Мудрый Юрист

Особенности общественно-политического развития российского государства в XVIII в.: противостояние официальной идеологии абсолютизма и инакомыслия

Рассказов Леонид Павлович, заведующий кафедрой теории и истории государства и права Кубанского государственного аграрного университета, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, доктор исторических наук, профессор.

Эльмурзаев Имаран Ярагиевич, соискатель кафедры теории и истории государства и права Кубанского государственного аграрного университета.

В статье рассматривается развитие идеологии российских монархов в XVIII в. и правовое регулирование их борьбы с инакомыслием в обществе.

Отечественная история XVIII в. в контексте общественно-политического развития характеризуется тем, что приход к власти монархов после Петра I происходил, как правило, в результате интриг среди высшей аристократии и приближенных к трону высокопоставленных чиновников при активном участии гвардии, что послужило основанием называть это столетие эпохой дворцовых переворотов. За 37 лет, прошедших от смерти Петра I до воцарения Екатерины II, трон занимали шесть монархов, получивших престол в результате сложных дворцовых интриг или переворотов. Ряд историков определяют вторую четверть - середину XVIII в. как "эпоху временщиков", "период политической нестабильности" <1>. Они подчеркивают, что престол в эту эпоху занимали в основном женщины и дети, при которых огромную роль играли фавориты, временщики, чуждые стране, с эгоистическими наклонностями, недостойные власти <2>. Обязательным следствием дворцового переворота было уголовно-политическое преследование соперников победителей в схватке за власть. В этом смысле особое значение приобретало то обстоятельство, насколько преследуемые противопоставляли свою политическую позицию официальной идеологии.

<1> Характерна для этого периода схема дворцового переворота - захват трона явочным порядком с последующим провозглашением победившей группировкой всей полноты императорской власти.
<2> См.: Коржихина Т.П., Сенин А.И. История российской государственности. М., 1995. С. 124 - 127; Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. СПб., 1993. С. 603 - 611.

Последняя отчетливо проявилась при Петре I, который в период своего правления, в частности, достаточно четко определил, что он, как монарх, император, "никому на свете" отчета давать не должен <3>. Так, в Военном артикуле было закреплено: "Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах не должен дать ответа, но силу и власть иметь свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять". В Духовном регламенте было записано: "Монарха власть есть самодержавная, которой повиноваться Сам Бог за совесть повелевает". С учетом жестких методов правления Петра I нет ничего удивительного в том, что сколько-нибудь существенных проявлений инакомыслия, т.е. позиций, критиковавших каким-либо образом политический строй, политическую власть в целом или отдельные ее действия, при нем не было.

<3> Павленко Н.И. Три так называемых завещания Петра I // Вопросы истории. 1979. N 2. С. 35.

Следующий император Петр II не любил фаворита Петра I - Меньшикова: в 1727 г. тот был арестован, лишен наград и состояния и вместе с семьей выслан в сибирский город Березов (ныне Тюменская область), где и закончил свою жизнь в 1729 г. Однако Меньшикова, конечно, нельзя назвать оппозиционером, поскольку он сам был в свое время реализатором абсолютистской идеологии и в опалу попал исключительно в рамках подковерной борьбы за власть возле трона. После внезапной смерти Петра II вопрос о новом императоре должен был решать Верховный тайный совет. После долгих консультаций "верховники" остановили свой выбор на Анне Иоанновне, при этом они разработали специальные условия - кондиции, на основании которых Анна должна была управлять страной. В частности, новая императрица должна была взять на себя обязательства не выходить замуж без разрешения "верховников" и не назначать наследника, решать важнейшие дела в государстве только при участии Верховного тайного совета. 15 февраля 1730 г. Анна Иоанновна торжественно въехала в Москву, и ею была принесена присяга. Однако очень скоро она, вопреки первоначальному согласию следовать "пунктам", объявила о "восприятии" ею "самодержавства, как издревле прародители наши имели". Соответственно вновь политические недруги были репрессированы, в частности, в ходе расправы над "верховниками" Иван Долгорукий был казнен, его отец и сестра были сосланы. Верховный тайный совет в 1731 г. был заменен Кабинетом из трех министров во главе с Остерманом. Здесь можно говорить о некотором и в большой степени условном проявлении инакомыслия, поскольку кондиции все же предполагали некоторое уменьшение власти монарха. Однако об оппозиционности и здесь нет оснований говорить, поскольку кондиции составляли и предлагали также приближенные к трону.

