Мудрый Юрист

Соглашение ТРИПС (ВТО): ограничения исключительных прав и общественные интересы

Пирогова В.В., кандидат юридических наук.

Соглашение о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (далее по тексту - ТРИПС) было подписано в 1994 г. в рамках Уругвайского раунда переговоров ГАТТ, во время которых была учреждена Всемирная торговая организация <1>. В текущем году исполнилось пятнадцать лет со дня вступления Соглашения в силу. Его участниками являются более 150 государств; Россия в случае вступления в ВТО становится участницей этого Соглашения.

<1> wto.org

Соглашение ТРИПС направлено на создание более строгого правового механизма регулирования интеллектуальной собственности на условиях достижения для всех стран - участников ТРИПС одинакового уровня охраны интеллектуальной продукции.

Кодифицированное законодательство России по интеллектуальной собственности в целом достигает уровня установленных ТРИПС требований. Об этом с уверенностью пишут разработчики четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации. Вместе с тем, по мнению профессора А.Л. Маковского, нам еще предстоит обратиться к серьезному рассмотрению того, как конкретные проблемы международного частного права в сфере интеллектуальной собственности действительно решены в части четвертой Гражданского кодекса России <2>.

<2> Маковский А.Л. Американская история // Вестник гражданского права. 2007. N 1.

Напомним, что главной целью ТРИПС, не сбрасывая со счетов вопросы ужесточения ответственности за нарушения исключительных прав и пресечения контрафактной и пиратской продукции, все же является создание благоприятного правового режима для международного технологического обмена. К общим принципам, сформулированным в Соглашении ТРИПС, в частности, относят, создание благоприятных условий для развития технологического обмена между странами - участниками ВТО на условиях равного доступа к этим технологиям (ст. 7). Во-вторых, ТРИПС признает режим наибольшего благоприятствования (ст. 4); в-третьих, Соглашением установлена возможность для каждой страны вносить изменения в национальное законодательство на определенных условиях, руководствуясь общественными интересами (ст. 8).

Предметом регулирования ТРИПС выступает интеллектуальная продукция или, как принято говорить, результаты инновационной деятельности. Нет сомнений, что во всех государствах самые высокотехнологичные и наукоемкие инновации охраняются правами интеллектуальной собственности, и прежде всего патентами <3>. Так, более половины всей экспортной продукции Соединенных Штатов Америки охраняется различными исключительными правами. Подручным средством, служащим для закрепления конкурентных преимуществ участников оборота, производимых ими товаров и услуг, являются средства индивидуализации, и в первую очередь - товарные знаки. В правовой режим указанных объектов Соглашением ТРИПС внесены достаточно серьезные изменения, которые привели к повышению стандартов их охраны.

<3> Bouchoux D.E. Intellectual Property. N.Y., 2005.

Во-первых, был расширен перечень видов охраноспособных изобретений. Впервые в международном договоре по интеллектуальной собственности была широко сформулирована статья, правила которой указывают, что изобретения могут быть в любых областях науки и техники (п. 1 ст. 27). Что за этим стоит? Ответ достаточно прост: развитие химии, биологии и биохимии, которое привело к взрыву развития биотехнологий. Второе: сроки действия патентов. До подписания ТРИПС они были крайне различны для патентов: в США - 17 лет, в странах Европейского союза - преимущественно 20-летний срок. Многие развивающиеся страны выдавали патенты на срок от 7 до 15 лет; существовал большой временной разброс. Третий аспект, всегда важный с точки зрения торгового оборота, - это объем предоставляемых исключительных прав и их возможные ограничения.

Вполне естественно, что в условиях глобализации экономики и развития международной торговли интеллектуальной продукцией вопросам гармонизации интеллектуальной собственности всегда уделяется особое внимание. С начала 70-х годов прошлого столетия этой проблематикой традиционно занималась ВОИС как специализированное учреждение ООН. В поле зрения ВОИС находились, среди прочих, вопросы гармонизации и технологического обмена.

Вопросы доступа к технологиям заметно обострились в первые десятилетия после Второй мировой войны. Усилился конфликт интересов между ведущими технологическими лидерами - западными странами, с одной стороны, и развивающимися государствами - с другой. В рамках различных международных организаций на тот период было разработано множество проектов, направленных на поиск оптимальных решений, которые бы ослабили этот конфликт. Проходившие дипломатические конференции по пересмотру Парижской конвенции также не приносили заметно ощутимых результатов. Что примечательно, в западной литературе отмечается такой факт: для стран - экспортеров технологий вполне приемлемой оказывается ситуация, когда уровень охраны интеллектуальной собственности в стране импорта низок, при этом низок уровень образования и отсутствует достаточный экономический потенциал для копирования ввозимых западных технологий. В данном случае развитыми странами каких-либо серьезных требований к повышению уровня охраны исключительных прав в стране импорта не выдвигается.

