Мудрый Юрист

О новых полномочиях прокурора в досудебном производстве

Тетюев С.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Южно-Уральского государственного университета.

Буглаева Е.А., аспирант кафедры уголовного процесса и криминалистики Южно-Уральского государственного университета.

Согласно ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах своей компетенции осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования. В 2007 году обе названные функции прокурора в досудебном производстве с принятием Федерального закона от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ <1> претерпели существенные изменения, которые до сих пор активно обсуждаются юридической общественностью и зачастую критикуются как ослабившие прокурорский надзор и снизившие его эффективность в стадии предварительного расследования <2>.

<1> Российская газета. 2007. 8 июня.
<2> См., например: Быков В.М. Актуальные проблемы уголовного судопроизводства. Казань, 2008. С. 29 - 32.

И еще не успели стихнуть дискуссии вокруг названного Федерального закона, как 29 июня 2009 г. Президент РФ подписал новый Федеральный закон "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" N 141-ФЗ <3>, в соответствии с которым УПК РФ был дополнен главой 40.1 "Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве". Таким образом, появился новый правовой институт, нормы которого дополняют процессуальное положение прокурора на предварительном следствии, наделяя его полномочиями по рассмотрению ходатайства подозреваемого (обвиняемого) о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, составлению данного соглашения и вынесению по окончании расследования представления об особом порядке проведения судебного заседания.

<3> Российская газета. 2009. 3 июля.

Введение в уголовное судопроизводство нового института привело к тому, что процессуальный статус прокурора на предварительном следствии стал вызывать еще больше вопросов, чем ранее.

Какую цель преследовал законодатель, наделяя прокурора правом на заключение досудебного соглашения о сотрудничестве? Поскольку в настоящее время прокурор в рамках предварительного следствия лишен реальной возможности осуществлять функцию уголовного преследования, можно предположить, что рассматриваемое полномочие является для прокурора небольшой "компенсацией" за те полномочия, которых он был лишен с 7 сентября 2007 г.

На первый взгляд может показаться, что участие прокурора в заключении досудебного соглашения о сотрудничестве сопряжено с реализацией функции уголовного преследования. Во-первых, нормой о том, что "прокурор вправе после возбуждения уголовного дела заключить с подозреваемым или обвиняемым досудебное соглашение о сотрудничестве", была дополнена именно ст. 21 УПК РФ "Обязанность осуществления уголовного преследования" (ч. 5 ст. 21 УПК РФ).

Во-вторых, прокурор при рассмотрении соответствующего ходатайства подозреваемого (обвиняемого) и постановления следователя о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым (обвиняемым) досудебного соглашения о сотрудничестве оценивает причастность или непричастность лица к преступлению (несмотря на то что заявление ходатайства является выражением согласия подозреваемого (обвиняемого) признать вину в совершении преступления). Составляя и подписывая досудебное соглашение о сотрудничестве, прокурор тем самым подтверждает виновность лица в совершении преступления. Закрепляя действия, которые подозреваемый (обвиняемый) обязуется совершить при выполнении им обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве, прокурор, казалось бы, обеспечивает доказательство вины и, как следствие, неотвратимость наказания подозреваемого (обвиняемого), что характерно для уголовного преследования, а также создает предпосылки для поддержания государственного обвинения в суде как законного и обоснованного.

Однако необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства. Закон определяет уголовное преследование как процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ). Уголовное преследование включает в себя деятельность по возбуждению и расследованию уголовных дел, раскрытию преступлений, установлению (а в необходимых случаях - розыску) подозреваемых и обвиняемых, их изобличению в инкриминируемом преступлении, обоснованию уголовной ответственности с тем, чтобы добиться их осуждения, наказания и надлежащего исполнения последнего <4>. С учетом изложенного едва ли можно утверждать, что прокурор, заключая с подозреваемым (обвиняемым) досудебное соглашение о сотрудничестве, непосредственно осуществляет уголовное преследование. Согласовывая условия ответственности подозреваемого (обвиняемого) в зависимости от его действий в ходе расследования уголовного дела, участники соглашения задают некую программу дальнейшего взаимодействия следователя (а не прокурора) и подозреваемого (обвиняемого), совместно намечают определенный план расследования с участием правонарушителя. Но этот план будет реализовываться посредством производства следственных действий, которые прокурор проводить не уполномочен.

