Мудрый Юрист

Переводные векселя с "осложненной" структурой правовых связей

Токарев Евгений Анатольевич, кандидат юридических наук, доцент Юридического института Томского государственного университета.

Нормами вексельного права Российской Федерации предусмотрены юридические конструкции, строение которых с общецивилистических позиций выглядит по крайней мере алогично. В частности, можно назвать переводные векселя, выданные приказу самого векселедателя (ч. 1 ст. 3 Положения о переводном и простом векселе) <1> и переводные векселя, выданные на самого векселедателя (ч. 2 ст. 3 Положения).

<1> Положение о переводном и простом векселе, введено в действие Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 г. N 104/1341 // СЗ СССР. 1937. N 52. Ст. 221.

Как следует из используемой законодателем терминологии, по своей видовой принадлежности они относятся к переводным векселям. Соответственно, для них, как для любых переводных векселей, характерна сложная динамическая структура правовых связей. Основная ее особенность - многоэтапность развития. На первой стадии вексельное обязательство, основанное на юридическом факте выдачи переводного векселя, связывает двух субъектов: векселедателя и первого векселедержателя. Векселедатель в силу вексельного обязательства обязан оплатить вексель, а векселедержатель имеет право требовать платежа. Однако правовая конструкция переводного векселя предполагает, что соответствующее ему вексельное обязательство должно пройти в своем развитии еще одну стадию - стадию акцепта векселя третьим лицом, именуемым плательщиком. В момент акцепта структура вексельного обязательства перестраивается: появляется новый должник - акцептант, который обязан оплатить переводный вексель в срок (ч. 1 ст. 28 Положения), а векселедатель становится ответственным перед векселедержателем за неисполнение этой обязанности акцептантом (ч. 1 ст. 9 Положения).

Вместе с тем такая структура вексельного правоотношения характерна не для всех переводных векселей. Ее можно обнаружить только тогда, когда переводный вексель был выдан за счет третьего лица (ч. 3 ст. 3 Положения). В этом случае каждое из указанных в векселе лиц - векселедатель, первый векселедержатель и плательщик - это отдельные, самостоятельные субъекты права. Совершенно иначе обстоит дело, если выдается переводный вексель приказу самого векселедателя или переводный вексель на самого векселедателя. В векселе, выданном приказу самого векселедержателя (иначе говоря, в векселе собственному приказу), векселедатель (должник) и первый векселедержатель (кредитор) совпадают в одном лице. А в векселе, выданном на самого векселедателя, в одном лице совпадают фигуры векселедателя и плательщика, поскольку векселедатель указывает в качестве плательщика самого себя. Для таких векселей показанная выше структура правовых связей применима лишь "в общих чертах", так как в силу действующего законодательства по своей видовой принадлежности они являются переводными. Однако эта структура осложнена тем, что субъекты, выполняющие в правоотношении разные, в том числе прямо противоположные функции, совпадают в одном лице. Соответственно, подобная "осложненная" структура правоотношений предопределяет некоторое своеобразие взаимосвязей и взаимодействия образующих ее элементов. Этот аспект проблемы представляется ключевым: его научное исследование должно предшествовать любым частным выводам по отдельным вопросам обращения рассматриваемых ценных бумаг.

В отечественной цивилистике, в особенности на современном этапе ее развития, правовые конструкции переводных векселей, выданных приказу самого векселедателя и на самого векселедателя, практически не изучались. В лучшем случае им посвящались весьма небольшие по объему публикации, в которых они получали лишь самую общую характеристику. Вместе с тем они заслуживают куда более пристального внимания исследователей, хотя бы по той причине, что с позиций общей теории права и теории гражданского права такие правовые конструкции не вписываются в рамки устоявшихся представлений о структуре правовых связей между субъектами правоотношений. Кроме того, отсутствие четких представлений об особенностях указанных разновидностей переводных векселей - объективный фактор, препятствующий их практическому применению. Не случайно случаи их использования в гражданском обороте едва ли не единичны. Вместе с тем "потенциал", заложенный законодателем в конструкцию этих векселей, позволяет с высокой степенью эффективности применять их в таких ситуациях, когда иные средства правового регулирования функционировать не могут. С этого, т.е. с определения функционального назначения, и следует начать исследование особенностей обозначенных видов переводных векселей.

Какой смысл векселедателю указывать самого себя в качестве первого векселедержателя или плательщика в выданном им же векселе? В работах отечественных цивилистов можно найти объяснения этого, но не со всеми из них можно согласиться.

Так, по мнению В.А. Белова, "вексель собственному приказу позволяет решить проблемы, когда должник векселедателя не имеет возможности выписать вексель самостоятельно. Вексель выставляется лицом-кредитором с назначением плательщиком по нему должника, который акцептует вексель. Таким образом в оборот попадает фактически простой вексель должника (акцептанта), выписанный в пользу векселедержателя" <2>. С таким объяснением согласиться нельзя. Во-первых, оно сведено к тому, что законодатель устанавливает обходной путь для преодоления запретов на выдачу векселей лицами, которые, по словам В.А. Белова, не имеют возможности выписать их самостоятельно. Во-вторых, действующее законодательство не предусматривает случаев, когда лицо лишено права выдавать вексель, но при этом имеет возможность акцептовать его.

