Мудрый Юрист

Содержание исходных понятий теории функций права

Палазян Артур Сергеевич, кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры теории и истории государства и права Краснодарского университета МВД России.

Ключевые слова: функция права, функциональность права, понятие функций права, правовой смысл, элементы функции права, способ правового поведения.

***

В статье рассматриваются функции права, в нетрадиционном аспекте определяется место функций права среди иных правовых категорий. В статье определяется понятие функции права, а также определяется функциональная сущность права.

***

Функциональная характеристика права является базовой и для достижения понимания его природы, и для понимания того, что сама эта природа и неоднородна, и изменчива. От того, что мы считаем функцией права, зависит наше правопонимание. Функциональная характеристика права в принципе может исчерпывать правопонимание.

Идти к правопониманию от функций легче, поскольку их анализ не умозрительный процесс. Какие-то "сверхглубинные" свойства права, может быть, и имеют чисто теоретический интерес, но мало что говорят о реальности, о действительном праве; знание их имеет невысокий прикладной потенциал. По действию же права в конкретных ситуациях, типовых или индивидуальных, функциональную характеристику можно определить сразу.

Из сказанного о глубинной связи функциональной характеристики с правопониманием следует, что в данной области юридической теории чрезвычайно важно как можно внимательнее отнестись к применяемому понятийному аппарату и к словесным обозначениям различных аспектов динамической стороны права. Однако приходится констатировать, что в отечественной теории, связанной с отражением функций права, этому компоненту уделяется как раз очень мало внимания. По нашему мнению, употребление целого ряда понятий вызывает определенные сомнения; их употребление по большей части весьма произвольное. Касается это, в частности, и самого понятия функции права. В силу этого в данной статье и ставится задача проанализировать содержание понятий, употребляемых в правовой теории функций, уточнить их и по возможности привести в систему. Без такой работы никакая теория нормально развиваться не может.

В чем причина неудачного, неадекватного, по нашему мнению, понятийного аппарата теории функций права? Минуя рассуждения об однажды возникшей традиции употреблять исходные понятия теории функций именно так, а не иначе <1>, укажем на более важное обстоятельство - трудности в толковании понятий обусловлены тем, что на самом деле и понятие права, и понятие функции являются концептами, т.е. понятиями с неоднозначным множеством смыслов, задающих горизонт познанию общественной практики. В правовой теории данные понятия приняты только в одном значении, что и создает познавательные трудности.

<1> Эту традицию очень хорошо демонстрируют работы Т.Н. Радько, признанного среди правоведов специалиста в рассматриваемой области научного знания (см.: Радько Т.Н. Основные функции социалистического права. Волгоград, 1970; Он же. Методологические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974; Он же. Теория государства и права. М., 2004).

Прежде всего следует отметить ограниченность содержания понятия права, употребляемого в его связи с понятием функции. А именно право рассматривается только в форме юридического (установленного, узаконенного, санкционированного) права и трактуется только в нормативистском смысле (традиционном, как практически во всех современных учебниках, или модернизированном, как, например, в работах М.И. Байтина <2>). Как следствие, проблема функций объективно замыкается на функции системы правил, которая, конечно, не может быть никакой иной, кроме регулятивной; она оказывается системообразующей, а все остальные функции, сколько бы мы их ни выделяли, представляют собой на самом деле лишь конкретизации правового регулирования.

<2> См.: Байтин М.И. Сущность права. Саратов, 2003.

Здесь не место специально поднимать вопрос о понимании права. Достаточно хотя бы предположить, что право существует и действует и в иных, негосударственных формах, располагающих своим набором функций. Такое предположение, помимо того что оно имеет весьма многочисленные основания, сообщает теории функций права колоссальную перспективу.

В основании права лежит свойство (атрибут) правового (имеющего отношение к праву, имеющего правовое значение, обладающего правовыми качествами и т.п.), свойство, которое практически не является предметом общеправовой теории. Конечно, определить понятие правового - трудновыполнимая задача и к тому же вовсе не обязательная для решения, поскольку важно добиваться понимания того, что такое правовое, а это достигается не парой удачных фраз, а многообразным и объемным анализом. Тем не менее мы всегда можем указать на субъект, которому принадлежит этот предикат. И только когда правовое как предикат исчерпывает содержание субъекта, тогда мы и сможем сказать, что такое право. Но это, повторим, самостоятельная проблема.

Что же касается концепта "функция", то лучше всего выявлять особенности его содержания, рассматривая его в связи с другими исходными понятиями теории функций права. Мы выделяем четыре исходных понятия функциональной теории права: назначение права, цели (задачи) права, направления действия права и функции права. Все они, впрочем, применяются в нашей теории при анализе проблемы функций права, правда, не совсем в тех значениях, которые мы считаем возможным связывать с этими понятиями.

