Мудрый Юрист

Суд в башкортостане в 1798 - 1865 гг.: структура, функции и особенности

Гибадатов У.И., кандидат юридических наук, доцент кафедры государственного права БашГУ.

В историко-правовой науке особое место занимает XIX в., в силу особых преобразований изменивший облик всей России. Башкирский край, находящийся на перекрестке торгово-промышленных, колонизационных, промысловых путей, а также своеобразие его этнических факторов, методов обеспечения внутренней и внешней безопасности предопределили активную правотворческую деятельность Российского государства, направленную на введение особого режима управления краем и последующую более тесную интеграцию данного региона в состав Российской империи.

В литературе XIX в. высказывается общее негативное отношение к дореформенному суду в Башкирии. Подобная позиция сохранилась и в работах большинства исследователей истории государства и права XX в. Все это привело к однобокости большинства исследований и оставило множество нерешенных, противоречивых и спорных вопросов о форме взаимодействия, компетенции и принципах организации общих дореформенных российских судебных учреждений в Башкирии, без разрешения которых невозможно объективно исследовать историю суда XIX в. не только в данном регионе, но и в России в целом. Дело в том, что в дореформенной период организации суда, несмотря на недостатки в организации суда, зарождаются и проходят законодательную, практическую апробацию отдельные принципы и элементы, присущие более прогрессивной форме суда. Изучая органы правосудия, автор был вынужден постоянно затрагивать проблемы организации и деятельности органов государственного управления. Дело в том, что в рассматриваемый период в значительной степени сохранилась традиционная для феодального права связь этих институтов. Такое положение отмечали и исследователи XIX - XX вв. <1>. Кроме того, в связи с недостаточной изученностью истории изучаемого института власти автор первостепенное внимание уделял первоисточникам для составления объективной исторической картины правосудия XIX в.

<1> См., напр.: Дмитриев Ф.М. История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях. М., 1859. С. 4.

Общая судебная система в Башкирском крае ничем не отличалась от однотипных судов в других губерниях России. Действительно, ни по своей организационной структуре и составу, ни по подсудности, ни по процессуальной деятельности нам не удалось обнаружить сколько-нибудь существенных различий. Разграничение подсудности между общими судами края носило весьма условный характер, так как круг уголовных и гражданских дел в общем-то не был очерчен. Как отмечал Б.В. Виленский, "сплошь и рядом аналогичные дела рассматривались различными судами и даже одной и той же сословной категории" <2>. Сказанное подтверждается и практикой деятельности общих судов в Башкирии. Дела бесконечно перекочевывали из одной инстанции в другую, зачастую вновь возвращались в первую инстанцию, откуда опять начинали долгий путь наверх по тем же инстанциям, что приводило к неописуемой судебной волоките. Здесь происходили общие для всей России социально-экономические процессы. Несмотря на активную эволюцию административно-правового положения Башкирии в составе России, территория современной Башкирии с 1744 по 1865 г. претерпевала следующие изменения: в 1744 г. образуется Оренбургская губерния в составе Оренбургской, Уфимской и Исетской провинций, в 1781 г. Оренбургская губерния преобразуется в Уфимское наместничество, состоящее из Оренбургской (Оренбургский, Верхнеуральский, Бузулукский, Сергиевский и Троицкий уезды) и Уфимской (Уфимский, Бирский, Мензелинский, Бугульминский, Бугурусланский, Белебеевский, Стерлитамакский и Челябинский уезды) областей <3>. С 1796 г. Уфимское наместничество преобразуется в Оренбургскую губернию, ликвидируется деление на области, а также Белебеевский, Бугурусланский и Сергиевский уезды. Верхнее звено управления данной губернией (генерал- и гражданский губернаторы) остается прежним <4>. В административном отношении губерния делилась на 10 уездов, а в последующем численность уездов увеличилась. К середине XIX в. Оренбургская губерния занимала 4-е место по площади <5> с населением 2393628 человек <6>. Распределение населения по уездам было крайне неравномерным, в некоторых уездах с ограниченной территорией проживало небольшое количество людей. Так, на квадратную версту в Мензелинском уезде приходилось 22 человека, а в Троицком не достигало и трех <7>.

<2> Виленский Б.В. Указ. соч. С. 32 - 33.
<3> Очерки по истории Башкирской АССР. Т. I. Ч. I. Уфа, 1956. С. 254 - 255; ПСЗ. Т. XXI. N 15307.
<4> ПСЗ. III. Т. 12. N 8901.
<5> ГАОО РБ. Ф. 6. Оп. 6. Д. 13810. Л. 275.
<6> История Башкортостана с древних времен до 60-х гг. XIX в. Уфа, 1997. С. 335.
<7> ЦГИА РБ. Ф. 1284. Оп. 66. Д. 31. Л. 4.

