Мудрый Юрист

Тайна совещания судей как гарантия принципа свободы оценки доказательств

Дикарев И.С., доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Волгоградского государственного университета, кандидат юридических наук.

Оценить доказательства по своему внутреннему убеждению, руководствоваться в принятии решений законом и совестью судья может только в условиях, когда он, осуществляя правосудие, огражден от посторонних (непроцессуальных) влияний, направленных на склонение его к позиции, занимаемой какой-либо из сторон разрешаемого правового спора. Для создания таких условий требуется, чтобы в уголовном судопроизводстве функционировал целый комплекс судоустройственных, уголовно-правовых и уголовно-процессуальных гарантий. К числу важнейших процессуальных гарантий, обеспечивающих принятие судьями решений в соответствии с принципом свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК), является тайна совещания судей.

Согласно ч. 1 ст. 298 УПК приговор постановляется судом в совещательной комнате. Во время постановления приговора в этой комнате могут находиться лишь судьи, входящие в состав суда по данному уголовному делу.

Следует отметить, что сама обстановка совещательной комнаты позволяет судьям и присяжным заседателям отвлечься (конечно, насколько это возможно) от посторонних житейских проблем и сосредоточить все свое внимание на обстоятельствах разрешаемого ими уголовного дела. Исход дела не должен определяться настроением судей, в связи с чем в процессе принятия решения должны быть сведены к минимуму всякие контакты с внешним миром. Погружение в повседневную жизнь, приносящее радости и разочарования, озлобленность или раздражительность, оказывает влияние на эмоциональное состояние судей, раскачивая весы правосудия не доводами сторон, а обстоятельствами, не имеющими к деянию подсудимого никакого отношения.

Помимо этого, соблюдение тайны совещания позволяет оградить судей от незаконного воздействия со стороны посторонних лиц с целью склонить их к принятию определенного решения. Процедура совещания судей урегулирована таким образом, чтобы предупредить возможные попытки вмешательства в деятельность судьи по осуществлению правосудия.

Значение тайны совещания судей таково, что ее нарушение включено законодателем в круг безусловных оснований отмены судебного решения (п. 8 ч. 2 ст. 381 УПК). "Общение судей из совещательной комнаты с внешним миром либо оставление ее до оглашения приговора, а также воздействие на них извне, - писал И.В. Михайлов, - порождает сомнение в законности приговора, и в силу известного правила in dubio pro reo (всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого) он отменяется" <1>.

<1> Михайлов И.В. Тайна совещания судей - важнейшая гарантия социалистического правосудия // Правоведение. 1975. N 2. С. 137.

Совещаясь при постановлении приговора или принятии иного процессуального решения, судьи должны сохранять уверенность в том, что посторонним (в том числе сторонам, другим заинтересованным в исходе уголовного дела) лицам не станет известно о том, какую позицию занимал тот или иной судья, какие высказывал суждения. Такая уверенность - залог свободной оценки доказательств и принятия решения по внутреннему убеждению, поскольку судья не опасается того, что высказанные им суждения, занятая позиция по делу станут известными лицам, не входящим в состав суда, в результате чего он может подвергнуться в будущем критике, преследованиям или противоправным посягательствам (например, по мотивам мести).

Тайну совещания судей, как непременное условие постановления законных, обоснованных и справедливых приговоров в соответствии с внутренним убеждением, ни в коем случае нельзя недооценивать. Истории уголовного судопроизводства известны примеры, когда при организации политической юстиции контроль за принимаемыми судьями решениями обеспечивался через возложение на них обязанности выражать вслух свою позицию при принятии решения по уголовному делу.

Так, в Парижском революционном трибунале, отправившем за два года своего существования (1793 - 1795) на гильотину тысячи действительных и мнимых врагов Великой французской революции, вынесение присяжными "правильных", с точки зрения господствующей политической партии, решений обеспечивалось, помимо прочего, благодаря открытой подаче присяжными голосов. Совещались присяжные в отдельной комнате, но голосовать и оглашать свое решение должны были публично, вслух. По выражению известного исследователя истории Французской революции Л. Блана, в этой норме "крылась целиком вся система Террора".

