Мудрый Юрист

Проблемы реализации права на жизнь

Палькина Т.Н., федеральный судья Бабушкинского районного суда г. Москвы.

С момента своего рождения гражданин становится правоспособным, т.е. способен иметь права. С момента рождения государство в законодательном порядке признает каждого субъектом права. С этого момента возникает также право на охрану жизни, здоровья, имени, на неприкосновенность и безопасность личности и т.д.

Жизнь - это способ существования и жизнедеятельности человека. Задача государства заключается в том, чтобы оценить каждую жизнь, осуществлять заботу о ней, создавать необходимые условия для ее существования и развития, устранять и не допускать возникновения возможных препятствий на этом пути.

Содержание права на жизнь складывается из правомочия на сохранение жизни и правомочия по распоряжению жизнью.

Правомочие на сохранение жизни (индивидуальности) проявляется в возможности самостоятельно решать вопросы (давать или не давать согласие) об изменении пола, пересадке органов и тканей животных.

Правомочие по распоряжению жизнью состоит в возможности подвергать себя значительному риску и возможности решать вопросы о прекращении жизни.

Конституция РФ провозгласила данное право в качестве основного и неотчуждаемого.

Возникновение и прекращение права (в большинстве случаев) происходит в связи с волеизъявлением тех или иных лиц, которые могут оказать существенное влияние на зарождение новой жизни или преждевременное окончание уже начавшейся. Так, человек в состоянии принять решение о продолжении своей жизни в потомках, о рождении новой жизни, в том числе путем искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона.

Окончание жизни человека также происходит чаще всего независимо от его воли, в силу объективных естественных причин (старости, болезни и т.п.), а поэтому выходит за пределы гражданско-правового регулирования. Однако определенная часть отношений, которая возникает в связи с широко обсуждающейся в юридической литературе проблемой эвтаназии, может быть охвачена сферой гражданско-правового регулирования, поскольку в этих случаях окончание жизни человека происходит не в силу действия только объективных причин, не в результате преступления или самоубийства, а по воле самого лица при действии (бездействии) медицинских работников. Таким образом, право на жизнь в объективном смысле слова - это совокупность гражданско-правовых норм, направленных на охрану жизни человека, устанавливающих недопустимость произвольного лишения жизни, запрет активной эвтаназии, дозволенность искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, а также самостоятельного решения женщиной вопроса о материнстве, в том числе об искусственном прерывании беременности.

Законодательство провозгласило право на жизнь в Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22.11.1991.

Отказ от войны, отказ от участия в ней, запрет смертной казни, регламентирование порядка применения оружия и его нахождение в гражданском обороте являются гарантиями права на жизнь.

Смертная казнь - самая суровая мера наказания, заключающаяся в лишении человека жизни. Она применяется только по приговору суда от имени государства и назначается за очень узкий круг особо тяжких умышленных преступлений. Уголовный кодекс РФ относит к таким преступлениям убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317), геноцид (ст. 357).

Смертная казнь предусмотрена в ч. 2 ст. 20 Конституции РФ. Допуская возможность лишения жизни человека только в связи с исполнением наказания в виде смертной казни, Конституция устанавливает, что эта мера, во-первых, является исключительной, а во-вторых, применяется временно - "впредь до ее отмены". Значит, российское общество и государство в перспективе намерены отказаться от данного вида наказания.

Само по себе существование смертной казни - это нарушение основных прав человека. А результат ее применения - ожесточение людей, упадок нравов, насилие, обесценивание жизни, о чем свидетельствует опыт всех стран.

Самый сильный аргумент противников смертной казни в том, что никто не застрахован от ошибки, в том числе судья.

Судебные ошибки неизбежны, они всегда существовали и будут существовать. К примеру, Н. Йаррис в ожидании смертной казни провел в тюрьме США 20 лет. Но обвинение и приговор были отменены, когда в сентябре 2003 г. на основании теста ДНК была подтверждена его невиновность. Он стал 112-м смертником, признанным невиновным, с 1973 г.

