Мудрый Юрист

Одежда и чинопочитание в источниках русского церковного права второй половины XVI в.

Коренев Дмитрий Михайлович, старший преподаватель кафедры социально-гуманитарных дисциплин Орловского государственного института экономики и торговли

Статья представляет собой анализ норм русского церковного права второй половины XVI в., регулировавших внешний вид православного христианина. Исследуются основные источники указанной отрасли права в период позднего Средневековья: "Кормчая книга" и Стоглав. Показаны изменения, произошедшие в законодательстве по данной проблеме: расширение сферы его действия по кругу лиц, предмета правоотношений, ужесточение наказания. Отдельное внимание уделяется понятию "чин" и причинам, по которым в середине XVI в. вопрос о чинопочитании приобрел особую остроту в Московском царстве.

В 1547 г. Великий князь Московский Иоанн Васильевич венчается на царство, де-юре закрепляя переход функций Священного Царства от Византии к Москве. Отныне Московская Русь - новое воплощение идеи "translatio imperii". Она не просто государство, а прежде всего "пространство спасения", мессианская задача которого - евангелизация всего рода человеческого и приготовление его ко второму пришествию Христа. В этой идеологической конструкции титул "царь" - не просто властитель страны, но, по выражению Максима Грека, есть "одушевленный образ Царя Небесного". В соответствии с таким представлением о месте и роли Московского государства и непосредственно фигуры царя в деле спасения веры Христовой главной задачей как церковных, так и светских властей становится содействие сохранению истинного благочестия всеми верующими.

Одной из главных добродетелей каждого христианина являлось чинопочитание. Понятие "чин" привносится в русский менталитет принятием Русью христианства в греческом виде. Чину предписывалось божественное происхождение, в силу чего устанавливаемый им порядок, соподчинение носили сакральный и, следовательно, обязательный для исполнения всеми характер <1>. Чин одновременно являлся и образцом поведения, и воплощением этого образа в реальной жизни. В "Домострое" Сильвестра читаем: "Ино то у добрых людей... всегда дом чист и устроен, - все по чину и упрятано, где что пригоже, и причищено, и приметено всегда: в устрой как в рай воити (выделено нами. - Д.К.)" <2>. Таким образом, следование чину было сопоставимо с исполнением завета, следствием чего и является обретение рая. Второе значение термина "чин" - должность, звание, место индивида в социальной иерархии - устанавливает взаимосвязь между внешним обликом человека и его статусом. Вести себя чинно означало держаться не только в общепринятых рамках приличия, но и соответственно своему социальному положению.

<1> О силе почитания чина свидетельствует тот факт, что даже в начале XVIII в., уже после знаменитых петровских указов о перемене одежды, голландский путешественник Корнилий де Бруин наблюдал свадьбу одного из петровских вельмож, где все приглашенные гости, в том числе и сам царь Петр I, были в старинной одежде.
<2> ПЛДР. М., 1985. С. 120.

В этих условиях вполне закономерным является утверждение в XVI в. иосифлянского уставного благочестия с его чрезмерным развитием обрядности и ориентацией на внешнюю эстетику. Слово "рай" принимает особый модус: появляется неизменное желание не столько созерцания, сколько онтологического ощущения этого "рая" повсюду. Это находит свое выражение прежде всего в изобразительном искусстве Московии, где в отличие от европейских художников русский иконописец стремился представить на иконе не телесную "природу", а "личность" Христа, т.е. его ипостась. Будучи символом Боговоплощения, образ, лик на иконе ставился в центр борьбы, а стало быть, вместе с ним и образ человека и те внешние атрибуты (одежда, визаж), которые дают возможность говорить о сохранении в себе образа и подобия Божьего.

Регулирование отношений, связанных с внешней (в том числе и костюмно-визажной) стороной чинопочитания, входило в компетенцию церковного суда. Основными источниками русского церковного права к середине XVI в. были: "Номоканон" в виде "Кормчей книги" и решения Поместного церковного собора как главного церковного законодательного органа. "Кормчая книга" впервые была зачитана на Соборе, созванном митрополитом Кириллом во Владимире-на-Клязьме в 1272 г., и получила одобрение. Впоследствии она многократно переписывалась, в результате чего образовалось два списка "Кормчей книги": рязанская и софийская. Несмотря на различие в редакциях, основу "Кормчей" составляли: послания святых Апостолов, постановления Вселенских и Поместных соборов, правила св. Василия Великого, канонические ответы и послания иерархов.

Правила "Кормчей книги" содержат нормы, затрагивающие вопросы внешнего вида и одежды как мирян, так и представителей церкви (клириков, монашествующих). Одежда последних регламентировалась также специальными правилами (св. Василия Великого, св. Иоанна Милостивого, св. Никифора Константинопольского).

