Мудрый Юрист

О фикциях в конституционном праве

Ким Ю.В., заведующий кафедрой теории и истории государства и права Кемеровского института Российского государственного торгово-экономического университета, кандидат юридических наук.

Под правовой фикцией (от лат. fictio - выдумка, вымысел) подразумевается особый прием юридической техники, посредством которого заведомо ложное положение условно признается истиной <1>. В теории права считается, что правовые фикции наиболее распространены в гражданско-правовой сфере, в частности в гражданском судопроизводстве, что связано с детальностью процессуального регулирования правосудия по гражданским делам и "отказом от объективной истины в состязательном процессе". Заметим, что тенденция "отказа от объективной истины" нередко наблюдается и в политическом процессе, обслуживание которого известным образом осуществляет конституционное право. Нормы конституционного права несут на себе существенную идеологическую нагрузку и выполняют помимо регулятивной функцию программирования и воспроизводства господствующей в обществе политико-правовой доктрины. С этой стороны Основной Закон любого государства предстает в качестве своеобразного юридического инструмента, конституирующего политические мифы соответствующей эпохи. Поэтому конституционное право не в меньшей степени, чем отрасль гражданского права, является средоточием правовых фикций.

<1> Более подробно см.: Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. Воронеж, 1998; Курсова О.А. Фикции в российском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2001; Танимов О.В. Юридические фикции и проблемы их применения в информационном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. Саранск, 2004; Марохин Е.Ю. Юридическая фикция в современном российском законодательстве: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2004; Зайцев И. Правовые фикции в гражданском процессе // Российская юстиция. 1997. N 1. С. 35 - 36; Лотфуллин Р.К. Юридические фикции в истории отечественного права // История государства и права. 2006. N 1. С. 12 - 15.

Фикции в конституционном праве имеют природу несколько отличную от тех, что наблюдаются в иных отраслях. В процессуальных дисциплинах они зачастую конструируются осознанно, в интересах повышения эффективности юридических средств. Их появление в конституционном праве обусловлено, скорее, обстоятельствами мировоззренческого, идеологического свойства, и происходит это неосознанно. Вместе с тем не исключается целенаправленное создание, по вполне объяснимым политическим мотивам, "имитационно-манипулятивных" правовых конструкций. Конституционно-правовые фикции предстают в качестве особых гносеологических феноменов, детерминируемых иррациональностью политики, а также особенностями человеческого сознания. Эти феномены, получая правовую институционализацию, сообщают заведомую условность, сюрреалистичность институтам (элементам) конституционно-правовой системы.

Сказанное как нельзя удачно подходит к ситуации, складывающейся вокруг многих политико-правовых идей Просвещения, "канонизированных" большинством национальных систем конституционного права Запада. Как классический образец конституционно-правовой фикции можно, в частности, рассматривать следующее положение: "Всякое общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет Конституции" (ст. 16 французской Декларации прав человека и гражданина от 26 августа 1789 г.). Среди наиболее массово воспроизводимых национальными конституциями фикций находятся прежде всего нормативные положения о суверенитете нации (народа) и развивающие эту идеологему принципы демократического режима. В этом смысле иллюстративным, подчеркивающим условность нормы, представляется установление, содержащееся, например, в Конституции Испании: "НАЦИОНАЛЬНЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ принадлежит испанскому НАРОДУ, от которого исходят полномочия ГОСУДАРСТВА (выделено нами. - Ю.К.)" (ч. 2 ст. 1). Заметим, что перед нами сложная, "многослойная" фикция. Во-первых, "национальный суверенитет" здесь использован в значении "суверенитет государственный". Во-вторых, "полномочия государства", строго говоря, исходят от его органов. В-третьих, "национальный суверенитет" - в смысле "суверенитет государственный" - это атрибутивный признак государства, в действительности осуществляемый органом (органами) верховной государственной власти. В-четвертых, носителями государственного суверенитета могут быть самые разные субъекты (монарх, президент, парламент, политическая элита, "правящий слой" и проч.) <2>, но никак не народ (нация).

<2> См., например: Парето В. Компендиум по общей социологии [Фрагменты] // Антология мировой политической мысли: в 5 т. Т. 2. Зарубежная политическая мысль. XX в. / Предс. ред. науч. совета Г.Ю. Семигин и др. М., 1997. С. 64 - 74; Моска Г. Правящий класс [Фрагменты] // Там же. С. 118; Алексеев Н.Н. Современное положение науки о государстве и ее ближайшие задачи // Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 130 - 132.