К сожалению, немало подобных приговоров приводят в исполнение, и жизнь человека обрывается вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств, случайной, но непоправимой судейской ошибки.

В ходе процесса над любым обвиняемым при решении вопроса о лишении его жизни должны четко соблюдаться юридические нормы. Если игнорируются или не принимаются во внимание общепризнанные мировые стандарты справедливого суда, появляется возможность манипулировать смертными приговорами по политическим и иным соображениям.

Противники смертной казни особое внимание обращают на то, что государство в принципе не имеет морального права лишать человека жизни, поскольку права человека не являются октроированными (дарованными ему) государством. Они неотъемлемы и принадлежат каждому от рождения.

Значение самого понятия прав человека в том и состоит, что некоторые средства ни при каких обстоятельствах не могут использоваться для защиты общества, так как само обращение к ним уничтожает те самые ценности, которые общество должно защищать. Когда эта важнейшая грань, разделяющая приемлемые и неприемлемые средства, игнорируется во имя какого-то высшего блага, угрозе подвергаются все права, в опасности - все граждане. Государство лишь устанавливает, в какой степени можно ограничить свободу преступника, но жить или не жить человеку - решать не должно. Сегодня это общепризнанное положение нашло отражение в Конституции.

В России проблема применения смертной казни сейчас особенно актуальна. Начавшийся в январе 1996 г. процесс вступления России в Совет Европы создал новую правовую ситуацию, поставившую нашу страну перед необходимостью не только постепенно сокращать, но и полностью отменить смертную казнь. Еще 28 апреля 1983 г. в Страсбурге на Совете Европы был подписан Протокол N 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривавший обязательную отмену смертной казни (ст. 1). И лишь за преступления, совершенные во время войны либо в условиях, когда грозит ее приближение, ст. 2 Протокола разрешала государствам-участникам вводить смертную казнь.

При вступлении в Совет Европы 28 февраля 1996 г. Российская Федерация через год подписала этот Протокол, взяв на себя обязательство его ратифицировать в течение трех лет, т.е. не позднее первой половины 1999 г. Ратификация Протокола не только подтвердила бы приверженность России принципам гуманизма, демократии и права, но и способствовала бы реализации установленных Конституцией положений, касающихся защиты главного естественного права человека - права на жизнь.

В апреле 1997 г. Экономический и Социальный совет ООН в Резолюции 1997/12 впервые призвал все государства, не отменившие смертную казнь, значительно ограничить количество составов преступлений, за которые может быть вынесено данное наказание, и отложить исполнение смертной казни. А в 1998 г. Совет в Резолюции 1998/8 призвал вообще установить мораторий на исполнение смертной казни, т.е. полное ее неисполнение.

В российском законодательстве нигде не предусмотрено объявление моратория. А поскольку сама казнь установлена Конституцией, то решать столь серьезный вопрос на основании пусть даже подзаконных актов в государстве, провозгласившем верховенство Конституции и создание правового государства, недопустимо.

В России вот уже несколько лет действует нелегитимный мораторий, дезориентирующий суды, прокуратуру и другие правоохранительные органы в борьбе с особо тяжкими преступлениями против жизни людей, не только не способствующий, но... мешающий обеспечению законности и правопорядка. Такой мораторий не может рассматриваться как мера, исключающая вынесение смертных приговоров, а такое решение противоречит нормам Уголовного кодекса и может быть в любой момент отменено судом. К тому же мораторий не является юридически действующим, так как официально не опубликован документ о его введении.

В России (как, впрочем, и в любой стране) разработка законодательных актов об отмене смертной казни должна идти параллельно с тщательно продуманной государственной политикой, направленной на повышение уровня правосознания населения, на четкое понимание им нравственных устоев современного демократического гражданского общества. Все это должно помочь россиянам преодолеть ошибочное заблуждение относительно рациональности этого вида наказания и убедить их в том, что государство отменяет смертную казнь отнюдь не с целью удовлетворения требований международных организаций, а из сознания того, что это отвечает потребностям общества, переживающего процесс укрепления демократических основ.

