу или государству, было совершено в интересах этого юридического лица или было допущено, санкционировано, утверждено, использовано органом или лицом, наделенным функциями руководства данным юридическим лицом <100>.

<100> Цит. по федеральному образовательному порталу "Юридическая Россия": http://law.edu.ru/.

Причем уголовная ответственность юридического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, не исключает ответственности физического лица за совершенное преступление.

Кодекс Азербайджанской Республики "Об административных проступках" устанавливает, что "юридические лица (в том числе иностранные юридические лица), совершившие административные проступки... привлекаются к административной ответственности независимо от формы собственности, местонахождения, организационно-правовой формы и ведомственного подчинения на общих основаниях" (статьи 7 и 17) <101>.

<101> Цит. по: http://qanun.Narod.ru/codes.html.

Статья 3.5 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (КоАП РБ) содержит следующее определение вины юридического лица: "Юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что этим юридическим лицом не соблюдены нормы (правила), за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, и данным лицом не были приняты все меры по их соблюдению".

Однако данная формулировка подвергается критике. Так, В.А. Круглов в своей диссертации предлагает статью 3.5 КоАП РБ изложить в следующей редакции: "Юридическое лицо признается виновным и подлежит ответственности, если административное правонарушение совершено должностным лицом или иным работником данного юридического лица в пользу или в интересах этого юридического лица или с ведома или разрешения органа этого юридического лица" <102>.

<102> Круглов В.А. Административно-деликтное право Республики Беларусь: Автореф. дис. ... доктора юрид. наук. М., 2008. С. 21.

Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях (КоАП РК) содержит крайне интересные нормы.

В статье 13 КоАП РК "Принцип вины" говорится только о виновности физических лиц и недопущении объективного вменения для физических лиц.

Статья 28 КоАП РК определяет само понятие административного правонарушения, под которым понимается действие либо бездействие, за которое Кодексом предусмотрена административная ответственность, при этом для физического лица это противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие либо бездействие, а для юридического лица - противоправное действие либо бездействие. Однако пункт 2 статьи 36 КоАП РК определяет, что юридическое лицо подлежит административной ответственности за административное правонарушение, если деяние было совершено, санкционировано, одобрено органом или лицом, осуществляющим функции управления юридическим лицом.

Интересной представляется и норма, согласно которой структурные подразделения юридического лица, являющиеся самостоятельными налогоплательщиками и совершившие административные правонарушения в области налогообложения, несут административную ответственность как юридические лица.

Кодекс об административной ответственности Кыргызской Республики (КоАО КР) устанавливает презумпцию невиновности для юридических лиц (статья 5 КоАО КР). Виновность юридического лица является обстоятельством подлежащим выяснению при рассмотрении дела об административных правонарушениях (статья 587 КоАО КР). Кроме того, интересно, что само понятие юридического лица не отсылочное, а дается в самом Кодексе в статье 23 и в разделе VI КоАО КР.

Документы международного права

Говоря о вине юридических лиц, следует немного сказать о дискуссии по поводу уголовной ответственности юридических лиц. Выступающие за введение такой ответственности юристы довольно подробно анализируют документы международного права, поэтому повторим лишь кратко некоторые аргументы.

Так, Е.Ю. Антонова приводит в качестве примеров:

Бухарестский конгресс Международной ассоциации уголовного права, который в 1929 году "вынес специальное постановление о необходимости внесения в национальное уголовное законодательство капиталистических государств особой нормы, предусматривающей уголовную ответственность юридических лиц, преступно нарушающих законы государства" <103>;

<103> Антонова Е.Ю. Уголовная ответственность юридических лиц в международной практике // Юридический мир. 2008. N 7; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

статью 9 Устава Международного военного трибунала: "При рассмотрении дела какого-либо отдельного члена той или иной группы или организации Трибунал может объявить (в связи с каким-либо деянием, за которое может быть осуждено данное лицо), что группа или организация, членом которой подсудимый являлся, была преступной организацией" <104>; позднее в решении Трибунала было объявлено, что преступными в смысле Устава были лишь определенные части трех организаций: руководящий состав НСДАП, СС и гестапо, СД;

<104> См.: Там же.

VI Международный конгресс по уголовному праву, проходивший в Риме в 1953 г., который высказался "в принципе за допустимость уголовной ответственности юридических лиц и за возможность применения в отношении их карательных санкций";

Резолюцию N 77 "О вкладе уголовного права в охрану окружающей среды" Европейского комитета по проблемам уголовного права на заседании Комитетов Министров в 1978 г., рекомендовавшую "пересмотреть принципы уголовной ответственности за вред, причиненный природе, в частности, под углом зрения возможного введения ответственности юридических лиц государственного и частного секторов", и другие документы <105>.

<105> См.: Там же.

Таким образом, в отличие от российского уголовного права "субъектами преступлений в международном уголовном праве являются не только физические лица, но и государства, а также, в некоторых случаях, и юридические лица" <106>. "Теоретически субъектами преступлений по международному уголовному праву могут быть международные организации, военные союзы, транснациональные корпорации, коммерческие банки, отдельные государственные органы и даже хозяйственные предприятия и организации" <107>. Так, многие (но не все) юристы считают, что признание Нюрнбергским военным трибуналом руководящего состава нацистской партии Германии, СС вместе с СД как ее составной частью и гестапо преступными организациями было фактически привлечением "к уголовной ответственности юридических лиц" <108>.

<106> Панов В.П. Международное уголовное право. М., 1997. С. 29.
<107> См.: Там же. С. 32.
<108> См.: Там же. С. 32.

Однако, возвращаясь к теме статьи, нам необходимо определиться с понятием "вина организации". В своей монографии В.П. Панов признает, что с определением вины государства дело обстоит сложнее, так как "вина государства - понятие не психологическое, а социально-политическое и юридическое" <109>. Также приводится мнение В.А. Василенко, считающего, что "вина государства - это неправомерно реализуемая воля государства-правонарушителя, проявляющаяся в противоправных деяниях его органов" <110>.

<109> См.: Там же. С. 35.
<110> См.: Там же. С. 35.

Однако В.П. Панов, придерживаясь традиционного подхода, считает, что вина может существовать в форме как прямого, так и косвенного умысла, "когда возможность наступления вредных последствий сознательно допускается и субъект непосредственно к ним не стремится. Это бывает, например, при нарушении правил полетов или кораблевождения" <111>, и даже "может быть констатирована неосторожная вина в форме преступной небрежности или самонадеянности" ("применительно к таким уголовным преступлениям международного характера, как загрязнение окружающей среды, столкновение судов, повреждение подводного кабеля или трубопровода, порча культурных ценностей") <112>. Однако, как определить или, точнее, отделить одну форму вины от другой, автор не раскрывает.

<111> См.: Там же. С. 35 - 36.
<112> См.: Там же. С. 35 - 36.

Для целей настоящего исследования представляются интересными некоторые Постановления Европейского суда по правам человека, где Суд, анализируя то или иное дело, говорит о вине государственных органов (Постановление Европейского суда по правам человека от 22 сентября 2005 года Васягин (Vasyagin) против Российской Федерации (жалоба N 75475/01) или Постановление Европейского суда по правам человека от 8 ноября 2005 года Худоеров (Khudoyorov) против Российской Федерации (жалоба N 6847/02)), вине органов государственной власти (Постановление Европейского суда по правам человека от 1 июня 2006 года Мамедова (Mamedova) против Российской Федерации (жалоба N 7064/05)), вине национальных органов (Постановления Европейского суда по правам человека от 25 октября 2005 года Федотов (Fedotov) против Российской Федерации (жалоба N 5140/02)) и Европейского суда по правам человека от 22 июня 2004 года Брониовский (Broniowski) против Польши (жалоба N 31443/96)) <113>.

<113> Цит. по: КонсультантПлюс: МеждународноеПраво.

Об установлении уголовной ответственности юридических лиц говорится в стандартах и нормах ООН. Еще в 1985 г. в документе ООН "Руководящие принципы в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка", в разделе, касающемся ответственности юридических лиц, записано: "Государства-члены должны рассматривать вопрос о предусмотрении уголовной ответственности не только для лиц, действовавших от имени какого-либо учреждения, корпорации или предприятия или выполняющих руководящие или исполнительные функции, но для самого учреждения, корпорации или предприятия путем выработки соответствующих мер предупреждения их возможных преступных действий и наказания за них" <114>. Кроме того, сюда можно было добавить:

<114> Цит. по: Панов В.П. Указ. соч. С. 33.

Конвенцию Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 года (подписана Россией);

Международную конвенцию о борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 г.;

Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г.;

Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г., а также две Конвенции, в которых РФ не участвует: Конвенцию Совета Европа о преступности в сфере компьютерной информации (Будапешт, 23 ноября 2001 года) и Конвенцию по борьбе с подкупом должностных лиц иностранных государств при проведении международных операций от 21 ноября 1997 года.

Однако, как справедливо возражает сторонникам введения уголовной ответственности юридических лиц Г.И. Богуш, в каждом из вышеперечисленных документов, признающих в качестве субъектов коррупционных и иных правонарушений юридических лиц, содержится указание о том, что в зависимости от применяемых соответствующей стороной юридических принципов ответственность юридического лица может носить уголовный, гражданский или административный характер.

Учитывая, что российская наука уголовного права отвергает уголовную ответственность юридических лиц, считая ее своего рода категорическим императивом, а административное право такую ответственность уже допускает (после принятия нового КоАП, за исключением патриарха административного права В.Д. Сорокина), видимо, российскому законодателю придется пойти по пути включения соответствующих норм в КоАП.

В этом смысле нельзя не отметить тенденцию отказа от принципа вины. "Так, международное космическое право предусматривает, что субъектами материальной ответственности за ущерб, причиненный космической деятельностью, выступают государства, независимо от того, кто является непосредственно потерпевшей стороной или причинителем вреда. Имущественная ответственность "запускающего государства" конструируется как ответственность, не зависящая от наличия вины" <115>.

