Мудрый Юрист

О новой редакции ст. 178 УК РФ

Казбек Хутов, доцент ГОУ ВПО "Саратовская государственная академия права", кандидат юридических наук.

Федеральным законом от 29 июля 2009 г. N 216-ФЗ <1> в новой редакции изложена ст. 178 Уголовного кодекса РФ (далее - УК). С момента принятия уголовного закона в 1996 г. это уже третья редакция данной статьи. Две предыдущие имели ряд недостатков, на что неоднократно указывалось в различных научных публикациях. Рассмотрим содержание новой редакции.

<1> См.: Федеральный закон от 29 июля 2009 г. N 216-ФЗ "О внесении изменения в статью 178 Уголовного кодекса Российской Федерации" // Российская газета. 2009. 31 июля (N 141).

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 178 УК, выражается в трех формах: недопущении, ограничении или устранении конкуренции. По сравнению с предыдущей редакцией рассматриваемой статьи, это не претерпело изменений. Новеллой являются следующие альтернативные способы совершения деяния:

  1. заключение ограничивающих конкуренцию соглашений;
  2. осуществление ограничивающих конкуренцию согласованных действий;
  3. неоднократное злоупотребление доминирующим положением.

При этом последнее может выражаться только:

а) в установлении и (или) поддержании монопольно высокой или монопольно низкой цены товара;

б) в необоснованном отказе или уклонении от заключения договора;

в) в ограничении доступа на рынок.

Состав преступления преобразован из материального в формально-материальный. Деяние считается оконченным, если оно причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо повлекло извлечение дохода в крупном размере. В примечании к данной статье указывается, что доходом в крупном размере признается доход, сумма которого превышает 5 млн. руб., а крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает 1 млн. руб.

Судя по употребляемым в тексте статьи терминам, понятийный аппарат уголовного закона приводится в соответствие с Федеральным законом "О защите конкуренции" <2>. Так, легальные определения понятий "соглашение" и "вертикальное соглашение" даются в ст. 4 Закона, а понятие "согласованные действия" - в ст. 8. В ст. ст. 11 и 16, устанавливающих запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения или согласованные действия хозяйствующих субъектов и органов власти и управления, раскрывается содержание последствий, к которым могут привести как ограничивающие конкуренцию соглашения, так и согласованные действия. Таковы, в частности:

<2> См.: Федеральный закон от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (с посл. изм. от 17 июля 2009 г.) // СЗ РФ. 2006. N 31 (ч. I). Ст. 3434.
  1. установление или поддержание цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат), наценок;
  2. повышение, снижение или поддержание цен на торгах;
  3. раздел товарного рынка по территориальному принципу, объему продажи или покупки товаров, ассортименту реализуемых товаров либо составу продавцов или покупателей (заказчиков) и др.

Заметим, что перечень конкретных ограничивающих конкуренцию соглашений и согласованных действий в антимонопольном законодательстве не является исчерпывающим. Учитывая, что диспозиция ст. 178 УК бланкетная, для уяснения содержания употребляемых понятий необходимо обращаться к нормам Федерального закона "О защите конкуренции".

Можно было бы считать, что уголовное законодательство тоже избавилось от такого недостатка, как ограниченность конкретных способов совершения деяния. Однако вызывает особый интерес одно обстоятельство. Законодатель говорит только о таких соглашениях и согласованных действиях, которые ограничивают конкуренцию. А как быть с недопущением и устранением конкуренции? Ведь эти понятия употребляются наряду с ограничением конкуренции. Здесь наблюдается неточность терминологии как уголовного, так и антимонопольного законодательства.

Следует также отметить, что за рамками уголовно-правового запрета, установленного в ст. 178 УК, остались такие способы недопущения, ограничения или устранения конкуренции, как ограничивающие конкуренцию акты и действия (бездействие) федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления, иных осуществляющих функции указанных органов или организаций, а также государственных внебюджетных фондов, Центрального банка РФ. В ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" устанавливается запрет на такие акты и действия (бездействие), но ст. 178 УК о них вообще не упоминает.

Следующим способом совершения преступления выступает неоднократное злоупотребление доминирующим положением. Понятие доминирующего положения дается в ст. 5 Закона "О защите конкуренции". Там же вводится запрет на злоупотребление хозяйствующим субъектом доминирующим положением (ст. 10). В частности, запрещаются действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц. При этом перечень таких действий в позитивном законодательстве не является исчерпывающим в отличие от уголовного законодательства. Последнее запрещает только такое злоупотребление, которое выражается:

а) в установлении и (или) поддержании монопольно высокой или монопольно низкой цены товара;

б) в необоснованном отказе или уклонении от заключения договора;

в) в ограничении доступа на рынок.

Возникает вопрос: почему именно эти действия законодатель выделил из множества других? Есть ли этому какое-то обоснование? Полагаем, что нет. Другими действиями, перечисленными в ст. 10 Закона "О защите конкуренции", не менее "успешно" можно не допустить, ограничить или устранить конкуренцию.