Таким образом, вопрос об отмене смертной казни должен решаться с учетом реальных позитивных изменений как в политике государства, так и в умонастроениях его граждан. Включая в этот процесс все новые элементы, завоевывая новые рубежи, общество постепенно будет продвигаться в направлении свертывания сферы применения высшей меры наказания.

Для реализации и сохранения права на жизнь важно качественно перестроить юридическую политику государства в этом вопросе путем введения дополнительных гарантий от осуждения невиновного, проведения полномасштабной судебной реформы, обеспечивающей более оперативную и эффективную деятельность всей системы уголовной юстиции. Все это будет способствовать раскрываемости преступлений и неотвратимости наступления наказания.

В Конституции РФ ст. 20 закрепляет за федеральным законодательством только правомочие по установлению смертной казни. Однако некоторые ученые склонны рассматривать формулировку "может устанавливаться" не только как разрешение на действие, но и как разрешение на действие обратное - отмену, что при условии отсутствия прямого разрешения на отмену является домысливанием и необоснованным расширением понимания нормы. Закон не должен допускать возможности как двойного, неверного толкования нормы, так и домысливания. В связи с этим в нынешней редакции ст. 20 наряду с формулировкой "может устанавливаться" целесообразно закрепить "может отменяться федеральным законом".

И наконец, окончательно отменить смертную казнь, ратифицировав Протоколы N 6 и 13.

Безусловно, полностью отменить смертную казнь целесообразно лишь при становлении истинно гражданского общества и правовой государственности. Но нельзя забывать и о том, что длительная задержка принятия решения об отмене смертной казни может нанести ущерб международному престижу России, создав почву для критики со стороны Совета Европы и других международных организаций. Входя в Совет Европы - наиболее авторитетную гуманитарную организацию, Российская Федерация ставила перед собой цель влиться в европейское пространство, идти по пути строительства демократических институтов, отвечающих исторически выработанным стандартам и критериям и имеющих в своей основе признание прав и свобод человека в качестве высшей ценности.

До тех пор пока смертные приговоры не назначаются и не исполняются в соответствии с введенным мораторием, Россия фактически не вступает в противоречие с Протоколом N 6. Согласно ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., если государство подписало договор, подлежащий ратификации, но его не ратифицировало и вместе с тем не заявило о том, что принято решение не ратифицировать подписанный договор, оно должно вести себя так, чтобы это не противоречило данному договору. Следовательно, мораторий на исполнение смертных приговоров соответствует Протоколу N 6. Но это не снимает необходимости реализации принципиального обязательства о полной отмене этой меры наказания.

Однако данная проблема гуманизма к осужденным имеет и оборотную сторону. В суд часто поступают дела в отношении подсудимых, не способных понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения преступлений: убийства, насильственных действий сексуального характера и других. К таким осужденным суд, как правило, применяет меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре. Однако лечение в данном закрытом стационаре, как правило, не продолжается до конца жизни осужденного, так как по заключению врачей и постановлению суда возможно изменить меру медицинского характера с принудительного лечения в стационаре, на амбулаторное наблюдение и лечение у психиатра. Как известно, психические болезни не излечиваются до конца, возможна лишь их временная ремиссия; в случае выхода таких осужденных из больницы и отсутствия надлежащего контроля со стороны опекунов, как это часто бывает, от необоснованного гуманизма к таким больным людям, находящимся на свободе без присмотра, ранее совершившим серьезные преступления, общество может серьезно пострадать. В связи с чем в законе необходимо указать, что в случае применения принудительных мер медицинского характера к лицам, страдающим психическими заболеваниями, и отсутствия возможности осуществления за ними надлежащего контроля, лечение и нахождение в стационаре указанных людей должно осуществляться пожизненно, в случае представления такими гражданами особой опасности для общества, невозможности их лечения в стационаре, ухудшения психического состояния, с согласия опекунов и санкции суда, к таким людям должна быть применена смертная казнь.