<115> Кулагин М.И. Избранные труды. М., 1997. С. 281.

Сторонники отказа от принципа вины считают, что "основанием ответственности является не вина, а риск", "каждый, кто решил заниматься той или иной деятельностью, должен нести риск вреда, причиняемого этой деятельностью. Иначе говоря, тот, кто получает выгоды, несет и риск убыточных последствий" <116>. Указанная теория в Германии, Италии и Франции получила название теории риска. Однако для целей нашей статьи более актуальным было бы рассмотреть существующие российские концепции (теории) вины юридического лица.

<116> См.: Там же. С. 282.

Выводы

  1. Возможность привлечения к уголовной ответственности юридических лиц существует и не оспаривается во многих зарубежных странах.

В США, например, нарушения правил торговли спиртными напитками являются малозначительными преступлениями против общественного блага, не требующими доказательств наличия умысла или иных форм вины.

В Германии доктрина видит сущность вины в упречности волеобразования и волеосуществления, т.е. в нормативной оценке психического состава деяния.

По голландской системе уголовная ответственность корпораций приравнивается к их социальной ответственности и признается в случае, когда они контролируют действия сотрудников и имеют возможность предотвратить противоправные действия последних.

  1. Крайне интересным представляется опыт стран СНГ по привлечению юридических лиц к уголовной и административной ответственности.

Так, в Республике Молдова уже существует уголовная ответственность юридических лиц.

Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях содержит определение вины юридического лица, близкое к определению, данному в части 2 статьи 2.1 КоАП России, однако ученые-административисты Беларуси, считая такое определении неудачным, выступают за определение вины юридического лица через вину должностного лица или работника этого юридического лица.

Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях не определяет вину в качестве необходимого элемента состава административного правонарушения юридического лица. Само понятие административного правонарушения для юридического лица определяется как противоправное действие либо бездействие.

Кодекс об административной ответственности Кыргызской Республики (КоАО КР) дает собственное (отличное от гражданского кодекса) определение понятия юридического лица, привлекаемого к административной ответственности.

  1. В теории международного уголовного права считается, что субъектами преступлений могут быть международные организации, военные союзы, транснациональные корпорации, коммерческие банки, отдельные государственные органы и даже хозяйственные предприятия и организации. Первым привлечением к международной уголовной ответственности юридических лиц следует признать приговор Нюрнбергского военного трибунала в отношении руководящего состава нацистской партии Германии, СС вместе с СД как ее составной частью и гестапо.
  2. Европейский суд по правам человека в своих решениях ссылается на вину органов государственной власти, вину национальных органов, вину государственных органов, однако никогда не раскрывает их в форме умысла или неосторожности, то есть применяет эти термины не как психическое отношение, а в объективном смысле.
  3. В западных странах существуют сторонники отказа от принципа вины, которые считают, что основанием ответственности является не вина, а риск и что каждый, кто решил заниматься той или иной деятельностью, должен нести риск вреда, причиняемого этой деятельностью.

III. Научные концепции вины юридического лица

К сожалению, поступательное развитие юридической мысли закончилось красным террором, во время которого об индивидуальной ответственности победивший пролетариат и вовсе забыл <117>. Достаточно процитировать Постановление СНК РСФСР "О красном терроре" от 5 сентября 1918 года, в котором ни о какой индивидуальной ответственности и не упоминалось: "Подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам". Или, например, более поздний Декрет СНК РСФСР от 03.01.1921, в котором говорилось: "Если местные власти отсутствуют, производящий реквизицию обращается к местным гражданам с вышеуказанными требованиями. Часть этих граждан может быть задержана на время реквизиции в качестве заложников" <118>.

<117> О развитии теории вины в советском уголовном праве после 1917 года см. исследование И.С. Иванова Институт вины в налоговом праве: теория и практика. М., 2009. С. 30 - 40.
<118> Цит. по: КонсультантПлюс: ДокументыСССР.

Именно поэтому, анализируя концепции (подходы) к определению вины юридического лица, сложившиеся в XX веке, нужно всегда помнить, что ученые, выдвигавшие те или иные теории, или были непосредственными участниками тех или иных исторических событий, или в своих работах пытались, по-своему, не допустить повторения ошибок прошлого.

Существует несколько концепций (подходов) к определению вины юридического лица и толкованию положений Кодекса об административных правонарушениях <119>.

<119> Автор излагает суть данных концепций кратко и схематично. Подробно с существующими концепциями можно ознакомиться: Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М., 2000; Дмитриева О.В. Ответственность без вины в гражданском праве. Воронеж, 1997; Волженкин Б.В. Уголовная ответственность юридических лиц. СПб., 1998; Сорокин В.Д. О двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Избранные труды. СПб., 2005; Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005; Сорокин В.Д. Комментарий избранных мест Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Избранные труды. СПб., 2005; Панова И.В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Вестник ВАС РФ. 2007. N 8.
  1. Первая концепция, наиболее сильно защищаемая и наиболее часто критикуемая, - это субъективное направление в административном праве и аналогичный "психологический" подход к определению вины юридических лиц в гражданском праве. "Сторонники данного подхода вину юридических лиц определяют через вину их коллектива, должностных лиц". "Действует презумпция: если нет вины работника, то нет и вины юридического лица" <120>.
<120> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Так, "советские цивилисты, руководствуясь, в частности, ГК РСФСР 1964 года, пытались найти психологическое содержание категорий "умысел" и "неосторожность" применительно к организациям. Однако эти попытки не увенчались успехом, поскольку содержание умысла и неосторожности организации всегда сводилось к содержанию умысла или неосторожности работников данной организации" <121>. Напомним кратко несколько таких теорий.

<121> Дмитриева О.В. Ответственность без вины в гражданском праве. Воронеж, 1997. С. 52.

Теория государства (С.И. Аскназий) отождествляла личность хозорганов с самим социалистическим государством. Критикуя данную теорию, Иоффе О.С. замечал, что если "за каждым социалистическим хозорганом стоит Советское государство в целом и только оно, то тогда и все условия ответственности - противоправность, вина, причинная связь - должны быть объединены в лице Советского государства, а это означало бы, что в каждом случае возложения ответственности на хозорган виновным в совершении правонарушения является весь советский народ, организованный в государство единый всенародный коллектив" <122>.

<122> Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. I. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Ответственность по советскому гражданскому праву. СПб., 2003. С. 265.

Теория директора (Ю.К. Толстой) рассматривала "в качестве носителей гражданской правосубъектности хозорганов их директоров". Для обоснования ответственности юридических лиц выдвигалась "конструкция вины администрации при выборе работника и осуществлении надзора за ним" <123>.

<123> См.: Там же. С. 265.

Теория коллективной воли - господствующая теория в советской цивилистике (А.В. Венедиктов, С.Н. Братусь, О.С. Иоффе, В.П. Грибанов).

По мнению А.В. Венедиктова, разработавшего теорию коллектива, только в совместной деятельности коллектива работников выражается единство воли. "Поэтому работник, причинивший вред посредством нарушения своих служебных обязанностей, не противостоит юридическому лицу, его действия являются действиями юридического лица" <124>.

<124> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Если юридическое лицо - это коллектив трудящихся, коллектив рабочих и служащих во главе с назначенным государством ответственным руководителем хозоргана или коллектив членов кооперативно-колхозной организации, то и действия участников этого коллектива, совершенные в связи с выполнением их трудовых функций, являются действиями самого юридического лица <125>.

<125> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 269.

В.П. Грибанов считает, что "всякий работник учреждения, предприятия или организации, выполняющий свои служебные обязанности, осуществляет деятельность данной организации. Его действия есть действия самого юридического лица". Виновное "поведение работника организации при исполнении им своих служебных функций следует рассматривать как вину организации в целом" <126>.

<126> Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 340.

Теория доминирующей воли говорит, что вина юридического лица в совершении административного правонарушения есть субъективное отношение к противоправному деянию коллектива этого юридического лица, но определяемое по преобладающей воле, под которой прежде всего понимается воля администрации (органов управления) организации, ее полномочных должностных лиц, а также иных лиц, имеющих право давать обязательные указания в пределах структуры юридического лица. В этом случае вина юридического лица, рассматриваемая посредством субъективного подхода как продукт высшей нервной деятельности людей, должна пониматься как выражение вины должностных лиц администрации и считаться доказанной только при наличии установленной вины должностного лица <127>.

<127> Колесниченко Ю.Ю. Некоторые вопросы административной ответственности юридических лиц // Журнал российского права. 1999. N 10; Колесниченко Ю.Ю. Некоторые аспекты вины юридических лиц, привлекаемых к административной ответственности // Журнал российского права. 2003. N 1; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

О живучести этой концепции говорят исследования современных ученых. Так, А.Е. Филимонов в своей диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук отмечает, что субъектом правонарушений в сфере интеллектуальной собственности могут быть физические, должностные и юридические лица, а обязательным признаком субъективной стороны правонарушения будет вина. И далее: "Субъективная сторона административного правонарушения в сфере интеллектуальной собственности выражается в психическом отношении правонарушителя к совершенному им противоправному деянию и наступившему результату" <128>.

<128> Филимонов А.Е. Административная ответственность за нарушения прав интеллектуальной собственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 20.

Критика субъективной концепции.

А. Вместо исследования вины самой организации необходимо исследовать вину составляющих ее физических лиц. Такое "психологическое" понимание вины организации в некоторых случаях, в нарушение закрепленного в ГК 1964 года понимания начала вины (статья 222), "приводило на практике к фактическому исключению вины из условий гражданско-правовой ответственности" <129>.

<129> Дмитриева О.В. Указ. соч. С. 52.

