Мудрый Юрист

К вопросу о технике конструирования диспозиций норм особенной части УК РФ *

<*> Solov'ev O.G. On the issue of technique of construction of dispositions of norms of the Special part of the criminal code of the RF.

Соловьев О.Г., доцент кафедры уголовного права и процесса ЯрГУ им. П.Г. Демидова, кандидат юридических наук.

В статье исследуется техника законодательной регламентации диспозиций норм Особенной части УК РФ. Автор указывает, что применение в законотворческой деятельности только казуистического приема не соответствует современным требованиям, предъявляемым к форме и содержанию уголовного закона. Абстрактный прием также не является универсальным законодательным приемом. Диспозиции, выраженные только в оценочных, абстрактных формулах, дают значительный простор для следственного и судебного усмотрения. В работе отмечается необходимость поиска оптимального механизма нормативного конструирования в русле использования формально-оценочного приема.

Ключевые слова: техника законодательной регламентации, казуистический прием, уголовный закон, абстрактный прием, следственное и судебное усмотрение.

The article studies the technique of legislative regulation of dispositions of norms of the Special Part of the Criminal Code of the RE The author notes that exclusive application of casuistic method in law-making activity does not correspond to contemporary requirements presented to the form and contents of criminal law. The abstractive method is not universal either. The dispositions composed only by evaluative and abstract formulas give a material broadness for investigative and judicial consideration. The author also notes the necessity of the search for optimal mechanism of normative constructing in the course of use of formal evaluative method.

Key words: engineering of a legislative regulation, casuistic method, criminal law, abstract reception, investigation and the judicial discretion.

В теории права приемы законодательной техники в зависимости от степени обобщения конкретных показателей нормы делят на абстрактный и казуистический <1>. При создании запрещающей нормы уголовного закона всегда возникает проблема приоритетного использования одного из указанных приемов, т.е. противоречие между необходимостью достаточно полного описания состава преступления в диспозиции и требованием лаконичности изложения, "экономии" законодательного материала. Отсюда возникает вопрос: насколько подробно должны быть прописаны в законе признаки того или иного элемента состава преступления?

<1> См., например: Бабаев В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория государства в схемах и определениях: Учеб. пособие. М., 1999. С. 85; Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций: В 2 т. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 148 - 149.

Так, М.Д. Шаргородский указывал, что выбор приема конструирования диспозиций зависит от решения задачи, непосредственно связанной с широтой, которую законодатель хочет предоставить судейскому усмотрению <2>. Отсюда на первый взгляд кажется, что в технике законодательного конструирования более приемлемым является казуистический прием, так как формализованное изложение диспозиций статей уголовного закона практически исключает возможность судейского усмотрения. Именно казуистическая форма построения уголовно-правовых норм наиболее широко применялась в законодательстве рабовладельческого, феодального и раннего буржуазного общества. Однако развитие общества, усложнение форм криминального поведения человека объективно привели к отказу от использования в законотворческой деятельности исключительно казуистических диспозиций <3>.

<2> См.: Шаргородский М.Д. Советский уголовный закон. М., 1948. С. 61.
<3> См. об этом подробнее: Семенов И.А. Законодательная техника в уголовном правотворчестве. Тюмень, 1998. С. 121 - 122.

Казуистичность норм закона, полагает Н.Ф. Кузнецова, является значительным их недостатком и характерна для неразвитых систем права, например феодального. Избыточными с точки зрения языка следует рассматривать все нормы, содержащие казуистический перечень тех или иных лиц (предметов, действий, последствий) и заканчивающиеся оборотом "иные". Эта форма построения норм является неприемлемой вследствие нулевой семантической ценности <4>.

<4> См.: Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу "Основы квалификации преступлений" / Науч. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 2007. С. 126.

Абсолютно ясно, что применение в законотворческой деятельности только казуистического приема не соответствует современным требованиям, предъявляемым к форме и содержанию закона, в том числе и уголовного. Во-первых, такой прием законодательной техники ведет к значительному увеличению объема нормативных положений, что противоречит принципу экономии законодательного материала. В качестве примера можно привести явно "перегруженные" диспозиции многих норм Особенной части УК РФ - ст. 111, 141.1, 142.1, ч. 2 ст. 188, ст. 189, 228.2 и т.д.