В ст. 150 ГК РФ жизнь как нематериальное благо признается объектом гражданского права.

Гражданское право определяет содержание и гарантии этого права. Некоторые ученые предлагают подготовить специальный закон об охране жизни.

Согласно Большой медицинской энциклопедии жизнеспособным считается младенец семимесячного внутриутробного развития, длина тела которого не менее 35 см, вес не менее 1000 г.

Прогресс медицины ставит новые проблемы перед юридической наукой. В 1970 г. в Китае родилась девочка весом 250 г, ростом немногим более 15 см. К 15 годам ее вес был 7,5 кг, рост 86 см. Психологическое развитие не имело отклонений.

Такой факт свидетельствует о том, что количественные характеристики жизнеспособности будут меняться, законодательство должно своевременно отражать эти изменения.

Таким образом, на уровне закона должна быть закреплена обязанность медицинских работников поддерживать жизнедеятельность человеческого плода, находящегося в утробе матери, с учетом времени внутриутробного развития и других медицинских показаний и согласия матери и (или) супруга.

Право на жизнь (ст. 20 Конституции РФ) открывает перечень личных прав человека и гражданина. Оно в первую очередь должно обеспечиваться правом жизнеспособного ребенка на рождение. В официальной российской юриспруденции подобное право отсутствует, точнее, поглощается общим понятием права на жизнь. Между тем проблема обеспечения его в отношении определенного контингента детей именно на указанном этапе рождения чрезвычайно актуальна.

Сущность проблемы состоит в том, что жизнь многих физиологически сформировавшихся в утробе матери жизнеспособных детей насильственным образом прекращается путем операции прерывания беременности на поздних ее сроках и это деяние не признается посягательством на жизнь. Правовое обоснование таких актов производится только в документах ведомственного значения.

Вместе с тем существует и взаимосвязанная с названной проблема защиты жизни и здоровья женщин материнского возраста. Россия занимает одно из позорных первых мест в мире по материнской смертности - смертности женщин детородного возраста, большую часть которой составляют случаи летального исхода при абортах и их осложнениях. Это тоже один из аргументов, свидетельствующих в пользу кардинального пересмотра сложившегося отношения общества к проблеме незаконных абортов. Несомненно, нельзя не увидеть прямой связи названных проблем и с демографической ситуацией в нашей стране.

Начиная с 1999 г. количество умерших в России превышает количество рождающихся, а в год русских умирает более миллиона, в то время как у большинства иноэтнических народов сохраняется суммарный положительный прирост - около 200 тыс. в год. При этом наша страна занимает одно из первых мест в мире по показателям младенческой смертности, а из 100 родившихся младенцев менее 20% относительно здоровы.

Вместе с тем ежегодно множится число всевозможных клиник, сомнительных медицинских фирм, не имеющих надлежащих условий, а также платных отделений при поликлиниках и больницах, которые практически открыто занимаются криминальными абортами, в том числе практикуя даже выезды для производства операций на дом.

Многие из таких операций, производимых на поздних сроках беременности, противоречат всем медицинским требованиям либо обосновываются фиктивными, часто сфабрикованными врачами показаниями о необходимости производства операции. Зачастую они представляют собой не что иное, как искусственно вызванные роды, причем родившиеся подобным образом младенцы уже достигли необходимого уровня жизнеспособности. Таким образом, фактически речь идет уже не об аборте, а об убийстве. При этом правоохранительные органы не интересуются подобным видом криминального бизнеса, ибо юридически он таковым и не является.

Сложившаяся ситуация во многом обусловлена существованием пробела в регламентации незаконного производства аборта в современном российском уголовном законодательстве. В частности, в диспозиции ст. 123 УК РФ, описывающей незаконный аборт, устанавливается лишь один конструктивный признак - это производство операции лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля. Следовательно, не является незаконным аборт, произведенный лицом, имеющим соответствующее образование, но в ненадлежащих условиях, а равно в нарушение медицинских показаний (в том числе на поздних сроках беременности).

