Мудрый Юрист

Совершенствование уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, посягающие на служебную деятельность и безопасность должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, сотрудников учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества

Рудый Н.К., кандидат юридических наук.

В процессе исследования уголовного законодательства ряда стран СНГ были выявлены некоторые теоретические и практические проблемы привлечения к уголовной ответственности за дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ).

Анализ места расположения состава преступления, предусматривающего ответственность за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, по уголовному законодательству Белоруссии, Казахстана, Молдавии позволяет сделать вывод о закреплении данного состава не в главе о преступлениях против порядка управления, а в главе о преступлениях против правосудия, что является вполне обоснованным и соответствует положениям международно-правовых актов и практики Европейского суда по правам человека.

Согласно смыслу ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., которую ей придает Европейский суд по правам человека в своих решениях, исполнение судебного решения представляет собой часть судебного разбирательства <1>. Содержание подозреваемого или обвиняемого в местах предварительного заключения во многих случаях повышает эффективность осуществления правосудия, а сам подозреваемый или обвиняемый оказывается вовлеченным в процесс осуществления правосудия <2>.

<1> См.: Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Собрание законодательства РФ. 1998. N 20. Ст. 2143; N 33. Ст. 3835.
<2> См.: Федеральный закон от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ (ред. от 7 марта 2005 г.) "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" // Собрание законодательства РФ. 1995. N 29. Ст. 2759.

Во исполнение положений ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. российский законодатель предусмотрел в части 3 "Судебное производство" Уголовно-процессуального кодекса РФ раздел XIV "Исполнение приговора" <3>, имплементируя таким образом практику Европейского суда по правам человека, который под временем рассмотрения дела и принятия по нему решения понимает в том числе и время исполнения судебного решения <4>.

<3> См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (принят ГД ФС РФ 22 ноября 2001 г.) // Российская газета. 2001. 22 дек.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 25 октября 2005 г. Дело "Федотов (Fedotov) против Российской Федерации" (жалоба N 5140/02) (Четвертая секция); Постановление Европейского суда по правам человека от 7 июля 2005 г. Дело "Малиновский (Malinovskiy) против Российской Федерации" (жалоба N 41302/02) (Первая секция); Постановление Европейского суда по правам человека от 16 июня 2005 г. Дело "Лабзов (Labzov) против Российской Федерации" (жалоба N 62208/00) (Первая секция); Субботина Е.М. Национально-правовая имплементация международных норм в Уголовный кодекс России: современные проблемы / Конституционные основы уголовного права. Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК Велби, 2006. С. 582 - 586; Савюк Л.К. Гармонизация УК РФ с международными стандартами в области права и свобод человека / Конституционные основы уголовного права. Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК Велби, 2006. С. 599 - 602.

Продолжая анализ состава преступления, предусмотренного ст. 321 УК РФ, следует отметить, что норма ч. 2 ст. 321 УК РФ в настоящей редакции конкурирует с нормой ст. 318 УК РФ. В данном случае речь идет о конкуренции общей ("Применение насилия в отношении представителя власти" - ст. 318 УК РФ) и специальной норм ("Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья (ч. 2 ст. 321 УК РФ), или опасного для жизни или здоровья (ч. 3 ст. 321 УК РФ), совершенные в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности либо его близких").

В научной литературе и судебными органами отстаивается позиция, согласно которой при конкуренции общей и специальной норм, предусматривающих ответственность за преступления против правосудия, смежные по составам, применяется специальная норма, т.е. специальная норма отменяет действие общей <5>.

<5> См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2001. С. 214 - 228; Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. 2-е изд., перераб. и доп. М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2005. С. 274 - 283; п. 18 Пост. ПВС СССР от 30 марта 1990 г. N 4 // БВС СССР. 1990. N 3; Обзор судебной практики // БВС СССР. 1990. N 4; Опр. УСК ВС СССР от 10 января 1941 г. Вопросы 38 - 78. С. 216; Опр. СК ВС СССР от 26 апреля 1952 г. Вопросы 38 - 78. С. 216; Пост. ПВС СССР от 2 февраля 1972 г. Вопросы 38 - 78. С. 216; Опр. СК ВС РСФСР от 15 марта 1962 г. Вопросы 38 - 78. С. 216.

В настоящее время ответственность по ст. 321 УК РФ за применение насилия в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей (до пяти лет лишения свободы в санкции ч. 1) соразмерна с ответственностью по ст. 318 УК РФ за применение насилия в отношении представителя власти (до пяти лет лишения свободы в санкции ч. 1). Опыт законодательного регулирования данных составов в большинстве стран СНГ свидетельствует об ужесточении ответственности за деяния, предусмотренные специальной нормой <6>. Именно поэтому обоснованно закрепление в главе 32 "Преступления против порядка управления" двух проанализированных норм, одна из которых является специальной по отношению к другой, но не ужесточает ответственность за ее нарушение, что лишено практического смысла.