Данное направление нашло свое выражение в НК РФ. Пунктом 4 статьи 110 НК РФ установлено, что вина организации в совершении налогового правонарушения (умысел, неосторожность) определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения. Однако, несмотря на такое "ясное" <130> определение вины, практическое его применение оказалось невозможным. Так, анализируя судебную практику, Э.Н. Нагорная пишет, что "следует признать мертворожденной норму права, закрепленную в п. 4 ст. 110 НК РФ, согласно которой вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения" <131>. В противном случае любая болезнь бухгалтера предприятия послужила бы основанием освобождения предприятия от ответственности за совершение налогового правонарушения (см.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 21.02.2001 N Ф03-А51/01-2/133).

<130> Тарасова Ю.Н Административная ответственность должностных и юридических лиц // Административное право. 2008. N 2; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
<131> Нагорная Э.Н. Бремя доказывания в налоговых спорах. М., 2006 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В связи с этим позиция некоторых авторов, что "в основу КоАП РФ могла бы лечь формула определения вины участника рынка ценных бумаг через вину его должностного лица, как это сделано в Налоговом кодексе РФ", не может не вызвать изумления <132>.

<132> Зенькович Е.В. Рынок ценных бумаг: административно-правовое регулирование / Под ред. проф. Л.Л. Попова. М., 2007 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Б. Теория коллектива, как и теория директора, сближается в решении вопроса вины юридического лица с теорией фикции. "С этой теорией их роднит признание только людей действительными субъектами правоотношений юридического лица... Такое утверждение означает, независимо от того, хотят ли это сказать выдвигающие его авторы или не хотят, отрицание реальности юридического лица или своеобразное удвоение субъекта права. В последнем случае получается, что права юридического лица принадлежат также коллективу, стоящему "за" юридическим лицом, причем подлинными субъектами являются люди, входящие в этот коллектив. Следовательно, они принадлежат и юридическому лицу, и образующему его коллективу, т.е. опять-таки имеет место отрицание юридического лица как самостоятельного носителя прав и обязанностей" <133>.

<133> Черепахин Б.Б. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 298 - 299.

В. Профессор В.Д. Сорокин резко критиковал теорию доминирующей в коллективе воли и задавал множество вопросов авторам теории, например:

"С учетом огромного количества юридических лиц, притом различной формы собственности, кто конкретно должен выявлять "носителей доминирующей воли", среди которых, совершенно естественно, нет единства взглядов?";

"Каким образом зафиксировать, что мы имеем дело действительно с доминирующей волей?";

"Каким образом процессуально оформить обнаружение этой самой воли, иначе говоря, какой документ должен удостоверить этот факт?" <1>.

<134> Сорокин В.Д. Указ. соч. С. 1022.
  1. Поведенческая (объективно-правовая) концепция вины.

Характеризуется тем, что вина рассматривается "не как субъективное, психическое отношение лица к своему поведению, а как непринятие им объективно возможных мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации" <135>.

<135> Гражданское право. В 4 т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2004. С. 608.

После революции 1917 года, видимо, на основе учения об историческом материализме в советском праве субъективные моменты заменяются моментами объективными. При подготовке проекта ГК РСФСР 1922 г. Г.Н. Амфитеатровым объявляется война теории вины. Вместо вины, по его словам, "критерием ответственности должна стать степень использования данным предприятием хозрасчетных возможностей для выполнения плана, степень овладения хозяйственной инициативой, степень умения правильно, по-хозрасчетному организовать руководство своей оперативной работой" <136>.

<136> Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М., 2000. Цит. по: http://civil.consultant.ru/elib/books/3/.

Ст. 118 ГК РСФСР 1922 говорила: "Должник, поскольку иное не установлено законом или договором, освобождается от ответственности за неисполнение, если докажет, что невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, которого он не мог предотвратить, либо создалась вследствие умысла или неосторожности кредитора".

Далее концепция получила второе рождение среди цивилистов (Ю.Г. Басин, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Б.И. Пугинский, Д.Н. Сафиуллин и др.) в связи с невозможностью "практического применения к организациям "психологического" понимания вины, закрепленного в ГК РСФСР 1964 года, с одной стороны, и необходимостью выполнять требование закона о возложении на них ответственности только при наличии вины, с другой стороны" <137>. Впоследствии определение вины с "поведенческих" позиций было дано в п. 1 ст. 71 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик: "Должник отвечает за неисполнение и ненадлежащее исполнение при наличии вины, если иное не предусмотрено законодательством или договором. Должник признается невиновным, если докажет, что он принял все возможные меры для надлежащего исполнения обязательства". "Очевидно, что должник в соответствии с этой статьей должен был признаваться виновным, если он принял все зависящие от него меры для надлежащего исполнения обязательства. Категории же "умысел" и "неосторожность" в этой статье не упоминались" <138>.

<137> Дмитриева О.В. Указ. соч. С. 52.
<138> См.: Там же. С. 52.

"На современном уровне развития общества, - отмечал профессор Н.Д. Егоров, - мы не можем при решении вопроса об ответственности непосредственно исследовать психические процессы, происходившие в сознании человека в момент правонарушения. Судить об этих внутренних процессах можно только по поведению человека, в котором они находят свое внешнее выражение" <139>. Таким образом, в гражданском праве, заключает профессор Е.А. Суханов, "вина переводится из области труднодоказуемых субъективных психических ощущений конкретного человека в область объективно возможного поведения участников имущественных отношений, где их реальное поведение сопоставляется с определенным масштабом должного поведения" <140>.

<139> Гражданское право. Часть I. Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М., 1996. С. 499.
<140> Гражданское право. В 4 т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2004. С. 608.

Объективно-правовой подход нашел свое отражение в КоАП РФ: согласно части 2 статьи 2.1 КоАП РФ юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых КоАП РФ или законами субъекта РФ предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Критика поведенческой (объективно-правовой) концепции вины.

А. О.С. Иоффе неоднократно отмечал, что данная концепция, по существу, предлагает пользоваться той же виной. Так, например, в тексте ГК 1922 г. "вместо ответственности за вину (позитивная формула) говорилось о ее неприменимости к нарушителю, который не мог предотвратить наступление вреда (негативная формула)" <141>. Критикуя Г.Н. Амфитеатрова, он пишет, что, "если хозорган использовал все хозрасчетные возможности, но выполнить договор ему не удалось, неисполнение должно считаться обусловленным такими обстоятельствами, предотвратить которые он был не в состоянии, а следовательно, ответственность исключается его невиновностью в полном согласии с буквой и смыслом действовавшего тогда гражданского закона (ст. 118 ГК РСФСР 1922 г.). Стало быть, отличаясь от критерия вины словесно, новый критерий Г.Н. Амфитеатрова обнаруживал сходство с ним по существу". "И отнюдь не исключено, что благодаря такому сходству Г.Н. Амфитеатров в конце 30-х годов без особых колебаний воспринял принцип вины" <142>.

<141> Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М., 2000. Цит. по: http://civil.consultant.ru/elib/books/3/.
<142> См.: Там же.

Профессор В.Д. Сорокин, резко критикуя определение вины юридического лица, данное в части 2 статьи 2.1 КоАП РФ, пишет, что "совершенно непонятно, почему этой формулировке придан, образно говоря, эксклюзивный характер и эта норма распространяется только на юридических лиц, пытаясь тем самым выдать это за свойство, присущее только данной категории субъектов административной ответственности и никому более. Ничего подобного! С равным основанием эта норма без малейших изъятий должна быть адресована и физическими лицам, ибо каждое из них "признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него (физического лица) имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом (физическим, разумеется) не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению" <143>. В любом случае встает вопрос, а кто практически должен принимать "зависящие от него меры", юридическое лицо, или его должностные лица, или представители. Таким образом, и в этой концепции "авторы непременно "скатываются" на должностных лиц вплоть до одного должностного лица, а для подмены субъектов правонарушений нет никаких оснований" <144>.

<143> Сорокин В.Д. Указ. соч. С. 1017.
<144> См.: Там же. С. 1017.

Б. Как отмечается рядом авторов, определение вины с помощью "поведенческой" концепции не может охватить "умысел" правонарушителя - юридического лица (можно определить лишь неосторожность), так как в случае намеренности неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей такое определение не охватывает даже умысел в обязательствах из причинения вреда в гражданском праве <145>. В деликтных же правоотношениях "необходимые или требуемые действия невозможно определить заранее" <146>.

<145> Дмитриева О.В. Указ. соч. С. 54.
<146> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В результате определение вины юридического лица, данное в части 2 статьи 2.1 КоАП РФ, привело к тому, что "судебные органы, независимо от упоминания в административном праве о вине правонарушителя, фактически пошли по пути объективного вменения", а виновность юридического лица как обстоятельство, изложенное в пункте 3 статьи 26.1 КоАП, "исследуется условно, что отнюдь не свидетельствует о низкой квалификации судей, а, напротив, говорит о недостаточно высоком качестве нормативной базы" <147>.

<147> Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Об этой же разрушительной для права практике говорит и доктор юридических наук, профессор И.В. Панова - судья Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: "Применение объективно-правовой концепции в административных правоотношениях также вызывает значительные трудности, поскольку в настоящее время для установления виновности юридического лица достаточно установления самого факта правонарушения. Соответственно понятие виновности юридических лиц за совершение административных правонарушений носит весьма условный характер" <148>.

<148> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Таким образом, сбылось невеселое пророчество профессора В.Д. Сорокина, сделанное в 1999 году: "Нам следует ожидать такой КоАП, в котором физические лица будут отвечать за виновное деяние (административные проступки), а юридические лица - в порядке объективного вменения, поскольку классические, а стало быть, незыблемые формы вины - умысел и неосторожность - к ним совершенно неприменимы" <149>.

<149> Сорокин В.Д. Указ. соч. С. 962.
  1. Поведенческо-психологическая концепция вины. Данная концепция явилась результатом критики вины юридических лиц с точки зрения "субъективного" и "поведенческого" подходов.

