Мудрый Юрист

Отрывок из книги павла астахова "квартира"

В своей новой книге "Квартира" самый известный адвокат России Павел Астахов описывает реальные схемы выселения людей из собственных домов и дает объяснение такому явлению, как "мыльный пузырь" цен на недвижимость. Автор раскрывает всю подноготную этого бесчеловечного бизнеса - от менеджера БТИ до высших эшелонов власти. В обойме оказываются все: и дельцы мира недвижимости, которые нынче именуют себя "девелоперами", и алчные сенаторы, покрывающие их.

В январском номере журнала "Жилищное право" - отрывок из книги Павла Астахова "Квартира".

Артем прикрыл слишком громко работающий динамик.

"Не хватало только еще и соседку потерять!"

Что могло произойти в их доме на этот раз, он даже представить не мог. Надо было выяснять, и понятно, что когда Артем подъехал к своему дому, здесь царило оживление. МЧСовцы заканчивали разбор частично обрушившейся крыши и дописывали протоколы осмотра места происшествия. Пожар был полностью потушен. Останки погибших таджиков вывезли медики. Двор же постепенно заполнялся тяжелой техникой. Артем оглядел экскаваторы, бульдозеры и остановил взгляд на неспешно съезжающей с транспортной платформы стенобитной машине. Кто-то готовился сносить дом - и сносить быстро.

Догадаться, кем был этот злоумышленник, было несложно, - Жучков маячил невдалеке, оживленно беседуя с полковником МЧС и забегая то с одной стороны, то с другой:

Офицер кивнул в сторону Варвары Штольц, и у наблюдающего за разговором со стороны Павлова защемило сердце. Старушка тихо сидела на подножке огромного спасательного автомобиля, завернувшись в большое пуховое одеяло, и вид у нее был совершенно потерянный.

Павлов поднял ворот пальто и встал полубоком.

Глазки его бегали и пылали алчными огоньками, и он нетерпеливо подергивал за рукав бушлата командира спасателей. Тот задумчиво перебирал листы протокола.

Павлов бросил взгляд на практически сползшую с платформы стенобитную машину и снова - на Жучкова, так и кружащего вокруг офицера.

Артем уже хотел встрять, но удержался. Ему интересна была реакция военного, и тот отреагировал вполне ожидаемо:

Полковник занес ручку для подписи, и Артем решительно двинулся к ним.

Жучков от неожиданности отпрыгнул в сторону, а полковник напрягся. Он знал адвоката Павлова по выступлениям, телевидению, различным передачам. Этот человек, внешне хотя и смахивал на него, был не таким. Выглядел как-то по-иному.

Артем протянул, не выпуская из рук, красную книжечку, и полковник, внимательно прочитав, удовлетворенно кивнул.

Он подбежал к адвокату и, дрожа от возмущения, начал что-то кричать ему в лицо, но перед глазами Артема стояло сейчас совсем другое: тело отца на опознании.

Жучкова как ударили. Он все еще беспомощно размахивал бумагами и руками, но уже молчал, и лишь губы его беззвучно шевелились - так, словно хватали воздух. Артем поймал его взгляд.

Ресницы начальника ЖЭКа скакнули вверх, а на лбу выступили крупные капли пота.

И снова Жучков не смог удержать переполнившего его ужаса; ужас читался в его взгляде, в его осанке и даже в его дыхании. Стоящий рядом полковник, видимо представивший, как дает показания в телесуде, занервничал.

Артем нехотя оторвал взгляд от почти сознавшегося во всем Жучкова.

Начальник ЖЭКа пошатнулся, но тут же взял себя в руки и сделал пустые глаза.

Глаза начальника ЖЭКа наполнились неподдельным ужасом, и он обмяк, превратившись в выброшенного на берег осьминога. Или, скорее, медузу. Командир МЧС недовольно покачал головой. Он не желал защищать начальника ЖЭКа, но и беспорядков допустить не мог.

Артем горько усмехнулся и выпустил эту амебу из рук.

* * *

Павлов давит на Жучкова и останавливает снос дома.

Павлов и командир МЧС обговорили основные детали в считанные минуты.

Артем кинул взгляд на серое лицо Жучкова; тот явно понимал, что для него все кончено.

Павлов перехватил бумагу.