<2> Белов В.А. Вексельное законодательство России: Научно-практ. комментарий. М., 1996. С. 97.

А.И. Каминка потребность в составлении векселя собственному приказу объяснял тем, что у векселедателя может отсутствовать уверенность в акцепте векселя плательщиком. В таких условиях векселедатель указывает в качестве первого векселедержателя самого себя и предъявляет вексель плательщику. При отказе плательщика акцептовать вексель регрессное обязательство не возникает, так как должник и кредитор совпадали в одном лице; кроме того, в этом случае нет необходимости осуществлять протест в неакцепте <3>.

<3> Каминка А.И. Устав о векселях. СПб., 1902. С. 191.

О значении векселя, выданного на самого векселедателя, в свое время рассуждал С.М. Барац. Он полагал, что такой вексель считается принятым к платежу (акцептованным) уже в момент его выдачи и не требует специальной отметки об акцепте. Соответственно, векселедатель под угрозой привлечения к ответственности обязан произвести оплату в указанный в векселе срок <4>.

<4> Барац С.М. Вексель. СПб., 1903. С. 46.

В настоящее время нет оснований критически относиться к позициям последних авторов: они были сделаны в эпоху становления вексельного права и ориентированы на характерные для того времени теоретические представления. Вместе с тем они требуют дальнейшего развития, прежде всего с учетом общего уровня развития современной правовой науки, а также положений действующего законодательства.

Согласно ст. 143 ГК РФ вексель является ценной бумагой. В таком качестве он способен выполнять ряд важных экономических и правовых функций: содействует ускорению товарно-денежного обращения, удостоверяет имущественные права и др. <5>. Эти функции обусловливают интерес к векселю как к экономическому и правовому средству, способному удовлетворять потребности субъектов имущественного оборота. Однако надо иметь в виду, что вексель обнаруживает свои функции не одномоментно; кроме того, он призван способствовать достижению разных целей участников вексельного обязательства. Так, в момент его выдачи векселедателем первому векселедержателю при помощи векселя оформляются возникшие между этими лицами кредитные денежные отношения по уплате вексельной суммы. Соответственно, он обслуживает такие цели векселедателя, которые связаны с установлением вексельного обязательства. Однако качество ценной бумаги вексель приобретет только с момента получения его первым векселедержателем, поскольку именно с этим моментом закон связывает возникновение вексельного обязательства. До момента выдачи векселя это обязательство возникнуть не может, так как вексель находится у лица, желающего обязаться по нему, т.е. у потенциального должника. Кредитор на данной стадии (стадии составления векселя) еще отсутствует, ибо им может быть только держатель векселя. Стало быть, коль скоро отсутствует кредитор, имеющий право требования, не может быть и обязанного перед ним должника, поскольку субъективные права и обязанности всегда корреспондируют друг другу. Выдача векселя означает, что векселедатель передал, а первый векселедержатель принял надлежащим образом заполненный вексельный бланк. С этим юридическим фактом (фактом выдачи векселя) закон связывает возникновение вексельного обязательства, в силу которого векселедатель принял на себя обязанность платить по векселю, а у первого векселедержателя возникло соответствующее этой обязанности право требовать платежа. Это право первого векселедержателя имеет особую форму существования в виде ценной бумаги - векселя. Соответственно, только первый векселедержатель, будучи на самом деле первым обладателем векселя как ценной бумаги, имеет возможность использовать его именно как ценную бумагу, например внести ее в уставный капитал юридического лица, продать, обменять, заложить или распорядиться ею иным образом. Векселедатель, напротив, такой возможностью не обладает, так как документ, находящийся в его руках, в силу закона еще не приобрел качества ценной бумаги и представляет собой лишь заполненный бланк векселя. Выдавая его, векселедатель принимает на себя обязанность уплатить сумму векселя в обусловленный срок.

<5> Подробнее см.: Токарев Е.А. Экономические и правовые функции векселя // Проблемы развития и совершенствования российского законодательства: Сб. статей. Ч. 2 / Под ред. В.Ф. Воловича. Томск, 1999. С. 38 - 41.

Возникает вопрос: может ли первый векселедержатель переводного векселя, выданного приказу самого векселедателя (т.е. векселя собственному приказу), использовать его в имущественном обороте как ценную бумагу? Вправе ли он как любой иной векселедержатель продать, подарить, обменять вексель, передать его в залог и т.п.? От ответа на эти вопросы зависит не только решение обозначенной проблемы по существу, но и некоторые выводы относительно специфики используемых в вексельном праве приемов правового регулирования.

Чисто гипотетически при решении обозначенной проблемы просматриваются два подхода.

