Мудрый Юрист

Реформированная кассация или возрожденная апелляция? Июньское постановление пленума верховного суда РФ породило больше вопросов, чем ответов

Белоковыльский М.С., адвокат Первомайской коллегии адвокатов г. Ижевска.

Статья содержит анализ Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2009 г. N 12. Автор рассматривает данное Постановление не только как отказ Верховного Суда РФ от ограничительной трактовки части 4 статьи 377 УПК РФ, посвященной непосредственному исследованию доказательств в суде кассационной инстанции. Данное изменение правовой позиции Верховного Суда свидетельствует об эволюции производства по уголовным делам в суде кассационной инстанции в направлении модели апелляционного производства.

Юристы, практикующие в области уголовного права, наверняка отметили появившееся летом сего года новшество в суде кассационной инстанции: теперь при рассмотрении жалобы (представления) в зале присутствует секретарь судебного заседания, ведущий протокол. При этом никаких поправок в главу 45 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК), посвященную кассационному порядку рассмотрения уголовных дел, внесено не было.

Впрочем, сам по себе данный факт ни в коей мере не является нарушением уголовно-процессуального законодательства. То обстоятельство, что действующий уголовно-процессуальный закон не предусматривает ведения протокола в суде кассационной инстанции, существенно затрудняет проверку правильности решения суда по вопросу оценки допустимости в качестве доказательств представленных дополнительных материалов в случае отрицательной оценки (отказа в приобщении), особенно если ходатайство об этом заявлялось устно. На данное обстоятельство неоднократно обращали внимание ученые-процессуалисты <1>.

<1> См.: Перлов И.Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М., 1968. С. 299 - 301; Прокофьев Ю.Н. Понятие и сущность документов как доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск: Иркутский государственный университет им. А.А. Жданова, 1978. С. 60; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М.: Наука, 1970. С. 400 - 401; Сухова О.А. Кассационное обжалование судебных решений в российском уголовном процессе. М.: Юрлитинформ, 2007. С. 49 - 50; Чекмачева Н. Судебное разбирательство в кассационной инстанции // Законность. 2008. N 3. С. 23 - 26.

Действительно, ведение протокола позволило бы зафиксировать ряд моментов, которые не отражаются в материалах дела, а именно: а) устные дополнения сторон к кассационным жалобам (представлениям); б) устные возражения сторон на кассационные жалобы (представления); в) устно заявленные на подготовительном этапе кассационного производства ходатайства (в частности, ходатайства сторон о приобщении в качестве доказательств дополнительных материалов); г) мнения сторон по данным ходатайствам; д) промежуточные решения суда кассационной инстанции (как правило, о решении суда, удовлетворившем подобное ходатайство, можно было косвенно догадаться из приобщенных к материалам дела дополнительных материалов; об отказе же суда в удовлетворении данных ходатайств никаких следов в деле не оставалось); е) ответы сторон на вопросы судей.

Отражение данных сведений в протоколе судебного заседания предоставило бы в распоряжение надзорной инстанции более богатый материал, позволило бы оценить правильность принятых судом кассационной инстанции промежуточных решений и, соответственно, их влияние на правильность кассационного определения. Кроме того, подобное протоколирование предоставило бы также дополнительные возможности и для других участников надзорного производства, позволив им ссылаться в своих жалобах (представлениях) и возражениях на процессуально зафиксированные данные.

Конституционный Суд РФ в своем Определении от 12 июля 2005 г. "По жалобе гражданина Дикина Александра Витальевича на нарушение его конституционных прав положениями статей 377 и 388 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" <2> разъяснил, что ведение протокола в стадии кассационного производства возможно и в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства.

<2> СПС "КонсультантПлюс".

Сама по себе данная правовая позиция Конституционного Суда РФ, однако, не повлекла за собой немедленное введение протоколирования в судах кассационной инстанции. Скорее всего, помешал организационный фактор - отсутствие достаточного количества секретарей судебного заседания в данных судах.

Означает ли нынешнее повсеместное учреждение протоколирования в кассации реализацию указанного Определения Конституционного Суда РФ?

На наш взгляд, данное Определение дало лишь правовое основание для введения протокола судебного заседания в кассации без соответствующего изменения законодательства, иными словами, послужило средством, но не целью. Но в чем же состоит цель?

Ответить на этот вопрос поможет Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2009 г. N 12 <3>, внесшее на первый взгляд совсем незначительное изменение в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2008 г. N 28 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций".

<3> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2009 г. N 12 "О внесении изменения в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2008 г. N 28 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций" // СПС "КонсультантПлюс".