Он ловко сложил документ и сунул его во внутренний карман пальто. Начальник ЖЭКа, все еще парализованный таким исходом, продолжал пучить глаза и беззвучно шевелить губами.

Артем глянул на Жучкова. Тот, пошатываясь, подошел к скамейке и кое-как присел.

Начальник ЖЭКа впал в настоящий ступор и, похоже, ничего не соображал. Артем встал напротив.

Жучков закряхтел и забормотал что-то нечленораздельное, - с ним происходило нечто ужасное. Заигравшись в смертельные, в прямом смысле слова, игры и пользуясь своей безнаказанностью, он явно поверил в то, что никто и никогда не раскроет его козней. А вышло-то иначе.

Артем недобро усмехнулся.

Жучков покачнулся, но Артем вовремя его поддержал за плечо и сунул начальнику ЖЭКа в руки копию акта.

Жучков поднял на своего обвинителя пустые глаза.

Он закрыл лицо руками и застонал, но Павлов уже не мог с ним нянчиться. Тяжелые, определенно присланные для сноса машины уже были разгружены и теперь заводились - одна за другой.

Жучков что-то забормотал, и это быстрое бормотание практически слилось с рокотом бульдозеров и экскаваторов, а огромная стенобитная машина уже поднимала свой груз-гирю. Адвокат со всех ног припустился к водителю, забрался на платформу и отчаянно забарабанил по желтой кабине.

Водитель недовольно поморщился и приостановил подъем гири. Открыл дверь и выставил красное обветренное и поросшее щетиной лицо.

Водитель покачал головой.

Тот пожал плечами.

"...сегодня надо убрать?" - мысленно повторил сказанное Артем; все его жуткие догадки о злонамеренности происходящего с домом получали подтверждение - одна за другой.

Водитель заглушил двигатель, вылез из кабины, задрал моторный люк и начал ковырять неведомые посторонним механизмы, а Павлов спрыгнул с платформы и быстро огляделся. Жучков уже исчез. Зато чуть дальше лавочки под деревьями стояла группа людей. В центре возвышался крупный седой мужчина без головного убора, и по тому, как к нему обращались остальные, осанке, хмурому выражению лица и толстой крокодиловой папке в руках в нем угадывался начальник. Артем, не теряя времени, прорвался прямо к нему.

Строитель улыбнулся и начал доставать из папки бумаги - одну за другой.

Артем окинул взглядом "шапки" документов, затем - подписи и вдруг почуял охотничий азарт...

"Поклонский?"

Это была первая фамилия, прямо ведущая на самый верх аферы. В качестве возможного заказчика сноса этот крупный девелопер подходил идеально.

Он протянул только что подписанную бумагу, и густые черные брови строителя недоуменно поползли вверх.

Сгрудившаяся вокруг бумаг группа замерла, и начальник подвел итог.

Строители моментально разбежались по двору, а начальник снова повернулся к адвокату.

Строитель протянул жесткую сухую руку, Павлов машинально пожал ее и тяжко вздохнул. Он все лучше и лучше понимал, какие чудовищные деньги должны стоять за бумагой, подписанной Игорем Михайловичем Поклонским.

* * *

Поклонский узнает о срыве сноса и звонит Ковтуну.

Первым позвонил Поклонскому не Жучков; первым позвонил руководитель высланного для сноса лучшего его подразделения Григорий Ованесович Мовсесян.

Гор Михайлович бросил трубку на рычаг и тут же набрал Жучкова. Но тот был почти невменяем.

Но Жучков разговаривать на эту тему был не способен.

Жучков нервно всхлипнул, и Поклонский признал, что ставить Ковтуна в известность о срыве сноса все равно придется. Без вмешательства министра обойти акт, подписанный представителями МЧС и ЖЭКа, было невозможно.

* * *

Павлов просит собственницу квартиры Штольц дать ему доверенность.

Варвара Серафимовна вспоминала мужа: редкие минуты взаимности, регулярные походы в Кремль, ежегодные поездки к морю. Она прикрыла глаза, унеслась в радужные грезы, а тем временем грохот и тарахтение машин и агрегатов, заполнивших их некогда уютный арбатский дворик, слились в сплошной гул. В нем она уже слышала и шум далекого моря, и рев военных парадов, на которых по статусу обязан был присутствовать великий советский архитектор Штольц, и жужжание их персональной "Победы".