Так, М.П. Петров полагает, что для подтверждения вины организации достаточно установить, что правонарушение было результатом дефекта самой организации, ее неорганизованности; что причиной невыполнения возложенных на организацию обязанностей послужила недостаточность усилий коллектива данной организации, поскольку объективное выражение вины может охватывать только неосторожную форму ее проявления. В связи с этим выдвигались следующие предложения: субъективное понимание вины может применяться в случае привлечения организаций к ответственности за правонарушения, имеющие материальный характер; объективное же понимание вины должно охватывать только неосторожную форму проявления и распространяется на формальные составы коллективных поступков <150>.

<150> Цит. по: Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Б.И. Пугинский предлагает применять по отношению к юридическим лицам как особым субъектам гражданского права поведенческую концепцию понятия вины, хотя в качестве общего правила считает целесообразным использовать психологическую теорию <151>.

<151> Цит. по: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В качестве удачного определения, "поскольку оно исключает возможность возложения ответственности без вины как на физических, так и на юридических лиц и применимо не только к договорным, но и к деликтным отношениям" <152>, предлагается признать определение, данное в пункте 1 статьи 401 ГК РФ:

<152> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

"Лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства".

Первая часть данного определения вбирает в себя, по мысли авторов, достоинства психологической концепции, а вторая - достоинства поведенческой концепции.

Такое определение вины представляется наиболее удачным для И.В. Пановой и О.В. Дмитриевой, так как исключает возможность возложения ответственности без вины как на физических, так и на юридических лиц и применимо не только к договорным, но и к деликтным отношениям <153>.

<153> См.: Панова И.В. Указ. соч.; Дмитриева О.В. Указ. соч. С. 55.

Критика. Н.В. Козлова, напротив, критикует определение вины, данное в пункте 1 статьи 401 ГК РФ, так как данное определение, по ее мнению и по мнению автора, "не воплотило последовательно психологическую или поведенческую трактовку вины, допуская во многих случаях разное ее толкование". "Данное определение, основанное на поведенческой концепции вины, строго говоря, не свободно от некоторого психологизма, поскольку оценка степени "заботливости" и "осмотрительности" весьма субъективна. Кроме того, спорна формулировка ч. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ, ибо фактически не определяет понятие вины, а перечисляет обстоятельства, при наличии которых субъект признается невиновным" <154>.

<154> Козлова Н.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Кроме того, Н.В. Козлова утверждает, что "иллюстрацией принципиальных различий в подходе к определению вины физического и юридического лица является норма ст. 205 ГК РФ, согласно которой в случае признания судом уважительной причины пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (болезнь, беспомощное состояние, неграмотность), нарушенное право гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, подлежит защите" <155>.

<155> Козлова Н.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

А как же быть с компаниями одного лица, с единственным участником (акционером), директором и работником, если все три ипостаси соединены в одном лице? Почему сроки исковой давности, пропущенные данными юридическими лицами, не могут быть восстановлены в тех случаях, когда это физическое лицо: участник, директор и работник - имеет уважительные причины пропуска сроков? Существует еще несколько теорий (концепций) вины юридического лица, которые следовало бы рассмотреть особо, вне рамок трех вышеизложенных концепций (направлений).

Теория (концепция) вины, разработанная М.И. Брагинским и В.В. Витрянским.

По мнению ученых, в гражданском праве современной России содержатся три формы вины: 1) умысел; 2) неосторожность; 3) грубая неосторожность. Умышленная вина определяется как намеренные действия либо бездействие должника с целью неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства либо создания условий для невозможности его исполнения <156>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<156> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1997. С. 613.

Грубая неосторожность (грубая небрежность) "имеет место в случаях, когда нарушение договора мог предвидеть и предотвратить любой и каждый человек" <157>, то есть в данном случае предлагается применять объективный масштаб (поведение обычного человека). Иными словами, грубая неосторожность (грубая небрежность) есть "непроявление должником той минимальной степени заботливости и осмотрительности, какую можно было бы ожидать от всякого участника имущественного оборота, окажись он на месте должника, и непринятие должником очевидных (хотя бы элементарных) мер в целях надлежащего исполнения обязательств" <158>.

<157> Советское гражданское право / Под ред. О.Н. Садикова. М., 1983. С. 193.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<158> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 613.

Обычная (легкая) неосторожность (простая неосмотрительность) будет иметь место "в случаях, когда нарушение договора мог предвидеть и предотвратить должник с учетом его опыта, знаний и профессиональной подготовки", то есть сохраняется субъективный момент (поведение конкретного должника в зависимости от его возможностей). То есть "должник при исполнении обязательства не проявляет ту степень заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него по характеру обязательства и условиям оборота, и в результате с его стороны не приняты все надлежащие меры для надлежащего исполнения обязательства" <159>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<159> См.: Там же. С. 613.

Однако такие определения приводят исследователей к логичному и правильному выводу о том, что в гражданском праве "вину в форме грубой неосторожности практически невозможно отличить от умышленной вины. Во всяком случае, ни кредитор, ни суд не в состоянии определить, имел ли должник изначальное намерение не исполнить обязательство или исполнить его ненадлежащим образом либо создать невозможность его исполнения" <160>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<160> См.: Там же. С. 613.

Теория комплексного понимания. Профессор Л.Л. Попов пишет о том, что в административном праве может существовать комплексное понимание вины юридического лица. По его мнению, объективная вина, как это установлено ст. 2.1 КоАП, представляет собой вину юридического лица с точки зрения государственного органа, назначающего административное наказание в зависимости от характера конкретных действий или бездействия юридического лица, нарушающего установленные правила, т.е. юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Субъективная вина - отношение организации в лице ее администрации, конкретных должностных лиц к противоправному деянию. Иными словами, назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо, равно как и привлечение к административной или уголовной ответственности физического лица не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение юридическое лицо <161>.

<161> Административное право: Учебник / Под ред. проф. Л.Л. Попова. М., 2005 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Концепция профессора Р.О. Халфиной. "Понятие собственной вины юридического лица... неразрывно связано с организацией деятельности последнего... Положительной обязанностью юридического лица является надлежащая организация его деятельности, исключающая неправомерное причинение вреда другим лицам. Невыполнение этой обязанности составляет собственную вину юридического лица" <162>.

<162> Тезисы доклада, сделанные Р.О. Халфиной в 1949 г. в Институте права АН СССР. Цит. по: Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. I. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Ответственность по советскому гражданскому праву. СПб., 2003. С. 267.

То есть, если не выполнена обязанность по обеспечению надлежащей организации деятельности юридического лица <163>, если нарушены его внутренние механизмы работы: организационные, технологические, кадровые и др. <164>, то оно виновно.

<163> Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. I. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Ответственность по советскому гражданскому праву. СПб., 2003. С. 267.
<164> Козлова Н.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Развивая эту мысль, В.А. Плотников замечает, что вина юридического лица есть самостоятельная юридическая категория, которая порождается конкретным интеллектуальным и волевым процессом, но проявляется и выявляется в отрыве от своего физического носителя. Иногда вина юридического лица совпадает с виной физических лиц, выступающих от его имени; в других ситуациях физическое лицо, являющееся конкретным нарушителем, не может быть выявлено или отсутствует. В гражданских правоотношениях следует принципиально разграничивать вину физического лица и вину юридического лица, которую можно назвать юридической или юридико-технической виной <165>.

<165> Цит. по: Козлова Н.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Критикуя эту концепцию, О.С. Иоффе отмечал, что "подобный взгляд на вину юридических лиц не укладывается в рамки ни одного из числа общих определений вины, выдвинутых в советской литературе, ибо какие бы разнообразные теории вины различными авторами ни предлагались, все они признают, что вина есть в первую очередь психическое отношение лица к его неправомерному поведению. В противоположность этому Р.О. Халфина считает, что вина юридического лица - это и есть само неправомерное поведение определенного круга его работников" <166>.

<166> Цит. по: Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. I. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Ответственность по советскому гражданскому праву. СПб., 2003. С. 268.

Оценочную теорию вины в настоящее время уже "вынуждены применять суды" <167>, видимо, для того чтобы хоть как-то соблюсти нормы КоАП о виновной ответственности юридических лиц.

<167> Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Суть данной теории сводится, по мнению Т.А. Аппаковой, к "пониманию вины как "упрека" суда по отношению к поведению правонарушителя" <168>, то есть возникает некая общественная отрицательная оценка поведения правонарушителя.

<168> Цит. по: Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Профессор Б.С. Утевский в качестве основания уголовной ответственности предлагал рассматривать решение суда о виновности лица, причастного к совершению преступления. Так, раскрывая общие правила назначения наказания, он писал, что "суд при назначении меры наказания должен учесть степень и характер опасности преступника и совершенного им преступления, личность преступника, мотивы преступления, а также насколько само преступление в данных условиях места и времени является общественно опасным" <169>.

<169> Цит. по: Малков В.П. Характер и степень общественной опасности преступления в системе общих начал назначения наказания // Российская юстиция. 2008. N 9; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В этом смысле взгляды Б.С. Утевского были близки так называемой социологической школе, а точнее - доктрине социальной защиты, которая "рассматривала преступление только как один из показателей опасности лица, о которой наряду с преступлением обычно свидетельствует множество других обстоятельств: связь с преступной средой, образ жизни и т.д.". Следует согласиться, что "это была попытка отказаться от юридического априоризма... наполнить понятия уголовного права трезвым социальным реализмом, показать, что в основании применения уголовной репрессии должна стоять прежде всего конкретная личность, а не юридическая абстракция - преступление" <170>.

<170> Гонтарь И.Я. Категория общественной опасности в российском уголовном праве: история становления и современное понимание // История государства и права. 2008. N 4; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В качестве характеризующих признаков вины профессор Б.С. Утевский выделял:

наличие совокупности субъективных и объективных обстоятельств, характеризующих подсудимого, совершенное им преступление, последствия, условия и мотивы совершения им преступления;

отрицательную общественную (морально-политическую) оценку этих обстоятельств от имени социалистического государства;

убеждение советского суда, что действия подсудимого на основании этой оценки должны повлечь за собой уголовную, а не какую-либо иную его ответственность <171>.

