Мудрый Юрист

Правовое положение лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, нуждается в регламентации

Булатов Б.Б., адъюнкт кафедры уголовного процесса Омской академии МВД России.

С учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации рассматривается процессуальное положение лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, а также условия его личного участия в уголовном судопроизводстве.

Производство о применении принудительных мер медицинского характера представляет собой специфическую уголовно-процессуальную деятельность, ведущуюся не в отношении подозреваемого и обвиняемого как участников уголовного процесса со стороны защиты, а применительно к лицу, статус которого в законе не определен. Данное лицо не указано в качестве субъекта уголовно-процессуальных правоотношений ни в разделе 2, ни в главе 51 УПК РФ.

Поскольку такие лица не всегда могут в полной мере осознавать характер осуществляемых с ними действий, то законом предусмотрены дополнительные гарантии для защиты их прав и законных интересов. Однако остается неурегулированным ряд принципиальных вопросов, в том числе об их участии в производстве следственных действий. Например, в соответствии с УПК РСФСР если в силу своего психического состояния лицо не могло быть привлечено к участию в производстве следственных действий, то следователь должен был составить об этом протокол (ст. 404). Действующий Кодекс подобной нормы не содержит. Если формально трактовать положения закона, то лица, страдающие психическими расстройствами, вообще не должны вовлекаться в процесс расследования уголовного дела. Это можно объяснить тем, что законодатель стремился оградить данных лиц от какого-либо воздействия. Однако полный отказ от производства с их участием следственных действий вряд ли можно признать правильным.

В юридической литературе не отрицается возможность проведения с лицами, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, следственных действий. Однако по поводу активного участия этих лиц в следственных действиях мнения ученых-процессуалистов разделились. Так, в соответствии с одним из взглядов, лицо может быть вовлечено в производство любого следственного действия, если этому не препятствует его заболевание (Б.И. Дергай, П.С. Элькинд и др.). Другие авторы считают, что невменяемое лицо может привлекаться (с учетом состояния здоровья) к проведению отдельных следственных действий, не требующих от него активной личной деятельности <1>.

<1> См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. М., 2007. С. 1018.

Первый подход представляется более взвешенным, потому что невменяемость лица при совершении общественно опасного деяния не всегда совпадает с его процессуальной недееспособностью. Проведение с лицом следственных действий, где требуется его активное участие (допрос, очная ставка, проверка показаний на месте и т.д.), положительно повлияет на установление обстоятельств совершенного деяния. Поскольку правовое положение лица, по сути, аналогично положению подозреваемого, обвиняемого, то следственные действия в отношении его должны проводиться по аналогичным правилам.

В каком качестве вовлекать лицо в производство следственного действия, например допроса? Отдельные ученые-процессуалисты, не исключая саму возможность получения от лица объяснений, полагают, что, поскольку оно не может быть свидетелем, обвиняемым, подсудимым, некорректно говорить о его допросе (Л.Г. Татьянина). Подобная постановка вопроса представляется спорной.

Полагаем, что отказываться от допроса лица только по причине отсутствия у него формального процессуального статуса не совсем правильно. Получение показаний может быть оформлено протоколом допроса лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера. Если быть последовательными, то целесообразно показания такого лица закрепить в законе в качестве самостоятельного вида доказательств, о чем шла речь в юридической литературе <2>.

<2> См.: Теоретическая модель Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и РСФСР / Под ред. проф. В.М. Савицкого. М., 1990. С. 118.

Четкий процессуальный статус рассматриваемого лица в законе не определен, что подтверждается ситуативностью его наименования. Так, в ч. 1 ст. 437 УПК РФ оно именуется лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера. Применительно к судебному разбирательству используются наименования: "лицо, которое признано невменяемым" или "лицо, у которого наступило психическое расстройство" (ч. 2 ст. 441 УПК РФ); "лицо, в отношении которого рассматривается уголовное дело" (ст. 442; ч. 5 ст. 443; ст. 444 УПК РФ).

При прекращении, изменении и продлении принудительной меры медицинского характера оно называется соответственно лицом, в отношении которого решается вопрос о прекращении, изменении и продлении принудительной меры медицинского характера (ч. 5 ст. 445 УПК РФ).

Таким образом, исходя из указанных положений после установления факта психического расстройства лицо перестает являться участником уголовного процесса, а все его права переходят к его защитнику и законному представителю.