Прежде всего необходимо отметить, что все нормы, регулирующие поведение, одежду и внешний облик, опирались на 1-е и 2-е правило всех св. Апостолов "Кождо в данном ему чину да пребывает" и "Восхищающии не дарованная им, раздражают Бога" <3>. Тем самым нарушение чина являлось серьезным проступком для верующего. Нормы церковного права, определяющие приличествующий верующему человеку внешний вид, сосредоточены в 11 правилах, из которых 6 регламентируют ношение одежды <4>, 4 - внешний облик <5>. Правилами, в частности, запрещалось переодевание женщин в мужское, а мужчин в женское платье, переодевание в "эллинские одежды" ввиду участия в Дионисовых праздниках (правило распространялось и на причетников). Уличенные в содеянном подлежали отлучению (причетники - лишению сана). В случае если переодевание в мужское платье было содеяно женщиной ради "мнящегося воздержания", то таковая подлежала церковному проклятию. Однако нужно отметить, что церковному проклятию подлежали все, кто отказывался от ношения обычных для своего статуса и положения в обществе одежд, "мнимого ради воздержания, а не истинного смирения" (т.е. лицемерия). Менее суровое наказание ожидало тех, кто под видом старца-пустынника бродяжничал в городе. Таковых изгоняли за пределы городских стен. Трехлетняя епитимья ожидала тех, кто в "плачевных" одеждах входил в церковь. Речь идет о плачущихся, т.е. тех, кто приносил явное покаяние о согрешениях. Им запрещалось входить в церковь.

<3> См.: Кормчая (Номоканон). М., 1913. С. 193.
<4> См.: Там же. С. 219, 250, 518 - 519, 529 - 531, 534.
<5> См.: Там же. С. 251, 547, 912 - 914.

Внешний облик (визаж) христианина регламентировался не менее строго. Согласно правилу 96 VI Вселенского собора отлучению подлежали все те, кто "власы плетущие и вьющие, или мудростию, некоею шарящие (красящие. - Д.К.) на вред зрящим" (т.е. речь идет о недопустимости изменения природного цвета и формы волос для обольщения). Суровее каралось пострижение волос женщинами. В правиле было указано, что волосы являлись "воспоминанием" о покорности мужу. Пострижение волос тем самым рассматривалось как вызов установленному Богом порядку (чину). Виновная женщина подлежала проклятию. Примечательно, что длинные волосы у мужчин, наоборот, являлись признаком нарушения чина. Так, в послании Никиты Мниха, пресвитера Студийского монастыря, говорится со ссылкой на Второзаконие Моисея, что необходимо ухаживать за прической, в том числе и регулярно подстригать волосы. Однако наиболее известным запретом для мужчин являлся запрет брадобрития.

Запрет восходит к заповеди Моисея: "Не сотворите обстрижения кругом от влас глав ваших, ниже бриете брад ваших" <6> и к постановлению святых Апостолов: "Не должно также и на бороде портить волосы и изменять образ человека вопреки природе" <7>. Однако прямого запрета на брадобритие нет ни в решениях соборов, ни в правилах св. Апостолов, помещенных в "Кормчей". Вопрос о недопустимости бритья бород рассматривался толкователями норм церковного права в контексте общего запрета на украшательство лица и волос на голове (правило 96 Вселенского собора в Трулле). Таким образом, запрет на брадобритие не был закреплен отдельной нормой права, что служило формальным поводом к его несоблюдению <8>.

<6> См.: Книга 3 Моисеева. Левит. Глава 19. Ст. 27.
<7> См.: Постановления святых апостолов. Книга 1. Ст. 6 - 7.
<8> См.: Кормчая (Номоканон). М., 1913. С. 284, 503 - 507, 566, 651 - 652, 1305 - 1307.

Для священнослужителей и монашествующих данные правила дополнялись требованием носить одежду согласно чину в церковной иерархии, надевать ее полностью, а не отдельные элементы во время богослужения, запрещалось украшать облачение и изготавливать его из дорогих и пестрых тканей <9>.

<9> В качестве примера можно привести известный случай с пострижением бороды великим князем Василием III.

Все эти нормы были хорошо известны на Руси. Однако поведение жителей Московии, несмотря на принимаемые меры, по всей видимости, оставляло желать лучшего. Московский митрополит Даниил, известный своими многочисленными сочинениями церковно-полемического характера, сетовал на суетность и распутство: "...угождая блудницам, ризы изменяеши, хожение уставляеши, сапоги вельми червлены и малы зело, яко же и ногам твоим велику нужду терпети от тесноты... Власы же твоя не точию бритвою и с плотию отьемлеши, но и щипцем из корени исторгати и щипати нестыдтесь; женам позавидев, мужеское свое лицо на женское претворяши..." <10>. В ситуации, когда Московское государство провозгласило себя спасителем христианского мира, такое поведение паствы было недопустимым и чреватым с точки зрения человека того времени опасными последствиями. В условиях религиозной экзальтации чинопочитание приобретало значимость еще и как средство спасения государства. Так, описывая религиозные обряды, нравы русских в середине XVII в. и отмечая строгость в их соблюдении, архидиакон Павел Алепский, делает следующее замечание: "...если бы у греков была такая же строгость, как у московитов, то они до сих пор сохраняли бы свое владычество" <11>. Царь и духовенство понимали необходимость принятия срочных мер по борьбе с нарушениями церковных и монастырских уставов, так как это подрывало авторитет церкви, создавало почву для ересей. С учетом нового положения Москвы в христианском мире созыв собора для решения вопросов "о многоразличных церковных чинех" был не только оправдан, но и необходим.