Что обращает на себя внимание при рассмотрении того, как применяются эти понятия в юридической теории? Во-первых, понимание их содержания опирается на взаимозависимость и взаимовыразимость, которая и служит логической основой их определения. Так, общим знаменателем различных, но совершенно несущественных вариаций определений функций права, существующих в нашей юридической литературе, может быть, например, следующее: "Функции права - основные направления правового воздействия на общественные отношения в целях их упорядочения, урегулирования и придания им необходимой стабильности, единства и динамизма" <3>. Это и подобные высказывания вызывают несколько вопросов. Например, если это дефиниция, тогда понятие "основные направления правового воздействия" является родовым по отношению к понятию функции и тогда функция - разновидность (вид) направлений правового воздействия. Значит, есть основные направления правового воздействия, которые функциями тем не менее не являются. Указание на цели такого правового воздействия, как на отличительный признак функции, вряд ли вносит ясность в наш вопрос, поскольку правовое воздействие (в любых направлениях) является механизмом, т.е. формой, а цели - содержанием. Иначе говоря, цели не являются отличительными признаками ряда направлений правового воздействия как функций.

<3> См.: Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 2002. С. 175.

Если же функции права - все основные направления правового воздействия, тогда с формально-логической точки зрения мы получили тавтологию, а понятие функций права равнозначно понятию основных направлений правового воздействия. Стало быть, их можно употреблять как синонимы. Но этого, думается, делать теоретики вовсе не собираются.

Таким образом, в качестве дефиниции указанное типичное утверждение признать состоятельным нельзя. Но тогда, может быть, мы имеем здесь дело вовсе не с дефиницией, а с высказыванием иного характера, в котором лишь утверждается, что функции права связаны с некоторыми направлениями его действия, а также с целями такого воздействия? С таким утверждением спорить никто не станет, но оно все же малосодержательно и неопределенно; большую определенность и содержательность высказыванию придало бы указание на характер связи функций с направлениями деятельности. Однако и тогда остается совершенно неясным, что же такое "функция права" (равно как и "направление правового воздействия").

Не меняет ситуацию и такое уточнение: "Функции права отражают основные направления правового воздействия на общественные отношения и поведение людей" <4>. Ключевое слово фразы "отражают" лишь указывает на вторичность, производность функций от направлений воздействия, но ни то, ни другое не получает своего словесного обозначения. Конечно, можно отнестись к словам "функции права" и "направления воздействия" как к указаниям на очевидные вещи. Действительно, не все поддается определениям; есть понятия контекстные, смысл которых ясен каждому, кто находится в данной предметной области знания, кто вообще существующей культурой снабжен определенным смысловым аппаратом. Но тут перед нами, казалось бы, возникает ситуация выбора: либо мы находимся в области юридической теории, ориентированной на практическую юриспруденцию, и тогда предельно ясно проговорено должно быть все; либо мы находимся в области фундаментальной содержательной теории, и тогда строить понятийный аппарат на формально-логической основе нельзя, принципы его построения должны быть другие (например, принципы диалектики). На наш взгляд, верны оба варианта. Правовая теория носит двойственный характер: с одной стороны, она обслуживает юридическую практику, с другой стороны, она представляет собой систему мировоззренческих и методологических установок, на базе которых развертывается общетеоретическое представление о феномене права во всем богатстве своих духовных и практических проявлений. Поэтому мы должны соблюдать и все принципы формально-логического построения понятийного аппарата, и принципы содержательного анализа.

<4> См.: Оксамытный В.В. Теория государства и права. М., 2004. С. 346.

В плоскости формально-логического анализа проблема ставится следующим образом: либо перечисленные нами ранее четыре понятия являются базовыми, либо базовым понятием является лишь одно из них, и тогда остальные три понятия действительно должны определяться через связь с исходным понятием.

Если правильным является первый вариант, тогда нужно принять в качестве необходимого следствия условие, чтобы каждое из этих четырех понятий определялось самостоятельно, логически независимо друг от друга. В этом случае все богатство понятийного аппарата, который позволяет описать функциональную (динамическую) сторону права, будет состоять из конкретизаций исходных понятий и выражать различные их сочетания. Если же верен второй вариант, тогда возникает проблема определения этого исходного понятия. Анализ научной юридической литературы показывает, что таким исходным понятием оказывается "направление воздействия". Однако вряд ли именно оно непосредственно выражает динамическую, функциональную характеристику права. По нашему мнению, таковым должно быть именно понятие "функция права" <5>.

<5> См.: Мы попытаемся реализовать эту методологическую установку несколько позже.

