Мудрый Юрист

Проблемы интеграции норм, регламентирующих уголовное преследование, в систему уголовно-процессуального права

Темираев О.Т., заместитель начальника криминальной милиции ОВД Ирафского района Республики Северная Осетия - Алания, соискатель кафедры уголовного процесса Краснодарского университета МВД России.

Уголовно-процессуальное законодательство содержит достаточно большой массив норм, посредством которых регулируется деятельность стороны обвинения. Характер интеграции указанных норм в общую систему уголовно-процессуального права неоднозначно оценивается в современной науке уголовного процесса. Анализ специальной литературы позволяет выделить две полярные точки зрения относительно поставленной проблемы. Одни процессуалисты утверждают, что уголовное преследование можно позиционировать как самостоятельный институт уголовно-процессуального права <1>. Другие отрицают подобное утверждение, выделяя несколько проблем, связанных с признанием уголовного преследования в качестве правового института. Так, например, Р.В. Мазюк указывает на проблему технического оформления института уголовного преследования в действующем законодательстве, которая вызвана тем, что уголовное преследование, являясь процессуальной деятельностью стороны обвинения, включает в себя возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица, применение мер процессуального принуждения, проведение следственных действий и другие процессуальные действия, которые, составляя содержание института уголовного преследования, сами по себе всегда рассматривались как самостоятельные институты уголовно-процессуального права <2>.

<1> См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. И.Л. Петрухин. М., 2006. С. 94; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. А.В. Гриненко. М., 2004. С. 53.
<2> См.: Мазюк Р.В. Уголовное преследование в российском уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2007. С. 114.

Дублирующим по отношению к существующим институтам возбуждения уголовного дела, институту мер принуждения и институту обвинения признает институт уголовного преследования и З.Д. Еникеев, указывая, однако, что все они "обслуживают только сферу уголовного преследования", вследствие чего их совокупность может быть признана подотраслью уголовно-процессуального права <3>. Полагаем, что с данным утверждением достаточно сложно согласиться по нескольким причинам.

<3> См.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование как гарантия и способ реализации прав потерпевшего // Южно-Уральский юридический вестник. 2003. N 1 - 2. С. 108.

Во-первых, в содержание института уголовного преследования помимо перечисленного З.Д. Еникеев включает "институт разъяснения понятий уголовного преследования и его элементов, институты принципов и субъектов уголовного преследования, институт подозрения, институты подследственности и общих условий предварительного расследования, институт отказа в уголовном преследовании, институты приостановления и окончания уголовного преследования, а также возмещения ущерба, причиненного преступлением" <4>. Думается, что ряд из приведенных институтов имеет общепроцессуальное значение и распространяется на всю уголовно-процессуальную деятельность. Так, в частности, не совсем ясно, что автор подразумевает под "институтом разъяснения понятий уголовного преследования и его элементов". Если речь идет о лексиконе законодателя, приведенном в ст. 5 УПК РФ, то данная норма разъясняет значение терминов, имеющих значение для всего уголовного судопроизводства, независимо от того, о какой процессуальной деятельности идет речь. Аналогичным образом, на наш взгляд, должен решаться вопрос относительно института принципов уголовного преследования, поскольку общие начала, закрепленные в главе 2 УПК РФ, реализуются на всех стадиях производства по уголовному делу и представляют собой взаимосвязанную систему, в которой вычленение отдельных структурных элементов (в нашем случае - принципов уголовного преследования) в самостоятельную подсистему представляется нецелесообразным, поскольку затрудняет практическое применение всей совокупности принципов. Часть из приведенных З.Д. Еникеевым институтов вообще, на наш взгляд, не может составлять содержание уголовного преследования, поскольку не отвечает временным рамкам его реализации или субъектному составу. Например, подследственность уголовного дела в подавляющем большинстве случаев определяется еще до его возбуждения, следовательно, до начала уголовного преследования, а меры процессуального принуждения могут применяться не только к тем лицам, в отношении которых ведется уголовное преследование (подозреваемому и обвиняемому), но и к иным участникам уголовного судопроизводства.

