Мудрый Юрист

Средства достижения целей в уголовном судопроизводстве

Капустянский В.В., адвокат Орловской областной коллегии адвокатов.

Взятое в любой взаимосвязи средство достижения целей в уголовном судопроизводстве должно отвечать определенным требованиям.

Во-первых, средство достижения цели должно быть дозволено законом или по крайней мере не должно находиться в противоречии с ним <1>. Не могут быть использованы в качестве уголовно-судебных доказательств, например, фактические данные, как бы важны они ни были по уголовному делу, если они добыты неправомерным путем.

<1> В процессуальной литературе было справедливо подвергнуто критике неправильное мнение о возможности проведения следственных действий, не предусмотренных законодательством данной республики, на том основании, что оно содержится в УПК других бывших союзных республик. (См.: Быховский И.Е. Развитие и совершенствование следственных действий // 50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия. Л., 1972. С. 35.)

Как известно, закон категорически запрещает домогаться показаний свидетелей, подозреваемых, обвиняемых и других лиц, имеющих отношение к расследуемому уголовному делу, путем насилия, угроз и иных незаконных мер. Понуждение указанных лиц к даче показаний таким путем со стороны лица, производящего расследование, является уголовно наказуемым деянием и влечет уголовную ответственность по ст. 302 УК РФ.

Как правило, уголовно-процессуальные обязанности выполняются участниками процесса добровольно - на основе служебного долга либо осознанного отношения граждан к правовым требованиям. Однако закон предусматривает возможность применения государственного принуждения в целях достижения целей уголовного судопроизводства <2>.

<2> Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1995.

Между тем при производстве допроса обвиняемого (подозреваемого) и других лиц, имеющих отношение к уголовному делу, могут и должны применяться только такие приемы и средства, которые обеспечивают получение правдивых показаний, путем правильного психологического подхода, разъяснения значения правдивых показаний, умелого использования разработанных криминалистикой и основанных на законе тактических правил допроса.

Представляет несомненный интерес практика разрешения вопросов оценки добытых доказательств в нормах зарубежного права. Так, согласно ст. 353 УПК Франции 1958 г., "закон не требует у судей отчета о средствах, при помощи которых они пришли к убеждению; он не навязывает им правил, на основании которых они должны судить о полноте и вескости доказательств; он предписывает им обращаться к себе молчаливо и сосредоточенно и ответить себе искренно и по совести, какое впечатление оставили в их сознании доказательства, собранные против обвиняемого и доводы его защиты. Закон ставит им только этот единственный вопрос, который заключает в себе всю меру их долга: "Имеете ли Вы внутреннее убеждение?".

В судах Англии действует правило, согласно которому при решении вопроса о допустимости доказательств не имеет значения, каким путем они были добыты - законным или незаконным. Как заявлял лорд главный судья Годдард, "критерий, который должен применяться при рассмотрении вопроса о том, допустимо ли доказательство, состоит в выяснении, является ли оно относимым к предмету судебного рассмотрения. Если это так, то оно допустимо, и для суда не представляет интереса, каким путем оно было добыто" <3>.

<3> Цит. по кн.: Лубенского А.И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических государств. М., 1977. С. 44 - 45; см. также: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.

Во-вторых, средство должно быть этичным, соответствующим нормам общественной нравственности и морали в их конкретном применении в сфере уголовно-процессуального регулирования.

В этом плане особую роль приобретает вопрос о судебной этике.

Следует признать, что в правовой литературе вопрос о понятии судебной этики по-прежнему остается дискуссионным.

Что это - особая система норм или применение общих норм этики к тем либо иным особенностям профессиональной деятельности?

По мнению А. Ратикова и Ю. Зархина, всеобщность принципов морали не исключает специальных этических норм и правил поведения, свойственных лишь представителям определенной профессии <4>.

<4> См.: Ратиков А., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. 1970. N 10. С. 35.

Нетрудно заметить, что авторы, с одной стороны, допускают для прокуроров, судей, следователей и адвокатов существование особых нравственных норм, а с другой - они не считают обязательным для них существование некоторых общих нравственных норм. "Требование правдивости, искренности предполагает известное исключение, когда речь идет о сведениях, составляющих следственную тайну" <5>.

<5> Там же.

"Судебная этика, - считает Л.Е. Ароцкер, - представляет собой сочетание общих моральных норм и специфических профессиональных норм морали" <6>. Мы не можем согласиться с позицией Л.Е. Ароцкера в отношении "профессиональной нравственности юриста" <7>.

<6> Ароцкер Л.Е. Спорные вопросы судебной этики // Вопросы государства и права развитого социалистического общества. Тезисы республиканской научной конференции. Харьков, 1975. С. 238.
<7> Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М., 1969. С. 10.

Нам представляется, что в данном случае заслуживает внимания принципиальное замечание М.С. Строговича о том, что можно говорить о профессиональной этике как об отрасли знаний, как о науке, но даже условно нельзя говорить о "профессиональной нравственности" как совокупности особых норм морали для прокуроров, судей, следователей, адвокатов <8>.

<8> См.: Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность // Советское государство и право. 1971. N 12. С. 91.

В связи с этим рекомендованные, в частности, Л.Е. Ароцкером приемы допроса типа "усыпление бдительности", "внезапности", "отвлечения внимания" и другие <9> должны заслуживать решительного осуждения.

<9> Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М., 1969. С. 40, 44.

Единая мораль в обществе, как полагает А.Д. Бойков, не исключает некоторых ее особенностей для различных профессиональных групп, однако эти особенности не могут ни отменить, ни ограничивать единого для всего нашего общества критерия нравственного <10>.

<10> См.: Настольная книга судьи (рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции) / Под ред. А.Ф. Горкина и др. М., 1972. С. 31.

При этом А.Д. Бойков также считает, что в сфере судопроизводства наряду с общими моральными нормами действуют "специфические нормы нравственности" <11>. Тем самым он невольно сближается с позицией Л.Е. Ароцкера. Профессор М.С. Строгович, который не отрицает специфических черт и форм применения общих нравственных норм в сфере судопроизводства, справедливо считает, что во всех сферах жизни и деятельности в обществе действуют нравственные нормы, обязательные для всех членов общества и что нет никаких особых "своих нравственных норм и нет изъятий из общих моральных принципов и норм" <12>.

<11> Там же. С. 33.
<12> См.: Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. М., 1974. С. 20.

На наш взгляд, в любой профессиональной этике, в том числе и в судебной, действуют общие этические требования, нравственные нормы. Они являются обязательными для каждого члена нашего общества, в какой бы сфере деятельности он ни проявлял себя.

Очевидно, что нельзя вести и речи о какой-либо нравственности профессий. Она не может иметь место в обществе, ибо законы, сущность, принципы и нормы нравственности в обществе всеобщи, едины для всех категорий граждан, учреждений и организаций. Именно поэтому профессиональная, и в частности судебная, нравственность недопустима, а профессиональная, и в частности судебная, этика вполне возможна и даже целесообразна. Объективная необходимость профессиональной этики объясняется всеобщим диалектическим положением, согласно которому субъективные условия действительности определяют специфику таких методов и средств деятельности различных органов, объединений, организаций.

Таким образом, объективная необходимость профессиональной этики диктуется действительными условиями и отражает комплексный характер деятельности того или иного правоохранительного органа. В данном случае профессиональная этика выступает как конкретная реализация, как своего рода учение об особенностях применения соответствующих норм в сфере уголовного судопроизводства. Это означает, что следует вести речь не о "профессиональной" нравственности, а о специфике преломления норм этики в различных сферах деятельности. При этом и здесь сущность этики остается неизменной, изменяются лишь иногда формы ее проявления, характер взаимодействия с процессуальными средствами.

В-третьих, средство должно быть максимально эффективным, обеспечивающим наилучший результат в реализации тех или иных целей. Между тем может случиться, да и нередко случается, что избранное средство окажется далеко не оптимальным. Поэтому перед правотворческой и правоприменительной деятельностью стоит задача отыскания наиболее эффективных средств достижения целей. Нам представляется, что важную роль правореализующей деятельности играет целесообразность, которая представляет собой "избрание органами уголовного судопроизводства (в пределах закона) таких средств достижения целей, которые в наибольшей мере учитывают все особенности конкретной уголовно-процессуальной ситуации, а следовательно, являются в определенных условиях оптимальными" <13>.

<13> Элькинд П.С. Категории "цель" и "средство" в сфере уголовно-процессуального регулирования // Советское государство и право. 1972. N 8. С. 103.

Так, например, законодатель предоставляет право этим органам при определенных условиях прекратить производство по уголовному делу. Вместе с тем в соответствии с законном уголовное дело может быть продолжено расследованием. Целесообразность принятия того или иного решения в каждом конкретном случае определяется компетентными органами государства с учетом всех обстоятельств совершенного преступления и характеризующих лицо, его совершившее. "Однако целесообразным, - как замечает П.С. Элькинд, - может быть признано только одно из двух возможных решений" <14>.

<14> Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 155.

Важно напомнить, что к серьезным нарушениям законности в уголовном судопроизводстве приводила позиция А.Я. Вышинского. Ее суть состояла в том, что в случаях, когда формальные требования закона вступают в противоречие с требованиями жизни, разрешение этих противоречий должно быть отнесено к компетенции суда. Сказано предельно ясно: отменять или изменять закон должен не законодатель, а орган его применяющий. "Социалистическое правосознание, - писал он, - в деле устранения возможных противоречий между формулой закона и жизненным требованием играют решающую роль, оно поднимает мысль и волю судьи на высоту социально-политических принципов борьбы его класса, его общества; оно позволяет судье подойти к оценке рассматриваемого им события с точки зрения принципов диалектического материализма и с этой принципиальной позиции правильно ответить на вопросы, что было бы невозможно, исходя из одних лишь формально логических категорий". Более того, он считал, что "неспособность устранить противоречия подобного рода есть показатель неправосудного "правосудия", правосудия в кавычках" <15>. Таким образом, выступая формально за законность в правосудии, А.Я. Вышинский при этом обосновал возможность его нарушения <16>.

<15> Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1960. С. 181 - 183.
<16> См.: Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 8 - 9.

В-четвертых, средство должно способствовать достижению желаемых результатов с минимальной затратой сил и средств участников уголовного судопроизводства, т.е. должно быть экономичным. Вместе с тем было бы неверно рассматривать это свойство средств уголовного судопроизводства в отрыве от его задач, впрочем, как и другие свойства уголовного процесса.

Прежде всего речь идет о таком порядке производства по уголовным делам, который позволял бы добиться наилучших результатов в достижении поставленных целей при минимальной затрате сил и средств, если такой порядок не противоречит требованиям законности, а также основным принципам уголовного процесса.

Вместе с тем против требования экономичности процессуальных средств выступал профессор М.С. Строгович. Он, в частности, пишет, что само понятие "процессуальной экономии" до сих пор служило некоторым авторам лишь подспорьем для всяческих попыток упрощенческого характера, для предложений сжать, ограничить процессуальные гарантии <17>.

<17> См.: Строгович М.С. // Правоведение. 1976. N 4. С. 137; Рец. на книгу Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.: ЛГУ, 1976.

С таким суждением мы не можем согласиться, так как среди средств борьбы с преступностью в специфической форме выступает интеллект субъекта уголовного судопроизводства, а интеллект человека в наше время приобретает все большую ценность. Совершенно очевидно, что он становится общественной ценностью и национальным достоянием. А это означает, что экономия мышления субъектов судопроизводства за счет правильной научно поставленной организации их труда выступает важным показателем эффективности их деятельности.

Необходимо отметить, что оптимальный результат должен достигаться при наименьших затратах сил и средств участников уголовного судопроизводства, но лишь при условии, если это не противоречит требованиям законности, общим и специальным основам правового регулирования. Поэтому наряду с экономией различных материальных временных затрат в системе экономичности процессуальных средств важное место занимает экономия интеллектуального мышления субъектов судопроизводства. С учетом сказанного мы рассматриваем экономичность процессуальных средств не как самоцель и не как оправдание "для предложений сжать, ограничить процессуальные гарантии", а как лучший способ получения оптимальных результатов в достижении цели.

В литературе неоднократно высказывались предложения максимального ускорения и упрощения уголовно-процессуальной формы, что, на наш взгляд, представляет собой результат рассмотрения экономичности средств в отрыве от цели, которым эти средства призваны служить <18>. При этом сторонники усиления дифференциации уголовно-процессуальной формы в сторону упрощения, как правило, используют такие критерии, как "ясность" дела, "очевидность" преступления, "меньшая" общественная опасность деяния и т.д.

<18> См.: Пашкевич П.А. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать // Социалистическая законность. 1974. N 9. С. 54 - 57; Он же. О процессуальной экономии в досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Проблемы совершенствования советского законодательства. М., 1974. С. 160 - 174; Арсеньев В.А. Упрощение не равнозначно упрощенчеству // Социалистическая законность. 1975. N 3. С. 63 - 64; Гуляев А.П. Единый порядок предполагает дифференциацию // Социалистическая законность. 1975. N 5. С. 65 - 66; Якуб М.Л. Порядок уголовного судопроизводства следует дифференцировать // Социалистическая законность. 1975. N 1. С. 66 - 68; и др.