<171> Иванов И.С. Указ. соч. С. 36.

Таким образом, им было сформулировано определение "более широкого понятия вины". Однако в связи с опасениями, что "оценочная теория вины могла бы дать теоретическое обоснование репрессиям" <172>, данная теория была отвергнута.

<172> Уголовное право России. Часть общая: Учебник для вузов / Под ред. проф. Л.Л. Кругликова. М., 2005 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В 1961 году Б.С. Утевский высказал мнение, что после 1950 года вопросы вины перестали разрабатываться и развиваться, так как попытки "изучать вину, понимая ее не как идентичную с умыслом и неосторожностью, встретили такой шквал критики со стороны представителей взгляда на состав преступления как на единственное основание уголовной ответственности, который сделал практически невозможным продолжение изучения вины не как умысла и неосторожности" <173>.

<173> См.: Утевский Б.С. Новые методы борьбы с преступностью и некоторые вопросы уголовной ответственности // Правоведение. 1961. N 2. С. 63 - 72.

Автор согласен как с мнением И.С. Иванова о том, что необходимо "обратить внимание юристов на оценочную теорию вины" <174>, так и с мнением Е.В. Зенькович о том, что "выяснение характера вины в отношении юридических лиц через призму классического понимания умысла и неосторожности представляется затруднительным и по сути беспредметным", <175> и поэтому считает, что применение оценочной теории при привлечении юридических лиц к административной ответственности могло бы стать шагом вперед по сравнению с существующей судебной практикой.

<174> Иванов И.С. Указ. соч. С. 65.
<175> Зенькович Е.В. Рынок ценных бумаг: административно-правовое регулирование / Под ред. проф. Л.Л. Попова. М., 2007 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

При замене терминов "уголовная ответственность" на "административная ответственность", "преступление" на "административное правонарушение", "подсудимый" на "юридическое лицо", тезис Б.С. Утевского, озвученный в 1961 году <176> применительно к административной ответственности, звучал бы так:

<176> См.: Утевский Б.С. Новые методы борьбы с преступностью и некоторые вопросы уголовной ответственности // Правоведение. 1961. N 2. С. 63 - 72.

При наличии состава административного правонарушения административная ответственность отвергается судом, например, по следующим основаниям:

  1. формальный характер признания юридического лица виновным. Это означает, что, несмотря на наличие состава административного правонарушения, для административной ответственности необходимы также обстоятельства, которые не только формально, а реально, по существу доказывают вину юридического лица;
  2. причинение юридическим лицом несущественного или незначительного ущерба. Это означает, что для административной ответственности, кроме состава административного правонарушения, обязательно, чтобы причиненный юридическим лицом ущерб был существенным или значительным;
  3. нецелесообразность административной ответственности. Это означает, что, помимо состава административного правонарушения, обстоятельства дела должны быть такими, чтобы они обосновывали целесообразность административной ответственности.

Выводы

  1. Сторонники субъективной концепции в административном праве определяют вину юридических лиц через вину работников, коллектива, должностных лиц. Действует презумпция: если нет вины работника, то нет и вины юридического лица. Данная концепция отражена в пункте 4 статьи 110 НК РФ, в ней вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения. Однако фактически эта норма не работает, является, по сути, "мертворожденной".
  2. Поведенческая (объективно-правовая) концепция вины характеризуется тем, что вина рассматривается "не как субъективное, психическое отношение лица к своему поведению, а как непринятие им объективно возможных мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации" <177>.
<177> Гражданское право. В 4 т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2004. С. 608.

Однако данная концепция отличается от первой только словесно, так как просто вместо ответственности за вину (позитивная формула) говорит о ее неприменимости к нарушителю, который не мог предотвратить наступление вреда (негативная формула). Кроме того, в рамках этой концепции невозможно охватить умысел правонарушителя - юридического лица (можно определить лишь неосторожность).

  1. Кроме того, существуют поведенческо-психологическая концепция, теория комплексного понимания профессора Л.Л. Попова, теория (концепция) вины, разработанная профессорами М.И. Брагинским и В.В. Витрянским, однако они либо подвергаются справедливой критике, либо не полностью подходят для административных правоотношений.

Таким образом, в результате пробелов в законодательстве и теории, на практике в "настоящее время для установления виновности юридического лица достаточно установления самого факта правонарушения. Соответственно понятие виновности юридических лиц за совершение административных правонарушений носит весьма условный характер" <178>.

<178> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
  1. Один из путей решения проблемы - это попытаться понять вину юридических лиц за рамками обычных определений вины, выдвинутых в советской литературе. Среди таких теорий выделяются: концепция профессора Р.О. Халфиной, считавшей, что вина юридического лица - это и есть неправомерное поведение определенного круга его работников; и оценочная теория вины профессора Б.С. Утевского.

Автор считает перспективным с точки зрения административного права идею попытаться понять вину в нормативном смысле, как упрек суда по отношению к поведению правонарушителя <179>, как некую общественную отрицательную оценку поведения правонарушителя.

<179> Цит. по: Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

IV. Судебная практика

Наличие столь разных концепций, определяющих институт административной ответственности юридического лица в административном праве России, заставляет более внимательно отнестись к судебной практике.

И хотя эта практика неоднородна и непоследовательна, в ней можно увидеть отдельные тенденции и устоявшиеся мнения.

С одной стороны, как уже было отмечено в предыдущей главе, суды <180> пошли по пути объективного вменения <181>. Ссылаясь на недостаточно высокую по качеству нормативную базу, суды (не все) считают, что для установления виновности юридического лица достаточно установления самого факта правонарушения, таким образом, понятие виновности юридических лиц за совершение административных правонарушений носит весьма условный характер <182>.

<180> Далее, если не будет оговорено иное, под судами автор понимает арбитражные суды РФ.
<181> Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
<182> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

С другой стороны, формируется практика, когда "вина юридического лица определяется через субъектную сторону правонарушения, то есть суды анализируют психическое отношение коллективного субъекта к содеянному и даже определяют форму вины в виде умысла или неосторожности" или "вина юридического лица определяется через вину его работника" <183>.

<183> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
  1. Так, неосторожную форму вины в действиях общества нашел ФАС Западно-Сибирского округа. В своем Постановлении, процитировав определение административного правонарушения, совершенного по неосторожности, он сделал вывод, что общество "могло предвидеть возможность наступления вредных последствий, поскольку сведения о зарегистрированных товарных знаках являются общедоступными" <184>.
<184> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25 октября 2004 г. по делу N Ф04-7725/2004(5735-А03-29).

ФАС Дальневосточного округа также нашел неосторожную форму вины в бездействии МУП: судом было установлено, и не опровергнуто заявителем жалобы, что до начала проведения мероприятий по проверке выполнения ранее выданного предписания по проведению уборки территории дворов МУП не приняло меры для предотвращения последствий наступления вмененного административного правонарушения. "Поэтому следует признать, что вина заявителя выражена в форме неосторожности, определение которой дано частью 2 статьи 2.2 КоАП РФ, поскольку лицо, совершившее административное правонарушение, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение таких последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть" <185>.

<185> Постановление ФАС Дальневосточного округа от 28 апреля 2004 г. по делу N Ф03-А51/04-2/732.

Суд первой инстанции и ФАС Поволжского округа не нашли умышленной вины в действиях общества в искажении содержащихся в декларации данных об объемах полученного и израсходованного спирта и, следовательно, об отсутствии в его действиях состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 15.13 Кодекса.

Исходя из того, что декларация по обороту алкогольной продукции была первой подобной декларацией, поданной как самим обществом, так и вновь назначенным директором, был сделан вывод, что "ни о какой сознательности в искажении сведений декларации в данном случае говорить нельзя, поскольку данный факт можно объяснить только неопытностью и невнимательностью должностного лица" <186>.

<186> Постановление ФАС Поволжского округа по делу от 18.01.2007 N А65-18925/06-СА3-38. ВАС РФ Определением от 13.06.2007 N 5385/07 не нашел оснований для пересмотра в порядке надзора судебных актов.

Наличие умысла пытались найти Арбитражный суд Тверской области, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд и ФАС Северо-Западного округа, когда "пришли к обоснованному выводу о том, что... не представлено доказательств, свидетельствующих об умышленных действиях общества, направленных на приобретение и реализацию заведомо нелегальной алкогольной продукции. Из материалов дела следует, что алкогольная продукция приобреталась обществом не у производителя, а реализовывалась по цепочке оптовыми поставщиками, товаросопроводительные документы оформлены в надлежащем порядке, у общества не было оснований проверять достоверность этих документов" <187>.

<187> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 16 октября 2008 г. по делу N А66-2695/2008.

В другом деле Арбитражный суд Мурманской области и ФАС Северо-Западного округа, анализируя привлечение ООО к ответственности по статье 15.13 КоАП РФ, пришли к выводу, что "привлечение к административной ответственности по названной статье Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях возможно лишь при доказанности умышленной вины лица во включении в декларацию искаженных данных". И в результате был сделан вывод, что "налоговый орган не доказал наличия умышленной вины общества в искажении данных, содержащихся в декларациях об объемах оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а следовательно, не доказал наличия в действиях общества состава административного правонарушения, предусмотренного статьей 15.13 КоАП РФ" <188>.

<188> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 3 октября 2008 г. по делу N А42-3009/2008.

ФАС Московского округа, анализируя правомерность привлечения ЗАО к административной ответственности, сделал следующие выводы:

"Исходя из диспозиции части 2 статьи 16.2 КоАП РФ, субъективной стороной данного состава административного правонарушения является вина в форме умысла или неосторожности.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 2.2 КоАП РФ административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия и желало наступления таких последствий или сознательно их допускало либо относилось к ним безразлично. Административное правонарушение признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение таких последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть.

Наличие умысла или неосторожности не должно предполагаться, а должно быть доказано административным органом в силу положений части 3 статьи 1.5 КоАП РФ.