Другой вариант - это страны, где невысок уровень охраны, но существуют условия для копирования новых технологий (например, Китай). К этим государствам предъявляются особо жесткие требования по усилению защиты интеллектуальной продукции.

Именно незаконное копирование и повышение в торговом обороте доли контрафактной продукции в середине 80-х годов стали вызывать особую обеспокоенность у лидеров международной торговли, и в первую очередь у Соединенных Штатов Америки. В итоге были отвергнуты дальнейшие предложения со стороны ВОИС по гармонизации патентного права. Впервые в международной практике тематика интеллектуальной собственности была включена в повестку Генеральной Ассамблеи ГАТТ, привычная сфера деятельности которой распространялась прежде на регулирование тарифов и квот. Уругвайский раунд переговоров (1986 - 1994 гг.), во время которого была создана ВТО, решительно изменил ситуацию. В разрабатываемое международное соглашение было включено понятие "торговые аспекты" интеллектуальной собственности. Ряд зарубежных экспертов негативно оценивают ТРИПС как соглашение, использующее интеллектуальную собственность в качестве меры нетарифного регулирования торговли <4>. Какие же конкретные правила ТРИПС могут привести к подобным заключениям?

<4> См., например: Ballreich. Enthult das GATT den Weg aus dem Dilemma der steckengebliebenen PV - Revision // GRUR Int. 1987. Heft U.S. 747 - 757; Maskus Reichman. The globalization of private knowledge goods and the privatization of global public goods // Journal of the International Economic Law. 2004. N 7. P. 279.

Здесь придется вернуться к вопросам содержания и ограничений исключительных прав в контексте содержания статьи 8 ТРИПС. Правилами этой статьи предусматривается возможность стране - члену ВТО самостоятельно вносить изменения в национальное законодательство.

В качестве самых значительных и имеющих важные правовые последствия для торгового оборота выступают ограничения, устанавливаемые правилами статьи 6 (исчерпание прав), статьи 31 (принудительные лицензии), статьи 40 (антиконкурентная практика). В контексте ограничений прав значительное место отведено и правилам статьи 13 ТРИПС <5>, которая содержит так называемый трехшаговый тест ограничения исключительных прав.

<5> Об истории включения данной статьи в Гражданский кодекс не без вмешательства М. Фичора, выступавшего в качестве зарубежного эксперта проекта четвертой части ГК, пишет профессор А.Л. Маковский в статье "Американская история".

Итак, Соглашение ТРИПС, с одной стороны, придерживается вполне классической системы в контексте содержания исключительных прав.

В отношении патентов на изобретения объем прав установлен в статьях 28 и 30 ТРИПС, в отношении товарных знаков - в ст. ст. 16 и 17. Однако загадки и серьезные сложности для правоприменительной практики возникают при осуществлении исключительных прав в соответствии с вышеуказанными правилами ст. ст. 6, 31 и 40. Здесь Соглашение ТРИПС, которое часто в юридической литературе именуют рамочным или зонтичным соглашением, начинает разворачивать "острые спицы зонтика". Противоречия обусловлены широко сформулированными нормами этих трех статей, с одной стороны; а с другой - предоставляемой в рамках ТРИПС возможностью вносить изменения в национальное законодательство, изменяющее объем исключительных прав. Где же в Соглашении ТРИПС заложен ответ на загадку? Его можно обнаружить в пункте 1 статьи 8: национальные законодатели могут принимать меры, направленные на охрану здравоохранения, жизненного обеспечения продуктами питания; охрану государственных интересов в отраслях, жизненно необходимых для социально-экономического и технического развития, при условии, что все меры соответствуют положениям ТРИПС.

Итак, в национальные законы можно включать изменения там, где того требуют общественные интересы (здравоохранение, система обеспечения питанием, национальная безопасность и т.д.), но при условии, чтобы все правила и изменения соответствовали положениям ТРИПС. Вносимые изменения преимущественным образом затрагивают сферу действия исключительных прав.

Изменения в национальном законодательстве, согласно правилам пункта 2 статьи 8, могут быть также необходимы, во-первых, с тем, чтобы предотвратить злоупотребления правами интеллектуальной собственности со стороны правообладателей. Во-вторых, с тем, чтобы пресечь практику использования интеллектуальной продукции, неоправданно ограничивающую торговлю (антиконкурентную практику) и оказывающую неблагоприятное воздействие на международную передачу технологий. В обоих случаях Соглашением ТРИПС предусматривается возможность изменить объем исключительных прав.