Здесь следует обратить особое внимание на такой криминообразующий признак, как неоднократность. Согласно п. 4 примечания к рассматриваемой статье названного Закона, "неоднократным злоупотреблением доминирующим положением признается совершение лицом злоупотребления доминирующим положением более двух раз в течение трех лет, за которые указанное лицо было привлечено к административной ответственности". В этой норме характерно следующее.

Во-первых, законодатель отошел от классического понимания неоднократности как совершения деяния два и более раза (требуется совершение деяния более двух раз, т.е. минимально - три раза). На наш взгляд, это больше похоже на систематичность, чем на неоднократность.

Во-вторых, в уголовное законодательство вводится административная преюдиция. Это уже концептуальное нововведение. Получается, что совершение более двух раз административного правонарушения "в сумме" дает преступление. Вряд ли такое положение законодательства можно признать удачным.

В-третьих, вызывают недоумение указанные в примечании сроки (в течение трех лет). Статья 4.6 КоАП РФ предусматривает, что лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию в течение одного года со дня окончания исполнения постановления о назначении административного наказания. Получается, что если между совершением отдельных административных проступков прошло более года, то виновный уже не будет считаться подвергнутым административному наказанию. Вместе с тем, несмотря на нарушение годичного срока, в целом деяния будут признаваться единым преступлением. Несомненно, что здесь возникает некоторое несоответствие между административным и уголовным законодательством.

Как отмечалось выше, состав преступления преобразован в формально-материальный. Несомненно, можно приветствовать то, что законодатель указал потерпевших, которым может быть причинен крупный ущерб, - граждан, организации или государство. Однако остался неразрешенным вопрос об исчислении крупного ущерба. Что он должен включать: прямой реальный ущерб или упущенную выгоду? Нет ясности, кому именно может причиняться ущерб - только конкурирующим хозяйствующим субъектам или еще и потребителям. На сегодняшний день не разработана методика определения данного криминообразующего признака.

В этом свете позитивным шагом представляется введение другого альтернативного признака - извлечение дохода в крупном размере. Здесь следственно-судебная практика вполне успешно может воспользоваться разработанной антимонопольными органами методикой исчисления незаконно полученного дохода от монополистической деятельности хозяйствующего субъекта.

Касаясь квалифицированных составов недопущения, ограничения или устранения конкуренции, необходимо констатировать то, что законодатель провел дальнейшую дифференциацию уголовной ответственности за данное преступление. Так, по разным частям "разведены" такие квалифицирующие признаки, как применение насилия и уничтожение или повреждение чужого имущества, усилена ответственность за причинение особо крупного ущерба либо извлечение дохода в особо крупном размере.

Наряду с этим новая редакция исследуемой статьи УК не предусматривает квалифицирующих признаков в виде совершения преступления группой лиц по предварительному сговору и организованной группой. Данное обстоятельство не способствует дифференциации ответственности при совершении преступления в соучастии. Но, с другой стороны, недопущение, ограничение или устранение конкуренции во многих случаях совершается путем заключения ограничивающих конкуренцию соглашений или осуществления направленных на это согласованных действий, которые могут быть совершены только по предварительному сговору несколькими субъектами. Если в качестве квалифицирующих признаков будут предусмотрены различные формы соучастия, то указанные в ч. 1 ст. 178 УК деяния будут автоматически квалифицироваться либо по ч. 2, либо по ч. 3 данной статьи соответственно. Тем самым ставится под сомнение обоснованность установления в основном составе преступления данных способов его совершения, которым имманентно присущ признак группового деяния. Таким образом, в новой редакции статьи устранен законодательный дефект, имевшийся в предыдущих редакциях.

Законодатель также провел частичную пенализацию. В частности, увеличены размеры таких уголовных наказаний, как штраф и лишение свободы на определенный срок. Это изменило категоризацию преступлений: предусмотренное ч. 1 ст. 178 УК относится к преступлениям средней тяжести, а ч. 2 этой же статьи - к тяжким.

Таким образом, можно прийти к выводу, что произошло усиление уголовной ответственности за недопущение, ограничение или устранение конкуренции. Но здесь надо учитывать положение п. 3 примечания к рассматриваемой статье. Оно гласит: "Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию этого преступления, возместило причиненный ущерб или перечислило в федеральный бюджет доход, полученный в результате действий, предусмотренных настоящей статьей, и если в его действиях не содержится иного состава преступления".

Подобное положение ранее устанавливалось в примечаниях к статьям, предусматривающим ответственность за налоговые преступления, что вызывало критику специалистов в различных публикациях. Однако законодатель почему-то решил вернуться к нему, что делает непонятным логику его действий.

Данная норма свидетельствует не об усилении, а об ослаблении ответственности виновных в монополизации рынка. Более того, она несет элементы коррупциогенности, способствуя возникновению у лиц, совершающих преступления, ощущения безнаказанности, возможности "откупиться" от уголовного преследования (в том числе воспользовавшись положением рассматриваемого примечания).