При таком положении дел арбитражные суды первой и апелляционной инстанций пришли к законному и обоснованному выводу о недоказанности административным органом наличия прямого либо косвенного умысла у лица, привлекаемого к административной ответственности" <189>.

<189> Постановление ФАС Московского округа от 23.05.2007, 30.05.2007 по делу N КА-А40/4498-07.
  1. В этом случае "действия работника трактуются как действия юридического лица, если не доказано то обстоятельство, что работник совершил деяние, выходящее за рамки его полномочий" <190>.
<190> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Так, ФАС Северо-Западного округа, исследовав обстоятельства привлечения ООО к ответственности по статье 14.5 КоАП РФ, сделал следующие выводы:

"Суды установили и материалами дела подтверждается, что водитель маршрутного такси при оплате пассажирами услуги перевозки не применил контрольно-кассовую технику и не выдал билет (бланк строгой отчетности). Данные действия образуют объективную сторону состава правонарушения, предусмотренного статьей 14.5 КоАП РФ.

Исследовав и оценив материалы дела с учетом положений статьи 71 АПК РФ, суды пришли к выводу о наличии вины общества в совершении вменяемого административного правонарушения. Суды указали, что вина общества в нарушении требований Закона N 54-ФЗ заключается в том, что оно не обеспечило соблюдение своим сотрудником требований законодательства о применении контрольно-кассовой техники и не осуществило надлежащий контроль за исполнением им трудовых обязанностей" <191>.

<191> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 6 октября 2008 г. по делу N А13-2928/2008.

В другом деле суд указал, что "установленный факт правонарушения свидетельствует о том, что общество не приняло всех мер к соблюдению требований Закона N 54-ФЗ", а "вина продавца в невыдаче чека, ненадлежащее исполнение им трудовых обязанностей не являются обстоятельствами, освобождающими общество от административной ответственности" <192>.

<192> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 19 сентября 2008 г. по делу N А66-2128/2008.

Кроме того, ФАС Уральского округа разъяснил, что вина организации как субъекта административных правоотношений определяется виной работника, принятого по договору трудового найма, в силу п. 2 ст. 2.1 (видимо, имелась в виду часть 2 статьи 2.1 КоАП. - Прим. автора), ст. 2.2 Кодекса, п. 3 Определения Конституционного Суда РФ от 14.12.2000 N 244-О <193>.

<193> Постановление ФАС Уральского округа от 18.05.2006 N Ф09-3817/06-С7 по делу N А60-4863/06.

Как отмечает в своей статье профессор И.В. Панова, "встречаются случаи, когда юридическое лицо признается виновным в совершении действий физическими лицами, не являющимися его работниками" <194>. Так, суды первой и апелляционной инстанций и ФАС Западно-Сибирского округа признали ООО виновным по статье 14.5 КоАП как "не обеспечившего невозможность допуска к своему товару лица, не работающего в магазине, принадлежащем обществу" <195>.

<194> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
<195> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 26 декабря 2006 г. по делу N Ф04-8564/2006(29619-А70-7).
  1. Как бы в противоположность первому подходу существуют решения судов, в которых делается вывод о невозможности в принципе определить психическое отношение юридического лица в форме умысла или неосторожности.

Суды следуют следующей логике: "Предусмотренные статьей 2.2 КоАП РФ формы вины (умысел и неосторожность) отражают психическое отношение правонарушителя к своему деянию и его последствиям. Указанные формы вины неприменимы к юридическим лицам, представляющим собой субъект права, лишенный психики. Такие категории, как "осознание", "предвидение", "желание", "расчет", могут быть соотнесены лишь с поведением физических лиц - правонарушителей.

Понятие вины юридического лица является единым и заключается в возможности соблюсти установленные нормы и правила и непринятии им исчерпывающих мер по их соблюдению (часть 2 статьи 2.1 КоАП РФ)" <196>.

<196> См.: Постановления ФАС Северо-Западного округа от 21 марта 2007 г. по делу N А56-11886/2006, от 08.02.2007 по делу N А56-54089/2005, от 15.12.2006 по делу N А56-8566/2006, от 07.06.2006 по делу N А52-7134/2005/2, от 19.08.2004 N А56-570/04, от 07.11.2005 N А56-45678/2004, от 31.08.2004 N А56-576/04, от 31.08.2004 N А56-571/04, от 19.08.2004 N А56-580/04, от 27.03.2006 по делу N А13-4499/2005-08 // КонсультантАрбитраж: ФАС всех округов.

Однако вышеназванная позиция была подвергнута критике в литературе, так как в ней фактически речь идет об объективном вменении <197>.

<197> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Кроме того, существует обширная практика судов, в которой вообще нет реверансов в сторону вины юридического лица и просто делается вывод, что нарушение правил является основанием ответственности.

Так, ФАС Волго-Вятского округа считает, что нарушение лицами, ответственными за содержание жилых домов, правил содержания и ремонта жилых домов является основанием для привлечения данных лиц к административной ответственности. Доводы учреждения: в действиях МУ "ДЕЗ" отсутствовала вина в совершенном административном правонарушении, поскольку капитальный ремонт жилого дома не был проведен ввиду отсутствия финансирования из городского бюджета; собственниками помещений в многоквартирном доме не принималось решения о проведении ремонта общего имущества.

Суды первой и апелляционной инстанций исследовали вопрос о наличии вины в действиях учреждения и установили, что оно не предприняло все зависящие от него меры по соблюдению норм и правил технической эксплуатации жилищного фонда. Доказательств обратного учреждение не представило <198>. И таких решений множество.

<198> См.: Постановления ФАС Волго-Вятского от 24 октября 2007 г. по делу N А82-1546/2007-39, от 25.09.2007 по делу N А82-402/2007-22.

Поскольку об институте административной ответственности юридического лица в административном праве России высказывались Конституционный Суд Российской Федерации (далее - КС РФ), Высший Арбитражный Суд Российской Федерации (далее - ВАС РФ) и Верховный Суд Российской Федерации (далее - ВС РФ), их позиции следует рассмотреть особо.

В этом смысле отрадно, что КС РФ неоднократно рассматривал вопросы, касающиеся административной ответственности юридических лиц (Постановление КС РФ от 12 мая 1998 года N 14-П, Определения КС РФ от 9 апреля 2001 года N 74-О, от 12 мая 2005 года N 186-О и др.). При этом КС РФ не ставил под сомнение саму возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности, признавая ее допустимым средством борьбы с административными правонарушениями.

Кроме того, КС РФ, рассматривая положения части 2 статьи 2.1 КоАП РФ, предусматривающие основания, при обязательном наличии которых юридическое лицо может быть признано виновным в совершении административного правонарушения, посчитал, что они "направлены на обеспечение действия презумпции невиновности (статья 1.5 КоАП РФ), имеют целью исключить возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности при отсутствии их вины и сами по себе не нарушают конституционные права и свободы заявителя" (Определения КС РФ от 21 апреля 2005 года N 119-О и от 20 марта 2008 г. N 210-О-О).

Часть 2 статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде РФ" устанавливает, что КС РФ должен принимать решения по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой. "Данная норма, носящая императивный характер, с необходимостью требует, чтобы в рамках конституционного судопроизводства проверялись не только так называемые абстрактные правовые нормы, но и казуальные нормы" <199>.

<199> Гаджиев Г.А. Цели, задачи и предназначение Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал конституционного правосудия. 2008. N 2; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

В связи с этим трудно понять, почему КС РФ не замечает неконституционную практику применения части 2 статьи 2.1 КоАП, которая позволяет привлекать юридическое лицо к административной ответственности без установления его вины, исходя из установления лишь события административного правонарушения.

Остается надеяться на изменение взглядов КС РФ, которые пусть и не часто, но случаются. Так, исследователями отмечается эволюция взглядов КС РФ на проблему виновности организаций. "Первоначально придерживаясь субъективно-правового подхода, КС РФ указал, что вина юридического лица проявляется в виновном действии (бездействии) соответствующих лиц, действующих от имени предприятия и допустивших правонарушение (Определение от 14.12.2000 N 244-О). Однако в дальнейшем КС РФ изменил свою позицию, посчитав, что организация является невиновной в совершении правонарушения, если правонарушение вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися вне контроля лица, при соблюдении им той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него в целях надлежащего исполнения юридических обязанностей (Постановление КС РФ от 27.04.2001 N 7-П). Таким образом, здесь вина юридического лица определяется уже в объективно-правовом значении" <200>, то есть без использования конструкции вины представителей данной организации <201>.

<200> Демин А.В. Налоговое право России: Учебное пособие. РУМЦ ЮО, 2006 // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.
<201> Черкаев Д.И. Административная ответственность юридических лиц // Законодательство. 2001. N 11. Цит. по: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 81.

ВС РФ также рассматривал вопросы вины юридических лиц. Так, в Постановлении от 24 марта 2005 г. N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" Пленум ВС РФ дал судам общей юрисдикции следующие разъяснения (пункт 13):

"При рассмотрении дел об административных правонарушениях, а также по жалобам на постановления или решения по делам об административных правонарушениях судья должен исходить из закрепленного в статье 1.5 КоАП РФ принципа административной ответственности - презумпции невиновности лица, в отношении которого осуществляется производство по делу. Реализация этого принципа заключается в том, что лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, вина в совершении административного правонарушения устанавливается судьями, органами, должностными лицами, уполномоченными рассматривать дела об административных правонарушениях. Неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, должны толковаться в пользу этого лица". Однако как процессуально оформить, удостоверить вину юридического лица? Имеет ли она форму умысла или неосторожности? Эти вопросы остались без ответа.

Одно из первых разъяснений, которое придется дать ВС РФ, будет касаться практики применения статьи 19.28 КоАП "Незаконное вознаграждение от имени юридического лица". Все-таки речь идет о санкции в один миллион рублей, а для многих юридических лиц один такой штраф означает банкротство.

