Мудрый Юрист

О некоторых проблемах совершенствования законодательства Российской Федерации

Яковлев С.П., г. Москва.

В современных условиях наркопреступность является высокоразвитой криминальной отраслью с мощной экономической основой. По оценкам ряда специалистов, годовой финансовый оборот наркобизнеса в России превышает 4 млрд. долларов. Учитывая, что именно деньги являются единственной целью наркодельцов, последовательное и полное изъятие дохода от преступной деятельности лишает смысла продолжение осуществления этой противоправной деятельности и является основной профилактической мерой противодействия совершению преступлений, связанных с незаконным сбытом наркотических средств.

В июле 2006 г. Уголовный кодекс РФ дополнен новой главой 15.1 "Конфискация имущества", предусматривающей возможность конфискации имущества, т.е. принудительного безвозмездного обращения по решению суда в собственность государства, денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения ряда преступлений. Однако внесенные изменения существенно не повлияли на ситуацию по обращению в доход государства имущества, полученного в результате преступных действий.

Так, органами наркоконтроля в течение 2007 г. наложен арест на имущество, в том числе на денежные средства (по оконченным предварительным расследованием уголовным делам), общей стоимостью более 135 млн. рублей. В то время как в доход государства за этот же период обращено имущество на сумму в 17 раз меньше. Аналогичная ситуация имела место и в предыдущие годы.

Столь разительный дисбаланс отражает факт того, что легализованное (отмытое) имущество остается в распоряжении наркодельцов даже в тех случаях, когда их преступная деятельность пресечена органами наркоконтроля. Сложившаяся ситуация по-своему уникальна. Лицо, признанное судом виновным в сбыте наркотиков, не имеющее никаких источников доходов, кроме доходов от преступной деятельности, располагает значительными активами, которые получены в ходе совершения преступлений и надежно защищены принципом презумпции невиновности. После отбытия наказания эти лица продолжают свободно распоряжаться этими активами, полученными в результате реализации наркотических средств и совершения других преступлений.

Это указывает на то, что эффективный механизм обращения легализованного имущества в доход государства как альтернатива отмененной конфискации в настоящее время в Российской Федерации не создан.

Основная сложность здесь заключается в том, что ст. 104.1 Уголовного кодекса РФ указывает на необходимость доказывания причинно-следственной связи между приобретением имущества и совершением преступления. Как показывает практика, доказать такую связь крайне сложно. Даже в самых успешных случаях органы наркоконтроля могут доказать получение преступником имущества (как правило, денежных средств) от сбыта наркотиков в рамках проверочной закупки или контролируемой поставки. Что касается имущества, имеющегося у преступника и полученного им в результате совершения предыдущих преступлений (недвижимость, транспортные средства, бытовая техника, предметы роскоши, ценные бумаги, акции и доли в коммерческих организациях, денежные средства на банковских счетах, наличные деньги и т.п.), то, несмотря на очевидность его преступного происхождения, доказать данный факт практически невозможно.

Вместе с тем участники организованных преступных формирований совершают, как правило, не единичные преступления, а ведут целенаправленную преступную деятельность, представляющую собой совокупность совершенных преступлений. Основная трудность состоит в том, что необходимо доказать в суде не только то, что определенное лицо совершило конкретное преступление, но и то, что оно получило от этого преступления определенного вида доход, а также установить размер этого дохода. Однако на практике выявить и доказать удается причастность этих лиц обычно только к единичным преступлениям. Поэтому даже если в полном объеме доказан и изъят доход от совершения отдельных преступлений, на доход от иных преступлений по приведенному выше основанию обратить взыскание нельзя. Факты изъятия у преступников имущества, добытого преступным путем, не носят системного характера, несмотря на весьма значительное количество выявленных и пресеченных высокодоходных наркопреступлений.

При этом следует отметить, что в целом ряде стран в настоящее время успешно применяется рекомендованный FATF подход, при котором доказывание законного происхождения доходов или другой собственности, подлежащих конфискации, перенесено на правонарушителя, совершившего преступление. Третья рекомендация ФАТФ прямо указывает на то, что страны могут рассмотреть возможность принятия мер, позволяющих требовать от нарушителя того, чтобы он доказал законность происхождения имущества, подлежащего конфискации, если только такое требование не противоречит принципам их внутреннего права.