Первый основывается на общепринятых воззрениях о невозможности существования обязательственно-правовой связи с одним лицом, выступающим одновременно в роли и должника, и кредитора. С таких позиций нужно утверждать, что первый векселедержатель векселя собственному приказу не может использовать его как ценную бумагу, поскольку находящийся у него документ качеством ценной бумаги не обладает. По-видимому, придерживаясь этой точки зрения, А.Ф. Федоров отмечал, что до первого индоссирования вексель собственному приказу лишь составлен, а не выдан, кроме случая, когда он уже принят к платежу плательщиком (трассатом) <6>. Иными словами, выдача векселя векселедателем самому себе невозможна.

<6> Федоров А.Ф. Вексельное право. Одесса, 1906. С. 158.

Оспаривать такой подход по существу, в том числе с современных позиций общей теории права и теории гражданского права, крайне затруднительно. Однако если принять его за основу, возникают трудности иного плана: теоретическому обоснованию не поддаются характерные для переводных векселей правовые связи. Так, анализируя утверждение А.Ф. Федорова, можно заключить, что он признает за векселем собственному приказу юридическую силу либо с момента его акцепта плательщиком, либо с момента первого индоссирования. Но что представляет собой акцепт векселя плательщиком? Акцепт - это сделка, по которой векселедатель переводного векселя (первоначальный должник) переводит, а акцептант (новый должник) принимает долг по векселю <7>. По логике А.Ф. Федорова по векселю собственному приказу до момента акцепта долг векселедателя отсутствует. Как же тогда возможен его перевод на акцептанта? Думается, это невозможно. Соответственно, в этой части критикуемая позиция действительно теоретически уязвима.

<7> Обоснование этой точки зрения и критический анализ иных позиций см.: Токарев Е.А. Правовое регулирование кредитных денежных отношений, связанных с использованием векселей. Томск, 2003. С. 45 - 52.

Помимо акцепта, в качестве юридического факта, придающего векселю собственному приказу юридическую силу, А.Ф. Федоров рассматривает первое его индоссирование. Критически оценивая эти рассуждения, нужно отметить, что индоссирование представляет собой одну из форм уступки права требования <8>. Коль скоро это так, то до индоссирования передаваемое субъективное право должно существовать. Оспариваемая же позиция исходит из прямо противоположных посылок.

<8> Дурасов М.С. Краткий курс русского торгового права с учением о векселе и конкурсном процессе. Тифлис, 1902. С. 234; Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М., 1962. С. 66.

Проверяя теоретическую обоснованность второй из гипотетически предполагаемых точек зрения на проблему конструкции векселя собственному приказу, нужно исходить из того, что первый векселедержатель наделен всеми вышеупомянутыми возможностями кредитора по распоряжению векселем как ценной бумагой. Поэтому необходимо говорить об удостоверенных ценной бумагой имущественных правах, поскольку именно они обусловливают квалификацию документа как ценной бумаги. Имущественные права в рассматриваемой ситуации могут возникнуть только на стороне первого векселедержателя и корреспондируют обязанностям векселедателя: других субъектов на данном этапе просто не существует. В итоге получается, что первый векселедержатель имеет права требования к самому себе.

Представленную ситуацию, когда правоотношение существует между одним и тем же лицом, следовало бы охарактеризовать как юридически недопустимую. Однако в вексельном праве есть и иные подобные случаи. Так, в процессе обращения векселя в товарно-денежном обороте он может быть передан по передаточной надписи векселедателю, в результате чего происходит совпадение фигуры должника и кредитора в одном лице. В литературе такая возможность никем не отрицается. Более того, подавляющее большинство авторов согласны с тем, что вексельное обязательство при этом, как правило, не прекращается. Оно прекратится, если только такое совпадение произойдет в срок платежа по векселю, так как требовать уплаты вексельной суммы от самого себя невозможно.

Таким образом, совпадение должника и кредитора в одном лице не допускается на стадии исполнения вексельного обязательства, но может иметь место на предшествующих стадиях - становления и развития. При этом обязательство "с одним лицом" рассматривается законодателем как явление временное: к моменту его исполнения на стороне должника и кредитора должны выступать разные лица, в противном случае обязательство прекратит свое существование.

Такую же ситуацию можно наблюдать при совершении первым векселедержателем векселя собственному приказу залогового индоссамента. В этом случае векселедатель и первый векселедержатель - одно и то же лицо. Вексель с учиненным на нем залоговым индоссаментом передается залогодержателю. Последний хотя и именуется в ст. 19 Положения векселедержателем, тем не менее не становится субъектом удостоверенных векселем имущественных прав: он может лишь осуществить их при неисполнении обеспеченного залогом обязательства путем заявления прямого требования об уплате денежных средств по векселю <9>. Получается, что здесь предметом залога выступают имущественные права первого векселедержателя к самому себе, поскольку он в векселе собственному приказу выступает одновременно и в качестве векселедателя.

<9> См. п. 31 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 4 декабря 2000 г. N 33/14 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей" (Вестник ВАС РФ. 2005. N 12. Специальное приложение. С. 155).