Ранее указанное Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2008 г. N 28 <4> содержало абз. 1 п. 14 следующего содержания: "Разъяснить судам, что применительно к части 4 статьи 377 УПК РФ под исследованием доказательств судом кассационной инстанции следует понимать проверку имеющихся в уголовном деле доказательств, исследованных судом первой инстанции. В связи с этим суд кассационной инстанции не вправе проводить допрос свидетелей, назначать судебные экспертизы и т.п.".

<4> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2008 г. N 28 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах кассационной и апелляционной инстанций" // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2009. N 3. С. 2 - 6.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2009 г. N 12 указанный абзац был исключен.

Что означает данная редакция Постановления Пленума?

Как известно, одно из существенных отличий кассации от апелляции состоит в том, что кассация не предполагает нового рассмотрения дела по существу и, соответственно, производства следственных действий. Данное отличие характерно и для т.н. советской кассации (в ходе которой проверяется не только законность, но и обоснованность судебных постановлений, не вошедших в законную силу), получившей свое кодифицированное закрепление в УПК РСФСР 1922 г. <5> и mutatis mutandis без каких-либо существенных изменений благополучно сохранившейся и в УПК РФ 2001 г.

<5> См.: Гродзинский М.М. Кассационное и надзорное производство в советском уголовном процессе. 2-е изд., доп. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1953. С. 14 - 21.

Законодателем введен запрет на получение в кассации дополнительных материалов посредством производства следственных действий (ч. 6 ст. 377 УПК), соответственно, полученные таким путем материалы не могут быть приобщены к материалам дела в качестве доказательств как не отвечающие критерию допустимости. Следовательно, осуществить проверку допустимости доказательств путем получения иных доказательств (ст. 87 УПК) возможно лишь посредством представления дополнительных материалов сторонами (ч. ч. 5 - 6 ст. 377 УПК) и, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ от 23 декабря 2008 г. N 28 в п. 13, истребования указанных дополнительных материалов по ходатайству стороны или инициативе суда кассационной инстанции. Опосредованный по общему правилу характер проверки доказательств в суде кассационной инстанции предусматривает единственное исключение, закрепленное в ч. 4 ст. 377 УПК, - непосредственное исследование доказательства, осуществляемое судом по ходатайству стороны в соответствии с требованиями главы 37 УПК.

Гибкая формулировка положения, содержащегося в ч. 4 ст. 377 УПК, давала возможности для широкого его толкования. Так, А.В. Смирнов, комментируя ст. 377 лишь несколько месяцев назад вступившего в силу УПК РФ 2001 г., рассматривал ее как законодательное закрепление возможности по ходатайству стороны проводить судебное следствие, "в ходе которого по правилам главы 37 непосредственно могут исследоваться доказательства: допрашиваться осужденный или оправданный, потерпевший, свидетели и эксперты, осматриваться вещественные доказательства, при необходимости - также местность или помещения, оглашаться протоколы следственных и судебных действий, проводиться освидетельствование" <6>. При этом А.В. Смирнов отмечал, что "содержанием данных процессуальных действий является лишь проверка ранее собранных в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства доказательств, но не собирание новых доказательств" <7>.

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - Проспект, 2009 (5-е издание, переработанное и дополненное).

<6> Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. С. 724.

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - Проспект, 2009 (5-е издание, переработанное и дополненное).

<7> Там же. С. 724.

Однако Верховный Суд РФ, ориентированный на привычную модель кассационного рассмотрения уголовных дел, предпочел ограничительное толкование ч. 4 ст. 377 УПК в Постановлении Пленума Верховного Суда от 23 августа 1988 г. N 5 "О повышении роли судов кассационной инстанции в обеспечении качества рассмотрения уголовных дел" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7) <8>. В принятом же 23 декабря 2008 г. Постановлении Пленума Верховного Суда N 28 данная ограничительная трактовка ч. 4 ст. 377 УПК нашла свое более категоричное выражение в уже цитированном абз. 1 п. 14.

<8> См.: Постановление Пленума Верховного Суда от 23 августа 1988 г. N 5 О повышении роли судов кассационной инстанции в обеспечении качества рассмотрения уголовных дел (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7) // Справочная правовая система "КонсультантПлюс".

И вот 30 июня 2009 г. позиция Верховного Суда РФ в данном вопросе изменилась. Но насколько радикально? Означает ли это снятие любых ограничений на производство судебных действий в кассации, т.е., по сути, превращение ее в апелляцию? Положительный ответ на данный вопрос означал бы еще большее сближение российского уголовного процесса с уголовным судопроизводством европейских государств, в наибольшей мере с уголовной юстицией стран романо-германской системы, где принятые по первой инстанции судебные постановления, кроме принятых судом присяжных, могут быть пересмотрены судом апелляционной инстанции <9>. Тезис о реформировании судопроизводства, в том числе уголовного, путем создания судов апелляционной инстанции последовательно провозглашался и в Концепции судебной реформы (п. 3 разд. 1, п. 2 разд. 5, п. п. 3, 8 разд. 12) <10>.

