Мудрый Юрист

Об одном из аспектов эффективности пересмотра дел (на примере конкретного дела)

Холодный В., начальник юридического управления ОАО "Промавтоматика" (г. Краснодар).

Институт обжалования судебных актов служит одной из основополагающих гарантий качества и эффективности правосудия в любой правовой системе. В России данная гарантия вытекает из целого ряда положений Конституции РФ, в частности из закрепленного в Основном Законе права на судебную защиту своих прав и свобод, а также принципа состязательности и равноправия судопроизводства. Согласно Конституции право на судебную защиту и доступ к правосудию относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод, оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (ст. ст. 17, 18, ч. ч. 1 и 2 ст. 46, ст. 52). Возможность пересмотреть ошибочный судебный акт является прямым следствием универсального в судопроизводстве требования эффективного восстановления в правах посредством правосудия (Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П).

При этом любое право превращается на деле в пустую декларацию, если отсутствует механизм, обеспечивающий реализацию данного права. В рассматриваемом случае практическая ценность права на обжалование, закрепленного в гражданском, арбитражном и уголовном судопроизводстве, в прямой степени определяется не самой возможностью обжаловать тот или иной судебный акт, а совокупностью факторов, позволяющих заинтересованному лицу в конечном итоге добиться отмены незаконного судебного акта.

В настоящей статье речь пойдет об одной весьма актуальной, по мнению автора, проблеме, непосредственно связанной с реальностью права на пересмотр судебных актов, в частности с качеством судопроизводства в Российской Федерации в целом. При этом мы не будем затрагивать уголовное и арбитражное судопроизводство, остановимся лишь на гражданском.

Попытаемся проанализировать один из аспектов процедуры пересмотра судебных актов вышестоящими инстанциями - эффективность нормативных положений, обязывающих суд кассационной инстанции осуществлять оценку доводов лица, подавшего жалобу.

Итак, согласно части 2 ст. 366 Гражданского процессуального кодекса РФ в кассационном определении должны быть указаны:

При этом, как прямо указано в части 3 данной статьи, при оставлении кассационных жалобы, представления без удовлетворения суд обязан указать мотивы их отклонения.

Аналогичная норма содержится в нормах Арбитражного процессуального кодекса РФ, регламентирующих содержание судебных актов, принимаемых апелляционной и кассационной инстанциями по итогам пересмотра оспариваемых судебных актов нижестоящих инстанций.

В частности, согласно пункту 2 ст. 271 АПК РФ в постановлении арбитражного суда апелляционной инстанции помимо прочего должны быть указаны:

Согласно части 2 ст. 289 АПК РФ в постановлении арбитражного суда кассационной инстанции среди прочего должны быть указаны основания, по которым в кассационной жалобе заявлены требования о проверке законности решения, постановления, доводы, изложенные в отзыве на кассационную жалобу, объяснения лиц, участвующих в деле и присутствовавших в судебном заседании, законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд кассационной инстанции при принятии постановления, мотивы принятого постановления, мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле, мотивы, по которым суд кассационной инстанции не согласился с выводами суда первой, апелляционной инстанций, если их решение, постановление были отменены полностью или в части, выводы по результатам рассмотрения кассационной жалобы.

В конечном итоге необходимо констатировать: законодатель не случайно вменил в обязанность суда, осуществляющего пересмотр судебного акта, указать в мотивировочной части постановления (определения) конкретные доводы лица, подавшего жалобу, и мотивы по итогам оценки данных доводов.

Это обстоятельство имеет решающее значение в случаях, когда соответствующая жалоба не была удовлетворена судом, осуществлявшим пересмотр судебного дела. Именно поэтому, по моему мнению, возвращаясь к рассмотрению соответствующих нормативных положений Гражданского процессуального кодекса РФ, законодатель применил соответствующую юридическую технику и конкретизировал содержание кассационного определения именно в случае отказа в удовлетворении кассационной жалобы, посвятив этому отдельную часть статьи Кодекса.

Таким образом, обязав суд указывать мотивы, по которым не были приняты во внимание доводы лица, подавшего жалобу, законодатель имел цель обеспечения максимальной эффективности деятельности кассационной инстанции. Кроме того, это требование вне всяких сомнений является очень важным условием качества судопроизводства в целом и одновременно гарантией реализации частноправовых интересов на обеспечение доступа к правосудию.

