Мудрый Юрист

Проблемы квалификации преступлений, совершаемых из корыстной или иной личной заинтересованности (на примерах судебно-следственной практики по уголовным делам о преступлении, предусмотренном ст. 145.1 УК РФ) 1

<1> Статья рекомендована к опубликованию доктором юридических наук, профессором, заслуженным деятелем науки Российской Федерации В.Д. Ларичевым.

Юлия Варанкина, прокурор отдела Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Сложившаяся судебно-следственная практика по применению ст. 145.1 УК РФ вызывает достаточно много вопросов с позиции понимания субъективной стороны состава данного преступления. Косвенное свидетельство тому - отсутствие широкой судебной практики по делам указанной категории, так как абсолютное большинство обвинительных приговоров по ним вынесено в особом порядке судебного разбирательства, т.е. без исследования фактических обстоятельств дела и доказанности вины подсудимого.

Доказуемость субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 145.1 УК РФ, является наибольшей проблемой при расследовании преступлений указанной категории. Это заявили в ходе опроса 64% прокурорских работников. Еще 23% респондентов видят сложности при доказывании объективных признаков состава преступления, а остальные 13% - иные проблемы.

Преступная невыплата заработной платы характеризуется умышленной формой вины. Диспозиция ст. 145.1 УК РФ содержит указание на такой обязательный признак субъективной стороны преступления, как мотив. Невыплата заработной платы признается уголовно наказуемым деянием лишь при условии, что она совершена из корыстной или иной личной заинтересованности.

В юридической литературе высказаны различные суждения о понятии корыстного мотива. Одни авторы толкуют его как стремление получить материальную, имущественную выгоду, в том числе право занять более высокооплачиваемую должность <2>. Другие исследователи считают, что корыстный мотив содержит в себе страсть к накопительству, обеспечению наилучшего материального обеспечения <3>.

<2> Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982. С. 62.
<3> Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 134.

Большинство ученых, авторов учебников и комментариев к Уголовному кодексу РФ <4> разделяют позицию, предложенную в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", согласно которой под преступлением, совершенным из корыстных побуждений, предлагается понимать преступление, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц или избавления от материальных затрат.

<4> Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С. 146; Тарарухин С.А. Преступное поведение: социальные и психологические черты. М., 1974. С. 92; и др.

На наш взгляд, истинный корыстный мотив преступления осознается как возможный к реализации исключительно путем достижения цели - повышения собственного благосостояния. При этом если виновный ведет с другими лицами совместное хозяйство, если у них единый семейный бюджет, то, извлекая имущественную выгоду для этих близких лиц, он, безусловно, обогащается сам. Целью деятельности субъекта в любой ситуации остается удовлетворение его личных потребностей. С другой стороны, стремление к обогащению других лиц, судьба которых ему небезразлична, но их материальное положение прямо не оказывает влияния на его имущественное благосостояние, будет обусловлено другими мотивами, например интересом семейственности, тщеславием, благодарностью за ранее оказанную услугу и т.д., а отнюдь не корыстной заинтересованностью.

С учетом изложенного корыстный мотив характеризуется стремлением к материальной выгоде исключительно для себя. В случае желания имущественных преимуществ для близких виновному лицу следует всесторонне исследовать обстоятельства дела с целью установления материальной выгоды (в том числе косвенной) для самого исполнителя.

Первопричиной разночтений в определении корыстного мотива преступления является смешение таких психологических феноменов, как мотив и цель. Пленум Верховного Суда в Постановлениях от 30 марта 1990 г. N 4 "О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышением власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге", от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", давая определение корыстного мотива, также раскрывает его посредством использования другого факультативного признака субъективной стороны состава преступления - цели, тем самым невольно провоцируя в теории и на практике ситуации, когда мотив сводится к качественно иному психическому явлению.

Например, В.М. Геворгян указывает, что "корыстные побуждения... надо понимать в широком смысле. Это не только приобретение материальной выгоды, завладение тем, чем виновный не обладал до совершения преступления, но и стремление избавиться от каких-либо материальных затрат сейчас или в будущем, сохранить материальные блага, с которыми придется расстаться на законном основании" <5>. То есть, рассуждая о причине поступка в общем смысле и пытаясь дать ответ на вопрос, в силу чего совершено преступление, фактически он говорит о том, зачем, ради чего оно совершено.

<5> Геворгян В.М. Разграничение убийства по найму и убийства из корыстных побуждений // Современное право. 2007. N 9. С. 23.