<9> См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с фр. В.А. Туманова. М.: Международные отношения, 1996. С. 99.
<10> См.: Концепция судебной реформы в РСФСР (утв. Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. N 1801-1) // Ведомости Верховного Совета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. 1991. N 44. Ст. 1435.

Возрожденный в отечественном уголовном судопроизводстве Федеральным законом от 7 августа 2000 г. N 119-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР" <11> институт апелляции коснулся лишь ограниченного числа дел, подсудных мировым судьям, т.е. даже не всех дел, отнесенных уголовным законом к категории небольшой и средней тяжести. Данное положение является явно неудовлетворительным. Как справедливо отмечает Л.В. Головко, "в России складывается, на наш взгляд, парадоксальная ситуация, когда чем менее тяжким и опасным является преступление и легким наказание, тем больше число инстанций проходит дело" <12>.

<11> Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. N 33. Ст. 3345.
<12> Головко Л.В. Новый УПК Российской Федерации в контексте сравнительного уголовно-процессуального права // Государство и право. 2002. N 5. С. 51 - 61.

Но вполне возможно, что Пленум Верховного Суда РФ, исключив абз. 1 п. 14 Постановления от 23 декабря 2008 г. N 28, преследовал более скромные цели, восприняв предложения ряда отечественных процессуалистов о необходимости сохранения института "советской кассации", но с элементами реформирования, а именно с дозволением в определенных случаях производить судебные действия <13>. В этом случае производство судебных действий в суде кассационной инстанции будет не правилом, а исключением. Возможно, судебная практика ограничит перечень судебных действий, производство которых возможно в суде кассационной инстанции, к примеру, допросом свидетеля, осужденного, оправданного, потерпевшего и специалиста. Не исключено, что производство указанных действий будет ограничено рядом условий: к примеру, заявлением стороной аналогичного ходатайства в суде первой и (или) апелляционной инстанции, которое было неправомерно отклонено.

<13> См., например: Кан Н.П. Некоторые пути совершенствования уголовного судопроизводства // Советское государство и право. 1963. N 12. С. 104 - 108; Палиашвили А. Проверка обоснованности заключения экспертов в кассационной и надзорной инстанциях // Социалистическая законность. 1962. N 1. С. 34 - 37; Перлов И.Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М.: Юридическая литература, 1968. С. 81; Пулатходжаев С. Некоторые правила кассационного и надзорного производства нуждаются в изменениях // Социалистическая законность. 1969. N 12. С. 33.

Впрочем, не исключено и даже вполне вероятно, что на выбор той или иной модели кассационного рассмотрения повлияют не концептуальные соображения и даже не уровень правосознания судей, как правило, ретроспективно ориентированных и не склонных к радикальным переменам <14>, а организационный фактор. Неограниченное дозволение производства судебных действий в кассации без увеличения судейского корпуса судов, осуществляющих кассационное рассмотрение уголовных дел, и, соответственно, аппарата судов может просто-напросто парализовать их деятельность.

<14> Данный вывод подтверждается, в частности, анализом применения норм главы 40 ГПК РФ. Приняв ГПК РФ 2002 г., законодатель радикально реформировал институт кассационного производства, приблизив его к апелляции, дозволив, при наличии определенных обстоятельств, допрашивать в данной стадии свидетелей (ч. 2 ст. 358) и устанавливать новые факты (ч. 1 ст. 347). Однако, как показывает более чем шестилетний опыт применения ГПК РФ 2002 г., данные положения, по сути, остаются мертвым законом.

Представляется, что для внесения в данный вопрос определенности и установления единообразия судебной практики простого исключения абз. 1 п. 14 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2008 г. N 28 явно недостаточно: необходимо как минимум дополнить данное Постановление подробным разъяснением ч. 4 ст. 377 УПК.

Тем не менее, на наш взгляд, трансформация российской кассации в апелляцию лишь посредством акта судебного толкования вряд ли возможна. Дозволение (возможно, ничем не ограниченное) производства судебных действий в кассации неизбежно поставит на повестку дня следующий вопрос - вопрос о праве суда кассационной инстанции устанавливать новые факты. Положительный ответ на него, в свою очередь, поставит вопрос о расширении полномочий суда при вынесении итогового решения, вплоть до снятия ограничений на ухудшение положения осужденного (оправданного). А этот вопрос неизбежно потребует законодательного разрешения.