Несмотря на явную нестандартность подобного положения, оно должно быть признано допустимым. При этом необходимо учитывать специфику отдельных приемов правового регулирования, используемых в вексельном праве. В частности, именно в вексельном праве юридическое значение зачастую придается форме, а не содержанию юридических фактов. Так, в векселе в качестве плательщика может быть указано несуществующее (вымышленное) лицо. При этом такой вексель не считается недействительным, поскольку "закон требует точности в обозначении плательщика только с формальной стороны, оставаясь безразличным к правдивости данных, указанных в векселе" <10>. Подобные взгляды высказывались отдельными авторами и ранее. Так, по словам А.И. Каминки, "существует ли в действительности лицо, указанное в качестве плательщика по векселю, безразлично для вопроса о действительности векселя" <11>. Из приоритетного правового значения формы юридических фактов перед их содержанием исходят и судебные органы, рассматривающие споры, связанные с обращением векселей. В частности, обобщая практику по названной категории дел, Пленум Верховного Суда РФ и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ разъяснили следующее. Согласно ст. ст. 7 и 77 Положения, если на переводном или простом векселе имеются подписи лиц, неспособных обязываться по векселю, подписи подложные или подписи вымышленных лиц либо те подписи, которые по всякому иному основанию не могут обязывать тех лиц, которые их поставили или от имени которых он подписан, то подписи других лиц не теряют силы. Поэтому судам следует исходить из того, что подписи индоссантов, которые не могут обязывать тех лиц, от имени которых они поставлены, не прерывают ряда индоссаментов <12>.

<10> Крашенинников Е.А. Составление векселя. Ярославль, 1992. С. 40 - 41.
<11> Каминка А.И. Устав о векселях. С. 199.
<12> См. п. 12 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 4 декабря 2000 г. N 33/14.

Этот же прием правового регулирования проявляется при использовании векселей собственному приказу. Здесь, как и в приведенных примерах, форма довлеет над содержанием: юридическое значение придается тому, что формально правильно составленный вексель находится у лица, указанного в нем в качестве первого векселедержателя; содержание же его отношений с векселедателем юридической оценке не подвергается, поэтому их совпадение в одном лице на правовые последствия не влияет. Отсюда следует, что нахождение векселя у первого векселедержателя формально свидетельствует о состоявшейся выдаче этого векселя, которую необходимо рассматривать как правопорождающий юридический факт, влекущий возникновение вексельного обязательства. Должник и кредитор в этом обязательстве временно представлены одним лицом. Однако к сроку платежа на стороне векселедателя и векселедержателя должны выступать разные лица, иначе в силу ст. 413 ГК РФ обязательство прекратится.

Представленный подход принципиально не противоречит общетеоретическим представлениям о правовых отношениях. Можно предполагать, что при всей разнице в суждениях о строении правовых связей отдельные относящиеся к этой проблеме положения должны восприниматься авторами единообразно. В частности, субъективное право требования может существовать как правовое средство, но при этом не действовать. В таком состоянии оно находится с момента возникновения и до момента наступления срока исполнения обязательства. В этот период кредитор хотя и обладает субъективным правом, но не может реализовать выраженные в нем возможности. В срок исполнения субъективное право начинает функционировать, поэтому кредитор может заявить должнику требование об исполнении его обязанностей. Совпадение должника и кредитора в одном лице на этой, условно говоря, "деятельной" стадии исключено, так как невозможно требовать исполнения обязательства от самого себя. Что же касается предшествующей стадии, на которой субъективное право не действует, то здесь подобное совпадение можно признать допустимым, поскольку кредитор никаких требований должнику не заявляет. Именно на основе таких теоретических посылок выше был сделан вывод о возможности существования вексельного обязательства между векселедателем и первым векселедержателем векселя собственному приказу.

Разумеется, необходимо пояснить, достижению каких целей с позиции действующего законодательства может служить правовая конструкция векселя собственному приказу. Основная цель заключается в том, чтобы расширить возможности векселедателей по использованию собственных, т.е. ими же выданных векселей, в товарно-денежном обороте. В самом деле, векселедатель обычно может использовать выданный им вексель только в качестве средства оформления своего долга перед первым векселедержателем. Продать, подарить, обменять или иным образом распорядиться векселем как ценной бумагой (вещью) векселедатель не вправе, поскольку документ приобретает свойство ценной бумаги лишь будучи принятым первым векселедержателем, который, таким образом, становится первым обладателем вещных прав на нее. Конструкция векселя собственному приказу значительно расширяет правовые и экономические возможности векселедателя. Указав себя в качестве первого векселедержателя, он становится обладателем ценной бумаги и может использовать ее в гражданском обороте как вещь (объект гражданских прав), причем он приобретает ценную бумагу без каких бы то ни было затрат. Векселедатель, условно говоря, создает ценную бумагу "для самого себя", предполагая при этом, что, коль скоро вексель является переводным, оплату по нему произведет третье лицо - плательщик. Таким образом, при помощи юридической конструкции векселя собственному приказу векселедатель (он же первый векселедержатель) получает возможность использовать в имущественном обороте свой собственный вексель как ценную бумагу (продать, обменять, заложить его и т.п.). При этом, правда, такой вексель сам по себе не увеличивает активы первого векселедержателя, поскольку он же выступает в качестве векселедателя.