Во-вторых, даже тщательная формализация диспозиции не дает полной уверенности, что все виды криминального поведения закреплены в законе. Так, например, очевидность того, что некоторые негативные последствия либерализации экономической деятельности (в частности, рост оборота немаркированных товаров и продукции, резкое увеличение на рынке ценных бумаг) оказались вне сферы уголовно-правового воздействия норм, предусматривающих ответственность за незаконное предпринимательство и злоупотребления при эмиссии ценных бумаг, повлекла закрепление в уголовном законе новых норм - ст. 171.1 "Производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции" <5> и ст. 185.1 "Злостное уклонение от предоставления инвестору или контролирующему органу информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах" <6>.

<5> Статья введена Федеральным законом от 9 июля 1999 г. N 158-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1999. N 28. Ст. 3491.
<6> Статья введена Федеральным законом от 4 марта 2002 г. N 23-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2002. N 10. Ст. 966.

В-третьих, постоянные динамика и трансформация общественных отношений, неизбежно ведущие к появлению новых видов общественно опасных посягательств, не запрещенных законом, потребуют регулярного внесения в уголовное законодательство различных изменений и дополнений. Так, изменение избирательного законодательства, внедрение в избирательные технологии новых финансовых механизмов, электронных систем голосования и подсчета голосов привели к необходимости регламентации в УК РФ ответственности за: 1) неправомерное вмешательство в работу Государственной автоматизированной системы Российской Федерации "Выборы" (ч. 3 ст. 141) <7>; 2) нарушение порядка финансирования избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, избирательного блока, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума (ст. 141.1) <8>. Криминальные проявления в миграционных процессах привели к появлению в УК РФ ст. 292.1 "Незаконная выдача паспорта гражданина Российской Федерации, а равно внесение заведомо ложных сведений в документы, повлекшее незаконное приобретение гражданства Российской Федерации" и ст. 322.1 "Организация незаконной миграции".

<7> Часть третья введена Федеральным законом от 4 июля 2003 г. N 94-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2003. N 27 (ч. 2). Ст. 2708.
<8> Статья введена Федеральным законом от 4 июля 2003 г. N 94-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2003. N 27 (ч. 2). Ст. 2708.

Абстрактному приему также присущи некоторые недостатки. Диспозиции, выраженные только в оценочных, абстрактных формулах, дают значительный простор для следственного и судебного усмотрения, что, несомненно, может привести к нарушению конституционных принципов охраны прав личности. В этой связи М.И. Ковалев справедливо указывает, что "излишне оценочная норма не менее вредна, чем излишне формализованная, так как она практически очерчивает лишь контур преступного деяния, оставляя на совести судьи определение его действительного содержания... Оценочность, если она понимается однобоко, может привести к преобладанию изменчивости, к свободе случая и игре обстоятельств над личностью" <9>. Повышение уровня абстрактности при описании запрещенных форм поведения ведет к расширению сферы преступного, создает возможность правоприменительным органам, фактически отстранив законодателя, толковать закон по своему усмотрению. Нормы, сформулированные с преобладанием абстрактных диспозиций, неизбежно порождают необходимость в актах толкования с детализированными и конкретизирующими положениями.

<9> Ковалев М.И. Советское уголовное право: Курс лекций. Свердловск, 1974. Вып. 2. С. 62 - 63.

Несомненно, указывает К.К. Панько, что использование того или иного приема изложения закона зависит от степени изменчивости и подвижности общественных отношений. Стабильным правоотношениям больше соответствуют казуальные нормативные положения, нестабильные, изменяющиеся правоотношения требуют обобщенных, абстрактных формулировок. Свойство казуистичной, описательной нормы состоит в том, что она может устареть быстрее, чем абстрактная норма, которая обладает способностью к адаптации за счет своей обобщенности, аморфности <10>.

<10> См.: Панько К.К. Методология и теория законодательной техники уголовного права России. Воронеж, 2004. С. 126 - 127.

Отсюда очевидно, что и формальный, и абстрактный методы в отдельности имеют наряду с положительными моментами и определенные изъяны, которые необходимо учитывать при конструировании уголовно-правовой нормы. Следовательно, искать оптимальный механизм нормативного конструирования в некоторых случаях необходимо на стыке двух отмеченных приемов, в русле использования формально-оценочного приема. Так, М.И. Ковалев указывает, что "норма уголовного права только тогда является полной, когда в ней правильно сочетаются элементы формализма и оценки" <11>. П.И. Люблинский называл формально-оценочный прием наиболее конструктивным, определяющим все существенные признаки преступления <12>.

<11> Ковалев М.И. Указ. соч. С. 62 - 63.
<12> См.: Люблинский П.И. Техника, толкование и казуистика уголовного закона // Записки юрид. факультета Петроградского ун-та. Вып. 5. СПб., 1917. С. 23.

