Мудрый Юрист

Противодействие "воровской" общине в исправительно-трудовых лагерях СССР (1930 - 1960 гг.)

Кутякин С.А., кандидат юридических наук, доцент, полковник внутренней службы.

30-е годы XX в. ознаменованы периодом "расцвета воровской общины" именно в исправительно-трудовых лагерях. В это же время в тюремно-лагерной лексике появляется слово "блатной", которое является синонимом слова "вор" <1>. "Блатной признает один лишь воровской закон и отвергает все прочие законы. Он презирает всех неблатных, в том числе и уголовников. Все они рассматриваются как дичь, на которую у блатного неограниченное право охотиться. По старой традиции, однако, блатной не нападает на одинокую женщину с ребенком или, находясь в заключении, не отнимет пайку (но только пайку) у другого заключенного, пусть даже фраера" <2>. В ответ на активизацию "воровского" сообщества администрация исправительно-трудовых лагерей начинает принимать собственные меры по борьбе с этим явлением. Как пишет М.Г. Детков, "приказом по управлению Дмитлага ОГПУ от 20 мая 1933 года за N 133 в системе лагерных подразделений управления было создано новое, не предусмотренное законом, подразделение - отдельный лагпункт усиленного режима для содержания отрицательного и разложившегося элемента из числа заключенных" <3>. Помимо направлений в штрафные лагерные пункты к наиболее активным "ворам" и их сторонникам, совершившим тяжкие преступления, начинают применяться расстрелы.

<1> Здесь и далее под термином "воры" понимаются лидеры преступного мира, именуемые отдельными авторами как "воры в законе".
<2> Росси Ж. Справочник по ГУЛАГу. В двух частях. Часть 1. М.: Просвет, 1991. С. 33.
<3> Детков М.Г. Тюрьмы, лагеря и колонии России. М.: Вердикт - 1М, 1999. С. 205.

Описываемый нами период характерен также и тем, что вследствие тяжелых условий отбывания наказания и целенаправленных репрессий многие "воры" не выдерживали испытаний, выпавших на их долю, и изменяли "воровскому" закону, то есть "ссучивались". "Суки" по "воровскому" закону подлежали истреблению, что и осуществлялось на практике. Однако вследствие массовости этого явления стали появляться зоны и даже целые управления, где среди уголовников властвовали "суки", которые, в свою очередь, начали истреблять "воров". Великая Отечественная война пополнила численность "сук" бывшими "ворами", призванными из лагерей на фронт.

Однако "воровское" сообщество сумело справиться и с этим явлением, правда, не без помощи других, не принадлежащих к категории блатных, уголовников. В войне с "суками" на сторону "воров" стали "фраера". С этого момента "фраера", поддержавшие "воров" в войне с "суками", стали их ближайшими помощниками и продвинулись вверх по иерархической лестнице преступного мира. Необходимо особо отметить тот факт, что в этот период, после победы над "суками", власть "воров" в местах лишения свободы достигает своего апогея. Также немаловажной особенностью развития исследуемого феномена в конце 40-х годов XX в. является и то, что "воровской" закон окончательно перестает быть внутренним законом "воровской" общины. Нормы этого закона теперь распространяются на всех осужденных и носят императивный характер. Подтверждением этому служат воспоминания осужденного Пайкова Ильи Михайловича, отбывавшего наказание в одном из лагерей Вятлага в суровые послевоенные годы. "В 1948 году 5 марта вышел дополнительный указ воровского закона для заключенных, кои содержатся в местах заключения Советского Союза:

  1. Каждый заключенный обязан из своей зарплаты вносить в воровскую кассу 25%.
  2. Каждый заключенный, получающий от родственников посылки и денежные переводы, обязан приносить ворам 50%.
  3. Заключенные, имеющие шерстяные личные вещи, по первому требованию должны отдать ворам.
  4. Из продуктов, кои завозят на кухню для всего ОЛП <4>, заведующий и повара обязаны самое лучшее отдавать ворам.
<4> ОЛП - отдельный лагерный пункт. То же, что сейчас исправительная колония.
  1. Заключенные врачи и фельдшера обязаны выделять для воров медикаменты, в коих содержатся наркотики.
  2. Все заключенные должны безоговорочно выполнять любое требование воров.
  3. В случае неподчинения воровскому закону главари приговариваются к смертной казни" <5>.
<5> Бердинских В. Вятлаг. Киров: Кировская областная типография, 1998. С. 230 - 231.

Этот закон больше всего ударил по основной массе тюремно-лагерного населения, которую составляли так называемые "мужики" <6>. В этой связи в некоторых исправительно-трудовых лагерях произошли открытые выступления "мужиков" против "воров". Отдельные группировки "мужиков" встали на путь активного противодействия "ворам" и их законам, за что и получили название "беспредельщики", "махновцы". В лагерях начались массовые беспорядки, поджоги. Начальники многих лагерных пунктов стали обращаться в высшие инстанции с просьбой прислать им специальные группы наиболее авторитетных "воров" для наведения порядка. Этот факт необходимо особо отметить. Казалось бы, простой и эффективный способ утихомирить "зону", используя властный ресурс "воров", таил в себе немало опасностей. Во-первых, администрация отдавала власть в "зоне" на откуп "ворам". Во-вторых, авторитет "воров" и их законов после этого неизмеримо вырастал. В-третьих, это, казалось бы, взаимное сотрудничество скрывало в себе немало опасностей, так как наступало определенное время, когда "воры" из объекта управления превращались в его субъект и уже сами начинали диктовать свои условия отбывания наказания.

<6> "Мужик" - тот, кто не принадлежит ни к какой уголовной группировке... Иногда это бывший вор, иногда работяга. См.: Росси Ж. Указ. соч. С. 224.

В целях стабилизации оперативной обстановки и искоренения "воров", их законов и традиций наиболее активных из них стали переводить на тюремный режим в Тобольскую, Вологодскую, Новочеркасскую и Златоустовскую тюрьмы. Кроме того, началась активная изоляция "воров" в специальные лагеря строгого режима, штрафные подразделения, помещения камерного типа и т.п. Власть всеми силами стремилась разобщить и ликвидировать в исправительно-трудовых лагерях "воровские" общины. В середине 50-х - начале 60-х годов XX в. антагонизм между "ворами" и администрацией лагерей в результате борьбы за власть достиг своей наивысшей точки, и государство законодательно ввело смертную казнь за "проявления бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях". Жестокие репрессии помогали сдерживать и даже значительно уменьшать количественный состав "воровской" общины. Однако мерами карательного воздействия было невозможно победить ее идеологическую, моральную и нравственную природу. Тем не менее государство в своей борьбе с "ворами" и их законами продолжало делать ставку на силовые методы, вплоть до физического уничтожения наиболее социально опасных лидеров преступного мира. Администрация исправительно-трудовых лагерей зачастую методами физического насилия, а иногда и при помощи сотрудничающих с ней осужденных заставляла "воров" совершать поступки, несовместимые с их законами. Например, работать на производстве, вскапывать запретную зону, подметать пол в общежитии, письменно отрекаться от "воровской" жизни. Фотографии работающих "воров" и их письма-отречения опубликовывались в местной и центральной прессе. Таких "воров" называли "отошедшими" от "воровского" закона. Иногда с целью развенчания "воров" применялись и более варварские методы, когда по указанию администрации сотрудничающие с ней осужденные совершали над ними насильственные акты мужеложства. После этого таких "воров" называли "один на льдине". Остальные "воры" понимали, что с их товарищем поступили жестоко, несправедливо и что он не виновен в том, что случилось. Однако в "воровскую" общину ему больше доступа не было. Применяя антизаконные, а иногда и просто преступные методы "развенчания воров", администрация проигрывала "ворам" идеологически, причем остальное "воровское" сообщество извлекало из этого немалую пользу. Ведь они страдали за "идею", против беспредела, вызывая этим симпатию основной массы осужденных. Тем не менее определенные результаты политика физического подавления "воровской" общины приносила. Однако это выражалось только в количественном уменьшении числа "воров" в местах лишения свободы. Многие из "воров" просто перестали себя афишировать и перед администрацией, и перед другими осужденными как таковые. Ядро "воровской" общины сохранилось и ушло в "подполье". Несмотря на это, "воровская идея" продолжала жить и приносить свои плоды в преступной среде.