Первоначально возникшее совпадение должника (векселедателя) и кредитора (первого векселедержателя) в одном лице устраняется при передаче векселя третьему лицу по распорядительной сделке, при передаче удостоверенных им прав по индоссаменту, а также при его акцепте плательщиком. Так, в случае передачи векселя по распорядительной сделке третье лицо (приобретатель) становится обладателем вещных прав на него как на ценную бумагу. Соответственно, к нему же в силу ч. 1 ст. 142 ГК РФ переходят все удостоверенные векселем права в совокупности. При учинении передаточной надписи (индоссамента) права переходят от первого векселедержателя (индоссанта) к новому векселедержателю (индоссату). Если же вексель был акцептован плательщиком, к нему переходит обязанность векселедателя произвести оплату в срок платежа. При отказе плательщика акцептовать вексель вексельное обязательство может прекратиться ввиду совпадения векселедателя и первого векселедержателя в одном лице, если к сроку платежа вексель (права по нему) не был передан третьим лицам. В ином случае, т.е. когда такая передача состоялась, отказ плательщика акцептовать вексель в силу ст. 43 Положения порождает право векселедержателя до наступления срока платежа предъявить векселедателю иск о взыскании денежных сумм, определяемых в соответствии со ст. 48 Положения.

В литературе сущность векселя собственному приказу традиционно раскрывалась иначе, чем предложено выше. Так, Е.А. Крашенинников, анализируя мнения цивилистов XIX - начала XX в., отмечает следующее. Особенность правового положения ремитента (первого векселедержателя) векселя собственному приказу заключается в том, что, выступая первым держателем изготовленного им векселя, он не является его первым приобретателем. Не будучи векселеприобретателем, ремитент не имеет никаких прав по векселю. Вместе с тем и векселедатель, т.е. тот же ремитент, взятый в роли трассанта (векселедатель переводного векселя), не связан никакими вексельными обязанностями. Это означает, что вексель собственному приказу не содержит в себе вексельного обязательства и, следовательно, не является ценной бумагой до тех пор, пока он находится у ремитента. Такой вексель приобретает качество ценной бумаги лишь в результате его передачи другому лицу либо при акцепте его плательщиком. При передаче векселя посредством передаточной надписи он становится ценной бумагой в момент перехода во владение индоссата как своего первого приобретателя, ибо именно с момента получения векселя индоссатом между ним и векселедателем устанавливается вексельное обязательство, в котором первый векселеприобретатель выполняет функции кредитора, а векселедатель - должника. В случае же акцепта векселя плательщиком вексель приобретает качество ценной бумаги со времени возникновения вексельного обязательства между ремитентом и трассатом (плательщиком по переводному векселю), т.е. в момент возвращения последним акцептованного векселя ремитенту или тому лицу, которое от имени ремитента предъявило вексель к акцепту <13>.

<13> Крашенинников Е.А. Составление векселя. С. 34 - 35.

Представленный подход, на первый взгляд, более адаптирован к общетеоретическим представлениям о правовых связях субъектов обязательственных отношений. Однако критический анализ позволяет выявить его внутренние противоречия. Интересно в связи с этим объяснение, данное Е.А. Крашенинниковым по поводу предназначения векселей собственному приказу. Он пишет: "Обычно к нему (векселю собственному приказу. - Е.Т.) прибегают в том случае, когда у векселедателя еще нет на примете лица, желающего его приобрести, в связи с чем он обращается за содействием в продаже векселя к торговому посреднику или банку, вручая ему вексель собственному приказу, снабженный бланковым индоссаментом" <14>. Отсюда видно, что, по мнению автора, вексель собственному приказу может быть продан векселедателем через каких-либо посредников. Но это порождает вопрос о возможности такой продажи, ведь, по утверждению автора, вексельное обязательство и, соответственно, ценная бумага возникнут только при акцепте векселя плательщиком либо при его передаче по передаточной надписи (индоссаменту). Получается своего рода противоречие: с одной стороны, находящийся у ремитента документ не признается векселем (ценной бумагой), а с другой - допускается возможность его продажи.

<14> Там же. С. 34.