Штольц протянула Артему руку, и он поддержал ее и помог встать. Дом, только что готовившийся к сносу, стоял, как ни в чем не бывало, а строители споро убирали осыпавшийся с крыши мусор.

Артем тепло улыбнулся.

Адвокат подхватил Штольц под руку, но она плавно отвела ее и перехватилась сама, элегантно согнув ручку крендельком. Под напряженные взгляды рабочих, уже вернувших вышибленную дверь с кодовым замком на место, пара прошествовала в подъезд.

Так оно и было. Даже собственная квартира адвоката по-прежнему числилась вовсе не за ним, а за муниципалитетом. Павлов мог стать бомжом в одночасье. Но хуже всего было то, что, не являясь формальным собственником, Артем не мог совершать некоторых юридических действий сам, от своего имени.

Варвара Серафимовна достала ключи.

Артем вспомнил серое от ужаса лицо начальника ЖЭКа и усмехнулся.

* * *

Ковтун, Поклонский и финансист поочередно продавливают ситуацию.

После панического звонка девелопера Егор Кузьмич привел мысли в порядок за десять минут. Набрал номер Поклонского и просто и доходчиво объяснил ему суть ситуации.

Поклонский взорвался фейерверком возражений, но Ковтун оборвал его вполне по-армейски:

Судя по тут же наступившему гробовому молчанию, на Игоря Михайловича не орали давно.

Ковтун усмехнулся. В такой ситуации откатов меньше нескольких десятков лимонов не бывает, но Артему он бы не рискнул предлагать отката вообще. Потому что всякий, кто проявит интерес к этому дому, автоматически попадет в список подозреваемых в убийстве его отца. Сразу обвинен не будет, но в список попадет.

Поклонский молчал, и Ковтун сказал последнее, что следовало:

И понятно, что до Поклонского дошло, и первое, что он сделал, это вызвал главного финансиста.

И Лев Давидович набрал номер Жучкова, а когда в трубке послышался испуганный голос, объяснил человеку все, как есть.

Жучков что-то промычал, но разобрать, что именно, было невозможно.

Жучков промолчал, и Лев Давидович включил громкую связь - так, чтобы Поклонский тоже слышал.

Жучков икнул.

Жучков молчал.

Финансист покачал головой.

Жучков просто обязан был освободить площадку для башни "Император". Как он это сделает, здесь, наверху? никого не интересовало.

* * *

Павлов читает записи из дневника отца об идеальных городах.

Как ни странно, взрыв баллона на крыше ничем не нарушил распорядка жизни адвоката: батареи оставались теплыми, вода из кранов текла - и горячая, и холодная. Артем даже подумал, что никакая катастрофа не может сравниться с недоброй волей человека. Ну, подумаешь, взорвалось... жить-то можно. Главное, что не активничает Жучков, - вот уж когда мир превращается в ад.

Артем отметил, что о внезапно вскрывшемся участии крупного девелопера в сносе дома надо обязательно переговорить со следователем, легко поужинал и достал дневник отца. Читать старые записи уже становилось привычкой.

"Хорошо там, где нас нет! - не без усмешки цитировал расхожую фразу отец. - Этот жестокий принцип и не позволяет гражданскому обществу в пределах одного-двух поколений понять, где же все-таки лучше.

И впрямь, а где лучше? В чем секрет идеального государства?



Проблема в том, что весь опыт "идеальных" с точки зрения жизни, безопасности, экономической и социальной стабильности государств не может быть слепо скопирован нами!!!

А как обойтись без копирки?

Да, очень просто. Государство должно реализовать проект "Идеальный город", и на его примере выстроить "Идеальное государство". Предвидя экспресс-критику, заявляю: Нет. Я не утопист!!! Идеальный город - это лишь опытная модель. Статистический базис, с которого можно стартовать..."

Артем покачал головой, - он не видел в стране сил, заинтересованных в таких социальных экспериментах, - и снова углубился в текст.