Если бы данное нормативное положение отсутствовало в гражданском процессуальном законодательстве, это в лучшем случае привело бы к снижению качества судопроизводства, а в худшем - к произволу и снижению авторитета судебной власти до критического уровня. Поскольку в этой ситуации были бы все условия для того, чтобы не очень, мягко говоря, ответственный судья, отказывая в удовлетворении жалобы и оставляя явно незаконный судебный акт без изменения, не утруждал себя тщательным анализом доводов, изложенных в жалобе, а просто в той или иное мере процитировал доводы нижестоящего суда, изложенные последним в мотивировочной части оспариваемого судебного акта.

Но, несмотря на то что законодатель сделал все, по его мнению, возможное для исключения формального подхода при пересмотре судебных актов, к сожалению, на практике часто возникают ситуации, когда требование об обязательном включении мотивов отклонения доводов, изложенных в жалобе, в определение кассационной инстанции, принимаемое по результатам пересмотра, не исполняется судами полностью либо исполняется чисто формально. Суды повсеместно полностью отклоняют доводы жалобы, не указывая, почему те или иные доводы кассатора являются необоснованными. Это свидетельствует о крайне формальном подходе к пересмотру судебных дел по жалобам, об отсутствии всесторонности и объективности при рассмотрении дел в вышестоящих инстанциях.

В конечном итоге это приводит к увеличению числа необоснованных судебных актов, принимаемых к тому же вышестоящими инстанциями, что само по себе входит в противоречие с целями и идеями судопроизводства.

В качестве иллюстрации приведем конкретный пример из практики.

Гражданин К. подал иск в Ленинский районный суд г. Краснодара о взыскании задолженности с предприятия (в котором он является работником) в размере 671003 руб. Данная задолженность, по мнению истца, явилась следствием ненадлежащего исполнения предприятием обязательств по двум договорам на использование объектов интеллектуальной собственности, заключенных между К. и предприятием. Кратко поясним суть спора.

Истцом, занимающим должность главного конструктора на предприятии, были созданы изобретение и полезная модель. На момент их создания истцом действовали положения Патентного закона РФ от 23 сентября 1992 г. N 3517-1. Согласно пункту 2 ст. 8 данного Закона, в случае если работодатель получит патент на служебное изобретение, служебную полезную модель или служебный промышленный образец, работник (автор), которому не принадлежит право на получение патента на такие изобретение, полезную модель или промышленный образец, имеет право на вознаграждение. Размер вознаграждения и порядок его выплаты определяются договором между работником (автором) и работодателем. Аналогичная норма в настоящий момент содержится в пунктах 1 - 4 ст. 1370 части четвертой Гражданского кодекса РФ.

В соответствии с требованиями законодательства после создания объектов интеллектуальной собственности между истцом и ответчиком были заключены договоры на использование полезной модели и изобретения, в которых были подробно урегулированы размер, порядок и сроки выплаты вознаграждения истцу.

Не вдаваясь в подробности рассмотрения дела, отметим лишь: предприятие не отрицало наличие своих обязательств перед истцом по заключенным с ним договорам. Основное возражение ответчика заключалось в том, что истец неправильно рассчитал сумму вознаграждения. Вознаграждение истца составляло 2% стоимости реализованной ответчиком продукции, где были использованы созданные истцом объекты интеллектуальной собственности, но, поскольку у истца на момент подачи искового заявления не было достоверной и актуальной информации о заключенных предприятием договорах, номенклатуре продукции, реализуемой по данным договорам, а также о денежных суммах, поступивших за реализованную продукцию, в конечном итоге у него не было возможности правильно рассчитать сумму вознаграждения. В качестве обоснования суммы исковых требований истец представил в материалах дела не подписанный никем документ под названием "Сводный расчет сумм вознаграждения за использование объектов интеллектуальной собственности в производстве", в котором абсолютно произвольно была указана соответствующая сумма вознаграждения.

Учитывая данное обстоятельство, ответчик неоднократно в ходе судебных заседаний, а также в своих письменных возражениях указывал: он принципиально не возражает против того, что за ним числится задолженность в пользу истца (которая не была своевременно оплачена последнему в связи с известными волнениями в экономике). Однако реальный размер задолженности меньше, чем сумма, заявленная истцом. Ответчик даже ходатайствовал о проведении судебно-бухгалтерской экспертизы для определения размера суммы, подлежащей выплате истцу, хотя по всем принципам доказывания, закрепленным в процессуальном законодательстве, обязанность доказывания оснований и размера задолженности лежала не на ответчике, а на истце (согласно статье 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений).

Несмотря на все вышеизложенные обстоятельства, суд удовлетворил требования истца в полном объеме. По сути, данное решение необходимо отнести к явной судебной ошибке как основанное на документе, не могущем являться доказательством по определению, поскольку он не подписан и сведения, указанные в нем, не подтверждены ни одним из имеющихся в деле доказательств.

Ответчик (предприятие) подал кассационную жалобу в кассационную инстанцию Краснодарского краевого суда. В данной жалобе кассатор подробно изложил все доводы, по которым дело подлежало пересмотру. При этом главным доводом, безусловно, явился факт, что решение основано на не подписанном документе.

13 октября 2009 г. судебная коллегия по гражданским делам Краснодарского краевого суда отказала в удовлетворении жалобы предприятия (Кассационное определение по делу N 33-17577/2009). При этом, как нам уже известно, согласно части 3 ст. 366 ГПК РФ суд был обязан указать мотивы, по которым доводы жалобы, в частности о ненадлежащем доказательстве, положенном в основу решения первой инстанции, были отклонены. Любому практикующему юристу будет интересно узнать, что же указала кассационная инстанция в отношении доводов предприятия о том, что размер задолженности, заявляемый истцом, ничем не подтвержден, так как ее расчет содержится в никем не подписанном документе, т.е. фактически взят "с неба". Отвечаем: ничего. Судебная коллегия по гражданским делам Краснодарского краевого суда не посчитала нужным приводить свои аргументы, в соответствии с которыми доводы жалобы, указывающие на явную судебную ошибку, не были приняты во внимание. Более того, обосновывая правомерность решения суда первой инстанции, судебная коллегия сослалась на тот же самый пресловутый "Сводный расчет сумм вознаграждения за использование объектов интеллектуальной собственности в производстве" (!!!), странным образом в очередной раз обойдя стороной факт отсутствия подписей на данном документе.

Можно много говорить о судебных ошибках и о том, что их так или иначе не избежать, поскольку суд в конечном итоге вершится живыми людьми. Однако я абсолютно убежден: количество судебных актов с такими явными изъянами можно было бы значительно, в разы уменьшить, если бы существовали рычаги, позволяющие реально реализовать на практике требования процессуального законодательства об обязательном указании в судебном акте, принимаемом по итогам рассмотрения жалобы, мотивов отклонения соответствующей жалобы.

В частности, если бы в рассмотренном примере у суда не было выбора и он так или иначе должен был четко и определенно указать, почему использование неподписанного документа в качестве главного доказательства допустимо, сомневаюсь, что итог пересмотра оказался тем же самым. Суду пришлось бы тщательнее изучить материалы дела, опираясь на конкретные доводы кассационной жалобы, отойти от конвейерного подхода при рассмотрении жалоб, чем так грешит большинство наших судов.

Что же может служить реальным рычагом, позволяющим "оживить" и сделать реальными нормы процессуального законодательства об обязательной мотивировке отклонения доводов жалобы? Ответ, на мой взгляд, очевиден.

Для того чтобы суды безоговорочно исполняли данную норму, необходимо в качестве основания для безусловной отмены судебного акта, вынесенного по результатам пересмотра дела, которым кассационная жалоба оставлена без удовлетворения, предусмотреть отсутствие в данном судебном акте мотивов отклонения доводов кассационной жалобы. В качестве варианта можно предложить следующую формулировку статьи 387 ГПК РФ: "Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов. К существенным нарушениям норм процессуального права относится в том числе несоблюдение судом кассационной инстанции требований части 3 статьи 366 настоящего Кодекса". К слову, аналогичной корректировке необходимо подвергнуть соответствующие нормы Арбитражного процессуального кодекса РФ, содержащие основания для безусловной отмены судебных актов.

Справедливости ради следует отметить: критика в части недостаточной определенности и проработанности вышеуказанной нормы ГПК РФ нередко встречается в юридической литературе <1>. Авторы данных публикаций предлагают в той или иной степени более конкретно сформулировать статью 387 ГПК РФ, в частности, указав перечень безусловных оснований для отмены судебных актов, принятых нижестоящими судами.

<1> См., например: Лесницкая Л.Ф. Некоторые проблемы пересмотра судебных постановлений в суде общей юрисдикции // Проблемные вопросы гражданского и арбитражного процессов / Под ред. Л.Ф. Лесницкой, М.А. Рожковой. М.: Статут, 2008.

На мой взгляд, только в случае реализации предлагаемых изменений законодательных норм институт пересмотра судебных актов будет содержать реальные гарантии соблюдения прав сторон на судебную защиту.

Нельзя не отметить, что статьи 366 и 387 ГПК РФ уже давно являются предметом пристального рассмотрения в Конституционном Суде РФ. И это не случайно, поскольку данные нормы в нынешней системе процессуальных норм не содержат реальной гарантии соблюдения конституционного права на судебную защиту.

В Конституционный Суд РФ неоднократно подавались жалобы, где подвергалась сомнению конституционность ряда положений ГПК РФ, в том числе часть 3 ст. 366, которые в их взаимосвязи позволяют судам кассационных и надзорных инстанций не указывать в своих судебных актах мотивы, по которым не приняты во внимание доводы лица, подавшего соответствующую кассационную или надзорную жалобу.

Позиция Конституционного Суда РФ при рассмотрении данных дел, к большому сожалению, проблему не только не решала, но и вносила еще большую неопределенность.

Так, в Определении от 18 апреля 2006 г. N 106-О Суд указал следующее: "В соответствии с частью третьей статьи 366 ГПК Российской Федерации при оставлении кассационных жалобы, представления без удовлетворения суд обязан указать мотивы, по которым доводы жалобы, представления отклоняются; в силу части третьей статьи 381 данного Кодекса в определении суда об отказе в истребовании дела излагаются мотивы и оно направляется лицу, подавшему надзорную жалобу; в определении суда должно быть указано основание для отказа в истребовании дела.

Как следует из приложенных к жалобе материалов, доводы кассационной и надзорной жалоб были предметом рассмотрения соответственно суда кассационной инстанции и судьи, председателя суда надзорной инстанции; оценка этих доводов приводится в соответствующих судебных постановлениях. Выявление же степени мотивированности указанных судебных постановлений, а также законности и обоснованности вынесенных по его делу судебных решений, с которыми заявитель фактически выражает несогласие, в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не входит".

То есть фактически Конституционный Суд РФ констатировал наличие соответствующих норм в ГПК РФ (ч. 3 ст. 366) и соблюдение кассационной и надзорной инстанциями данных требований. Конституционный Суд РФ по какой-то причине обошел стороной самый главный вопрос - о реальности и исполнимости данных норм. В конечном итоге доводы заявителя были признаны необоснованными. Аналогичные выводы содержатся в Определении КС РФ от 21 октября 2008 г. N 717-О-О.

В принятом позднее Определении от 19 июня 2007 г. N 457-О-О Суд указал следующее: "В соответствии со статьей 366 ГПК Российской Федерации в кассационном определении должны быть указаны мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, и ссылка на законы, которыми суд руководствовался (пункт 6 части второй); при оставлении кассационных жалобы, представления без удовлетворения суд обязан указать мотивы, по которым доводы жалобы, представления отклоняются (часть третья). Вопреки утверждению заявителя, эти законоположения не позволяют суду игнорировать или произвольно отклонять доводы жалобы или представления, не приводя фактические и правовые мотивы отказа в их удовлетворении, и, следовательно, выносить соответствующее определение без рассмотрения в полном объеме и оценки приводимых доводов, без указания на конкретные основания, по которым те или иные доводы отвергаются либо принимаются во внимание, а также без ссылок на соответствующие нормы материального и процессуального права, а потому не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы заявителя". То есть, по сути, Конституционный Суд РФ опять ограничился популистскими заявлениями.

Вместе с тем важность положений, содержащихся в ст. 366 ГПК РФ, была подтверждена Конституционным Судом в Определении от 16 октября 2007 г. N 643-О-О: "Оспариваемые нормы (имеется в виду в том числе статья 366 ГПК РФ. - Прим. авт.), устанавливая обязанность суда первой, кассационной и надзорной инстанций указывать в соответствующих судебных постановлениях доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, и мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, закрепляют одну из фундаментальных процессуальных гарантий реализации права на судебную защиту и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя, перечисленные в жалобе".

Долгое время ситуация оставалась неопределенной, в том числе на фоне принимаемых Конституционным Судом РФ упомянутых выше Определений. В итоге несовершенство положений гражданского процессуального законодательства, регулирующих процедуру надзорного судопроизводства, которая на практике привела фактически к "конвейерному" подходу при пересмотре дел, стало до крайности очевидным.

Учитывая остроту проблемы, Конституционный Суд РФ решил наконец занять определенную позицию, в результате чего появилось Постановление от 5 февраля 2007 г. N 2-П. В данном Постановлении Суд очень подробно сформулировал позицию относительно института надзорного судопроизводства. В рамках настоящей публикации интерес представляют следующие выводы: "Поскольку проверка вступивших в законную силу судебных актов означает, по существу, возможность преодоления окончательности этих судебных актов, законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия их пересмотра в порядке надзора, которые отвечали бы требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключали бы возможность затягивания или необоснованного возобновления судебного разбирательства и тем самым обеспечивали бы справедливость судебного решения и вместе с тем - правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов".

И далее: "Основания для отмены или изменения вступивших в законную силу судебных постановлений должны отвечать конституционно значимым целям и в соответствии с принципом соразмерности не нарушать баланс справедливости судебного решения и его стабильности. Поскольку пересмотр судебных постановлений в порядке надзора выступает в качестве дополнительной гарантии реализации конституционного права на судебную защиту и обеспечения правосудности судебных решений, когда исчерпаны все средства защиты в судах общей юрисдикции первой и второй инстанций, основания такого пересмотра не должны открывать возможность надзорного производства лишь с целью исправления судебных ошибок, подлежащих устранению в обычных (ординарных) судебных процедурах проверки судебных постановлений, не вступивших в законную силу".

В конечном итоге в пункте 5 резолютивной части Постановления Конституционный Суд РФ сделал следующий вывод: "Признать статью 387 ГПК Российской Федерации не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования гражданского судопроизводства предполагается, что в качестве существенных нарушений норм материального или процессуального права как предусмотренных данной статьей оснований для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора могут выступать лишь такие ошибки в толковании и применении закона, повлиявшие на исход дела, без исправления которых невозможны эффективное восстановление и защита нарушенных прав и свобод, а также защита охраняемых законом публичных интересов".

Выводы, содержащиеся в Постановлении от 5 февраля 2007 г. N 2-П, прямо воспроизведены в не менее показательном Определении Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2008 г. N 1024-О-О. В данном Определении непосредственно рассматривался вопрос о том, что статья 387 ГПК РФ как не признающая нерассмотрение судом кассационной инстанции доводов кассационной жалобы существенным нарушением норм процессуального права противоречит статьям 46 и 123 (ч. 3) Конституции РФ. Однако Суд, опираясь на принятое ранее Постановление N 2-П, признал данную норму соответствующей Конституции РФ и не нарушающей права заинтересованных лиц, тем самым поставив точку в этом вопросе.

Таким образом, следует констатировать: на сегодняшний момент в извечном противостоянии между интересом конкретного человека, с одной стороны, и интересом государства, системы - с другой (или, как обычно именуют в документах-источниках легального толкования, в "стремлении обеспечить баланс частноправовых и публично-правовых интересов"), в данном конкретном случае однозначно и с явным перевесом победил именно интерес системы. Вот как сдержанно выразился по данному поводу Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин: "Конституционный Суд, исходя из сложившихся реалий и руководствуясь принципом конституционной сдержанности, с тем чтобы не обрушить систему судопроизводства и не подорвать стабильность правопорядка, воздержался от признания не соответствующими Конституции Российской Федерации законоположений, которые регулируют производство в надзорной инстанции" <2>.

<2> Российский судья. 2009. N 1.

Подобная трактовка вопроса, данная Конституционным Судом РФ и воспринимаемая в настоящий момент всеми судебными инстанциями, несомненно способствует сохранению стабильности судопроизводства и должна, по идее, обеспечивать усиление роли и авторитета ординарных инстанций (первой и кассационной). Однако у медали, как известно, две стороны. И, с одной стороны, обеспечив прочную защиту от необоснованных пересмотров и подтвердив статус надзорной инстанции как экстраординарной, с другой стороны, Конституционный Суд РФ поставил под угрозу реализацию основополагающего конституционного права на судебную защиту и доступ к правосудию. По моему мнению, выбрав субъективный уклон и отсутствие определенности при обозначении критериев пересмотра в надзорной инстанции, Конституционный Суд неизбежно сыграл на руку недобросовестным членам судейского сообщества.

Библиография

Лесницкая Л.Ф. Некоторые проблемы пересмотра судебных постановлений в суде общей юрисдикции // Проблемные вопросы гражданского и арбитражного процессов / Под ред. Л.Ф. Лесницкой, М.А. Рожковой. М.: Статут, 2008.