Возможно, предвидя это возражение, Е.А. Крашенинников указал на то, что торговому посреднику или банку вексель собственному приказу вручается с учиненным на нем бланковым индоссаментом. Думается, что это замечание на положение дел не влияет. Действительно, какое значение в рассматриваемой ситуации имеет бланковый индоссамент? Если считать, что по бланковому индоссаменту вексель передан банку или торговому посреднику, то, значит, к ним перешли и все удостоверенные векселем права (ст. 146 ГК РФ, ст. 16 Положения); эти же лица, соответственно, являются собственниками самой ценной бумаги. Тогда непонятно, какое, по выражению Е.А. Крашенинникова, "содействие" они могут оказывать ремитенту в продаже векселя, если он (ремитент) не является собственником данной ценной бумаги? Если же считать, что посредники лишь "содействуют" ремитенту в продаже векселя от его имени каким-либо третьим лицам, то вновь возникает ранее заданный вопрос: как можно продать предмет, который не приобрел качества объекта гражданских прав, в частности качество ценной бумаги (векселя)? Ответ на данный вопрос не может быть получен, поскольку критикуемая позиция внутренне противоречива: вексель как ценная бумага и соответствующее ему вексельное обязательство признаются возникшими с момента акцепта либо индоссирования векселя, а возможность использования его в качестве объекта гражданских прав допускается еще до наступления этих юридических фактов. Тем не менее данная концепция имеет и некоторое позитивное значение: косвенно подтверждается возможность векселедателя использовать вексель собственному приказу в качестве вещи (объекта гражданских прав). По сути, именно об этом говорилось и в настоящей статье, когда утверждалось, что основная цель, которой служит юридическая конструкция векселя собственному приказу, состоит в том, чтобы предоставить векселедателю возможность использовать в имущественном обороте свой собственный вексель как вещь (продать, обменять, заложить его и т.п.).

Подведем итог. Переводный вексель собственному приказу выдается векселедателем на самого себя с целью использовать его в гражданском обороте в качестве вещи. Эта особенность (т.е. совпадение должника и кредитора в одном лице) позволяет причислять данный вексель к переводным векселям с осложненной структурой правовых связей. Вместе с тем такое совпадение носит лишь временный характер и проявляется на той стадии существования вексельного обязательства, на которой оно не функционирует в качестве средства правового регулирования. С наступлением срока платежа по векселю субъективные права и обязанности проявляют свое юридическое действие, поэтому к данному моменту должник и кредитор в вексельном обязательстве не должны совпадать в одном лице, иначе на этом основании вексельное обязательство прекратится.

Структура переводного векселя, выданного на самого векселедателя, также осложнена: здесь в одном лице совпадают фигуры векселедателя и плательщика (ч. 2 ст. 3 Положения). Следовательно, векселедатель указывает в качестве плательщика по векселю самого себя и выдает такой вексель первому векселедержателю. В литературе данный вексель иногда именуют переводно-простым, поскольку, как и в любом ином переводном векселе, здесь выделяется фигура плательщика, который, однако, совпадает в одном лице с векселедателем, что характерно для простого векселя, оплачиваемого именно векселедателем. В то же время данная терминология условна, так как переводно-простые векселя в самостоятельную разновидность векселей не выделяются.

Относительно их видовой принадлежности в литературе высказаны две точки зрения. Одни авторы полагают, что коль скоро фигуры векселедателя и плательщика совпадают в одном лице, то эти векселя являются не переводными, а простыми. Соответственно, к ним не применяются нормы действующего законодательства об акцепте (ст. ст. 21 - 29 Положения), о возможности векселедателя указать себя в векселе первым векселедержателем (ч. 1 ст. 3 Положения) и иные правила, применяемые только в отношении переводных векселей <15>. Другие авторы считают, что такие векселя должны признаваться переводными, так как имеют все признаки переводных векселей, в частности содержат указание на плательщика <16>.

<15> Там же. С. 42 - 43; Грачев В.В. Акцепт векселя. СПб., 2002. С. 27 - 28. Ранее аналогичной точки зрения придерживались и другие авторы: Миловидов Н.А. Вексельное право. Сравнительно-критический очерк. Ярославль, 1876. С. 66 - 67; Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 3: Вексельное право. Морское право. СПб., 1909. С. 102.
<16> Вишневский А.А. Вексельное право. М., 1996. С. 9 - 10; Цитович П. Курс вексельного права. Киев, 1887. С. 163.

С первой из представленных точек зрения согласиться нельзя. Во-первых, она противоречит действующему законодательству, где такой вексель прямо назван переводным (ч. 2 ст. 3 Положения). Во-вторых, относить вексель к одному из видов следует по формальным признакам: в переводном векселе должен быть указан плательщик (ст. 1 Положения); в простом векселе плательщик не указывается (ст. 77 Положения). В связи с этим правильной представляется вторая из обозначенных позиций, согласно которой вексель, выданный на самого векселедателя, является переводным. Следовательно, к нему применяются нормы об акцепте, а также иные правила, касающиеся переводных векселей.

В настоящее время некоторые авторы усматривают социально-экономическое значение таких векселей в том, что они позволяют векселедателю не принимать на себя обязанности об оплате до момента акцепта. Например, векселедатель акцептует вексель только после того, как получит от первого векселедержателя товар по той хозяйственной сделке, в связи с которой вексель был выдан <17>. С этим мнением согласиться нельзя, потому что его сторонники отрицают наличие у векселедателя переводного векселя обязанности оплатить вексель в срок. Они полагают, что он обязуется платить, если плательщик не акцептует или не оплатит вексель <18>. С таких позиций, конечно, векселедатель, не получив ожидаемый по хозяйственной сделке товар, отказывается от акцепта векселя и, стало быть, не обязан платить по нему. Однако этот подход теоретически уязвим. В самом деле, получается, что коль скоро векселедатель не обязан платить по векселю и такая обязанность возникнет лишь при его акцепте плательщиком, то до момента акцепта субъективным правам векселедержателя не корреспондируют соответствующие им юридические обязанности. Иными словами, до момента акцепта перед векселедержателем как кредитором никто не обязан, что с позиций общей теории права нельзя признать допустимым. В связи с этим правильнее считать, что в момент выдачи переводного векселя платить по нему обязан сам векселедатель, а в момент акцепта эта обязанность переводится на акцептанта <19>.