"Общеизвестно, что в России не хватает городов. Есть другое: разоренные, вымершие деревни, оставленные в наследство колхозным строем. Есть переполненные мегаполисы, задыхающиеся от автомобилей и людей. В течение 10 - 15 лет необходимо построить вокруг крупных областных центров 10 - 20 новых городов с населением от 20 000 человек в каждом. Во всех семи федеральных округах. (Мне это деление никогда не нравилось!!!) У каждого города создается промзона, где размещаются необходимые производства и там же организуются 75 - 90% рабочих мест для жителей. Остальные заняты в сфере обслуживания, образования, здравоохранения, транспорта и, наконец, охраны порядка. Это особая тема!"

Артем нахмурился. Во времена, когда отец это писал, подобный эксперимент был вполне возможен. Например, никто не удивился бы ни 90% занятости, ни огромным работающим промзонам - это было нормой! На момент начала "перестройки" Россия далеко обгоняла Китай по всем, буквально по всем позициям! Хотя, конечно же, совсем без фантастики отец не обошелся...

"В "Идеальном городе" работают идеальные полицейские, судьи и прокуроры!!! - с жаром убеждал читателя Андрей Андреевич. - Это главное!!! Они получают высокую зарплату и пользуются уважением в городе, т.е. в обществе. Их уважают, слушаются и исполняют их законные требования..."



Артем криво улыбнулся и тут же осознал, что это никакая не фантастика; это - норма! Во всех странах, кроме тропических.

"За 10 - 20 лет существования такого города, - совсем распалился отец, - люди привыкнут к нормальному, человеческому отношению к себе и своим правам. Моисей 40 лет водил евреев по пустыни, чтобы вытравить дух рабства! Мы можем пройти этот путь за 20 - 30 лет. Главное: "Идеальные города" дадут нам статистику! Ту, которую невозможно получить в эпоху коррупции, продажности, воровства и лицемерия..."

Он перевернул лист и увидел запись, сделанную, судя по дате, более десяти лет назад, почему-то красной пастой: "Был на приеме у Б.Н. Доложил об "идеальных городах". Молча выслушал. Не скрывал того, что скучает. Поблагодарил и предложил выпить. Я отказался. Кажется, он обиделся. Реакции на доклад - НОЛЬ!!!"

Боль, скрытая в трех восклицательных знаках всегда молчаливого, сдержанного отца передалась даже Артему.

Артем закрыл дневник, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Завтра с утра ему предстояла короткая, но крайне важная встреча с Президентом. И, если честно, он отчаянно боялся выглядеть в глазах первого руководителя страны таким же утопистом, каким выглядел в глазах Бориса Николаевича его отец.

Профессия адвоката не была ни романтической, ни, тем более, утопической. Но если дошло до того, что юридическая помощь людям считается утопизмом, он соглашался и на этот ярлык.

* * *

Инициативная группа дольщиков совещается возле ГУМа.



В преддверии встречи адвоката Павлова с Президентом обманутые дольщики спали плохо, а собрались в стихийном пикете возле ГУМа с самого утра.

Остальные немногочисленные дольщики загудели. Они столпились возле витрины спортивной одежды. Немногочисленные посетители ГУМа, увидав толпу, подчинялись давно забытому, но все еще живому советскому инстинкту и спешили выяснить, что за дефицит выбросили в продажу. Узнав, что единственным дефицитом в среде толпившихся людей является жилье и информация о каком-то "Павлове", они разочарованно удалялись.

Увы, адвокат ушел в Кремль, пройдя под провожающими его взглядами до Спасской башни, минут сорок назад. И до сих пор часовые, выставленные инициативными гражданами, не обнаружили его возвращения.

Женщина поджимала губы и отмахивалась:

Он уже выводил собственную фамилию и адрес на первом листе сверху. Большинство тут же окружили его и наперебой стали называть свои координаты и имена. Не поддались этому ажиотажу только Станислав и лохматый парень.

Люди не слышали его. Они уже толкались в борьбе за эфемерную очередь в никуда. И если сдержать напор обманутых сложно, то остановить самообманывающихся практически невозможно.

* * *



Павлов предлагает Президенту способ помочь соинвесторам.

Так сложилось, что в современной России удачливость в бизнесе, коммерческий успех во многом зависят вовсе не от природного предпринимательского дара или начального капитала. Основным фактором благополучия с первых дней рыночной экономики стала близость к власти. Хотя и исторически подобный феномен объяснялся вполне логично: чем ближе лавка и конторка купца находилась к Кремлевской стене, тем бойчее шла торговля. Вот и теперь, когда период "равноудаленности олигархов" благополучно канул в Лету, первыми среди первых, как обычно и бывает, стали одноклассники, однокурсники, сослуживцы и друзья детства.