<6> См.: Уголовный кодекс Республики Туркменистан: закон от 12 июня 1997 г. СПб., 2006. С. 114 - 123; Уголовный кодекс Республики Армения от 27 сентября 2003 г. СПб., 2006. С. 105 - 108; Уголовный кодекс Республики Таджикистан: закон от 21 мая 1998 г. (с изм. и доп. от 1 июля 2006 г.). СПб., 2006. С. 151; Уголовный кодекс Республики Азербайджан: закон от 30 декабря 1999 г. (с изм. и доп. от 1 августа 2006 г.). СПб., 2006. С. 94.

В целях приведения российского уголовного законодательства в части установления уголовной ответственности за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, в соответствие с правилами Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и практикой Европейского суда по правам человека, согласно которым исполнение судебного решения представляет собой часть судебного разбирательства, а содержащиеся под стражей активно вовлекаются в процесс правосудия и способствуют его осуществлению, а также в связи с необходимостью учета положительного опыта уголовно-правового регулирования данного состава в странах СНГ целесообразно ст. 321 "Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества" перенести из главы 32 "Преступления против порядка управления" в главу 31 "Преступления против правосудия" УК РФ.

В настоящее время в санкции ч. 1 ст. 321 УК РФ нижний предел размера наказания в виде лишения свободы составляет два месяца, а верхний - пять лет лишения свободы. В санкции ч. 2 ст. 321 УК РФ нижний предел размера наказания в виде лишения свободы также составляет два месяца, а верхний - пять лет лишения свободы. Это дает основание рассуждать о единообразном подходе российского законодателя к регламентации уголовной ответственности за совершение действий, дезорганизующих деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, торжестве конституционного принципа равенства граждан перед законом и судом, последовательной реализации конституционно-правового запрета любых форм ограничения прав граждан по признаку социального и должностного положения (ст. 19 Конституции РФ). В отличие от российского законодатель большинства государств-участников СНГ считает целесообразным дифференцировать ответственность виновного в зависимости от социального и должностного положения потерпевшего, что является не вполне обоснованным <7>.

<7> См.: Уголовный кодекс Республики Туркменистан: закон от 12 июня 1997 г. СПб., 2006. С. 114 - 123; Уголовный кодекс Республики Армения от 27 сентября 2003 г. СПб., 2006. С. 105 - 108; Уголовный кодекс Республики Таджикистан: закон от 21 мая 1998 г. (с изм. и доп. от 1 июля 2006 г.). СПб., 2006. С. 151; Уголовный кодекс Республики Азербайджан: закон от 30 декабря 1999 г. (с изм. и доп. от 1 августа 2006 г.).

Очевидным является нарушение правил законодательной техники при конструировании диспозиции ч. 3 ст. 321 УК РФ ввиду несогласованности содержания ч. ч. 1 и 2 с ч. 3 ст. 321 УК РФ. При грамматическом, систематическом и буквальном толковании содержания ч. 3 ст. 321 УК РФ норма выглядит следующим образом: "применение насилия, не опасного для жизни и здоровья... совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья".

Изучение уголовного законодательства Кыргызстана, Азербайджана, Армении, Таджикистана в части, касающейся установления уголовного запрета на дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, свидетельствует также об аналогичных неточностях, допущенных при конструировании норм рассматриваемого состава.

В связи с этим актуальной является необходимость изменения редакции ч. 3 ст. 321 УК РФ, которая, учитывая объединение ч. 1 и ч. 2 ст. 321 УК РФ, будет преобразована в ч. 2 ст. 321 УК РФ.

Таким образом, в целях последовательной реализации конституционного принципа равенства граждан перед законом и конституционно-правового запрета любых форм ограничения прав граждан по признаку социального и должностного положения, а также согласования содержания диспозиций частей ст. 321 УК РФ целесообразно изменить ст. 321 УК РФ, предложив ее следующую редакцию:

"Статья 321. Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества

  1. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности либо его близких, а равно в отношении осужденного с целью воспрепятствовать его исправлению или из мести за оказанное им содействие администрации учреждения или органа уголовно-исполнительной системы -

наказываются лишением свободы на срок до семи лет.

  1. Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные организованной группой, либо применение насилия, опасного для жизни и здоровья в отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, и по основаниям, указанным в части первой настоящей статьи, -

наказываются лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет".