Мудрый Юрист

Международное правотворчество как особый вид создания системы норм

Пугина О.А., доцент кафедры конституционного права Института права Тамбовского государственного университета им. Г.Р. Державина, кандидат юридических наук.

Один из подходов к системе международного права позволяет воспринимать ее аналогично системе российского права, т.е. состоящей из норм, институтов, отраслей. Если следовать той же логике, то акты международного правотворчества можно расположить соответственно иерархии нашего внутреннего законодательства.

Во главе, в качестве основного закона, можно поставить десять общепризнанных принципов международного права, занесенных в Устав ООН и Заключительный акт СБСЕ в Хельсинки в 1975 г. И вопреки распространенному мнению, что в международном праве нет кодексов, можно констатировать, ссылаясь на мнение известного участника и теоретика международных отношений А.Н. Талалаева, что Венская конвенция о международных договорах является "кодексом современного международного права" <1>.

<1> Талалаев А.Н. Венская конвенция о праве международных договоров. Комментарий. М., 1997. С. 3.

А поскольку основным источником международного права является договор, то этому кодексу и общепризнанным принципам права не должны противоречить другие договоры отраслевого и межведомственного характера, как многосторонние, так и двухсторонние. Нормы международного обычного права будут по-прежнему регулировать вопросы, которые не нашли решения в Венской конвенции. Например, она не регулирует способы обеспечения выполнения международных договоров, порядок их подписания и парафирования. В ней недостаточно четко решен вопрос о применении последующих и предыдущих договоров, отсутствует норма о праве всех государств участвовать в международных договорах универсального характера.

В ст. 2 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. дается определение договора как международного соглашения, заключенного между государствами в письменной форме и регулируемого международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой, а также независимо от его конкретного наименования. Участниками международных договоров должны быть как минимум два субъекта международного права. Такие договоры, как, например, договоры международной купли-продажи товаров, заключенные между предприятиями, находящимися в разных государствах, не подпадают под регулирование Венской конвенции 1969 г. В отношении их действуют другие международно-правовые акты <2>. В литературе по международному праву высказывалась точка зрения <3> о необходимости расширения понятия международного договора за счет включения в круг его возможных участников таких субъектов, как национальные корпорации, концерны, компании, и иных, которые якобы обладают универсальной договорной правоспособностью. В результате "интернационализации" внутреннего права, по мнению сторонников этой точки зрения, отличие международного публичного права от международного частного права стирается и возникает одно так называемое частное международное право. Однако этот взгляд не получил поддержки ни в Комиссии международного права ООН, ни на Венской конференции, и восторжествовала концепция, согласно которой юридические лица и индивиды могут быть субъектами международного права, но без правоспособности заключать международные договоры. Таким образом, Венская конвенция сохраняет классический подход к определению договора как соглашения между государствами и предполагает наличие в нем волеизъявлений, одинаково направленных на одну определенную цель.

<2> Например, Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. Комментарий. М., 1994.
<3> См. об этом: Талалаев А.Н. Указ. соч. С. 5.

Несомненно, указанные признаки международного договора говорят о его стабильности и однозначности. Однако количественные и качественные изменения в субъектах международного права - укрепление позиций межправительственных организаций и ограничение суверенитета государств, усиление экономического и политического влияния транснациональных корпораций - предполагают пересмотр указанных признаков международного договора. Лучшим вариантом был бы перенос апробированных положений Венской конвенции на договоры с участием других участников международных отношений. Иначе практика выработает новые правила общения, а классические методы могут остаться "вещью в себе", поскольку они все меньше будут соответствовать текущему моменту.

Международный договор является результатом международного правотворчества как процесса согласования воль заинтересованных государств, а также формой, которая содержит нормы международного права, регулирующие межгосударственные отношения путем установления прав и обязанностей самих государств - участников договора. Сегодня международные договоры создают права и обязанности не только для государств, но и непосредственно для физических и юридических лиц и имеют прямое действие во внутригосударственной сфере. Особенность международного договора должна состоять в том, что он не должен быть привязан к конкретной национальной системе. Однако из всех правовых систем в мире именно международное право больше всех тяготеет к другим правовым системам. Хорошо известно, что в правовой системе, регулирующей межгосударственные отношения, широко распространены нормы, выглядящие как положения национального права. Многие международные договоры содержат правила, которые на первый взгляд регулируют не отношения между государствами, а отношения с участием граждан и юридических лиц. В таких договорах встречаются положения, адресованные национальным судам, в том числе положения, представленные в форме коллизионных норм национального права. Например, типичное положение Договора о правовой помощи между СССР и Польшей: "Право наследования движимого имущества регулируется законодательством той Договаривающейся Стороны, гражданином которой является наследодатель на момент своей смерти" (ст. 42 (1)). Придание положениям международного права формы, которая свойственна национальному праву, обусловливается тем фактом, что первое является объектом отражения национальных правовых систем. Исходя из этого национальное право вступает с ним в межправовые отношения, и его положения становятся частью национальных механизмов, необходимых для правового регулирования общественных отношений. Наиболее адекватной для этих целей является форма, уже известная национальным правовым системам. Кроме того, она облегчает соблюдение государством-участником общепризнанного принципа международного права о добросовестном выполнении его обязательств. Данное явление также сказывается на эволюции национального права.

Нельзя не заметить, что международные коммерческие договоры составляются по образцу договоров, основанных на общем праве. Мало того, что их составляют на английском языке, в них также используется юридическая терминология и юридическая структура, принятая в странах общего права. В основе англосаксонского договорного права лежат принципы определенности и предсказуемости. Предполагается, что стороны в состоянии оценить риски, связанные со сделкой, и предусмотреть соответствующее регулирование отношений и распределение риска. Договорное право в странах континентальной системы права, напротив, связано с обеспечением правосудия в каждом конкретном случае. Договор толкуется в свете подразумеваемых принципов разумной необходимости, добросовестности или честного ведения сделок, что, таким образом, позволяет избежать несправедливых решений, основанных на его буквальном толковании. Таким образом, в рамках континентальной системы права договаривающаяся сторона может ожидать определенного вмешательства со стороны права, регулирующего договор. Когда же в основе договора лежит модель англосаксонского права, структура договора исключает какое бы то ни было вмешательство.

В основе ряда правовых реформ, осуществляемых в России за последние 15 лет, лежат модели англосаксонского права. Международные финансовые учреждения, например Европейский банк реконструкции и развития, навязывают при заключении сделок, которые они финансируют, использование договоров, составленных по англо-американским образцам. В результате организации, ведущие деятельность в государствах континентального права, привыкают к составлению договоров в манере, принятой в общем праве. Описанное выше широкое использование моделей англосаксонского права все чаще затрагивает даже традиционные типы договоров и внутригосударственные правовые отношения, такие как аренда недвижимости или договоры купли-продажи внутри одной и той же страны.

В основе российской правовой системы лежит континентальное право. Следовательно, перенесение практики составления договоров или юридических понятий, опирающихся на англосаксонское право, в российскую правовую систему требует тщательного рассмотрения всех связанных с этим последствий.