Нормативные акты Министерства здравоохранения с 1955 г. разрешают производство абортов только врачом и в соответствующих лечебных стационарных учреждениях, при наличии согласия беременной женщины на операцию и соответствующих медицинских показаний о возможности проведения операции. Медицинские источники дают более точное и емкое понятие преступного аборта, в частности как аборта, "произведенного лицом, не имеющим врачебного звания, а также хотя и произведенного врачом, но без надлежащим образом оформленных медицинских показаний, или при наличии последних, но вне больниц или специальных лечебных заведений".

Следует указать на возросшую жестокость, с которой сегодня причиняется смерть новорожденным: детей выбрасывают из автомобилей и поездов, вливают им отравляющие вещества, используют такие варварские способы, как удушение, утопление, повешение.

Цель обеспечения личных прав ребенка, а в особенности - права на жизнь, несомненно, должна преобладать при конкуренции с целями защиты прав и интересов иных лиц. Это принципиальное положение вытекает из международно-правовых документов, Конституции РФ, норм отраслевого и российского законодательства в сфере охраны прав и интересов детей. Было бы целесообразным и в уголовном законе отразить этот приоритет путем внесения соответствующих изменений.

Правило, в соответствии с которым правоспособность человека возникает в момент его рождения, закреплено в подавляющем большинстве современных правовых систем. Исключения весьма немногочисленны (например, в Венгрии, если ребенок рождается живым, он считается правоспособным с момента своего зачатия). Многовековой опыт законодательной регламентации требует особенно тщательного обсуждения вопроса о том, насколько обоснованны и целесообразны предложения о внесении соответствующих поправок в ст. 17 ГК РФ.

Продемонстрированные снимки, сделанные ультразвуковым фотоаппаратом в Лондонском центре репродукции и современных технологий, позволили впервые получить наглядные данные о развитии плода на разных стадиях беременности. Эти снимки произвели сенсацию, так как они неопровержимо доказали, что 12-недельный зародыш - уже практически сформировавшийся человек, а с 26-й недели, т.е. с 6-го месяца беременности, ребенок в утробе матери демонстрирует полный спектр человеческих реакций, выражая мимикой самые разнообразные чувства: радость, боль, испуг, ужас. Это открытие, несомненно, будет иметь огромное значение для окончательного ответа на вопрос: с какого момента эмбрион становится человеком?

Необходимо, в частности, законодательно определить, с какого момента право на жизнь в полной мере распространяется на внутриутробный плод человека и ограничено ли данное право его физиологическими данными, в частности его жизнеспособностью или болевыми реакциями, так как от этих вопросов зависит законодательное разрешение проблем, связанных с распоряжением эмбрионами, их органами и тканями, использованием их в качестве трансплантатов и т.д. Разработка и принятие соответствующего федерального закона, несомненно, станут важным этапом дальнейшего совершенствования гражданского законодательства и важной гарантией охраны прав (в первую очередь - права на жизнь) зачатых, но еще не рожденных детей.

Во-вторых, современная медицина достигла весьма высокого уровня развития и располагает арсеналом средств, позволяющих продлевать, порой на довольно длительный срок, жизнь смертельно больных лиц (в международной медицинской практике их называют терминально больными) путем подключения соответствующего медицинского оборудования. В тех случаях, когда гражданин находится в бессознательном состоянии неопределенно длительный отрезок времени, может возникнуть целый ряд сложных правовых вопросов, к важнейшим из которых, несомненно, относится вопрос о продолжении искусственного поддержания жизни смертельно больного или о прекращении соответствующих медицинских мероприятий.