Таким образом, подводя некоторые итоги, можно говорить, что ограничения исключительных прав возможны при их злоупотреблении и когда того требует общественный интерес. В таком случае необходимо обратиться к толкованию терминов "злоупотребления" и "общественный интерес". Зарубежная судебная практика показывает, что проблема толкования чаще всего возникает при разрешении судебных споров, касающихся исчерпания прав и параллельного импорта (ст. 6), выдачи принудительных лицензий (ст. 31) и пресечения антиконкурентной лицензионной практики (ст. 40).

Мы вновь должны подчеркнуть, что все приведенные статьи ТРИПС (6, 31, 40) также крайне широко сформулированы. Так, выбор модели исчерпания прав (ст. 6) предоставлен национальному законодателю; понятие "общественные интересы", которое, как полагаем, необоснованно трансформировано в понятие "публичное некоммерческое использование" (public non-commercial use), не дает четких критериев для принятия судами решений о предоставлении принудительных лицензий (ст. 31); не сформулированы и четкие правила о пресечении антиконкурентной лицензионной торговли (ст. 40). Кроме прочего, не выполняет четкой регулятивной функции и ст. 13 ТРИПС, согласно которой ограничения исключительных прав устанавливаются при условии, если они не наносят необоснованный (unreasonable) ущерб обычному использованию интеллектуальной продукции и не ущемляют необоснованным образом законные интересы правообладателей. Применение правил ст. 13 выдвигает и новые вопросы, а именно: толкование понятий "обоснованность", правовой режим "обычного использования" результатов интеллектуальной деятельности.

В лицензионной практике складывается ситуация, когда отсутствие четкого правового регулирования приводит к разбалансированности международного технологического обмена. В качестве только некоторых примеров можно привести существующее сегодня неудовлетворительное положение с регулированием параллельного импорта. По некоторым оценкам, в отдельных секторах торговли параллельный импорт превышает 40 - 45% всего объема лицензионной торговли <6>. Другим примером может быть рост принудительного лицензирования в фармакологическом секторе развивающихся стран. Известно, что для этой группы стран, в соответствии с Договором, подписанным в Дохе в 2001 году <7>, до 2016 года предусмотрена отсрочка в патентовании ряда биотехнологий. Пользуясь переходным периодом, западные фармакологические компании, прибегая к понятию "общественный интерес", требуют предоставления принудительных лицензий у местных компаний на совместно запатентованные медицинские препараты. Если говорить об экономических выгодах, то можно привести следующие цифры: размещение американскими фармакологическими компаниями на территории Индии клинических испытаний только одного лекарственного препарата приносит американской стороне экономию, исчисляемую в 200 - 300 млн. долларов <8>.

<6> Пирогова В.В. Исчерпание исключительных прав и параллельный импорт. М., 2008.
<7> Declaration on the TRIPS Agreement and public health. WT/MIN(01)/DEC/2.
<8> Straus J. TRIPs, TRIPs-plus TRIPs-minus - Zur Zukunft des internationalen Schutzes des Geistigen Eigentums (Perspectiven des Geistigen Eigentum und Wettbewerbs rechts F.S. fur g-Schricker). Munchen, 2005.

Обращаясь к российскому законодательству и складывающейся судебной практике в аналогичной сфере интеллектуальной собственности, сформулируем некоторые предложения.

Во-первых, полагаем, нам потребуется детальный анализ положений пункта 1 ст. 1229 ГК, воспроизводящего правила ст. 13 ТРИПС, с целью формулировки критерия "необоснованный" (unreasonable) ущерб, наносимый обычному использованию интеллектуальной продукции и законным интересам правообладателей. Во-вторых, представляется необходимым дифференцировать подходы к исчерпанию прав, исходя из сферы применения этой нормы (исчерпание на товарные знаки, изобретения и авторские произведения). В-третьих, в контексте выдачи принудительных лицензий важно понять, как соотносятся понятия "общественный интерес" (public interest) и "публичное некоммерческое использование" (public non-commercial use) <9>, применяемое в Соглашении ТРИПС.

<9> В отношении принудительных лицензий появляется двойной стандарт, когда в западных странах отсутствует практика их выдачи. См., например: Пирогова В.В. Принудительные лицензии: чего ожидать судам? // Хозяйство и право. 2010. N 1. Вместе с тем в последнее время выявлена тенденция роста принудительных лицензий в развивающихся странах. См., например: Ghidini G. Innovation, competition and consumer welfare in intellectual property law. Cheltenham, 2010. P. 33 - 92.

Прошедшие пятнадцать лет со дня вступления в силу Соглашения ТРИПС показали, что, с одной стороны, достигнут небывалый за всю историю права интеллектуальной собственности уровень охраны, введены новые жесткие стандарты по защите исключительных прав.

С другой стороны, думается, что дальнейшие соглашения в рамках ВТО должны развернуться к полновесному осуществлению на практике провозглашенных принципов ТРИПС о свободной торговле и равном доступе к технологиям всех участников международной торговли.