Во-вторых, при рассмотрении того, как применяются исходные понятия в юридической теории, обращает на себя внимание то, что к определению понятия функций права и к определению понятия функций государства применяется один и тот же подход, а именно функции государства также определяются через понятие направления действия, а также понятия цели и задачи, например: "Функции государства - основные направления деятельности государства в решении задач, стоящих перед ним в различные этапы его развития, посредством специальных форм и методов их реализации" <6>. В ряде работ в определении функции государства явно обозначается неразрывная связь государства и права: "Функция государства - объективно необходимое, законодательно регламентированное направление деятельности, ориентированное на достижение поставленных задач и стратегических целей, выражающее его сущность и социальное назначение" <7>. Правда, не совсем ясно, определяются ли эти направления правом или право лишь придает определенную форму данным направлениям.

<6> См.: Оксамытный В.В. Теория государства и права. М., 2004. С. 223.
<7> См.: Темнов Е.И. Теория государства и права. М., 2004. С. 172.

Государство и право - разнокачественные образования, и это некоторым образом отражено в определениях функций того и другого: как можно заметить, в применении к праву говорят о воздействии (действии), а в применении к государству - о деятельности. Но насколько существенно это различие и вообще корректно ли оно? Остановимся на этом вопросе.

По нашему мнению, в применении к государству говорить о деятельности можно только в нестрогом смысле, поскольку деятельность - антропологическая категория; ею может заниматься только человек, люди, группы, органы, организации и т.п. Государство же - это организация политической власти, причем слово "организация" здесь выражает процесс, а не какую-то структуру (социальную группу, партийную организацию). Государство объективировано (материализовано) в деятельности своего аппарата. Поэтому если под функцией понимается деятельность в определенном направлении, тогда следовало бы скорее говорить о функциях государственного аппарата. Но государство и государственный аппарат, как известно, совсем не одно и то же; государственный аппарат - не часть государства. Государство есть свойство, характеристика некоторой обособленной для решения политически-властных задач группы людей; оно есть также механизм действия (воздействия) на общество. Поэтому более правильно было бы говорить все же о действии (воздействии) государства, а не о его деятельности.

Действие права или государства или еще чего-нибудь - это способ их проявления в действительности, в социальной практике. А вот воздействие - понятие более определенное; оно обозначает направленность действия с целью способствовать изменениям или препятствовать им. Поэтому, по нашему мнению, и в отношении государства, и в отношении права правильно говорить именно о направлениях воздействия. Но тогда различия в функциях будут сводиться лишь к указанию на правовое или государственное воздействие, что, следует признать, мало чем отличается от тавтологической фразы.

Итак, анализ показывает, что понятия функции государства и функции права совершенно одинаковы с точки зрения присутствия структурирующих понятий. Но тогда не является ли понятие функции равным образом применимым и ко всем вообще формам общественной организации жизни людей; можно ли, например, и о функциях морали сказать, что это направления ее действия, или о функциях акционерных обществ как направлениях их деятельности и т.д.? Скорее всего, да. Но существует ли более общее понятие функции, которое поможет адекватно выразить существо динамической характеристики права? Более общее - вряд ли, а вот качественно иные значения слова "функция" существуют. Но к анализу концептуальности понятия функции мы еще обратимся.

Наша методологическая установка в этом вопросе такова: необходимо найти такое определение функции права, которое отражало бы специфику права не только в содержательном плане.

В-третьих, при рассмотрении того, как применяются выделенные четыре понятия в юридической теории, обращает на себя внимание то, что понятие функции оказывается производным от трех других понятий, поскольку, как мы видели, функция права определяется через понятия направлений воздействия, целей и назначения права. Предположим, что их связь именно такова. Значит, чтобы понять, что такое функция права, необходимо выяснить прежде, каков смысл трех других понятий.

Понятие назначения, будучи примененным к праву ли, к морали, к политике, к человеку, к социуму и т.п., призвано указать на характеристики их природы, на то, вследствие чего они возникают, ради чего воспроизводятся, исторически трансформируются. Таково значение этого слова.

Однако можно ли ставить вопрос о назначении в применении к праву в целом; уместен ли вопрос о телеологичности в применении к праву? Естественно, служебное предназначение его очевидно и может лишь варьироваться в некотором диапазоне. Но говорим ли мы при этом о назначении права? Если право имеет некоторое назначение, тогда корректным становится разговор и о направлениях осуществления этого назначения, определенных не культурно-историческими условиями и исторически-ситуативными задачами, а сущностными характеристиками права, его природой. Однозначного ответа на этот вопрос нет, потому что он зависит от того, в каркасе какого теоретического подхода и правопонимания он ставится.

Вопрос о назначении права более всего соответствует философскому пониманию права; он, так сказать, метафизичен. А вот в контексте социологического подхода вопрос о назначении права вряд ли уместен. Поскольку, на наш взгляд, вопрос о функциональной характеристике права весьма далек от метафизики и носит строго научный характер, то утверждение о назначении права, скорее всего не даст необходимого инструментария для выяснения того, какие функции присущи праву, а какие - нет.