<17> Новоселова Л.А. Переводный вексель, выданный на самого векселедателя // Вестник ВАС РФ. 2003. N 3. С. 126.
<18> См., напр.: Барац С.М. Вексель. С. 26 - 27.
<19> Токарев Е.А. Правовое регулирование кредитных денежных отношений. С. 50.

По поводу высказанного суждения, возможно, возникнут вопросы. В частности, какой смысл векселедателю указывать в качестве плательщика самого себя и затем акцептовать собственный вексель, по которому он и без того обязан, и почему в таком случае векселедателю не выдать простой вексель, точно так же обязавшись к платежу по нему? Полагаем, что ответ можно дать, и смысл в выдаче векселя на самого векселедателя все-таки есть.

Конечно, структура правовых связей по векселю, выданному на самого векселедателя, принципиально не отличается от правоотношений по простому векселю: обязанность платить по этим ценным бумагам возлагается на векселедателя. Вместе с тем простой вексель предъявляется векселедателю для оплаты только в срок платежа. До этого времени векселедержатель не имеет возможности выяснить, готов ли векселедатель реально уплатить вексельную сумму в срок. Намерение векселедателя оплатить вексель во многом зависит от субъективных факторов. Так, существенное влияние оказывает факт реального осуществления тех имущественных отношений, в связи с которыми выдан вексель (например, был ли получен товар, оплата которого оформлена выдачей векселя). О состоянии "хозяйственных" взаимоотношений, в связи с которыми выдан простой вексель, известно только векселедателю и первому векселедержателю. Последующие векселедержатели, получившие вексель по индоссаменту или иным основаниям, хотя и вправе требовать платежа в силу принадлежности им векселя, т.е. независимо от состояния вышеупомянутых "хозяйственных" отношений, тем не менее понимают, что именно от их реального осуществления фактически во многом зависит оплата по выданному в связи с этими отношениями векселю. Поэтому второй и последующие векселедержатели на самом деле заинтересованы в том, чтобы еще до срока платежа получить сведения о намерении векселедержателя оплатить вексель и исходя из этого планировать свою финансово-экономическую деятельность. Но, как отмечено выше, у векселедержателя простого векселя такой возможности нет. Однако она появляется, если вместо простого векселя выдан переводной вексель на самого векселедателя, который хотя и схож с соло-векселем (то же, что и простой вексель) по структуре правовых связей, тем не менее представляет собой иное правовое средство, одной из стадий действия которого является акцепт.

Учитывая изложенное, представляется, что юридическая конструкция векселя на самого векселедателя была предусмотрена законодателем именно для того, чтобы векселедержатель мог до наступления срока платежа получить от векселедателя подтверждение о платеже. Поскольку же оно дается посредством акцепта, такой вексель относится к числу переводных (ч. 2 ст. 3 Положения). Правда, юридическое значение акцепта в этом случае иное, чем тогда, когда плательщиком по векселю выступает третье лицо. Обычно акцепт влечет перевод долга векселедателя на акцептовавшего вексель плательщика, т.е. акцептанта. В нашем случае перевод долга невозможен, так как векселедатель и плательщик - это одно и то же лицо. Поэтому акцепт здесь служит иной цели - получить подтверждение векселедателя об оплате векселя в срок. В этом плане данная конструкция векселя более соответствует интересам векселедержателя, чем конструкция простого векселя. В самом деле, не получив акцепта, векселедержатель имеет право до наступления срока платежа заявить регрессные требования обязанным по векселю лицам (векселедателю, индоссантам, авалистам) и получить удовлетворение за их счет. Кроме того, учитывая, что в срок платежа оплаты по векселю не будет, он может изменить свои финансово-экономические и иные планы, построенные в расчете на вексельную сумму. По простому же векселю векселедержатель сталкивается с фактом неплатежа непосредственно в тот срок, когда рассчитывал получить денежные средства. Это, разумеется, само по себе негативно влияет на его финансовое положение, особенно если векселедержатель планировал использовать полученные по векселю деньги для погашения собственных обязательств перед третьими лицами.

С таких позиций необходимо критически оценить суждение о том, что векселедатель, назначая себя же плательщиком, адресует предложение об уплате вексельной суммы самому себе <20>. Юридически значимые предложения, адресуемые лицом самому себе, по меньшей мере, неестественны и противоречат логике правового регулирования. Поэтому в назначении векселедателем самого себя плательщиком нужно усматривать не предложение о платеже самому себе, а намерение векселедателя уплатить вексельную сумму за свой счет. Чтобы подтвердить это намерение, векселедатель акцептует свой собственный вексель.