Соотношение формальных и оценочных признаков либо использование одного из рассматриваемых приемов при законодательном конструировании уголовно-правовой нормы прежде всего зависит от особенностей потерпевшего лица, правового положения субъекта, характера объективной стороны состава преступления и т.д. и должно подчиняться определенным правилам. Так, в статьях с диспозицией, предусматривающей многообразные и сложные действия, объективная сторона, как правило, выражается либо открытым примерным перечнем действий, который заканчивается словами "или иные действия", "или иным способом" и т.п., либо оценочным, абстрактным понятием, вбирающим в себя все варианты преступного поведения лица, - "незаконное использование", "уклонение", "неправомерное завладение", "нарушение правил". Особенно это характерно для бланкетных диспозиций, которые взаимодействуют с объемным массивным законодательством (экологическим, налоговым, бюджетным, таможенным и т.п.), предусматривающим юридическую ответственность за десятки или даже сотни видов противоправных деяний субъекта. При этом преступное поведение от непреступного может отграничиваться в одних случаях криминообразующим количественным порогом, который выражен в конкретных денежных суммах, предусмотренных в примечаниях конкретных статей УК (ст. 169, 174, 198, 199), в других - тяжестью причиненного здоровью вреда (ст. 263, 264 УК) и т.д.

Излишне казуальным может быть описание различных признаков состава преступления: предмета (ч. 2 ст. 188 УК), потерпевшего (ст. 295 УК), субъекта (ст. 315 УК). Однако в большей степени страдает законодательными излишествами описание объективной стороны многих деяний, закрепленных в УК РФ. Преступное поведение может быть описано в диспозиции нормы либо как один (ст. 299 УК) или нескольких видов основного деяния (ст. 169 УК), либо как совокупность основного деяния и способа, призванного оказать помощь, содействовать основному деянию (ст. 131 УК). Заметим, что в диспозициях некоторых норм Особенной части УК способ является лишь альтернативным признаком такой совокупности. Например, в ст. 258 УК "Незаконная охота" совокупно с основным деянием (незаконной охотой) альтернативно выступают признаки состава, характеризующие последствия (с причинением крупного ущерба), предмет (в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена), место (на территории заповедника, заказника, либо в зоне экологического бедствия, или в зоне чрезвычайной экологической ситуации) совершения преступления.

Полагаем, что в законодательной регламентации объективной стороны многих преступлений, закрепленных в УК, необходимо отказаться от: 1) подробного перечисления конкретных видов основного деяния (ст. 141.1, 142.1, 169, 178, 189, 246 и др.); 2) упоминания способов совершения преступления (ст. 150, 198, 199 и др.). Ориентироваться в этих случаях необходимо на объем и характер последствий, содержание вины деяния и закрепление форм противоправного поведения в отраслевом законодательстве.

Так, указание в диспозициях некоторых норм УК определенных видов поведения или способов противоправного поведения, особенно при наличии открытого перечня таких видов и способов, выглядит не вполне оправданно, если не сказать бессмысленно. Это особенно актуально в такое время, когда динамика экономических, политических и социальных изменений в стране порождает все новые и новые формы преступного поведения субъектов.

Отметим, что, к примеру, в главе 22 УК законодатель в большинстве случаев установления уголовной ответственности за уклонение (основное деяние) от какой-либо обязанности (от уплаты таможенных платежей - ст. 194, от погашения кредиторской задолженности - ст. 177, от обязательной сдачи на аффинаж или обязательной продажи государству драгоценных металлов или драгоценных камней - ст. 192) не включает в описание объективной стороны преступления конкретный способ такого уклонения. Аналогичные конструкции диспозиций статей применяются и в других главах УК (например, в ст. 314, 328 и др.).

Заметим, что в отечественной юридической литературе иногда указывается и на обязательность закрепления в диспозициях с открытым перечнем некоторых формальных признаков для ориентации правоприменителя в толковании и применении уголовно-правовой нормы. Согласимся, что такой вариант приемлем: 1) в ситуации, когда диспозиция статьи не является бланкетной (отсылочной) и не связана с иной нормативной базой; 2) в случае, если иные деяния (способы) связаны с уже описанными в законе деяниями каким-либо общим, ориентирующим признаком, позволяющим ограничить и конкретизировать возможный объем таких действий: "иные насильственные действия" - ст. 117 УК, "иные действия сексуального характера" - ст. 132 УК.