По стабильности социально-политических отношений Оренбургская губерния входила в черный список императора по волнениям и требовала особого внимания со стороны министерства внутренних дел и военного министерства. По данным министров внутренних дел, "не было года, чтоб в Оренбургской губернии не было бунта либо волнений" <8>.

<8> РГИА. Отчеты губернаторов за 1840 - 1860 гг.

Осмысление опыта прежних наработок, учет сложившихся реалий, анализ существовавших механизмов военно-полицейских способов подавления способствовали тому, что Указом от 10 апреля 1798 г. в крае была введена кантонная система управления <9>. Она означала полное подчинение населения военно-административному контролю, который был возложен на Башкиро-мещярское войско. Этот Указ явился кардинальным актом, определяющим правовой статус населения края, которое было поделено на военное сословие, подконтрольное Башкиро-мещярскому войску, и гражданское сословие, подчиненное непосредственно гражданским властям.

<9> ПСЗ. I. Т. XXV. N 18477. С. 189 - 197.

Установление военно-административного режима должно было жесткими военно-полицейскими мерами подавить сопротивление башкир, не желавших примириться с колонизаторской политикой России. Введенный правовой режим отразился на всем управлении краем, а тем более на органах суда, их организации и компетенции. До 10 апреля 1798 г. на территории края существовали общие судебные органы, образованные Учреждениями для управления губернией 7 ноября 1775 г. <10>. Высшей судебной инстанцией по всем уголовным и гражданским делам губернии являлись Палаты уголовного и гражданского суда, находившиеся в г. Оренбурге <11>. По принципам организации и компетенции палат расхождений с общероссийскими палатами не было, за исключением того, что они рассматривали апелляционные жалобы на решения военных судов <12> и шариатских судов <13>. В деятельность судов активно вмешивался генерал-губернатор края <14>. Это свидетельствовало о том, что палаты были подконтрольны местной администрации. Губерния делилась на уезды, в каждом из которых в 1783 г. были образованы и действовали уездные суды для дворян, рассматривавшие в основном земельные споры между дворянами и коренным народом. В связи с тем что дворян было очень мало на территории губернии (их насчитывалось всего 7855 человек), в уездных судах старались заседать отставные военные офицеры <15>.

<10> Там же. Т. XX. N 14392.
<11> ЦГИА РБ. Ф. И - 100. Оп. 1. Д. 70-597.
<12> Там же. Ф. И - 100. Оп. 1, 2.
<13> Там же. Ф. И - 1. Оп. 1. Д. 3363. Л. 1-14.
<14> Там же. Ф. И - 2. Оп. 1. Д. 70-597.
<15> Очерки по истории БАССР. Т. I. Ч. 2. Уфа, 1956. С. 9.

Верхние земские суды были образованы в г. Оренбурге <16> и г. Уфе <17>. Причиной этому явилась огромная территория губернии. Для того чтобы сторонам добраться до суда, например, из Бирского или Мензелинского уездов, необходимо было потратить недели, а добравшись до места судопроизводства, надо было где-то жить и возвращаться обратно. Все это было экономически неоправданно. Поэтому в городе Уфе был учрежден еще один Верхный земский суд. В деятельности данных судов также не было кардинальных отличий от общероссийских органов. Среди судей и заседателей преобладали отставные военные. Как и в других регионах России, в городах Оренбургской губернии существовали магистры <18>, ратуши <19>, за порядком в городах и посадах следило управление благочиния <20>. Для крестьян (их насчитывалось в губерниях 989604 человека <21>) существовали Верхняя и Нижняя расправы.

<16> ЦГИА РБ. Ф. И - 1. Оп. 1. Д. 34, 36.
<17> Там же. Д. 901.
<18> Там же. Д. 64, 1039, 1652.
<19> Там же. Д. 3114, 3214.
<20> Там же. Д. 1344, 608.
<21> Очерки... С. 9.

Таким образом, суды, созданные по "Учреждениям для управления губернией" 7 ноября 1775 г., существовали и в Башкирском крае, к их компетенции относилось разбирательство дел гражданского населения.

В историко-правовом аспекте интерес вызывает судебная система Башкирии после введения здесь кантонной системы управления. Тогда она состояла из специальных (военно-кантонных) общих (гражданских) судов. Специальные военно-кантонные суды, созданные при Башкиро-мещярском войске, представляли собой военно-административные органы, которые обладали судебными функциями. К военно-административным судебным органам относились управления кантонов и юрт, наделенные военной, судебной и административно-полицейской властью. Кроме того, юртовые (волостные) старшины, кантонные начальники, попечители округов, командующий Башкирским войском и военный губернатор были наделены военной и судебно-административной властью в отношении не только военнослужилых башкир и мишарей, но и гражданского населения. В башкирских и мишарских кантонах они заменили все органы гражданской администрации и суда, созданные по "Учреждениям для управления губернией" 7 ноября 1775 г.