Следует отметить, что в психологии, а за ней и в юридической науке нет единого подхода к вопросу соотношения мотива и цели. Некоторые психологи отождествляют эти понятия <6>. Их мнение разделяют и отдельные ученые-юристы <7>.

<6> См.: Стеркин А. Происхождение сознания. М., 1960. С. 447.
<7> См.: Орлов В.Н., Экимов А.И. Цель и норма советского права // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1968. N 5. С. 26.

Нисколько не отрицая тесной связи между мотивом и целью, следует подчеркнуть, что это - самостоятельные психические явления. Если мотив - это побуждение к деятельности, связанное с удовлетворением определенной потребности, то цель - это то, что реализует человеческую потребность и выступает в качестве образа конечного результата деятельности <8>.

<8> См.: Гамезо М.В., Домашенко И.А. Атлас по психологии. М., 1986. С. 60, 84.

Отсюда возникает вопрос: правы ли разработчики вышеназванных Постановлений Пленума Верховного Суда РФ, отождествляя корыстный мотив и цель получения материальной выгоды или избавления от материальных затрат (имущественной выгоды)?

Основным содержанием корыстных побуждений является направленность устремлений виновного на извлечение материальной выгоды, незаконного обогащения. Корыстная заинтересованность, будучи по своей сути осознаваемым мотивом, изначально включает в себя вышеназванную цель, которая может быть достигнута только путем совершения противоправного деяния. То есть преступление здесь выступает не как средство достижения цели, а как самоцель, способ реализации побуждения. Таким образом, если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует корыстная цель. Обратное неверно. Об этом прежде всего свидетельствует неизбежность прохождения многоуровневого пути от первоначального побуждения до цели, максимально приближенной к желаемому результату (процесса целеобразования), в ходе которого апробирование целей действиями может их видоизменить до неузнаваемости. Вот почему мотив не тождественен цели как таковой. А это означает, что если лицо преследует корыстную цель, то это еще не значит, что оно действует из корыстных побуждений. Вызвать у лица желание материально обогатиться путем совершения преступной невыплаты заработной платы могут и некорыстные мотивы (зависть, стремление к самоутверждению, солидарность, интерес семейственности, тщеславие и т.д.). Значит, замена цели мотивом при толковании закона может привести к декриминализации деяний.

Отсюда можно сделать вывод, что вышеприведенные разъяснения высшей судебной инстанции по своей сути верны. При этом они не дают определения корыстной заинтересованности, а лишь приводят пример одного из возможных ее вариантов, имеющий немаловажное значение для практиков в разрезе решения проблем доказуемости корыстных побуждений.

Наиболее характерным примером предъявления обвинения по ст. 145.1 УК РФ является ситуация, когда руководитель совершает хищение денежных и иных материальных средств возглавляемой им организации либо использует свои полномочия вопреки законным интересам организации, тем самым причиняя ей существенный вред, обусловленный возникновением на предприятии тревожной ситуаций, характеризующейся задержкой выплаты заработной платы работникам.

Так, приговором одного из районных судов Кировской области признан виновным и осужден за преступления, предусмотренные по ч. 3 ст. 160, ч. 1 ст. 145.1 УК РФ, председатель колхоза "Дружба" П., который получил на производственные нужды денежные средства в сумме 851 руб. и истратил их на личные нужды. При этом в указанный период в колхозе имелась задолженность по выплате заработной платы работникам свыше пяти месяцев в размере 451,5 тыс. руб. <9>.

<9> Архив прокуратуры Кировской области.

По приговору районного суда Удмуртской Республики признан виновным в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 160, ч. 1 ст. 201, ч. 1 ст. 145.1 УК РФ, и осужден директор муниципального унитарного предприятия Г., который летом 2004 г., используя служебное положение, обратил в личную собственность и распорядился по своему усмотрению имуществом, находящимся на балансе МУП и вверенным ему как руководителю, причинив ущерб предприятию на общую сумму 4739 руб. Он же, в период с июня 2003 г. по ноябрь 2004 г., имея возможность своевременно выплачивать заработную плату работникам предприятия, из корыстной заинтересованности этого не делал <10>.

<10> Архив прокуратуры Удмуртской Республики.

Аналогичные примеры имеются в большинстве регионов России.

Вместе с тем обоснованность позиции органов предварительного следствия и суда о наличии в указанных случаях корыстного мотива на невыплату заработной платы весьма неоднозначна.