По нашему мнению, подобное нормативное регулирование далеко от совершенства. Несмотря на заболевание, лицо имеет личный интерес в уголовном деле, что подчеркивается в юридической литературе <3>. Не можем согласиться с тем, что оно не имеет возможности лично отстаивать свои права и законные интересы <4>. Ссылку на то, что медицинским диагнозом установлен факт наличия душевного заболевания, вряд ли можно признать убедительной. Психическое заболевание далеко не всегда означает недееспособность лица. Еще до принятия УПК РФ предлагалось наделить лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, отдельными гарантиями <5>. В проект УПК РСФСР была включена норма, предусматривающая для такого лица возможность обжаловать определение суда о применении к нему принудительных мер медицинского характера (ст. 412). Высказывались предложения о законодательном закреплении в самостоятельной статье процессуального положения такого лица, где можно было бы отразить его права и обязанности <6>.

<3> См.: Буфетова М.Ш. Законные интересы лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера // Совершенствование норм и институтов Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Мат-лы межвуз. науч.-практ. конф. Омск, 2006. С. 161 - 162.
<4> См.: Гельмель В.Я., Майорчик В.Н., Петухов Е.Н. Досудебное производство по уголовным делам о применении принудительных мер медицинского характера: Учеб.-практ. пос. Барнаул, 2005. С. 26, 28.
<5> См.: Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Метод. пособие. М., 1987. С. 12.
<6> См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера: Учеб. пособие. Омск, 1990. С. 12; Рыжаков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. М., 1996. С. 16 - 18, 35 - 36; и др.

Из аналогичных воззрений исходили депутаты Государственной Думы - члены Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе. В подготовленном ими проекте УПК РФ содержалась ст. 500 "Права лица, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера". Однако законодатель не пошел по предлагаемому пути и практически исключил таких лиц из уголовно-процессуальных правоотношений.

В уголовно-процессуальном законодательстве некоторых стран - участниц СНГ данный вопрос решается по-иному. Так, в УПК Республики Казахстан предусмотрена статья "Права лица, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера" (ст. 511). В УПК Республики Армения и Республики Молдова также есть аналогичные нормы (ст. 456 и ст. 492 соответственно).

Примечательно, что в других отраслях российского законодательства невменяемым лицам также предоставляются определенные права, которые они могут реализовать лично (ст. 304 ГПК РФ; ст. 102 УК РФ; ст. 34, ч. 2 ст. 48 Закон "О психиатрической помощи гражданам и гарантиях прав граждан при ее оказании"). Складывается парадоксальная ситуация: иные федеральные законы меньшим образом ограничивают права и свободы граждан, нежели УПК РФ, предоставляя им больший объем гарантий.

После принятия УПК РФ научное сообщество продолжало активно отстаивать позицию, что лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, должно иметь возможность лично реализовать права в целях защиты своих законных интересов и что такое лицо является полноправным участником уголовного процесса <7>.

<7> См.: Колмаков П. К вопросу об уголовно-процессуальной правосубъектности лица, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера // Уголовное право. 2005. N 1. С. 85.

Исследователями также высказывались предложения о закреплении процессуального положения рассматриваемых лиц и наделении их определенным комплексом прав для успешной защиты своих интересов <8>. Однако законодателем позитивных шагов в данном направлении не делается.

<8> См.: Колмаков П. О законных интересах лица, к которому применяются принудительные меры медицинского характера // Уголовное право. 2006. N 2. С. 133; Шагеева Р.М. Проблемы применения принудительных мер медицинского характера в уголовном процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2005. С. 21 - 22; и др.

В связи с этим особый интерес вызывает позиция Конституционного Суда РФ, который указал, что лицо, в отношении которого осуществляется производство по применению принудительных мер медицинского характера, может лично реализовывать отдельные права <9>. При этом в описательно-мотивировочной части рассматриваемого решения приведен ряд принципиальных моментов. В частности, дано толкование, что такому лицу должны обеспечиваться процессуальные права, равные с правами других лиц, в отношении которых осуществляется преследование <10>.

<9> См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2007 г. N 13-П по делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева // Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. N 48 (ч. 2). Ст. 6030.
<10> См.: Там же.

Действительно, поскольку лица, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, по сути, изобличаются в совершенном ими деянии, то им необходимо предоставить возможность лично защищаться от их фактического преследования. Особенно в этом нуждаются заболевшие психическим расстройством после совершения преступления, так как в дальнейшем, в случае их выздоровления, они могут быть привлечены к уголовной ответственности. Лишение данной категории лиц возможности лично реализовывать свои права может при возобновлении производства по делу негативным образом сказаться на их законных интересах.