Такая, кажущаяся современному юристу невероятной, процедура оглашения присяжными выносимых решений стала во Франции того времени общепринятой. В одной из французских газет тех лет было напечатано: "Открытое голосование может спасти (хотя и то не наверно) народ от коррупции присяжных заседателей, ибо с белыми шарами лицемеры прятались и оправдывали изменников так же, как путем тайного голосования дают места интриганам и аристократам. Прав тот депутат, который утверждает, что не нужно тайного голосования так же, как и тайного свидетельского показания" <2>.

<2> Цит. по: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права: Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 467.

Понятно, что от судей, опасающихся неблагоприятных последствий за вынесенное ими решение, не приходится ждать постановления приговоров, соответствующих их внутреннему убеждению. Поэтому так важно обеспечить действенные гарантии сохранения в тайне обстоятельств, связанных с совещанием судей.

С целью защиты тайны совещания судей отечественный законодатель установил запрет на допрос судей об обстоятельствах, связанных с производством по уголовному делу. Согласно ч. 2 ст. 10 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" судья не обязан давать каких-либо объяснений по существу рассмотренных или находящихся в производстве дел, а также представлять их кому бы то ни было для ознакомления иначе как в случаях и порядке, предусмотренных процессуальным законом <3>.

<3> Российская газета. 29.07.1992.

Еще до принятия УПК РФ 2001 г. в юридической литературе неоднократно высказывались предложения закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве свидетельский иммунитет судей относительно обстоятельств обсуждения в совещательной комнате вопросов, возникших при вынесении приговора (определения, постановления) <4>. Законодатель прислушался к этим предложениям и даже пошел еще дальше, закрепив не свидетельский иммунитет (предполагающий право субъекта по своему усмотрению решать вопрос о том, давать или не давать свидетельские показания), а устранение от свидетельства судей и присяжных заседателей об обстоятельствах, касающихся, в частности, совещания при вынесении вердикта, постановлении приговора (иного судебного решения). Согласно ч. 2 ст. 298 УПК судьи не вправе разглашать суждения, имевшие место при обсуждении и постановлении приговора. В п. 1 ч. 3 ст. 56 УПК предусмотрено, что судьи и присяжные заседатели не подлежат допросу в качестве свидетелей об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу. Последствием нарушения этого запрета на практике является признание полученных от судьи свидетельских показаний недопустимым доказательством.

<4> См., например, Смолькова И. "Свидетельский иммунитет" судей. К вопросу о тайне совещательной комнаты // Российская юстиция. 1998. N 5. С. 5.

В п. 1 ч. 3 ст. 56 УПК законодатель не упоминает народных заседателей, что, казалось бы, выглядит логичным, учитывая, что действующий уголовно-процессуальный закон не предусматривает их участия в уголовном судопроизводстве. Вместе с тем с того момента, как УПК РСФСР прекратил свое действие, не прошло еще и десяти лет, а потому на практике нельзя исключать вероятность того, что в следственные органы или в суд будет вызвано лицо, выполнявшее в период действия УПК РСФСР обязанности народного заседателя, и ему будет предложено дать свидетельские показания об обстоятельствах, связанных с постановлением приговора по конкретному уголовному делу. В результате правоприменитель столкнется с пробелом в уголовно-процессуальном законодательстве. Этот пробел, конечно, можно восполнить посредством применения аналогии, но полностью исключить вероятность разглашения тайны совещания судей по причине буквального толкования нормы, закрепленной в п. 1 ч. 3 ст. 56 УПК, нельзя. Поэтому, на наш взгляд, было бы целесообразно распространить норму об устранении судей и присяжных заседателей от свидетельства об обстоятельствах, указанных в п. 1 ч. 3 ст. 56 УПК, также на народных заседателей, внеся соответствующее дополнение в Уголовно-процессуальный кодекс РФ.