Редакция этой статьи, внесенная Президентом РФ на рассмотрение в Федеральное Собрание и принятая Государственной Думой уже в трех чтениях, звучит так:

"Незаконная передача от имени или в интересах юридического лица должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное оказание ему услуг имущественного характера за совершение в интересах данного юридического лица должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции, в коммерческой или иной организации, действия (бездействия), связанного с занимаемым ими служебным положением, -

влечет наложение административного штрафа на юридических лиц до трехкратной суммы передаваемых денег, трехкратной стоимости ценных бумаг, иного имущества и оказанных услуг имущественного характера, но не менее одного миллиона рублей, с конфискацией передаваемых денег, ценных бумаг, иного имущества и стоимости оказанных услуг имущественного характера" <202>.

<202> Проект Федерального закона "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 года и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года и принятием Федерального закона "О противодействии коррупции" N 105377-5 // КонсультантПлюс: Законопроекты.

Как видно из текста данной статьи, к ответственности будут привлекаться и юридические лица, для определения вины которых одной только ссылки на статьи КоАП недостаточно. Ведь если ВС РФ согласится с мнением ВАС РФ, то для установления вины юридического лица потребуется "лишь установление того, что у соответствующего лица имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но им не приняты все зависящие от него меры по их соблюдению".

А так как вряд ли возможна ситуация, при которой суд общей юрисдикции решит, что у юридического лица не было иной возможности, кроме как дать взятку или совершить коммерческий подкуп, значит, вина юридического лица будет доказываться самим фактом совершения незаконной передачи в интересах данного юридического лица.

Следовательно, как только действие (бездействие) в интересах данного юридического лица будет совершено - будьте любезны, заплатите миллион рублей, причем не важно, что за юридическое лицо будет привлекаться к ответственности: крупная компания или компания одного лица, с единственным участником (акционером) и директором, у нас ведь все равны перед законом (часть 1 статьи 1.4 КоАП).

В этой связи остро встает вопрос о проведении совместного Пленума ВС РФ и ВАС РФ, на котором высшие судебные инстанции пришли к какому-то единому мнению по вопросу применения части 2 статьи 2.1 и статьи 2.2 КоАП РФ.

С момента вступления в силу КоАП РФ Пленум ВАС РФ уже неоднократно обсуждал вопросы судебной практики. Постановление Пленума ВАС РФ от 27.01.2003 N 2 никак не прокомментировало институт вины юридических лиц. Однако уже через полтора года в Постановлении Пленума ВАС РФ от 02.06.2004 N 10 арбитражным судам были даны следующие разъяснения (пункт 16).

В силу части 2 статьи 2.1 КоАП РФ юридическое лицо привлекается к ответственности за совершение административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых КоАП РФ или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Выяснение виновности лица в совершении административного правонарушения осуществляется на основании данных, зафиксированных в протоколе об административном правонарушении, объяснений лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в том числе об отсутствии возможности для соблюдения соответствующих правил и норм, о принятии всех зависящих от него мер по их соблюдению, а также на основании иных доказательств, предусмотренных частью 2 статьи 26.2 КоАП РФ.

В дальнейшем ВАС РФ дважды вносил изменения и дополнения в Постановление Пленума ВАС РФ от 02.06.2004 N 10, были утверждены также Постановление Пленума ВАС РФ от 31.07.2003 N 16 и информационное письмо Президиума ВАС РФ от 24.10.2006 N 115, но во всех этих документах об институте вины юридических лиц не было сказано ни слова. Однако в сентябре 2008 года на сайте ВАС РФ был опубликован проект Постановления Пленума ВАС РФ о дополнении Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.06.2004 N 10, в котором, в частности, предлагалось дополнить его пунктом 29 следующего содержания:

"При рассмотрении дел об административных правонарушениях арбитражным судам следует учитывать, что понятие вины юридических лиц раскрывается в части 2 статьи 2.1 КоАП РФ. При этом в отличие от физических лиц в отношении юридических лиц КоАП РФ формы вины (статья 2.2 КоАП РФ) не выделяет.

Следовательно, и в тех случаях, когда в соответствующих статьях Особенной части КоАП РФ возможность привлечения к административной ответственности за административное правонарушение ставится в зависимость от формы вины, в отношении юридических лиц требуется лишь установление того, что у соответствующего лица имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но им не приняты все зависящие от него меры по их соблюдению (часть 2 статьи 2.1 КоАП РФ). Обстоятельства, указанные в части 1 или части 2 статьи 2.2 КоАП РФ применительно к юридическим лицам установлению не подлежат" <203>.

<203> Вестник ВАС РФ. 2007. N 8. Цит. по: КонсультантПлюс: СудебнаяПрактика: РешенияВысшихСудов.

16 декабря 2008 года на сайте ВАС РФ был опубликован текст Постановления Пленума ВАС РФ от 20.11.2008 N 60 "О внесении дополнений в некоторые постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, касающиеся рассмотрения арбитражными судами дел об административных правонарушениях". Проект не претерпел изменений, если не считать того, что изменилась нумерация пунктов с 29 на 16.1.

Конечно, наступила, с одной стороны, некоторая определенность (наличие позиции ВАС РФ всегда лучше), которая будет означать отказ от практики определения вины юридического лица через субъектную сторону правонарушения, то есть через психическое отношение коллективного субъекта к содеянному, и возвратит суды к "здравому смыслу" <204>, с другой стороны, такое определение, когда судам рекомендовано "лишь установление того, что у соответствующего лица имелась возможность", без дополнительных разъяснений, как именно следует определять эти возможности, по мнению автора, только усилит практику объективного вменения.

<204> Панова И.В. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Скорее всего, ничего не изменится только с практикой применения статьи 14.5 КоАП РФ, так как благодаря Постановлениям Президиума ВАС РФ от 9 декабря 2003 г. N 10964/03 и в особенности от 28 июня 2005 г. N 480/05 было установлено, что "неисполнение юридическим лицом требований указанного Закона вследствие ненадлежащего исполнения трудовых обязанностей его работником не является обстоятельством, освобождающим само юридическое лицо от ответственности, установленной статьей 14.5 КоАП РФ".

Кроме того, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 22 мая 2007 г. N 16234/06 сформулировал свою позицию по вопросу ответственности индивидуального предпринимателя за нарушение все той же статьи 14.5 КоАП РФ. Президиум посчитал, что "особенность вины индивидуальных предпринимателей характеризуется КоАП РФ иными критериями, чем вина юридических лиц. Вина индивидуального предпринимателя как физического лица в форме умысла или неосторожности должна быть установлена и доказана административным органом в соответствии со статьей 2.2 КоАП РФ" <205>. Таким образом, объективного вменения для индивидуальных предпринимателей не предусмотрено.

<205> http://www.arbitr.ru/presidium/prac/19419.html

Возможно, ВАС РФ, не видя воли законодателя, в дальнейшем будет определять вину юридического лица для каждого состава административного правонарушения отдельно. Однако пока в своих постановлениях он старательно уходил от этого вопроса.

Так, Определением от 12 октября 2007 г. N 4914/07 ВАС РФ по делу N А32-28329/06-53/508-74АЖ было установлено, что отсутствуют сведения о том, имело ли общество возможность для соблюдения срока репатриации валютной выручки, какие зависящие от него меры для этого не были им приняты, а оспариваемое Постановление о привлечении общества к административной ответственности ограничено установлением объективной стороны правонарушения и не содержит описания и характеристик виновности общества, в связи с чем вина общества не выяснена и субъективная сторона состава правонарушения административным органом не установлена. ВАС РФ сделал вывод о нарушении судами пункта 3 статьи 26.1 и части 2 статьи 2.1 КоАП, однако Президиум в своем Постановлении от 27 ноября 2007 г. N 4914/07 хоть и поддержал Судебную коллегию ВАС РФ, однако сослался только на ненадлежащее установление административным органом объективной стороны состава правонарушения <206>.

<206> Вестник ВАС РФ. 2008. N 2.

Выводы

  1. В настоящее время для установления виновности юридического лица достаточно установления самого факта правонарушения, таким образом, понятие виновности юридических лиц за совершение административных правонарушений носит весьма условный характер. А суды пошли в основном по пути объективного вменения.

В то же время нормы КоАП РФ о крайней необходимости (статья 2.7 КоАП), об обстоятельствах, смягчающих и отягчающих административную ответственность (статьи 4.2 и 4.3 КоАП), применительно к юридическим лицам не действуют.

  1. Существует практика судов, когда: суды анализируют психическое отношение коллективного субъекта к содеянному и даже определяют форму вины в виде умысла или неосторожности; суды определяют вину юридического лица через вину его работника. В то же время существуют решения судов, в которых делается вывод о невозможности определить психическое отношение юридического лица в форме умысла или неосторожности.
  2. Конституционный Суд Российской Федерации в своих многочисленных постановлениях и определениях никогда не ставил под сомнение саму возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности, признавая ее допустимым средством борьбы с административными правонарушениями, в то же время всегда отмечал, что положения части 2 статьи 2.1 КоАП РФ и статьи 1.5 КоАП РФ направлены на обеспечение действия презумпции невиновности и имеют целью исключить возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности при отсутствии их вины.
  3. Верховный Суд Российской Федерации в Постановлении Пленума от 24 марта 2005 г. N 5 подчеркивал, что судья должен исходить из закрепленного в статье 1.5 КоАП РФ принципа административной ответственности - презумпции невиновности лица, в отношении которого осуществляется производство по делу, а неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, должны толковаться в пользу этого лица.

Однако каким образом сделать это практически, ВС РФ ни разу не пояснил.

  1. Высший Арбитражный Суд только что опубликовал текст Постановления Пленума, в котором разъяснил судам, что в отличие от физических лиц в отношении юридических лиц КоАП РФ формы вины (статья 2.2 КоАП РФ) не выделяет, и сделал вывод, что обстоятельства, указанные в части 1 или части 2 статьи 2.2 КоАП РФ, применительно к юридическим лицам установлению не подлежат.