Действительно, в случаях выявления фактов хищений денежных средств, предназначенных для выплаты заработной платы, или использования их иным путем в личных целях работодателем сомнений в наличии корыстного мотива не возникает. Но в вышеприведенных примерах предметом хищения и злоупотребления были обезличенные денежные средства и материальные ценности.

Мотив по своей сути представляет осознанное побуждение. Более того, рассматриваемый нами мотив - корыстная заинтересованность по своей природе не может не осознаваться виновным в силу очевидности понимания им желания повышения своего материального благосостояния. Таким образом, лицо нарушает сроки выплаты заработной платы осознанно, с целью получения материальной выгоды или избавления от материальных затрат, т.е. из корыстной заинтересованности.

Возникает вопрос, какой объем содержания мотива должен охватываться сознанием виновного. Есть ли это лишь осознание потребности как основного компонента формирования мотива <11> или нечто большее?

<11> См.: Чхартишвили Ш.Ш. Место потребности и воли в психологии личности // Вопросы психологии. 1958. С. 116; Кикнадзе Д.А. Потребность. Поведение. Воспитание. М., 1968. С. 33; Ковалев А.И. Мотивы поведения и деятельности. М., 1988. С. 48.

Мотив как побуждение - это источник действия, его порождающий. Но чтобы стать таковым, он должен сам сформироваться. Формирование этого психологического явления представляет собой процесс, который протекает в несколько этапов. "Потребность, предпочтение которой отдается при формировании мотива, есть результат объективного и субъективного, которая растет, изменяется, принимает другую сущность в ходе всего исторического, социального развития и рассматривается в качестве мотива не как таковая сама по себе, потому что это еще не есть мотив, а непосредственно соприкасаясь с объектом, целью, орудиями и средствами совершения деяния и предвидением последствий, т.е. когда она осознана, эмоционально пережита и связана с конкретным поведением" <12>.

<12> Волков Б.С. Указ. соч. С. 6.

Таким образом, мотив, чтобы рассматриваться в качестве такового, должен охватывать осознание того, что для удовлетворения потребности необходимо преодолеть препятствие, т.е. совершить общественно опасное деяние.

Изложенное позволяет сделать вывод, что корыстный мотив невыплаты заработной платы подразумевает, что виновный осознает, что желает получения материального обогащения именно путем невыплаты заработной платы. Либо, как это следует из вышеприведенных примеров судебно-следственной практики, нарушение сроков оплаты труда работникам - это всего лишь последствия, которые находятся в причинно-следственной связи с осознанными корыстными действиями работодателя. И как любые последствия, они хоть и охватывались сознанием виновного, но он их не желал или относился к ним безразлично. То есть возникает вопрос: включает ли мотив, помимо осознания желаемого и способа его достижения, желание достичь его именно таким путем?

Для ответа на него следует обратиться к волевому моменту умысла вообще, т.е. отношению лица к совершаемому им общественно опасному деянию. Очевидно, что виновный, совершая действие (бездействие) и обязательно осознавая при этом, что оно общественно опасное, не может не желать его совершения. Иначе его поведение будет носить вынужденный характер, что должно рассматриваться как основание для освобождения от уголовной ответственности. Более того, объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 145.1 УК РФ, выражена в форме бездействия, т.е. у виновного есть реальная возможность выполнить возложенные на него обязанности, значит, совершая преступление, он желает их не исполнять.

Отсюда следует, что сам по себе факт хищения работодателем обезличенных денежных средств, а также материальных ценностей предприятия еще не свидетельствует о корыстности мотива невыплаты заработной платы. В данной ситуации следует доказать, что, имея реальную возможность выплатить заработную плату, виновный совершил хищение, в результате чего она была утрачена.

Очевидно, что хищение имущества, находящегося на балансе юридического лица, никаким образом не уменьшает реальную возможность выплатить заработную плату, как и хищение денежных средств, предназначенных на иные цели.

Таким образом, вряд ли можно признать безапелляционно обоснованной сложившуюся практику по привлечению работодателей к уголовной ответственности за невыплату заработной платы из корыстной заинтересованности. В вышеуказанных примерах обвинение необходимо считать соответствующим смыслу уголовного законодательства только в части невыплаты заработной платы в размере похищенных денежных средств и лишь в случае отсутствия иных источников погашения задолженности.

Не меньший интерес представляет проблема установления содержания понятия личной заинтересованности как мотива преступления, предусмотренного ст. 145.1 УК РФ.