Следовательно, правильным будет утверждение, что право как таковое в целом не имеет назначения, оно просто функционирует.

Вопрос о назначении можно ставить только в применении к некоторой (относительно обособленной) части права или к элементу права, поскольку право в своих объективированных формах существует только как множество этих элементов (отдельной нормы, правила, отношения, деяния, документа и т.д.), а не как функционирующая система. Конечно, все эти элементы связаны друг с другом, но тем не менее у каждого из этих элементов свое назначение.

О назначении мы на самом деле говорим, когда ставится определенная задача, когда право является продуктом сознательной, целенаправленной деятельности особым образом организованных людей (например, законодателей, судей).

Таким образом, понятие назначения права по существу "поглощается" понятием задачи, а потому не может считаться исходным в теории функций права. Оно может быть сохранено только по отношению к функциям отдельных элементов права. Но, с другой стороны, нет никакой ощутимой разницы в том, сказать ли "назначение документа (нормы, правила, отношения)" или "функция документа (нормы и т.д.)". Однако перед нами-то стоит задача установления функций права в целом, определение понятия функции права!

Равным образом мы должны вывести из процесса определения функции права и понятие цели.

Таким образом, мы должны перейти к анализу содержания понятия задачи; может быть, оно окажется существенным в структуре определения функции права.

Слово "задача" обозначает некоторую совокупность исходных (заданных) условий, которые, будучи использованы по определенным правилам, приводят к заранее предположенному (планируемому) результату (определенному решению задачи). Иначе говоря, в строгом смысле слова задача связана с определенностью всех ее параметров. Имеет ли право задачи в строгом смысле слова? В применении к задачам, которые можно отнести к праву, видимо, самой определенной частью является совокупность правил, но ни по заданным условиям, ни по получаемым результатам требуемой определенности нет и быть не может. Если же говорить, например, о социальных задачах, то ни по одному параметру они не соответствуют строгому значению рассматриваемого слова.

Из сказанного можно сделать вывод, что слово "задача" применительно к социальной сфере, практической жизни употребляется в нестрогом смысле и обозначает задаваемые социальные состояния, которых требуется достичь; это определенные модели, становящиеся действительностью (правовой жизнью, правоотношениями) при некоторой совокупности идеальных условий. А если это так, тогда говорить о задачах права можно только в смысле, очень близком и целям, и, в конце концов, назначению.

Конечно, право, как и любой социальный институт, может обеспечивать (участвовать, способствовать и т.п.) самые разные задачи. Но сами по себе эти задачи ничего не говорят о праве; они лишь предполагают ("рассчитывают" на) некоторые возможности права, которые общество надеется использовать в своей жизни. Но вот имеет ли право как таковое задачи? Чтобы вопрос не был бессмысленным, необходимо его конкретизировать, а именно переформулировать по отношению к отдельным формам существования права.

Пожалуй, только юридическое право в целом может иметь (в смысле "обеспечивать") задачи, поскольку оно реализуется сознательно, развивается целенаправленно; оно рационализировано, формализовано. В других своих формах право не имеет задач, оно имеет лишь ориентиры, установки и сложившуюся по характеру практику.

Таким образом, можно сделать промежуточный вывод, что понятия задачи, назначения и цели призваны лишь обозначить факт, что право обнаруживает себя только в действии (воздействиях) различной содержательной конкретности (направленности).

Теперь перейдем к анализу содержания понятия направления действия (воздействия) права. Напомним, что это понятие в нашей общеправовой теории, как правило, приравнивается к понятию функции, что следует считать неправильным; понятие направления действия должно нести дополнительную информацию о функционировании права.

Вопрос о направлениях воздействия права, по сути, вопрос о сферах общественной жизни, в которых участвует право, и о том круге социальных задач, в решении которых используются возможности и средства права (которыми, в сущности, эти средства и порождаются). Это также вопрос о силовых векторах права, его возможностях (потенциале) и пределах (ограниченности).

Узловым здесь является вопрос об определенности направлений воздействия права. Ясно, что фактически воздействие права определено как внешними источниками (сложившейся социальной ситуацией, культурной традицией, характером государства, политическими интересами и т.п.), так и внутренними источниками, в которых непосредственно выражена природа права.

Но вопрос стоит совсем в другой плоскости: нам необходимо через связь направлений воздействия права и его функций выяснить что-либо о природе этих функций, а также установить критерии свойственности или несвойственности тех или иных приписываемых (и предписываемых) праву функций. В конечном счете мы должны прийти к некоторому определению того, что такое функции права.