Следует признать, что на практике дела, которые на первый взгляд кажутся "простыми" и "ясными", оказываются далеко не такими после их тщательного расследования и судебного рассмотрения. Поэтому мы не можем согласиться с их предложениями ускорить производство по поводу "простых", "очевидных" преступлений, поскольку, как правильно замечают Н.С. Алексеев и В.Г. Даев, "простота", "очевидность" - категории субъективные, а потому и ненадежные <19>. К тому же нелогично и, пожалуй, неэтично резюмировать уголовные дела в качестве "простых" и "очевидных" еще до их расследования и судебного рассмотрения.

<19> См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г. Уголовно-процессуальная политика советского государства на современном этапе // Правоведение. 1977. N 5. С. 102.

Кроме того, иногда волокиту в производстве по некоторым делам сторонники процессуального обращения пытаются объяснить несовершенством процессуального закона <20>.

<20> См.: Литературная газета. 1973. 31 января и критику статьи, в ней опубликованной, в кн.: Проблемы судебной этики. М., 1974. С. 83; Зажицкий В. Новые нормы доказательственного права и практика их применения // Российская юстиция. 2003. N 7. С. 45 - 47.

Считаем необходимым подобные попытки дискредитировать действующий закон решительно отвергнуть. Между тем достаточно проанализировать нормы УПК, регулирующие дознание и предварительное следствие, чтобы убедиться в том, что они не только не препятствуют быстроте судопроизводства, но и всемерно ориентируют на оперативное и эффективное его проведение.

И наконец, средство достижения целей должно опираться на точные и проверенные данные науки. В борьбе с преступностью, и прежде всего в предупреждении преступлений, все большую роль играют наука, соответствующее научное обеспечение. На необходимость дальнейшей разработки и совершенствования научно обоснованных методов и приемов борьбы с преступностью неоднократно указывалось в решениях Правительства и Пленумах Верховного Суда РФ.

Представляется очевидным, что научное обеспечение расследования технико-криминалистическими средствами связано с правовым обеспечением. В связи с этим профессор Р.С. Белкин подчеркивает: "Общеизвестно, что разрабатываемые криминалистикой для практики борьбы с преступностью рекомендации прежде всего должны соответствовать требованиям... законности, принципам судопроизводства. Правомерность, допустимость применения - вот тот основной критерий, с позицией которого оцениваются всякие новые технико-криминалистические средства, тактический прием, методическая рекомендация, разрабатываемые криминалистикой" <21>.

<21> См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. III. М., 1979. С. 41 - 43.

Не вызывает сомнений, что в соответствии с потребностями общества государство должно обеспечивать развитие науки и подготовку научных кадров, организовывать внедрение результатов и научных исследований во все сферы жизни. Это означает, что и уголовное судопроизводство не может осуществляться в отрыве от всех процессов социально-экономического, культурного и научно-технического развития нашего общества. Напротив, оно предполагает широкое использование достижений научно-технического прогресса, применение новых приборов и средств в судопроизводстве, в его современной научной организации <22>.

<22> См.: Ароцкер Л.Е. Применение научно-технических средств в суде // Настольная книга судьи. М., 1972. С. 454 - 464; Шиканов В.И. Научно-технический прогресс и некоторые проблемы уголовного судопроизводства // Проблемы Советского государства и права. Вып. 3. Иркутск, 1972. С. 102 - 113; Алексеев Н.С. Научно-технический прогресс и право. Л., 1976; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 105 - 142; Основы применения кибернетики в правоведении / Под ред. Н.С. Полевого и Н.В. Витрука. М., 1977. С. 224 - 269; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 254 - 259; Гончаренко В.И. Использование данных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве. Киев, 1980. С. 132 - 133; Зайцев П. Электронный документ как источник доказательств // Законность. 2002. N 4. С. 44.

Для более эффективной борьбы с преступностью важное значение имеет широкое внедрение научно-технических средств в работе судебно-следственных органов <23>. Совместные усилия процессуалистов, криминалистов, представителей естественных и технических наук, замечает А.И. Винберг, должны быть направлены на дальнейшее развитие и применение техники в ее широком смысле, специальных технических средств для повышения качества всей следственной и судебной работы <24>. Это означает, что не рукописное протоколирование должно ныне являться символом техники следователя, а современная техническая аппаратура, специальное снаряжение и оснащение научно-техническими средствами.

<23> Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев правильно отмечают, что научные достижения позволяют по-новому на более высоком уровне решать вопросы научной организации в деятельности следственного и судебного аппарата, вооружить следователей новыми средствами обнаружения и фиксации доказательств, внедрять в судопроизводство... различные технические средства, применяемые для совершенствования самого процесса судопроизводства. (См.: Очерк развития науки Советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 95.)