Эффективность работы каждого из них определялась скоростью и частотой посещения высочайших кабинетов. Нет, для проникновения простого смертного в приемную Президента особых усилий предпринимать не приходилось, но от приемной до Тела существовала огромная пропасть, заполненная циркулярами, письмами, распоряжениями, инструкциями и поручениями, а также неисчислимым количеством чиновников, исполнявших все перечисленные указания. Павлову эту полосу препятствий преодолеть удалось, и к обеду первого дня из двух, отпущенных вкладчиками-дольщиками, он уже входил в ядовито-желтое здание на территории Кремля. Два поста охраны, длинный коридор, зеленая ковровая дорожка, белые стены, редкие картины с видами Петербурга. Приемная. Два секретаря. Толстые кожаные кресла.

Ровный голос секретаря больше походил на объявление в аэропорту.

Артем опустился в стеганную ромбиками зеленую чашу кресла. Подхватил журнал. Полистал. Вернул обратно на журнальный столик. Перебрал листы в своей тоненькой папочке. Он заготовил несколько предложений по своей ситуации, которая касалась теперь и возложивших на адвоката надежды соинвесторов. Бедолаги, не веря обещаниям адвоката, с утра выстроились возле ГУМа, напротив Спасской башни, в проходной которой скрылся Артем.

Понятно, что толпа привлекла внимание милиции, и в короткой беседе обездоленным было разъяснено, что они могут "хоть Папу Римского ждать, но не здесь" и "больше трех на Красной площади не собираться". Тут же было решено оставить пост из трех активных членов инициативной группы, а остальным находиться в переделах досягаемости, на случай необходимости стихийных выступлений в защиту своих утонувших в пучине малопонятных законов жилищных прав.

Павлов выйти иначе, чем через Спасские ворота, не мог, бегать от группы обманутых соинвесторов не собирался, но и на особый результат после беседы с Президентом тоже не рассчитывал. Это угнетало.



Артем встал и, мысленно перекрестившись, прошел через высокие двойные двери.

Президент откинулся на спинку кресла и опустил руки, развернув плечи. Кивнул визитеру и опустил взгляд, так, словно визитер его больше не интересовал. Многие, видевшие эту манеру, сочли, что он уклоняется от прямых встреч глазами, поскольку не интересуется беседой. На самом деле, именно так он привык входить в смысл сказанного, не отвлекаясь на собеседника, его мимику и жесты. Он просто так слушал.

Он не хуже адвоката Павлова знал о ситуации в строительном бизнесе страны. Три четверти строек по всей стране встали из-за кризиса, несколько тысяч домов были просто не построены. Армия обманутых дольщиков превысила миллион, и помочь им было невозможно, так как государство по долгам частных инвесторов и недобросовестных застройщиков не отвечало. Судебная власть также была бессильна. Взыскать с банкрота что-либо невозможно. Арестовывать пустые банковские счета бессмысленно. Президент заметно нервничал. Он уже устал от личных просьб подчиненных и многочисленных околокремлевских олигархов и бизнесменов.

Президент нахмурился и посмотрел на часы. Жест более чем многозначительный.

Президент потер переносицу указательным пальцем и коротко вздохнул.

Он снова откинулся на спинку и опустил глаза, и Артем немедленно включил внутренний таймер; он обязан был успеть сказать все.

Президент поднял взгляд.

Президент устало поморщился и постучал по стеклу часов.

Павлов уже чувствовал, что не успевает сказать все, что должен.

Президент замер, и Артем понял: он пытается это представить! Шанс уйти понятым возрастал.

Артем уже видел, что внутреннего сопротивления его проект не вызвал, и тут же позволил себе мечту:

Президент еле заметно улыбнулся.

Артем не согласился.

Он снова потер переносицу.

Павлов тоже встал, но уйти не спешил.

Президент скупо улыбнулся и протянул руку. Коротко пожал и вышел через боковую дверь в другую комнату. Артем остался один. Одиночество все настойчивее преследовало его повсюду. Дома, на работе, даже в Кремле.