Эта проблема, имеющая глубокие нравственно-философские аспекты, в последние годы стала объектом пристального изучения и обсуждения юристов, медиков, широких слоев общественности, всего мирового сообщества. Так, в 1983 г. Всемирная медицинская ассамблея приняла Декларацию о терминальном состоянии, в которой было установлено, что врач обязан, по возможности, всемерно облегчать страдания пациента, всегда руководствуясь интересами последнего. При этом считается, что врач не продлевает мучения умирающего, находящегося в бессознательном состоянии, прекращая по просьбе его родственников лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца. Такая же позиция была закреплена в специальных Рекомендациях Совета Европы по защите прав и достоинства неизлечимо больных и умирающих, содержащих призыв к государствам признать "право пациентов на самоопределение в отношении дальнейшего лечения".

Но такое "самоопределение" невозможно в случае бессознательного состояния терминально больного, а также в отношении новорожденных, малолетних и граждан, признанных недееспособными. В случае тяжелого состояния таких больных в соответствии со ст. 33 Основ законодательства РФ об охране здоровья решение о продолжении медицинских мероприятий по их жизнеобеспечению принимают их родители или опекуны, и вполне возможны ситуации, когда они по тем или иным причинам (религиозным, нравственным либо корыстным) настаивают на прекращении лечения, хотя его бесперспективность еще не очевидна. Это означает наличие сложной правовой коллизии: правоспособность, включающая в себя в числе других субъективных гражданских прав право на жизнь (в данном случае - на сохранение, а вернее, продление жизни), признается за любым, даже терминально больным гражданином, до последних мгновений его жизни, но решение вопроса о продолжении или прекращении медицинских мероприятий, искусственно поддерживающих его жизнь, как правило, принимается не самим умирающим, а членами его семьи. Это порождает вопрос: не может ли такое прекращение рассматриваться в качестве так называемой пассивной эвтаназии, при которой оказание медицинской помощи по жизнеобеспечению терминально больного прекращается с целью ускорения наступления его естественной смерти?

Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, и их признание, соблюдение и защита - обязанность государства (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Это положение, имеющее глубокий смысл, должно рассматриваться в качестве основы для дальнейшего совершенствования гражданского законодательства России и внесения в него дополнений, обеспечивающих эффективную охрану и защиту субъективных прав российских граждан на всех этапах человеческой жизни - с момента ее зарождения (в период внутриутробного развития) и на ее завершающей стадии (в терминальном состоянии умирающих лиц).

Кроме того, искусственная реконструкция человека путем операции по пересадке головы или мозга, клонирование, создание человека с заранее запланированными признаками могут нарушить естественное развитие природы, привести к незапланированным последствиям.

Запрет на проведение и подготовку указанных экспериментов должен быть закреплен в законе.

Необходимо принять решение о неиспользовании или использовании (с указанием условий) человеческого плода для научных целей, исследования, лечения.

В ст. 45 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан говорится: "Медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии - удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни.

Неполнота большинства исследований в этой области состоит в том, что норма о праве на жизнь рассматривается в отрыве от других конституционных положений, регламентирующих целостность и морально-этическое благополучие человека. К тому же сам механизм реализации конституционного права на жизнь содержит ряд спорных моментов, требующих нестандартных юридических решений. Одним из них является проблема окончания жизни.

Право на жизнь относится к числу личных прав человека, его реализация осуществляется им индивидуально и самостоятельно, независимо от воли других. Вопрос жизни и смерти юридически должен решаться человеком индивидуально, без участия иных лиц. Исключение составляет смертная казнь, представляющая собой юридически определенный предел действия права на жизнь и один из видов кары, реакции общества на преступные действия, совершенные виновным лицом. Во всех остальных случаях вмешательство других лиц в самостоятельное решение человеком вопроса жизни и смерти следовало бы признать юридически недопустимым.

Проблема эвтаназии начала обсуждаться в современной России лишь в последние 10 - 15 лет, в то время как мировое сообщество данная проблема волнует на протяжении всего XX столетия, причем и по сей день у человечества остается больше вопросов, чем ответов.

Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации".