К категории фикций относятся такие конституционно-правовые явления, уровень институциональной определенности которых не вполне прояснен. Речь идет о правовых терминах (категориях), обозначающих потенциально недефинируемые или же неидентифицируемые феномены. В их числе - как сам термин "государство", так и усложненные его версии: "демократическое государство", "правовое государство", "социальное государство", "федеративное государство". Как известно, наука не дает универсальных определений этих понятий. Равно отсутствуют "внеконституционные" и наднациональные (количественные и качественные) критерии, позволяющие с высокой степенью достоверности идентифицировать соответствующие конституционно-правовые явления. При этом и в национальном конституционном праве таких критериев, как правило, нет. Когда под некими терминами подразумеваются социальные процессы, смысл которых не вполне прояснен, то закономерно возникновение "эффекта Зазеркалья": внутри замкнутой социальной системы этим терминам можно придавать какой угодно смысл. Все зависит от господствующего субъекта принятия решений и преследуемых им целей. Нечто похожее, например, происходит с отечественной моделью федерализма. Не секрет, что именно институт федеративного устройства изобилует искусственными, подчас парадоксальными построениями.

Продуцирование фикций происходит в процессе как нормотворческой, так и правоприменительной деятельности. Они могут иметь первичный или производный характер. Как первичное, юридически неидентифицируемое явление, возникшее в недавнее время, можно рассматривать институт "федерального округа" или же новый механизм рекрутирования глав субъектов РФ. С позиций государствоведения ситуация с "федеральным округом" прозрачна и вряд ли нуждается в комментариях. Что же касается глав субъектов РФ, то существо проблемы состоит в следующем. Формула "наделения полномочиями высшего должностного лица субъекта РФ" соответствующей кандидатуры, узаконенная в конце 2004 г. <3>, с точки зрения формально-юридической довольно-таки казуистична. Она создает иллюзию обретения должностного статуса и властных полномочий без приведения (путем назначения или избрания) к должности. Фикции имеют производный характер, если они репродуцируются в порядке текущего нормотворчества, либо ложатся в основу актов применения права (например, органов конституционного судопроизводства).

<3> См.: Федеральный закон от 11 декабря 2004 г. N 159-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ" и в Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" // СЗ РФ. 2004. N 50. Ст. 4950.

Как видим, природа конституционно-правовых фикций сложна. Это обусловлено особенностями конституционного права, которое, помимо традиционных функций (декларативных, учредительных, регулятивных и т.д.), выполняет функцию юридической фиксации "картины мира", отвлеченного "образа" государственности, оформившихся в ментальности его "выразителей" (законодателей). Конечно же "образ" может существенно отличаться от оригинала. Диалектику этой зависимости конституционно-правовая наука анализирует посредством сопоставления "юридической" и "фактической" конституций. Как показывает опыт, в политико-правовой действительности разрыв между формой и содержанием бывает подчас значительным, что может вызываться не только политическими причинами. Фикции в конституционном праве формируются под влиянием множества иных факторов - доктринальных, юридико-технических, юрисдикционных (т.е. связанных с правоприменением) и т.д. Они проявляются в форме очевидного несоответствия рассматриваемого фрагмента правовой действительности (фактического содержания правоотношения) ее нормативной модели.

Если исходить из того, что научное и практическое знание априори погрешимо, то иллюзии в массовом общественном сознании и, соответственно, фикции в конституционном праве неизбежны. Желательно все же возникновение конституционно-правовых фикций предупреждать, поскольку в целом они играют негативную роль. Фикции деформируют гражданское правосознание и "искривляют" государственно-правовое пространство. Частое и произвольное замещение логических связей свободными ассоциациями, что свойственно неразвитому правосознанию, приводит к возникновению феномена "конституционно-правового сюрреализма" <4>. Избыточность норм-фикций создает критический "люфт" в конституционно-правовой системе, что делает неустойчивым конституционный строй. С одной стороны, ценностно-нормативная система становится недостаточно эффективной для надежного программирования, воспроизводства, самоидентификации параметров государственности, своевременного обнаружения и устранения отклонений в их функционировании. С другой стороны, при кажущейся неизменности этих параметров государственный режим может трансформироваться по любому сценарию, в зависимости от складывающейся политической конъюнктуры, чего в правовом государстве, как кажется, быть не должно.

<4> Сюрреализм (франц. surrealisme - букв. сверхреализм) - направление в искусстве XX в., провозгласившее источником искусства инстинкты, сновидения, галлюцинации и другие элементы подсознания, а его методом - разрыв логических связей, заменяемых свободными ассоциациями. См.: Васюкова И.А. Словарь иностранных слов. М., 2001. С. 562.