Мы изучаем функции права в их сущности и особенности, а не в связи с обслуживанием социальной реальности и решением тех или иных поставленных перед правом задач. Для последнего аспекта теория не нужна, а требуется и достаточны только идеология, методика и практика. Разумеется, в связи с появлением новых общественных проблем появляется и потребность использовать для их решения возможности права, сделать так, чтобы право в новых областях общественной жизни активно функционировало. Право является универсальным инструментом для решения широчайшего диапазона социально значимых задач; его можно использовать, предварительно модернизировав, детализировав и прочее, в принципе в каком угодно направлении. Но при этом вовсе не обязательно бесконечно плодить функции права. Это ведет и к неконтролируемому усложнению системы права и системы законодательства, а значит, в конце концов право начинает изживать само себя, вырождаться в нечто "правдоподобное". Направления, определенные лишь социально-исторической ситуацией, не знают ограничений кроме простой целесообразности; направления, определенные природой самого права, имеют достаточно ясные ограничения, за рамками которых возникает сознание неадекватности действия права, "влезания его не в свое дело".

Весьма существенно то, что при этом размываются критерии выделения функций права (равно как и государства); в указанном понимании скрыто допущение произвольности в функциональной характеристике права, а также деформирование самого понимания природы права. Указание на некоторые направления действия права на самом деле является обнаружением определенных задач, осуществление которых обеспечивает право (или способствует этому). Если при этом мы начинаем описание того, как функции отражают направления воздействия, тогда различия между функциями и направлениями действия права носят чисто содержательный характер: с одной стороны, это правоотношения в определенной сфере, с другой - нормы, регулирующие эти отношения.

Проблема на самом деле в том, что в связи с множеством задач и сфер воздействия (в их социологическом понимании) права оно проявляет себя только сообразно своей природе и сущности. Например, сфера экономики - это одно из направлений воздействия права. А каково это воздействие? Оно является регулированием. По отношению к любому направлению, по сути, речь может идти главным образом о регуляции. Но если это так, тогда связь функций и направлений воздействия права по своему существу есть связь формы и содержания. Направления воздействия права - это содержание общественной жизни, определенные ее области, сферы, состояния, процессы и т.д.

К сказанному следует добавить, что выражение природы и сущности права в действительности может носить как непосредственный, так и весьма опосредованный характер. К опосредованному выражению природы права относится выполнение им совокупности социальных задач; непосредственное выражение природы права связано исключительно с воспроизводством самого права.

Таким образом, необходимо, во избежание путаницы в теории, "терминологически" различить направления проявлений права, обусловленные социальными задачами, и направления, связанные с выражением природы права. Это же должно послужить и основой последующей систематизации функций права.

Выше мы уже проводили различие понятий действия права и воздействия права, но отличие установили на том этапе анализа лишь одно - понятие действия права отражает способ его проявления в действительности, в социальной практике, а понятие воздействия характеризует направленность действия права. Однако есть и еще одно различие, которое стало актуальным в связи с поставленным здесь вопросом. А именно понятие направления воздействия права характеризует право с точки зрения выполнения им социальных задач в той или иной сфере общественной жизни, а понятие направления действия призвано выразить различные проявления природы права. Как представляется, в нашей теории принимается во внимание лишь то, что мы обозначили как направления воздействия права; именно с ними и связаны все функциональные характеристики права. На наш взгляд, это существенное сужение понимания права в функциональном аспекте.

Исходя из понимания природы права и знания его сущностных признаков, можно выделить как минимум четыре направления его действия, с которыми функции права связаны непосредственно, внутренне, необходимо и объективно: это нормирование, регуляция, принуждение и суд <8>. Каждое из этих направлений, правда, в других аспектах, обстоятельно изучено и описано в отечественной и зарубежной правоведческой литературе, поэтому мы здесь не будем специально раскрывать содержание каждого из этих направлений.

<8> В основу этой рабочей гипотезы принята концепция, разработанная Р. Дворкиным в его работе "О правах всерьез" (М., 2004).

Поскольку, как мы сказали, в любом случае, непосредственно или опосредованно, право проявляет в действительности свою природу, сами направления действия права всегда есть единство двух сторон, связанных с разной направленностью функционирования права: с решением социальных задач и с самовоспроизводством. Так, нормирование выражено, с одной стороны, в нормативном обеспечении охранительной деятельности государства, а с другой стороны, в совершенствовании нормативного строя права; регулирование выражено, с одной стороны, в организации и управлении общественными процессами, а с другой стороны, в оптимизации регулятивных механизмов; принуждение выражено, с одной стороны, в обеспечении, как пишет Б. Леони, таких действий людей, к которым невозможно их побудить каким-либо иным способом (т.е. не принуждая) <9>, а с другой стороны, в формировании правовых императивов как основы обязанностей; суд выражен, с одной стороны, в существовании (действии) системы судопроизводства, а с другой стороны, в сохранении правосудности (как справедливости и легитимности самого права).

<9> См.: Леони Б. Свобода и закон. М., 2008.