<4> Абашева Ф.А., Зинатуллин Т.З. Функциональная характеристика современного российского уголовного процесса. М., 2008. С. 36.

Кроме того, прокурор самостоятельно не может инициировать заключение соглашения о сотрудничестве, поскольку в поступающем к нему ходатайстве уже выражена воля подозреваемого (обвиняемого), его защитника на заключение досудебного соглашения, а в постановлении следователя, вынесенном с согласия руководителя следственного органа, данное ходатайство обосновывается. Прокурор не может определять объем и вид действий, которые должен совершить подозреваемый (обвиняемый), ввиду того, что они уже предопределены в ходатайстве и обоснованы в постановлении следователя. При принятии решения об удовлетворении ходатайства прокурор не участвует в процессе доказывания и не может гарантировать совершение подозреваемым (обвиняемым) всех действий, в отношении которых последний принял на себя обязательства.

Принимая вышесказанное во внимание, следует заключить, что непосредственное уголовное преследование в досудебном производстве, несмотря на Федеральный закон от 29 июня 2009 г. N 141-ФЗ, прокурор по-прежнему не осуществляет.

У полномочий прокурора по заключению досудебного соглашения иное предназначение. Думается, они носят преимущественно надзорный характер, поскольку выступают своеобразным барьером от недобросовестных действий следователя, гарантией того, что подозреваемому (обвиняемому) не будет предоставлена необоснованная возможность применения по уголовному делу особого порядка проведения судебного заседания и, как следствие, смягчения наказания с учетом ст. 62 УК РФ. При этом значительным упущением законодателя мы считаем ненаделение прокурора полномочием по надзору за правомерностью отказа следователя в удовлетворении рассматриваемого ходатайства подозреваемого (обвиняемого). Норма, содержащаяся в ч. 3 ст. 317.1 УПК РФ, позволяет следователю принять решение об отказе в удовлетворении ходатайства самостоятельно, но в принципе не исключает возможность предварительного согласования данного решения с руководителем следственного органа, которому законодатель в ч. 4 ст. 317.1 УПК РФ предоставил право единоличного пересмотра решения следователя. Прокурор же не указан в качестве субъекта, которому может быть обжаловано "отказное" решение следователя, что, по нашему мнению, является вряд ли допустимым и прежде всего потому, что свое ходатайство о заключении досудебного соглашения подозреваемый (обвиняемый) адресует прокурору (ч. 1 ст. 317.1 УПК РФ). Вместе с тем вполне вероятно, что обжалование постановления следователя об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения прокурору будет возможно с опорой на ст. ст. 19 и 123 УПК РФ. Однако отсутствие четко прописанного механизма обжалования решения следователя прокурору в этом случае чревато тем, что, поскольку ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве представляется прокурору через следователя (ч. 3 ст. 317.1 УПК РФ) и только в том случае, если следователь это ходатайство поддерживает, прокурор может узнать о необоснованном отказе следователя в удовлетворении ходатайства подозреваемого (обвиняемого) слишком поздно - на этапе изучения уголовного дела с целью утверждения обвинительного заключения, когда расследование уже завершено.

О надзорном характере новых полномочий прокурора свидетельствуют и задачи, которые стоят перед прокурором при заключении досудебного соглашения, - это в первую очередь проверка обоснованности решения следователя, облеченного в постановление о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве; проверка соблюдения требований уголовно-процессуального закона, регламентирующих процесс заявления подозреваемым (обвиняемым) ходатайства; оценка действий, которые обязуется совершить подозреваемый (обвиняемый), на предмет их потенциальной способности оказать содействие следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления. При этом непосредственной целью прокурора не являются изобличение подозреваемого (обвиняемого) и привлечение его к ответственности.