Как верно отмечает С.В. Скляров, "виновный, совершая любое преступление, всегда действует из каких-то личных интересов. С точки зрения психологии если человек не заинтересован в совершении каких-то действии, а, говоря другими словами, не желает их совершать, то действия в итоге не будут реализованы. Это аксиома, которая не зависит от содержания мотивации того или иного поведения" <13>. Таким образом, можно сделать вывод, что любой мотив преступления представляет собой некую личную заинтересованность в совершении противоправного деяния.

<13> Скляров С.В. Мотивы индивидуального преступного поведения и их уголовно-правовое значение. М., 2000. С. 188.

Возникают вопросы: 1) как разграничить личную заинтересованность, при наличии которой невыплата заработной платы становится преступной, от личной заинтересованности, присущей любым умышленным действиям лица; 2) при каких условиях личная заинтересованность становится преступной?

В юридической литературе предпринимались попытки разработать критерии определения указанного мотива преступления.

Так, С. Белокосков применительно к ст. 285 УК РФ делает вывод, что для его установления в действиях сотрудников органов внутренних дел важно доказать систему нарушений закона <14>.

<14> Белокосков С. Мотив как обязательный признак преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ // Законность. 2006. N 7. С. 14.

С этой позицией нельзя согласиться. Автор, пытаясь определить критерии сугубо субъективного явления, указывает на объективные признаки совершаемого лицом деяния. Системность осуществления чего-либо может быть спровоцирована абсолютно любым из мотивов. В некоторой степени она может свидетельствовать об умышленности действий виновного.

Е.И. Соктоева, характеризуя иную личную заинтересованность, полагает, что "эти устремления приобретают общественно опасный характер лишь в том случае, если обусловлены побуждениями негативного свойства, низменного характера, асоциальными, не вызванными необходимостью сложившейся ситуации" <15>. Однако при этом автор не раскрывает содержания используемых понятий.

<15> Соктоева Е.И. Уголовная ответственность за невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (по материалам судебной и прокурорской практики Уральского, Сибирского и Дальневосточного федеральных округов): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2005. С. 77.

На наш взгляд, не совсем верно определять деяние в качестве общественно опасного в зависимости от степени предосудительности его мотива. Низменный характер личной заинтересованности является обязательным признаком мотива преступления в силу того, что явился побудительным фактором совершения общественно опасного деяния.

В судебно-следственной практике часто встречаются примеры, когда преступной признается невыплата заработной платы по мотивам "ложно понимаемых интересов предприятия, организации", "исходя из узковедомственных интересов".

По этому поводу Б.В. Волженкин писал: "При предъявлении обвинения должен быть конкретно указан соответствующий мотив личного характера, которым руководствовалось должностное лицо, совершая злоупотребление. Ссылка на то, что должностное лицо в своем решении руководствовалось узковедомственными или ложно понимаемыми государственными или общественными интересами, не может считаться достаточной для обвинения в должностном злоупотреблении" <16>. Полностью соглашаясь с позицией автора, добавим, что исследуемая формулировка "иной личной заинтересованности" не имеет никакого личного значения, смысла.

<16> Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М.: Волтерс Клувер, 2004. С. 482.

Нередко следователи указывают в качестве мотива преступления, предусмотренного ст. 145.1 УК РФ, совершение виновным общественно опасного деяния "из желания сохранить место работы", "угодить учредителям возглавляемого юридического лица", "показать себя грамотным руководителем". Однако было бы странным, если бы работодатель выполнял какие-либо возложенные на него как на главу предприятия функции, не руководствуясь при этом вышеприведенными мотивами. Ситуация, когда деятельность лица связана с реализацией должностных полномочий, практически всегда характеризуется тем, что в структуре его сознания отражены эти побуждения. Иначе зачем ему ходить на работу? Поэтому непонятна позиция, согласно которой при нарушении руководителем в связи со служебной деятельностью закона эти мотивы приобретают общественно опасный характер.

На наш взгляд, это происходит только тогда, когда она осознанно противопоставляется общественному интересу (интересам других лиц, предприятия, государства и общества в целом). Это и должен обязательно доказать следователь, прежде чем предъявлять обвинение в совершении преступления из личной заинтересованности. Именно данное противопоставление позволит нам отграничить личную заинтересованность, которая присуща лицу при совершении любого сознательного действия, от личной заинтересованности, по причине которой его действия становятся преступными.