Данное положение предусмотрено п. 7 ст. 5 Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (19 декабря 1988 г.), п. 7 ст. 12 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (15 ноября 2000 г.), п. 8 ст. 31 Конвенции ООН против коррупции (31 октября 2003 г.), в которых указано, что каждая Сторона может рассмотреть возможность обеспечения переноса бремени доказывания законного происхождения предполагаемых доходов или другой собственности, подлежащих конфискации, в той степени, в какой такая мера соответствует принципам ее национального законодательства и характеру судебного и иного разбирательства. Реализация данного положения может быть осуществлена в соответствии с ч. 3 ст. 1 и ч. 1 ст. 2 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

В связи с изложенным, в целях кардинального изменения ситуации в борьбе с легализацией имущества, полученного в результате совершения преступлений, и подрыва экономических основ наркобизнеса, в соответствии с рекомендациями FATF, необходимо внести изменения в законодательство Российской Федерации и реализовать положения п. 7 ст. 5 Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (19 декабря 1988 г.), п. 7 ст. 12 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (15 ноября 2000 г.), п. 8 ст. 31 Конвенции ООН против коррупции (31 октября 2003 г.).

Еще одной значимой проблемой при расследовании уголовных дел органами наркоконтроля является проблема длительности сроков исполнения запросов об оказании правовой помощи компетентными органами иностранных государств.

В настоящее время запросы о правовой помощи по проведению следственных действий, требующих санкции прокурора или суда, направляются через Министерство юстиции или Генеральную прокуратуру. Это приводит к увеличению сроков их исполнения. В результате из всех запросов, направленных в 2006 г. следователями органов наркоконтроля Российской Федерации в компетентные органы иностранных государств, в течение 2006 г. ответы получены только по 36% запросов. При этом в сроки свыше отведенных уголовно-процессуальным законодательством на расследование уголовных дел было получено около 70% ответов. Безусловно, это не способствует оперативности расследования транснациональных преступлений, совершенных, в частности, в сфере незаконного оборота наркотических средств, и, как результат, приводит к уменьшению объемов взаимодействия в данном направлении деятельности.

Например, при увеличении в 2006 г. количества возбужденных ФСКН России уголовных дел по сравнению с 2005 г. на 16%, запросов об оказании правовой помощи по проведению следственных действий в компетентные органы иностранных государств было направлено на 32% меньше. Уменьшается и количество таких запросов, поступающих на исполнение в ФСКН России от компетентных органов иностранных государств. При этом очевидно, что расследование преступлений транснационального характера и пресечение деятельности международных преступных сообществ невозможны без осуществления взаимодействия с компетентными органами иностранных государств.

В ходе изучения вопроса о возможности проведения совместных расследований установлено, что понятие совместного расследования определено ст. 49 Конвенции ООН против коррупции (31 октября 2003 г.) и ст. 19 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (15 ноября 2000 г.), в которых говорится о том, что "Государства-участники рассматривают возможность заключения двусторонних или многосторонних соглашений или договоренностей, в силу которых в связи с делами, являющимися предметом расследования, уголовного преследования или судебного разбирательства в одном или нескольких государствах, заинтересованные компетентные органы могут создавать органы по проведению совместных расследований. В отсутствие таких соглашений или договоренностей совместные расследования могут проводиться по соглашению в каждом отдельном случае. Соответствующие государства-участники обеспечивают полное уважение суверенитета государства-участника, на территории которого должно быть проведено такое расследование".

Учитывая, что проведение совместных расследований позволит значительно активизировать работу по пресечению деятельности транснациональных организованных групп и функционирования международных каналов поставки наркотиков, а также то, что в соответствии с ч. 1 ст. 2 УПК России приоритет определения правил производства по уголовным делам отдается международным договорам, предлагаем для активизации работы по выявлению и пресечению деятельности транснациональных преступных групп и сообществ разработать механизм реализации положений ст. 49 Конвенции ООН против коррупции (31 октября 2003 г.) и ст. 19 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (15 ноября 2000 г.) для его последующего использования при расследовании преступлений транснационального характера.