<4> Еникеев З.Д. Указ. соч. С. 109.

Во-вторых, уголовное преследование, на наш взгляд, не может быть определено как подотрасль уголовно-процессуального права. Общепринято под подотраслью понимать совокупность норм права, входящих в состав отрасли права, однако регулирующих общественные отношения, характеризующиеся своей спецификой и известной родовой обособленностью, вследствие которой развиваются в направлении к обособлению в качестве новой самостоятельной отрасли права <5>. Достаточно сложно говорить о том, что совокупность уголовно-процессуальных норм, регламентирующих уголовное преследование, тяготеет к обособлению в самостоятельную новую отрасль права. Напротив, деятельность, составляющая содержание уголовного преследования, имеет определяющее значение для всего уголовного судопроизводства, поскольку "служит рычагом, с помощью которого приводится в действие весь механизм судебной машины" <6>.

<5> См.: Проблемы общей теории права и государства: Учебник для юридических вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М., 2001. С. 339 - 347.
<6> Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971. С. 62.

Думается, что место уголовного преследования в системе уголовно-процессуального права, а следовательно, и возможность его детерминации в качестве самостоятельного правового института могут быть определены исходя из общетеоретических подходов к содержанию соответствующей правовой категории.

Правовой институт в теории права принято рассматривать как группу, комплекс взаимосвязанных юридических норм, регулирующих определенный вид схожих, близких по содержанию, родственных общественных отношений <7>. Объективной материальной предпосылкой интеграции правовых норм в самостоятельный правовой институт внутри отрасли права является наличие соответствующей разновидности общественных отношений. В качестве юридических критериев обособления совокупности норм в правовой институт принято выделять следующие. Во-первых, юридическое единство правовых норм. Как целостное образование юридический институт характеризуется единством содержания, которое выражается в общих положениях, правовых принципах или совокупности используемых правовых понятий, единстве правового режима регулируемых отношений. Во-вторых, полнота регулирования определенной совокупности общественных отношений. Правовой институт включает в себя различные виды правовых норм, например регулятивные нормы права (правила поведения) и отправные нормы, которые могут быть совместно задействованы в процессе правового регулирования. Не дублируясь другими структурными компонентами системы права, правовые институты в зависимости от элементного состава внутри отрасли права делятся на простые и сложные (комплексные). Простой правовой институт напрямую объединяет схожие, близкие нормы права. Сложный правовой институт также складывается из схожих, близких норм права, которые он объединяет посредством входящих в него нескольких простых институтов, более конкретных и меньших по объему, но имеющих и самостоятельное значение. В-третьих, обособление норм, образующих правовой институт в главах, разделах, частях и иных структурных единицах законов <8>.

<7> См.: Байтин М.И., Петров Д.Е. Система права: к продолжению дискуссии // Государство и право. 2003. N 1.
<8> См.: Головистикова А.Н., Дмитриев Ю.А. Теория государства и права: Учебник. М., 2007. С. 448; Сырых В.М. Теория государства и права: Учебник. М., 2002. С. 227 - 228.

Общественные отношения, складывающиеся в процессе реализации функции уголовного преследования, регулируются комплексом соответствующих уголовно-процессуальных норм, объединенных единым содержанием. Указанное единство базируется, на наш взгляд, в использовании некоторых общих как для всего уголовного судопроизводства, так и для института уголовного преследования положений. В связи с этим позволим себе привести очень важную в рассматриваемой ситуации мысль. С.С. Алексеев писал: "Для каждой основной отрасли характерен также свой, весьма своеобразный набор отраслевых принципов, общих положений, образующих общую часть отрасли, соответственно применимый ко всем без исключения институтам, входящим в ее структуру" <9>. Следуя логике построения системы уголовно-процессуального права, можно утверждать, что уголовное преследование как ее структурная единица включает в себя некоторые общие положения, создающие основу процессуальной деятельности стороны обвинения. Полагаем, что к таким положениям можно отнести следующие:

<9> Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981. С. 246.
  1. основные понятия, которыми оперирует законодатель при регламентации соответствующего направления уголовно-процессуальной деятельности, закрепленные в ст. 5 УПК РФ: государственный обвинитель (п. 6), дознаватель (п. 7), начальник органа дознания (п. 17), начальник подразделения дознания (п. 17.1), обвинение (п. 22), органы дознания (п. 24), прокурор (п. 31), руководитель следственного органа (п. 38.1), следователь (п. 41), стороны (п. 45), сторона обвинения (п. 47), уголовное преследование (п. 55), частный обвинитель (п. 59);
  2. принципы уголовного судопроизводства, закрепленные в главе 2 УПК РФ;
  3. основания прекращения уголовного преследования (ст. ст. 27, 28 УПК РФ);
  4. правовой статус участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения (глава 6 УПК РФ) и обстоятельства, исключающие их участие в уголовном судопроизводстве (ст. ст. 61, 62, 65, 66, 67 УПК РФ);

5)предмет доказывания, общие правила собирания, проверки и оценки доказательств стороной обвинения (главы 10, 11 УПК РФ);

  1. задержание подозреваемого и применение к подозреваемому, обвиняемому мер процессуального принуждения (главы 12, 13, 14 УПК РФ).

Совершенно очевидно, что часть из перечисленных нами норм Общей части УПК РФ формирует самостоятельные институты уголовно-процессуального права (например, институты принципов уголовного процесса, участников уголовного судопроизводства, мер процессуального принуждения и т.д.). Не разделяя приведенную выше позицию З.Д. Еникеева относительно того, что указанные институты "обслуживают" уголовное преследование, полагаем, однако, что нормы, регламентирующие процессуальную деятельность стороны обвинения, интегрированы в самостоятельные процессуальные институты Общей части уголовно-процессуального права.

Обозначение уголовного преследования как самостоятельного института уголовно-процессуального права обусловлено также и тем, что законодатель сделал попытку объединить соответствующие нормы в самостоятельной главе, имеющей название "Уголовное преследование". Вместе с тем содержание главы 3 УПК РФ ограничивается регламентацией видов соответствующей процессуальной деятельности (ст. 20 УПК РФ) и общих правил ее реализации (ст. ст. 21 - 23 УПК РФ), что не свидетельствует о полноте правового регулирования уголовного преследования в рамках названной главы УПК РФ. В данном случае уместно, на наш взгляд, говорить о сложности технико-юридического оформления рассматриваемого института, поскольку огромный массив норм, определяющих формы, способы и порядок осуществления уголовного преследования, рассредоточен в различных главах Особенной части УПК РФ. Не ставя перед собой цели в рамках исследования нормативно-правовой основы механизма реализации уголовного преследования проанализировать каждый раздел УПК РФ, отметим только, что часть из перечисленных норм регламентирует деятельность стороны обвинения на стадии предварительного расследования (например, порядок производства следственных действий, предъявления обвинения, прекращения уголовного преследования, составление обвинительного заключения и обвинительного акта), а часть - в судебном разбирательстве (например, участие обвинителя в рассмотрении дела судом первой инстанции; поддержание обвинения при производстве по уголовным делам, подсудным мировому судье; апелляционное и кассационное обжалование стороной обвинения судебных решений, не вступивших в законную силу).

Таким образом, полагаем, что с точки зрения нормативно-правового регулирования уголовное преследование можно считать сложным (комплексным) институтом уголовно-процессуального права, нормы которого, с одной стороны, сосредоточены в специальной главе уголовно-процессуального закона, с другой - интегрированы в самостоятельные процессуальные институты Общей и Особенной частей УПК РФ.