В ст. 60 Основ в тексте клятвы врача содержится следующее положение: "Получая высокое звание врача... торжественно клянусь... никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии". Запрет на осуществление эвтаназии закреплен также в ст. 14 Этического кодекса российского врача, утвержденного Ассоциацией врачей России в ноябре 1994 г., а также в ст. 9 Этического кодекса медицинской сестры. В Клятве российского врача, утвержденной Ассоциацией врачей России, врач - член Ассоциации обязуется руководствоваться в своих действиях "международными нормами профессиональной этики, исключая не признаваемое Ассоциацией врачей России положение о допустимости пассивной эвтаназии".

В медицине различают пассивную и активную эвтаназию. Активная эвтаназия представляет собой использование средств и действий, ускоряющих наступление смерти (например, передозировка снотворного, смертельная инъекция). Пассивная эвтаназия представляет собой отказ от искусственных мер, способствующих поддержанию жизни.

М.Н. Малеина указывает, что в законе должна быть разрешена активная и пассивная эвтаназия, так как высшая ценность жизни должна быть реальным благом человека, поскольку не каждый имеет силы лежать парализованным, обходиться без посторонней помощи, испытывать постоянные сильные боли.

Пациент вправе требовать оказания ему квалифицированной медицинской помощи, но вправе отказаться от нее (например, чувствовать себя плохо, но быть против проведения операции). Обязанность лечебного учреждения по оказанию медицинской помощи возникает перед конкретным пациентом в определенном объеме тогда, когда пациент выражает свое право получать медицинскую помощь. Подтверждением указанных обстоятельств служит ст. 33 Основ законодательства об охране здоровья граждан, разрешающая пациенту отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, оформив соответствующую запись в медицинской документации.

На момент принятия решения об эвтаназии человек должен быть дееспособным, не иметь заболеваний, сопровождающихся навязчивой идеей смерти.

В законодательный акт об эвтаназии должны быть включены специальные положения, касающиеся несовершеннолетних.

Кроме того, эвтаназия должна быть обеспечена обязанностями государства о предоставлении информации пациенту о его здоровье, помощи психотерапевта, безболезненность его кончины.

Условия проведения эвтаназии должны быть отражены в следующей редакции:

  1. принятие решения дееспособным гражданином;
  2. четко выраженное волеизъявление гражданина на проведение эвтаназии;
  3. невозможность облегчить страдания;
  4. разрешение прокуратуры или суда на проведение эвтаназии.

Статью 45 Основ законодательства РФ "Об охране здоровья граждан" следует сформулировать следующим образом: "...медицинскому персоналу разрешается осуществление эвтаназии к лицам, совершившим особо тяжкие преступления, однако освобожденных от наказания в связи с применением к ним принудительной меры медицинского характера в случае признания их расстройства неизлечимым, при наличии заключения ведомства, занимающегося проблемами эвтаназии".

В законодательстве важно определить момент смерти и комплекс условий, устанавливающих момент смерти. Необходимо защитить права людей, находящихся в летаргическом сне, права детей, воспитанных животными, определив их социальный и правовой статус на законодательном уровне.

Список литературы

  1. Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани веков). Саратов, 2001.
  2. Чхиквадзе В.М. О некоторых международных аспектах прав человека // Государство и право. 1989. N 7. С. 92.
  3. Ганшин В. Дюймовочка по имени Сяо Дзяньцюань // Известия. 04.02.1985.
  4. Тавокин Е.П. Социальная статистика. М., 2001.
  5. Шевчук С.С. Некоторые проблемы правового регулирования применения искусственных методов репродукции // Юрист. 2002. N 9.
  6. Лаговский В. Дети в утробе зевают, улыбаются и плачут // Комсомольская правда. 2 июля 2004 г.
  7. Островская И.В. Медицинская этика: Сборник документов. М., 2001.
  8. Рекомендации N 14/8 о защите прав человека и достоинства терминально больных и умирающих. Одобрены 25 июня 1999 г. Парламентской Ассамблеей Совета Европы // Проблема прав тяжелобольных и умирающих в отечественном и зарубежном законодательствах. М., 2002.