Сказанное не следует принимать как категорические утверждения; здесь предложена лишь одна (и, думается, далеко не единственная) исследовательская гипотеза, призванная помочь обнаружить наиболее существенные функциональные характеристики права. Обоснование связи направлений воздействия с направлениями действия права находится в области правопонимания, а это - задача мировоззренческого и методологического плана.

Теперь, уточнив содержание принятых в начале исследования исходных понятий, можно, наконец, обратиться к выяснению содержания самого понятия функции права, по возможности учитывая все его существенные контексты, поскольку, как отмечалось, данное понятие носит концептуальный характер.

Прежде всего, если, как мы установили, функция - это форма, а направления действия (и воздействия) - содержание, то само высказывание относительно функции, по всей видимости, носит не формально-логический, а диалектический характер. Это значит, что главное в решении поставленной проблемы связано не с поиском оптимального определения функции права, а с пониманием данного феномена. Тем не менее, оставаясь в исследовательском поле общеправовой теории (отличной от философско-правовой теории), формулирования определения нам не миновать, хотя это, повторим, вторичная задача.

Функционирование права имеет, конечно, внешние формы проявления, в качестве которых могут выступать, например, судебный процесс, законотворческие процедуры, правоприменительная деятельность, договоры и т.д., но в целом функция, конечно, это внутренняя форма, т.е. способ организации. Но способ организации чего, направлений воздействия, целей, средств, механизмов? Однако, как известно, право в целом выступает в качестве способа организации. Значит, функцию как способ организации вряд ли целесообразно рассматривать. Чтобы найти верный путь к установлению специфичности понятия функции в применении к праву, необходимо, видимо, обратиться к анализу общих определений функции, существующих в различных отраслях научного знания, выяснить, откуда, из какой области оно пришло в правовую теорию.

Понятие функции наиболее точным и строгим образом сформулировано в математике, науке о чистых формах. В математическом смысле функция есть закон, по которому каждому значению переменной величины ставится в соответствие некоторая определенная величина.

И если мы говорим, что функциональная связь есть связь между двумя величинами, значит, в применении к праву одной величиной будет направление действия (воздействия), а другой величиной - средства и способы действия (воздействия). Остается только определить, какая из этих величин функция, а какая - аргумент. С социологической точки зрения, изменяемой величиной, скорее всего, будут средства воздействия, с философско-правовой точки зрения, изменяемой величиной будут направления воздействия. Вопрос дискуссионный. Но нам важно лишь запомнить: это закон соответствия.

Что немаловажно, философия, как область наиболее общих, абстрактных определений, восприняла понятие функции именно от математики: в философском смысле функция предстает как явление, зависящее от другого и изменяющееся по мере изменения этого другого явления. Поскольку общеправовая теория имеет явные философские корни (и переплетена с философией права), такой подход к пониманию функции права, видимо, следует признать вполне целесообразным.

Нельзя не принять во внимание и контекст, вносимый в понятие функции, например, биологической наукой, а именно понимание функции как работы, производимой органом. Здесь важно то, что в биологическом смысле орган выполняет единственную функцию; в этом его назначение в организме (системе) в целом. По крайней мере, именно в этом единственном проявлении орган необходим организму.

В теориях, связанных с вопросами социальной организации и управления, сложилось понимание функции как обязанности, круга деятельности. "Круг деятельности" сильно напоминает "работу органа". Логически вполне можно совместить социально-управленческое понятие функции с пониманием ее в биологическом смысле. Объединяет их признание системного характера того образования (состояния), в пределах которого осуществляется конкретная функция (работа, круг деятельности).

По нашему мнению, весьма важными для установления содержания понятия функции права должны быть значения слова "функция", принятые в социологии. Их, в сущности, два: это роль, которую определенный социальный институт (например, государство, право, мораль) или частный социальный процесс выполняют по отношению к целому, и это зависимость, которая наблюдается между различными компонентами единого социального процесса. Как видно, в социологической интерпретации сохранены характеристики функции, выделенные в рамках биологии и математики, т.е. базовые характеристики понятия функции как таковой. Особенность социологического понятия функции в том, что в нем в качестве определяющей принимается связь элемента (в самом широком смысле этого слова) с системой как целым. При этом, во-первых, любой элемент рассматривается, с одной стороны, как некоторая многофункциональная подструктура, и тогда, например, право характеризуется как система функций, а с другой стороны, лишь как компонент целого, и тогда важным оказывается та функция этого элемента, которую он выполняет в системе. Во-вторых, величиной, определяющей зависимость между компонентами целого, является именно это целое, и тогда, например, право имеет познавательное значение только с точки зрения выполнения им круга социальных задач. Значит, ни о каких самовоспроизводящих, сущностных функциях права речь не идет. Это, с нашей точки зрения, неоправданное ограничение понятия функции права, а значит, целиком социологическая интерпретация исследуемого понятия принята быть не может.