Таким образом, покончено с предшествующей практикой определения вины юридического лица через субъектную сторону правонарушения, то есть через психическое отношение коллективного субъекта к содеянному. Однако множество других вопросов остались не решенными.

  1. В этой связи остро встает вопрос о проведении совместного Пленума ВС РФ и ВАС РФ, на котором высшие судебные инстанции пришли бы к единому мнению по вопросам применения статьи 1.5, части 2 статьи 2.1 и статьи 2.2 КоАП РФ, возможно, применительно к каждой конкретной статье или главе Общей части КоАП РФ.

V. Некоторые замечания

  1. Как уже было сказано, российское законодательство допускает создание так называемых компаний одного лица, то есть учреждение одним лицом закрытого или открытого акционерного общества (пункт 6 статьи 98 ГК РФ), общества с ограниченной или дополнительной ответственностью (статьи 87 и 95 ГК РФ).

И хотя профессор М.И. Кулагин называет их не иначе как "юридическими мутантами" <207>, а один из современных исследователей Я.М. Гританс высказывает мнение, что корпорация не может состоять из одного участника <208>, практика говорит о чрезвычайной распространенности таких юридических лиц. В связи с этим трудно не привести цитату автора реалистической концепции права Леона Дюги: "Нет ничего окончательного, все проходит, все меняется, и юридическая система, находящаяся в настоящее время в периоде создания, в один прекрасный день уступит место другой, которую придется определять юристам - социологам будущего" <209>.

<207> Кулагин М.И. Указ. соч. С. 22.
<208> Гританс Я.М. Корпоративные отношения: Правовое регулирование организационных форм. М., 2005. С. 5, 22.
<209> Цит. по: Богданов Е.В. Влияние научных взглядов Леона Дюги на развитие гражданского права. Журнал российского права. 2008. N 6; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Так, "в странах Европейского союза создание единственным учредителем закрытого акционерного общества - так называемой компании одного лица (one-man company) - прямо разрешено Двенадцатой директивой ЕС от 21 декабря 1989 г. N 89/667/EEC" <210>. В "Германии компании одного лица сейчас составляют до 45% всех обществ с ограниченной ответственностью, а вместе с семейными обществами (контролируемыми супругами) и обществами, фактически контролируемыми одним лицом, они составляют более 80% всех таких обществ" <211>.

<210> Official Journal of the European Communities NL 395 of 30 December 1989. Цит. по: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 105.
<211> Авилов Г.Е., Суханов Е.А. Юридические лица в современном гражданском праве // Вестник гражданского права. 2006. N 1; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Как следует из Отчета Счетной палаты Российской Федерации на 1 апреля 2007 г. в Едином государственном реестре юридических лиц (ЕГРЮЛ) содержалось более 3,340 млн. юридических лиц <212>. В 2005 году согласно статистике, опубликованной на сайте ФНС России в виде отчета (форма 1-ЮР), в ЕГРЮЛ значилось 1 327 320 обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью (ООО и ОДО), или 59,2% от всех зарегистрированных юридических лиц. Если предположить, что пропорция в 2007 году не изменилась, то количество ООО и ОДО на 1 апреля 2007 г. должно быть более 1,977 миллиона.

<212> Отчет о результатах контрольного мероприятия "Проверка эффективности действующего законодательства, регулирующего отношения, возникающие в связи с государственной регистрацией юридических лиц, в управлениях Федеральной налоговой службы по г. Москве, Санкт-Петербургу и подведомственных им инспекциях" // Бюллетень Счетной палаты Российской Федерации. 2008. N 1; http://www.ach.gov.ru/bulletins/2008/1-3.php.

Многочисленные публикации <213> и личный опыт работы автора в банке позволяют заметить, что большинство существующих обществ с ограниченной ответственностью учреждаются (создаются) одним, максимум двумя физическими лицами, один из которых зачастую является одновременно еще и единоличным исполнительным органом данного общества. Однако даже если снизить количество таких компаний до одной трети от всех ООО и ОДО, то их число в Российской Федерации составит более 650 тысяч единиц.

<213> См., например: Дзарасов М., Огородов Д. Трудовой договор с руководителем хозяйственного общества, где он является единственным участником // Корпоративный юрист. 2008. N 5.

Возникают вопросы, а разве нельзя и теоретически, и практически установить вину в форме умысла или неосторожности для таких юридических лиц и не подвергать их объективному вменению? Мешает корпоративная оболочка? А для индивидуальных предпринимателей, значит, не мешает? Или мы по-прежнему будем делать вид, что таких компаний нет или их мало?

  1. Существует множество юридических лиц с количеством акционеров, исчисляемым тысячами или десятками тысяч лиц, и (или) с количеством работников, также исчисляемым тысячами или десятками тысяч человек. Разве такие юридические лица лишены воли, сознания, логики, чувств, настроения?

Современная социальная психология не склонна сразу отвечать на этот вопрос отрицательно. Собственно зарождение социальной психологии связано с исследованием духа народа, психологии народов, психологических образований, существовавших в массах людей (психология толпы, психология масс, социальных движений и др.). Социальные группы на Западе и в России были объектом социологических исследований. На Западе акцент переместился на психологию малых групп. Исследованием больших социальных групп, их психологических особенностей занимались прежде всего советские исследователи, исключая, может быть, изучение толпы и паники.

Так, даже толпа людей имеет свою логику действий, часто отличную от логики каждого, кто входит в нее. При этом толпа полностью подчиняет себе действия отдельного человека. Стадное чувство ведет к тому, что человек практически перестает разделять собственное "я" и абстрактное "мы" толпы и как бы растворяется в ней.

Еще римская пословица гласила: "Senatores boni viri, senatus enim mala bestia" <214>. Сто лет тому назад был установлен тот "основной факт, что духовный строй человека изменяется с того момента, когда данное лицо входит в какое-нибудь общество" <215>, а "свойство социального агрегата", по мнению французского криминолога Г. Тарда, "не является суммой свойств, присущих каждому из его элементов, взятому в отдельности" <216>.

<214> Сенаторы - почтенные мужи, сенат же - злобный зверь.
<215> Зайцев Л.М. Ответственность при массовых преступлениях. Киев, 1909. С. 2.
<216> Цит. по: Зайцев Л.М. Указ. соч. С. 2.

Как метко заметил Л.М. Зайцев, "одно и то же лицо, если за ним наблюдать сначала в таком состоянии, когда оно одно, а затем - когда оно находится в каком-нибудь общественном собрании, производит впечатление полного изменения своей психологической физиономии, и мы видим в одном и том же субъекте господство совершенно новых и как будто ему прежде не свойственных мыслей и чувств" <217>.

<217> Зайцев Л.М. Указ. соч. С. 1.

Таким образом, зная свойство людей, для которых "собираться - значит становиться хуже" <218>, нетрудно догадаться, что даже выдающиеся люди, собранные вместе, ведут себя с неблагоприятными тенденциями, к тому же находясь в коллективе, в массе, физические лица становятся безответственными "за их собственное поведение ввиду того, что не они одни, а "все" так поступают" <219>.

<218> См.: Там же. С. 8.
<219> См.: Там же. С. 51.

Современные ученые считают, что в так называемых больших группах психические явления могут быть разделены по сферам психики, говорят о существовании когнитивной, потребностно-мотивационной, аффективной и регулятивно-волевой сферах, о психических процессах, происходящих в больших группах. Так, к когнитивной сфере относятся коллективные представления, социальное мышление, общественное мнение, общественное сознание и менталитет. Различают также общегрупповую мотивацию, групповые потребности, ценности, интересы, цели, установки, идеалы.

В этой связи, конечно, было бы интересно исследование феномена восприятия вины именно у юридических лиц, как это, например, было сделано в работе И.С. Иванова, либо восприятия вины у налогоплательщиков - физических лиц <220>.

<220> См.: Иванов И.С. О влиянии социально-философских и психологических учений на восприятие вины у налогоплательщиков // Российский следователь. 2008. N 2; Иванов И.С. Институт вины в налоговом праве: теория и практика. М., 2009.
  1. Как правильно отмечается в учебниках по административному праву, "в современном Российском государстве более часто применяется административная ответственность, нежели уголовная, гражданская или какая-нибудь иная юридическая ответственность, по причине более широкого спектра правовых отношений, регулируемых административным правом" <221>.
<221> Административное право: Учебник / Д.П. Звоненко, А.Ю. Малумов, Г.Ю. Малумов. М., 2007; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Законодатель и, надо отдать должное, Конституционный Суд Российской Федерации декларируют принципы виновной ответственности и презумпции невиновности юридических лиц. Однако согласно существующей практике привлечения юридических лиц к административной ответственности "для привлечения юридического лица к административной ответственности, одним из видов которой является налоговая ответственность, достаточно установления самого факта совершения противоправного деяния" <222>.

<222> Нагорная Э.Н. Указ. соч. // КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Эта практика объективного вменения, отметил К.В. Бубон, "замечательно уживается со старинным общим настроем русской бюрократии, для которой виновен всякий, у кого появились деньги". Он сделал вывод, что в настоящее время административная ответственность юридических лиц трансформировалась в "некий иррегулярный налог" <223>.

<223> Бубон К.В. Без вины виноватые // Адвокат. 2008. N 1; КонсультантПлюс: КомментарииЗаконодательства.

Однако если речь идет о массовом применении санкций за невиновное административное правонарушение, то принцип равенства перед законом (часть 1 статьи 1.4 КоАП) при назначении конкретной санкции должен применяться во взаимодействии с другими конституционными принципами демократического правового государства, включая требования справедливости и соразмерности.

В частности, представляется целесообразным предоставить суду при назначении конкретной санкции право уменьшить ее размер в зависимости от фактических обстоятельств дела (по аналогии со статьей 333 ГК РФ). Необходимо также для субъектов малого и среднего бизнеса ввести ограничение размера штрафа, установив, что он не может быть выше, например, среднемесячного дохода юридического лица.