Предвосхищая контраргументы (о том, что при утверждении обвинительного заключения и составлении представления об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, прокурор реализует функцию уголовного преследования), процитируем справедливую мысль В.С. Зеленецкого: "В стадии предварительного расследования названная функция (уголовного преследования. - С.Т., Е.Б.) реализуется сначала в деятельности следователя по изобличению лица, совершившего преступление, затем приобретает форму следственного обвинения, а после утверждения прокурором обвинительного заключения - форму обвинения государственного" <5>.

<5> Зеленецкий В.С. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков, 1978. С. 26. Цит. по: Баев О.Я. Прокурор как субъект уголовного преследования. М., 2006. С. 30.

Соглашаясь с данным мнением, отметим, что полномочия прокурора по утверждению обвинительного заключения и составлению представления об особом порядке проведения судебного заседания сопряжены с реализацией функции уголовного преследования лишь в той мере, в какой они связаны с формированием на завершающем этапе предварительного следствия государственного обвинения, необходимого для поддержания государственным обвинителем в суде. При этом следует отметить, что полномочия прокурора проявляются именно в утверждении, а не в составлении обвинительного заключения, которое уже сформировано следователем. Рассматриваемые полномочия связаны прежде всего с проверкой правильности предъявленного обвинения и соответствия закону следственных и иных процессуальных действий, произведенных следователем по уголовному делу. Формирование же обвинения (и, следовательно, реализация функции уголовного преследования) не является самоцелью прокурора на этом этапе. Необходимо учесть и то, что представление прокурора об особом порядке проведения судебного заседания содержит описание тех обстоятельств, которые должны быть исследованы в судебном заседании (ч. 1 ст. 317.5, ч. 4 ст. 317.7 УПК РФ), но ни одно из них не направлено на изобличение обвиняемого в совершении преступления, а сопряжено лишь с оценкой его действий по содействию следствию в раскрытии и расследовании преступления.

Согласно ч. 4 ст. 317.4 УПК РФ после окончания предварительного следствия уголовное дело направляется прокурору для утверждения обвинительного заключения и вынесения представления о соблюдении обвиняемым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним соглашением о сотрудничестве. А в следующей статье УПК РФ (ст. 317.5) закреплено, что в случае утверждения обвинительного заключения прокурор выносит представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по данному уголовному делу, и подробно определено содержание этого представления. Возникают вопросы: в названных нормах речь идет об одном и том же процессуальном документе; если да, то почему законодатель использовал различные формулировки; если нет (и такое мнение уже было высказано <6>), то почему законодатель никак не регламентировал содержание первого из указанных представлений и не будут ли эти представления на практике дублировать друг друга по содержанию?

<6> См.: Зуев С.В. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2009. N 8.

В связи с тем что ответственным за расследование уголовного дела является следователь, который составляет итоговый документ, завершающий расследование (обвинительное заключение), и направляет его прокурору для утверждения, логичнее было бы именно на следователя возложить обязанность составления представления о соблюдении обвиняемым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве. Тогда первоначальная оценка характера и пределов содействия обвиняемого следствию, значения сотрудничества обвиняемого для раскрытия и расследования преступления осуществлялась бы тем должностным лицом, которое непосредственно расследовало уголовное дело. Результаты этой оценки целесообразно было бы представлять вместе с обвинительным заключением прокурору, который бы на ее основе после проверки материалов уголовного дела и при наличии оснований (при подтверждении выводов следователя) выносил бы представление об особом порядке проведения судебного заседания.