В философской литературе существует весьма важное и, на наш взгляд, достаточно широкое определение функции как способа поведения, присущего какому-либо объекту и способствующего сохранению существования этого объекта или той системы, в которую он входит в качестве элемента. Важно оно в том смысле, что из него вытекают важнейшие для теории функций права методологические идеи.

Во-первых, исходя из данного определения, к функциям права следовало бы относить только то, что способствует сохранению существования самого права, т.е. функции сущностные. В юридической же теории ставится лишь вопрос о функциях права "обслуживающего" характера, но не ставится вопрос о функциях, направленных на сохранение, воспроизводство самого права, в его самоценности, самодостаточности. Однако, как следует из определения, только в этом втором смысле слово "функция" используется по назначению; тогда мы рассматриваем право как систему, как нечто подобное организму.

Разумеется, мы не должны отсекать от системы функций права все, что прямо не связано с его самовоспроизводством. Из сказанного следует лишь то, что выполнение любой социальной задачи должно целенаправленно и своевременно связываться с осуществлением сущностных функций.

Во-вторых, следуя определению, к функциям права нужно относить только то, что способствует сохранению системы, в которой право существует как ее элемент. Учитывать это и иметь ясные критерии (и показатели) того, что такое происходит, чрезвычайно важно потому, что всякий реальный процесс - и функционирование права в том числе - представляет собой неразрывное единство конструктивного и деструктивного; любая функция права коррелирует с дисфункцией. Кроме того, право является элементом не одной, а ряда систем - социальной, регулятивной, организационной и т.д. И согласованность функционирования права в разных системах также является условием сохранения каждой из систем. И теоретически, и эмпирически контролировать эти процессы необычайно трудно, если не невозможно, но в качестве идейно-организационной установки такое требование должно быть обязательным.

В-третьих, в применении к праву признак "способ поведения" следует скорректировать, указав на способ воздействия. Способ воздействия представляется узловым признаком функции права, основной изменяющей величиной.

Таким образом, анализ наиболее существенных определений понятия функции и оценка их как вполне приемлемых для установления содержания понятия функции права доказывает концептуальный характер этого понятия. Это значит, что в применении к праву следует говорить о функциях во всех перечисленных смыслах, т.е. описывать право в функциональном смысле и как направление, и как деятельность, и как роль, и как обязанность, и как закон, и как зависимость. Но в первую очередь функция должна быть понята как закономерная зависимость характера и способа осуществления (действия) права от определенного направления его воздействия. Все остальные определения (через роль, значение, способ действия, круг деятельности) являются вторичными, производными, нестрогими.

Таким образом, под функцией права следует понимать, скорее всего, функцию как способ воздействия в различных областях действия права, характер зависимости воздействия права от природы права. Функция есть закономерная связь воздействия права на ту или иную предметную область (сферу, группу и т.п. общественных отношений) с направлением действия права как выражения его природы и особенности.

Следующие дополнения позволят более адекватно оценить целесообразность предложенного подхода к общему определению понятия функции права.

Прежде всего - и этот аспект мы уже выделяли - важно в каждом отдельном случае функционального анализа ясно представлять, идет ли речь о функциях отдельного элемента в отдельной же ситуации - тогда их великое множество и тогда ключевой способ характеристики функции - установление тех сторон, между которыми устанавливается зависимость, или речь идет о функции по отношению к праву в целом. Во втором случае для характеристики функции важно, с одной стороны, устанавливать зависимость действия права (его актуализации, приведения в действие) от характера социальной ситуации и типа ситуации; с другой стороны, устанавливать зависимость воздействия от самой природы и возможностей права. В первом случае речь идет о содержательной стороне права, во втором случае - о его формальной стороне. В первом случае вопрос упирается в перечисление типовых ситуаций (а это могут быть направления деятельности или сферы жизни общества и государства); во втором случае вопрос упирается в характер "реакции" права, не зависящий от той или иной ситуации.

Далее, мы должны совершенно четко различать понимание самой функции права и отнесение тех или иных общественных функций к праву. Это важно в первую очередь для того, чтобы быть способными оценивать адекватность участия права в решении конкретных социальных задач. Как показывает практика, искушение законодательно, правовыми средствами решать те или иные проблемы, например в сфере экономической жизни общества, сегодня во всех странах весьма велико, хотя результаты такого юридического вмешательства в экономические процессы часто весьма сомнительны <10>.

<10> Эта сторона проблемы обстоятельно рассмотрена в упоминавшейся работе Б. Леони "Свобода и закон" (М., 2008), в частности в разделах "Свобода и общая воля" и "Анализ некоторых затруднений".