<10> См.: Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения. М., 1881 // Цит. по: Суслина Е.Н. Повседневная жизнь русских щеголей и модниц. М., 2003. С. 110 - 111.
<11> См.: Алепский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII в. М., 1897. Вып. 1 - 3. Вып. 2. С. 103 // Цит. по: Тарасов О.Ю. Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской России. М., 1995. С. 38.

В феврале 1551 г. в Москве начинает работу Поместный собор, вошедший в историю как Стоглавый <12>. Цель Собора была сформулирована в главе 6: "Некогда вниде в слухи боговенчаннаго и христолюбивого царя государя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии самодержца, что... многие церковные чины не сполна совершаются по священным правилом и не по уставу. Он же, боголюбивый царь, о том таковая слышав, повеле ему (митрополиту Макарию. - Д.К.) о всех тех церковных чинех, разсудив, указ учинити по божественному уставу и по священным правилом". Таким образом, решения Стоглавого собора должны были стать новым источником церковного права. В связи с такой постановкой цели перед собором инициирование его созыва именно царем было закономерным и единственно возможным. Согласно византийским правовым воззрениям власть императоров распространялась на все православные народы во вселенной. Следовательно, без царской инициативы и его участия решения Стоглавого собора не имели бы юридической силы в том объеме, в котором это было необходимо. Тем более что, опираясь на канонические нормы церковного права, авторы Стоглава подвергли их переработке. Коснулись они и рассматриваемой проблемы внешнего аспекта соблюдения чинопочитания.

<12> См.: Стоглав // Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Т. II: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства / Под ред. А.Д. Горского. М., 1985. С. 242 - 500. URL: http//www.krotov.info/akts/16/2/pravo_04.htm.

Прежде всего изменения коснулись общего правила чинопочитания. Глава 90 повторила формулу правил св. Апостолов VI (Трулльского) и VII (Никейского) Вселенских соборов: "Кождо в данном ему чину да пребывает". Стоглавый собор, сохраняя основную канву этих постановлений, включил в главу 90 ряд толкований, значительно расширяющих действие норм по кругу лиц. Правило 27-е VI Вселенского собора адресовано только клирикам, в Стоглаве оно распространяется и на мирян. Прежде всего устанавливается недопустимость архиереям, иереям, диаконам и всякому священническому и иноческому чину носить одежду и обувь не по чину под страхом наказания (отлучения на одну неделю). Далее по тексту следует, что правило чинопочитания распространяется и на мирян: "И ино одеяние воину, ино одеяние тысящнику, ино пять десятнику, и ино одеяние купцу, и оно златарю, ино железному ковачю, и ино орачю, и ино просителю, и ино женам... Комуждо подобает свое одеяние, от тех же и познавается койждо кто есть коего чина". Для светских лиц также указывается на необходимость сохранять чин в ношении не только одежды, но и обуви. Таким образом, содержание главы дает ответ не только на 25-й вопрос царя, в котором он сетует на невозможность отличить христианина от иноверца, но и создает идеологические предпосылки для регламентации костюма по сословиям и социальным группам. Новой была глава 39, запрещавшая ношение тафьи как символа "безбожнаго Магомета". Она также налагала запрет на пребывание мужчин в церкви в любом головном уборе.

Дабы окончательно пресечь зло брадобрийства как подражания "латынская и еретическая предания", отцы Стоглавого собора максимально ужесточили наказание. Главой 40 определялось, что "аще кто браду бреет и преставится тако, не достоит над ним служити, ни сорокоустия по нем пети, ни просфоры, ни свещи по нем в церковь принести, с неверными да причтется, от еретик бо се навыкоша". Однако, как и в случае с "Кормчей", Стоглав формально не решил этот вопрос. Связано это с тем, что в главе 40 ошибочно дается ссылка на 11-е правило VI Вселенского собора, которое якобы устанавливает запрет на бритье бороды. На самом деле правило налагает запрет на использование иудейских опресноков и приглашение иудейских врачей. Причина ошибки в том, что в основе текста главы 40 лежало послание пресвитера Студийского монастыря Никиты Мниха "К латинам о опресноках", куда он помещает и рассуждения о бритье бороды <13>. Как и ранее, под запрет подпадало переодевание мужчин и женщин, ношение масок на праздниках (глава 93). Три главы (10, 14, 15) обращены к церковнослужителям с требованием соблюдать строгость в церковном облачении, не украшать его, обязательно надевать его во время богослужений. Наказания для виновных определялись в соответствии с нормами, утвержденными на Вселенских соборах.

<13> Ошибка в цитировании и ссылке на источник и по сей день является причиной споров об обязательности запрета на брадобритие для мирян между сторонниками РПЦ и старообрядцами.

Провозгласив связь между внешним видом и внутренней сущностью человека, нормы церковного права тем самым создали условия для формирования национальной традиции в одежде и задали общее направление развития русского костюма.