Мудрый Юрист

Советский период законодательного регулирования института защиты

После Октябрьской революции 1917 г. началось упразднение дореволюционного суда. Первым законом Советской власти, касающимся уголовного процесса, был Декрет о суде N 1 от 24 ноября 1917 г., в основном он был посвящен вопросам организации суда. Этим декретом была определена подсудность гражданских и уголовных дел местным судам, отменена апелляция и установлен кассационный порядок обжалования приговоров решений (ст. 2). Производство предварительного следствия по делам, подсудным местным судам, возлагалось на местных судей единолично, причем их постановления о местном задержании и о предании суду должны были быть подтверждены постановлением всего местного суда. Предварительное следствие по делам, подсудным революционным трибуналам, производилось следственными комиссиями при Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В качестве обвинителей и защитников допускались все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами, причем защитник допускался к участию в деле также в стадии предварительного следствия (ст. 3).

Следующим декретом о суде был Декрет о суде N 2 от 22 февраля 1918 г. Он был издан, как известно, в развитие и дополнение Декрета N 1. В нем уже давалось развернутое изложение принципов процесса и ряда процессуальных форм в окружном народном суде. Декрет устанавливал гласность уголовного процесса и его состязательность, обеспечивая обвиняемому право на защиту, предусматривая участие обвинения и защиты на судебном следствии, приводя в известной мере принцип состязательности, и на предварительном следствии, на котором допускалось участие защитников. Интересно и другое положение Декрета о суде N 2: кроме основных обвинителя и защитника по делам могли выступать дополнительно один обвинитель и один защитник из публики. Иными словами, в истории советского уголовного процесса допущение защитника к участию на предварительном следствии предусматривалось в первые годы Советского государства. По словам П.И. Стучки, в законодательство о суде 1918 г., которым допускалось участие защитника на предварительном следствии, положения о защите были вставлены В.И. Лениным <1>. Позднее участие защитника на предварительном следствии было устранено, и защитник допускался только в судебных заседаниях. Вновь защитник был допущен к участию на предварительном следствии Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 25 декабря 1958 г. и принятыми на их основе уголовно-процессуальными кодексами союзных республик. Этими актами защитники допускались к участию в деле с момента объявления обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявления ему для ознакомления всего производства по делу. По делам о преступлениях несовершеннолетних, а также лиц, которые в силу своих физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту, защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения. По делам, по которым не производилось предварительное следствие, защитник допускался с момента предания обвиняемого суду (ст. 22 Основ уголовного судопроизводства; ст. 47 УПК РСФСР).

<1> См.: Выступление П.И. Стучки при обсуждении вопросов реформы Уголовно-процессуального кодекса в секции государства и права Коммунистической Академии в конце 1927 г. // Еженедельник Советской юстиции. 1982. N 2. С. 46; N 3. С. 115.

Совершенно очевидно, что участие защитника на предварительном следствии происходило в ограниченных пределах, ибо на протяжении предварительного следствия по делу защитник не допускался к материалам дела, а при производстве дознания не допускался даже и по окончании такового. Такое положение сохранялось до начала 90-х годов прошлого века. В 1992 г. была наконец осуществлена простая, демократическая и логически безупречная идея: в момент, когда в уголовном процессе возникает обвинительная функция и появляется обвиняемый, должна возникнуть и противоположная - защитительная - функция и появится ее главный носитель - защитник. Тогда достигается баланс оппонирующих сил, способный привести к установлению истины. По словам профессора В.М. Савицкого, "законодатель давно шел к этой цели, но шел как-то боком, зигзагами" <2>. Достаточно вспомнить неодинаковые моменты допуска защитника для разных категорий обвиняемых, безуспешную попытку уравнять эти различия с помощью прокурорских полномочий, введение и поспешную отмену права обвиняемого, не владеющего языком, на котором ведется судопроизводство, обратиться к защитнику в момент предъявления обвинения и др.

<2> Такая норма содержалась только в Положении о предварительном заключении под стражу, утвержденном Законом СССР 11 июля 1969 г.

Преодолеть эту непоследовательность удалось лишь в результате перестройки: сначала в общесоюзном законе (1990 г.), а в 1992 г. - в УПК РСФСР. Статья 47 УПК предоставляет обвиняемому право в любом деле иметь защитника с момента предъявления обвинения. Более того, впервые получил право воспользоваться помощью защитника и подозреваемый, если он задержан или арестован (ст. ст. 19, 47, 52 УПК). Правда, из сопоставления ст. ст. 47 и 122 УПК следует, что задержанный лишь спустя сутки может встретиться с защитником. Этот срок чрезмерно велик. Кроме того, он расходится с правилом ст. 48 Конституции РФ, предоставляющей каждому задержанному право пользоваться помощью защитника с момента задержания.

Как это ни парадоксально, но в нашем уголовно-процессуальном законодательстве никогда не было нормы, разрешающей защитнику иметь свидания с обвиняемым без ограничения их количества и продолжительности. Законодатель как-то стыдливо вводил право на свидания. В ст. 51 УПК говорилось в общей форме о праве защитника иметь свидание (в единственном числе!) с обвиняемым; когда же защитник знакомился с материалами законченного расследования, тогда он получал право иметь свидание (опять одно!) с обвиняемым наедине (ст. 202 УПК). И только в 1992 г. все эти сомнительные формулировки были заменены безоговорочным правилом: с момента допуска к участию в деле защитник вправе иметь свидания с обвиняемым и подозреваемым (о свиданиях с подозреваемым раньше и речи быть не могло) наедине без ограничения количества и продолжительности. В этих же ст. ст. 51 и 202 УПК вместо прежнего права защитника выписывать из дела "необходимые (кому необходимые? для чего необходимые?) сведения" появилась более точная и верная формулировка: выписывать "любые сведения и в любом объеме". Еще одна мера, направленная на усиление гарантий прав личности, - разрешение защитнику участвовать не только на предварительном следствии, но и при производстве дознания.