Особого внимания требует, конечно, вопрос о связи права и государства в функциональном аспекте. Рассмотрим его на примере одного весьма интересного определения функций государства: "Функции государства - особый механизм государственного воздействия на общественные процессы и отношения, определяющий главные направления и содержание его деятельности по управлению обществом" <11>. В контексте поставленного нами вопроса важно выяснить, что представляет собой этот "особый механизм государственного воздействия", носит ли он правовой или только организационно-волевой (политический) характер, а самое главное - полностью ли он определяет направления правового воздействия. Это узловой вопрос о содержании функций права.

<11> См.: Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 2002. С. 96.

С точки зрения теории возможны различные варианты, существуют различия и в опыте современных государств на этот счет. По нашему мнению, этот механизм воздействия, конечно, функционирует в правовой (юридической) форме, но по существу носит чисто организационно-политический характер. Этот механизм не правовой. Также можно с уверенностью сказать, что лишь основные направления правового воздействия совпадают с направлениями государственного воздействия. Или, иными словами, у государства и права есть ряд общих функций, но функционирование права в обществе вовсе не исчерпывается связью с государством. По крайней мере, ни выводить, ни понять функции права из функций государства нельзя.

Далее. Если право - система (в том или ином смысле), тогда точнее всего понимание функций права должно отражать биологическое толкование понятия функции. И тогда речь должна идти, во-первых, о сущностной функции права, во-вторых, о системообразующей функции права, в-третьих, о единственной (интегральной) функции права по отношению к обществу в целом. К установлению системообразующих функций права мы еще обратимся, а вот относительно функции, которую выполняет в обществе право как целое, можно сказать следующее. Как это звучит ни тавтологично, но эта функция - правовая. Что под этим подразумевается?

Как известно, чем более масштабно мы мыслим, тем больший объем содержания реальности можно отнести к значимому в правовом смысле. Если мы рассматриваем право как форму общественной жизни, тогда оказывается, что та или иная функциональная сторона общественной жизни всегда находит отражение и в действии права. А если не все общественные функции так или иначе преломлены в праве, значит право не форма общественной жизни в целом, но лишь институт, характеризующий только определенную сферу этой жизни.

С социально-философской точки зрения право является формой общественной жизни в целом, поэтому оно есть функция общественной жизни - и ничего более. Эта функция принадлежит и государству, и различным социальным общностям, и индивидам. Именно поэтому функциональная характеристика права является основной для достижения правопонимания.

С социологической точки зрения, право является не формой, а социальным институтом и охватывает хотя и весьма обширную, но лишь одну из сфер общественной жизни. В данном случае право предстает как совокупность (система) функций.

Но право - система лишь в относительном смысле, поэтому системными характеристиками перекрыть всю проблематику функционирования права невозможно. И поэтому в качестве базового такое толкование функции права принять нельзя.

Следующее уточнение касается различения функциональной характеристики права и анализа совокупности его функций, хотя они и не существуют друг без друга: функционирование - сам процесс осуществления права, "кристаллизации" его в нормы, законы, отношения, оценки, структуры и т.д., тогда как функции - это присущие праву, характерные именно для него способы (формы) участия, включенности в социальную практику в различных ее направлениях. Так, например, нормативное регулирование (регуляция) общественных отношений - это функционирование права наряду с другими социальными формами жизнедеятельности людей (поскольку нормативное регулирование - универсальное свойство всех социальных форм жизни), тогда как функцией права будет определенный, отличный от других социальных форм регулирования, способ нормативной регуляции.

Наконец, важно также отличить контекст, содержащийся в понятии функционирования, от контекстов других понятий, близких функционированию по значению. Речь идет о понятии действия, обозначающем сам процесс актуализации (проявления) права в общественных отношениях, разовый, дискретный или длящийся, непрерывный; о понятии реализации, обозначающем процесс перехода задачи, условий и порядка, заложенных в том или ином элементе действующего права, в содержание общественного отношения; о понятии практики, обозначающем сложившиеся и постоянно воспроизводимые способы, стандарты, стереотипы перевода содержания норм, правил, требований, оценок, ценностей и т.д. в действительность общественных отношений. В отличие от них, понятие функционирования обозначает не только процесс перевода содержания различных элементов права в действительность (распредмечивания права), но и обратный процесс "накопления" элементов действительности в праве (опредмечивания права).

Значит, функциональная характеристика позволяет выразить право с точки зрения механизмов образования и содержательного насыщения его элементов, обслуживания общественных отношений и самовоспроизводства.

Библиографический список

  1. Байтин М.И. Сущность права. Саратов, 2003.
  2. Леони Б. Свобода и закон. М., 2008.
  3. Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 2002.
  4. Оксамытный В.В. Теория государства и права. М., 2004.
  5. Радько Т.Н. Основные функции социалистического права. Волгоград, 1970.
  6. Радько Т.Н. Методологические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974.
  7. Радько Т.Н. Теория государства и права. М., 2004.
  8. Темнов Е.И. Теория государства и права. М., 2004.