К решению вопроса о возможности реализации лицом своих прав необходимо подходить дифференцированно. Правильно подмечено, что "следует различать лиц, у которых способность на личную реализацию прав, несмотря на заболевание, сохранена, и тех, кто действительно по своему психическому состоянию не может самостоятельно защищать свои права" <11>. Если характер и степень заболевания не препятствуют лицу самостоятельно участвовать в уголовном судопроизводстве, то оно в полной мере может реализовывать свои права. Когда же такая возможность отсутствует, то обеспечение прав и законных интересов происходит посредством участия законного представителя и защитника.

<11> Там же.

На рассмотрение Государственной Думой РФ был внесен проект Федерального закона N 49116-5 "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации". В нем предлагалось предоставить лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, возможность: знакомиться с материалами уголовного дела; обжаловать вступившие в законную силу приговоры, определения, постановления суда; участвовать в судебном разбирательстве; обжаловать постановление суда, вынесенное в порядке, предусмотренном ст. 433 УПК РФ; инициировать вопрос о прекращении, изменении и продлении принудительной меры медицинского характера.

На органы расследования также возлагалась обязанность уведомить лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, о прекращении уголовного дела или о направлении его в суд, а в последнем случае - вручить копию постановления об этом. При назначении уголовного дела к слушанию для решения вопроса о прекращении, изменении и продлении применения принудительной меры медицинского характера на суд возлагалась обязанность известить данное лицо об этом. Авторы проекта уточнили, что лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, вправе лично знакомиться с материалами уголовного дела, если этому не препятствует его психическое или физическое состояние. О невозможности участия лица в данном процессуальном действии следователю надлежало вынести мотивированное постановление.

В целом можно с положительной стороны оценить попытку реализовать названное решение Конституционного Суда РФ. Тем не менее законопроект вызывает замечания. В частности, не реализован системный подход по наделению лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, комплексом прав для защиты своих законных интересов. Положительным моментом является попытка дифференцировать реализацию лицом своих прав в зависимости от психического и физического состояния. При этом неясно, почему авторы ограничились лишь ознакомлением с материалами уголовного дела. Однако законопроект так и не был принят.

Представляется, что в целях обеспечения законных интересов лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, необходимо четко обозначить его процессуальный статус. Последний, на наш взгляд, приобретается при назначении в отношении лица судебно-психиатрической экспертизы либо при возбуждении в отношении его уголовного дела, когда есть данные о том, что оно страдает психическим заболеванием.

Считаем необходимым в главе 51 УПК РФ закрепить статью "Права лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера". Объем таких прав должен быть аналогичен правам обвиняемого в соответствующей интерпретации. Права необходимо разъяснить и вручить их перечень в письменном виде, составив об этом протокол. Если такое разъяснение проходит в судебном разбирательстве, об этом необходимо сделать отметку в протоколе судебного заседания. В случаях, когда лицо ранее занимало процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу, целесообразно произвести повторное разъяснение и их вручение в письменном виде.

В части закрепления указанных прав необходимо соблюсти определенную последовательность: поскольку права лиц не всегда сконцентрированы в основной норме (например, ст. 198 УПК РФ), необходимо внести изменения в соответствующие статьи закона.

Лицо может лично реализовать свои права только в том случае, если этому не препятствуют характер и степень тяжести его заболевания. Если оно по своему психическому состоянию не может участвовать в производстве следственных и процессуальных действий, об этом необходимо вынести мотивированное постановление. При этом лицо не может быть ограничено в праве лично обжаловать данное постановление. Основанием для такого решения могут быть его непосредственная опасность для себя или окружающих, а также беспомощное состояние.

Полагаем, что оценку состояния лица и вывод о невозможности выполнения с ним следственных и процессуальных действий (главным образом по внешним проявлениям болезни) должен делать следователь, а в судебном разбирательстве - судья. Вряд ли можно согласиться с точкой зрения о том, что принятие этого решения следует полностью "отдать на откуп экспертам" <12>, хотя целесообразность их привлечения не оспаривается.

<12> Буфетова М.Ш. Производство о применении принудительных мер медицинского характера: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2004. С. 15.

Процессуальный статус лица складывается не только из прав, но и из обязанностей. Поэтому требует решения вопрос о возможности возложения на лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, конкретных обязанностей.

Здесь видится два возможных пути. Первый - считать, что на таких лиц исходя из их психического состояния не могут быть возложены какие-либо обязанности; второй - определенные обязанности могут быть возложены хотя бы в плане морального воздействия, допускаем, без установления мер ответственности за их неисполнение.

Вопрос об обязанностях лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, так же как и о его правах, безусловно, требует дальнейшего изучения и, что самое главное, нормативной регламентации.