<20> Вишневский А.А. Вексельное право. М., 1996. С. 10.

В юридической литературе рассматривается еще одна конструкция переводного векселя, которая не предусмотрена нормами действующего законодательства. Это так называемый переводно-простой вексель собственному приказу или вексель с одним участником (на себя собственному приказу). В таких векселях, как писал А.Ф. Федоров, "трассант, трассат и ремитент будут сливаться в одном лице. К ним одновременно применяются правила, свойственные векселям переводно-простым и векселям собственному приказу" <21>.

<21> Федоров А.Ф. Вексельное право. С. 160 - 161.

Есть мнение, что в настоящее время они могут использоваться в гражданском обороте, поскольку законом их применение прямо не запрещено <22>. Такой подход в целом следует признать правильным, так как он полностью согласуется с представлениями об установленном нормами вексельного права общедозволительном режиме правового регулирования <23>. Однако основной смысл данной юридической конструкции заключается не в том, чтобы в экономический оборот включались простые векселя на предъявителя. В.А. Белов пишет по этому поводу: "Акцептованный вексель данного типа превращается (фактически) в простой вексель, юридически оставаясь переводным векселем собственному приказу. Последнее обстоятельство позволяет векселедателю превратить его в ценную бумагу на предъявителя посредством совершения индоссамента, фактически выпустив простой вексель на предъявителя" <24>.

<22> Белов В.А. Вексельное законодательство России. С. 99.
<23> Токарев Е.А. Правовое регулирование кредитных денежных отношений. С. 25.
<24> Белов В.А. Вексельное законодательство России. С. 99.

Действительно, векселедатель, указав себя же в качестве первого векселедержателя, вправе передать вексель по бланковому индоссаменту, т.е. без указания в передаточной надписи лица, которому должно быть произведено исполнение. Соответственно, управомоченным по такому векселю будет любой его фактический обладатель, т.е. предъявитель. Между тем действующее законодательство относит векселя к ордерным ценным бумагам (ст. 146 ГК РФ, ст. 11 Положения), в связи с чем они ни при каких условиях не могут рассматриваться как выданные на предъявителя. Вексель с бланковым индоссаментом сохраняет качество ордерной ценной бумаги, о чем неоднократно говорилось в литературе <25>. Поэтому выдача переводно-простого векселя собственному приказу связана с достижением несколько иных целей, нежели включение в гражданский оборот простого векселя на предъявителя.

<25> Агарков М.М. Основы банковского права. Учение о ценных бумагах: Курс лекций. М., 1994. С. 19 и сл.; Катков В. Передача векселя по надписи (индоссамент). Одесса, 1909. С. 81 - 82; Крашенинников Е.А. Составление векселя. С. 33.

Определяя эти цели, необходимо еще раз подчеркнуть, что в рассматриваемом векселе в качестве векселедателя, плательщика и первого векселедержателя указывается одно и то же лицо (присущие вексельному праву приемы правового регулирования позволяют сделать это). Основной смысл использования данной юридической конструкции усматривается в том, чтобы придать векселю качество ценной бумаги и, соответственно, объекта гражданских прав еще до передачи его третьему лицу. Иными словами, такой вексель, как и вексель собственному приказу, может использоваться в качестве ценной бумаги самим векселедателем. Следовательно, он может вступать с третьими лицами в правоотношения по поводу своего собственного векселя как вещи. Но в отличие от векселя собственному приказу, плательщиком по которому выступает третье лицо, данный вексель оплачивается самим векселедателем, так как он сам является здесь плательщиком. Оплатив вексель в установленный срок, он, по сути, выкупает его, в результате чего вексельное обязательство прекращается.

По своей видовой принадлежности этот вексель является переводным, так как его юридическая конструкция предполагает наличие плательщика. Соответственно, будучи переводным, он подлежит акцепту. Однако, коль скоро векселедатель и плательщик совпадают в одном лице, значение акцепта, как и в случае выдачи векселя на самого векселедателя, состоит в том, чтобы получить подтверждение векселедателя об оплате векселя в срок. Разумеется, в акцепте такого векселя заинтересован индоссат, получивший вексель от первого векселедержателя, либо последующие индоссаты. Первый векселедержатель к числу заинтересованных в акцепте лиц не относится, так как совпадает с плательщиком в одном лице. Вместе с тем не исключено, что первый векселедержатель индоссирует уже акцептованный плательщиком вексель; в этом случае индоссат (он же векселедержатель) в срок платежа предъявляет вексель акцептанту для оплаты.

Итак, нормы вексельного права Российской Федерации предусматривают юридические конструкции переводных векселей, структура правовых связей по которым осложнена совпадением нескольких сторон в одном лице. Их применение обусловлено использованием в вексельном праве специальных приемов правового регулирования. Суть последних выражается в том, что правовое значение придается форме, а не содержанию юридических фактов.