Судебная власть юртовых старшин по делам гражданского населения примерно соответствовала власти нижних расправ <22>, кантонных начальников - становых приставов, попечителей - земских исправников, командующего Башкирским войском - уездного суда, генерал-губернатора края - палат уголовного и гражданского суда. В отношении военнослужилых башкир и мишарей командующий Башкирским войском был наделен властью начальника регулярной дивизии, а генерал-губернатор края властью командира отдельного корпуса.

<22> РГИА. Сенаторские ревизии. Д. 35. Л. 204, 294.

К военным судам относились различного рода временные или постоянные военно-судебные комиссии в городах, крепостях, войсковых частях и линейных батальонах края, ордонанс-гаузы, а также Оренбургский и Уральский войсковые суды. Все они были судами первой инстанции и состояли обычно из нескольких кадровых офицеров во главе с презусом или обер-аудитором (председателем суда). Дела в военных судах решались в коллегиальном порядке на основе военно-уголовных законов империи. В 1834 г. вместе с созданием Башкиро-мещярского войска было учреждено еще одно отделение войскового суда в Уфе. При этом башкиры и другие "инородцы" края по всем уголовным делам судились не по месту совершения преступления, как было до этого, а в любом из постоянных войсковых судов "по удобству" в городах Уфе, Оренбурге и даже отдаленном Уральске. В Указе от 26 февраля 1834 г. по этому поводу говорилось: "Уральскому военному суду подлежат на том же основании преступления всех находящихся в Оренбургском крае отставных казаков уральских и оренбургских, "калмыков, тептярей, башкирцев и мещеряков (кроме лиц женского пола") <23>. По предложению Комитета Министров император своим Указом от 18 января 1834 года ввел в Башкиро-мещярском войске суды при войсковых канцеляриях <24>. В итоге образованные военные суды явились прототипом войсковых судов, действовавших в военное время, и расследовали дела на основе Военно-уголовного устава <25>.

<23> СВП. Ч. I. Кн. 2. СПб., 1838. Ст. 2497, 2559.
<24> ПСЗ. I. Т. IX. N 6685 - 7379.
<25> СВП за 1838 - 1855 гг. Сен. Тип.

Таким образом, в дополнение к уже существовавшим кантонным начальникам, каждый из которых обладал судебными полномочиями, учреждаются военные суды при Уральской, Оренбургской и Орской крепостях, кроме действующих там военно-судебных комиссий, т.е. на 595006 человек действовал целый круг судебных органов <26>. Но и этого было недостаточно для управления судебной деятельностью в крае, о чем уже в 1838 г. сообщает губернатор края <27> и просит увеличить штат управления кантона <28> в два раза <29> и прибавить еще 12 стряпчих по делам кантонов. Губернатор пишет, что "в год вся перепись составляет 10 тыс. писем, каждый попечитель кантона ведет по 100 дел, не успевая заботиться об отчетах и пресекать злоупотребления" <30>. Увеличивая штат вдвое, губернатор планирует за попечителями закрепить лишь функции "надзора за законностью всех чиновников кантона" <31>. Совокупность этих обстоятельств натолкнула губернатора на развитие в крае более мобильных судебных органов в лице аудиторов, которые могли бы проводить следствие и разрешение дел. Так, по прошению генерал-губернатора следующим шагом по расширению специальных судебных органов послужил Приказ военного министра от 2 июля 1849 г. "О назначении в штат войска обер-аудитора с помощником и 4 писарями" <32>, которые приступили к деятельности лишь 15 июня 1851 г. <33>. Институт аудиторов в Российской империи был учрежден в 1805 г. для ревизии всех решений военных судов <34> в армии и на флоте. Согласно правилам организации и деятельности, аудиторы осуществляли ревизионные и следственные функции. В 1851 г. при Башкиро-мещярском войске открывается Аудиторское управление, в штате которого предусматривается один обер-аудитор и один аудитор <35>. Компетенция их распространяется на все следствие и судебные дела в Башкиро-мещярском ведомстве. Однако этих аудиторов оказывается недостаточно. Поэтому в 1853 г. к ним присоединяется еще один аудитор <36>, и на следующий же год происходит увеличение аудиторской части еще на одного обер-аудитора и трех аудиторов <37>. Об уровне эффективности деятельности аудиторской части свидетельствуют следующие архивные данные: к 1 июля 1857 г. количество нерешенных дел в управлении Башкиро-мещярского войска достигает 4109 <38>. Такое чрезмерное накопление дел заставляет командующего Башкиро-мещярским войском в июле 1857 г. обратиться с ходатайством в военное министерство об учреждении временного отделения аудиторов для рассмотрения накопившихся следственных и судебных дел <39>. Совет при военном министерстве, согласившись с ходатайством генерал-губернатора и командующего Башкиро-мещярским войском, передает в их ведение одного аудитора в постоянное отделение и создает Временное отделение в количестве двух обер-аудиторов и шести аудиторов сроком на 2 года <40>. Временному отделению аудиторской части, открытому 28 октября 1858 г., передается на рассмотрение 3830 незаконченных в производстве дел <41>.