Не вполне ясно, каким образом прокурор должен удостоверить полноту и правдивость сведений, сообщенных обвиняемым при выполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением (ч. 2 ст. 317.5 УПК РФ), когда у него отсутствуют полномочия по участию в производстве следственных действий. Если предположить, что прокурор должен сделать данные выводы посредством изучения материалов уголовного дела, с помощью оценки доказательств, то с уверенностью можно заявить, что указанное полномочие должно принадлежать следователю. Задачей же прокурора должна стать проверка правильности вывода следователя.

Анализ норм УПК РФ, образующих институт досудебного соглашения о сотрудничестве, показывает, что в определении, закрепленном в п. 61 ст. 5 УПК РФ, участники соглашения названы некорректно (слишком широко). Досудебное соглашение о сотрудничестве определяется как соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором указанные стороны согласовывают условия ответственности подозреваемого или обвиняемого в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения. Но в соответствии с ч. 3 ст. 317.3 УПК РФ соглашение подписывается только прокурором, подозреваемым или обвиняемым, его защитником. Поэтому и не понятна роль приглашаемого прокурором следователя, в том числе с участием которого составляется досудебное соглашение о сотрудничестве, ведь свое согласие на его заключение он уже выразил в постановлении, одобрив тем самым и действия, которые подозреваемый (обвиняемый) обязуется совершить в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления.

Завершая статью, обратим внимание на то, что право заключать досудебное соглашение о сотрудничестве предоставлено только тем подозреваемым и обвиняемым, уголовные дела в отношении которых расследуются в форме предварительного следствия. Четко выраженного запрета на применение положений, закрепленных в гл. 40.1 УПК РФ, в рамках дознания Федеральный закон от 29 июня 2009 г. N 141-ФЗ не содержит. Однако он ни разу не упоминает дознавателя и такую форму предварительного расследования, как дознание, всегда ограничиваясь только указанием на следователя и предварительное следствие (см., например: ч. ч. 2 - 4 ст. 317.1, ч. 2 ст. 317.2, ст. 317.4 УПК РФ). Безусловно, возникает вопрос: почему по уголовным делам, которые расследуются в форме дознания и которые представляют меньшую общественную опасность, законодатель исключил возможность заключения досудебного соглашения о сотрудничестве? Трудно поверить в то, что при расследовании дел о преступлениях в форме дознания дознаватели не нуждаются в оказании содействия со стороны подозреваемого в раскрытии и расследовании преступления. Вот и получается, что, с одной стороны, применение гл. 40.1 УПК РФ законом напрямую не поставлено в зависимость от категории преступления (ст. 15 УК РФ), но с другой - преступления небольшой и средней тяжести, перечисленные в п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ, остались за пределами действия названной главы УПК РФ. Не нарушает ли это равенство подозреваемых и обвиняемых, уголовные дела в отношении которых расследуются в форме предварительного следствия, и подозреваемых, уголовные дела в отношении которых расследуются в форме дознания, если учесть, что первые, совершив более тяжкое преступление и заключив досудебное соглашение о сотрудничестве, могут обеспечить себе назначение более мягкого наказания (при отсутствии отягчающих обстоятельств), а последние, совершив менее тяжкое преступление, - нет?

С.В. Зуев называет "чисто технической ошибкой" то, что закон не указывает дознавателя в числе лиц, уполномоченных принимать решения, о которых речь идет в гл. 40.1 УПК РФ. Поэтому он считает, что досудебное соглашение о сотрудничестве может быть заключено с момента уведомления лица о подозрении его в совершении преступления <7>, с которого лицо только в рамках дознания приобретает статус подозреваемого (ч. 1 ст. 223.1 УПК РФ). В целом соглашаясь с данным мнением, объективности ради отметим, что при существующем правовом регулировании оно основано на явно расширительном толковании норм Федерального закона от 29 июня 2009 г. N 141-ФЗ. Поэтому остается надеяться, что в самое ближайшее время законодатель официально предоставит возможность применения гл. 40.1 УПК РФ и дознавателям, уравняв их в этом плане со следователями.

<7> Там же.