<26> ЦГИА РБ. Ф. И - 2. Оп. 1. Д. 7150. Л. 5.
<27> Там же. Д. 4226. Л. 26.
<28> Там же. Л. 3.
<29> Там же. Л. 7.
<30> Там же. Л. 26 об.
<31> Там же. Л. 27.
<32> Свод военных постановлений 1849 - 1850 гг. Кн. 2. Ч. 5. С. 392.
<33> ЦГИА РБ. Ф. И - 2. Оп. 1. Д. 5060. Л. 8.
<34> ПСЗ. I. Т. XXXIII. N 21.904. С. 1214 - 1221.
<35> ЦГИА РБ. Ф. И - 2. Оп. 1. Д. 10584. Л. 12 об.
<36> Там же.
<37> Там же.
<38> Там же.
<39> ЦГИА РБ. Ф. И - 2. Оп. 1. Д. 10584. Л. 1-13.
<40> Там же. Л. 13.
<41> Там же.

Особенностью края всегда являлось наличие больших земельных угодий, не имеющих четкого правового статуса. Поэтому все припущенники, а также отставные офицеры наделялись земельными угодьями, правовое положение которых всегда провоцировало земельные споры. В силу этого губернские власти были вынуждены создать Оренбургскую контору полюбовного соглашения - специальный орган по размежеванию башкирских земель и разрешению споров о них <42>. Народы Башкирского края никогда не были фанатиками ислама, и многие нормы шариата не нашли применения (например, к женщинам не применялся такой вид наказания, как членовредительство). В целях успокоения <43> населения края по указанию Екатерины II Священным Синодом был принят Указ о терпимости вероисповедания. Данным Указом было положено начало мирному сосуществованию двух мировых религий <44> и официальному признанию в Российской империи норм шариата. Следствием этого шага явилось учреждение 22 сентября 1788 г. Духовного собрания мусульман (в дальнейшем переименованное в Оренбургское магометанское Духовное собрание), расположившегося в г. Оренбурге в 1796 г. Общее руководство и контроль над всеми конфессиями, за исключением православного христианства, возлагались на департамент иностранных исповеданий Государственного Совета.

<42> Акманов А.И. Земельная политика царского правительства Башкирии. Уфа, 2000. С. 183.
<43> Асфандияров А.З. Религиозная политика царизма в Башкирии в период феодализма // Башкирский край. Вып. 1. Уфа, 1991. С. 6.
<44> Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Уфа, 1999. С. 43.

К сожалению, не сохранилась информация о первых шариатских судах в Башкирском крае. До введения кантонного управления краем (1798 г.) мусульманское духовенство разрешало довольно большой объем шариатных судных дел. Кантонная реформа привела к некоторому ограничению деятельности мусульманского духовенства по разрешению шариатных дел. После восстания 1834 - 1835 гг., в котором была замешана и часть духовных лиц, губернатор решает усилить надзор за духовенством губернии. Если до этого дела разрешали все духовные лица, то сейчас могли использовать права шариатского судьи только указные муллы <45> (указной мулла - утвержденный в должности муллы и шариатского судьи указом Правительствующего Сената). Кроме того, правительство проводило активную политику христианизации местного населения и устанавливало церковные институты. До 1799 г. православные учреждения Башкирского края подчинялись Казанской епархии, а с 1799 г. в г. Уфе учреждается Уфимско-Оренбургская епархия <46>. Первый архиерей Амбросий Келембет прибыл в г. Уфу в 1800 г. В этом же году была открыта консистория с духовной семинарией. Согласно Уставу консистории 1841 г., ей были подсудны дела по семейно-брачным спорам христиан, а также проступки и преступления против церковно-религиозных установлений и обрядов.

<45> ПСЗ II. Т. II. N 10597.
<46> ЦГИА РБ. Ф. И - 294. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

Таким образом, структура судебных органов дореформенной Башкирии отличалась от общей картины судебных учреждений Российской империи. На это повлияла общая социально-политическая обстановка в крае, побудившая создать военно-полицейский режим для населения губернии. Неотъемлемым элементом данного режима явилось создание специальных военно-кантонных судов и наделение широким кругом судебных полномочий командующего состава кантонной системы.