Пришедшая в 1741 г. к власти Елизавета объявила своим лозунгом верность традициям ее отца Петра Великого. В период правления этой императрицы жестко, в духе ее отца, подавлялось любое проявление нелояльности, которая, однако, лишь отдаленно напоминала инакомыслие. В частности, елизаветинское царствование знало несколько такого рода громких политических процессов, обвиняемые по которым понесли тяжелое наказание. Печальную известность получило так называемое дело Лопухиной (Наталья Федоровна Лопухина была родной племянницей Анны и Виллима Монсов, а ее муж - родственником первой жены Петра I). В семье Лопухиных и близкой к ним среде, как выяснило следствие, с презрением говорили о происхождении Елизаветы Петровны и ее поведении, вспоминали свергнутого Иоанна Антоновича. Дальше разговоров дело не шло, однако всех арестованных по делу, включая нескольких женщин (одна из них была беременна), жестоко пытали и приговорили к урезанию языка и смертной казни, замененной ссылкой. Перед тем как отправить в Сибирь, женщин публично раздели, били кнутом и "укоротили" им языки <4>. Не щадила Елизавета Петровна и иностранных подданных. Так, в 1744 г. было возбуждено дело в отношении французского посла Шетарди, при деятельном содействии которого в 1741 г. Елизавета Петровна была возведена гвардейцами на престол. Его переписка с нелестными отзывами об императрице была перехвачена канцлером А.П. Бестужевым-Рюминым и показана ей. Шетарди немедленно был выслан из России: у него отобрали пожалованный Елизаветой орден и портрет императрицы с бриллиантами <5>. Проводя анализ Елизаветинской эпохи, К. Валишевский отмечал: "В то время как политическая полиция работала, следуя заветам Иоанна Грозного, административная полиция, младшая сестра первой, пребывала почти в бездействии. Ложные или подлинные заговорщики арестовывались целыми массами, между тем как разбойники и грабители наводняли проездные дороги и шайками ходили по улицам" <6>.

<4> Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке: традиции и модернизация. М., 1999. С. 191.
<5> Там же. С. 192.
<6> Валишевский К. Дочь Петра Великого. М., 1993. С. 166 - 167.

Петровская эпоха была завершением процесса формирования абсолютизма, но она же оказалась и наиболее полным его выражением. Именно при Петре I неограниченность власти монарха достигла максимального предела. Последующий же период стал характеризоваться проявлением попыток пусть и неявных, но все-таки ограничителей полномочий императоров. Именно в этом состоял смысл тех событий, которые вошли в историю под именем эпохи дворцовых переворотов. Однако при Елизавете произошла стабилизация политической системы, были выработаны новые формы взаимоотношений между монархией и обществом. Это не были какие-либо письменные взаимные обязательства, скорее, императорской властью были осознаны пределы ее возможностей, которые она старалась не переступать, понимая, что в противном случае трон может закачаться. Такой вид монархии можно определить как самоограниченную. Именно эта необходимость самоограничения обусловила и относительную успешность царствования Екатерины II, которое завершилось без очередного дворцового переворота. Необходимость считаться с общественным мнением стала неотъемлемой чертой государственной системы и легла в основу политики, получившей название просвещенного абсолютизма. Заметным политико-методологическим отличием ее от традиционного абсолютизма являлась двойственность проводимых мероприятий. С одной стороны, власть активно противодействовала всяким попыткам изменений существующей системы, но с другой - была вынуждена время от времени делать частичные уступки требованиям общества. Так, почти все монархи начинали свое правление с поощрения либерализма. Та же Екатерина II в первые годы после прихода к власти организовала созыв и работу Уложенной комиссии (1767 - 1769 гг.), ограничившейся, правда, лишь чтением наказов, санкционировала создание Вольного экономического общества.

В то же время не было ни одного монарха, который бы был последователен в своих либеральных устремлениях. Все они, как правило, во второй половине царствования вступали в активную борьбу с либерализмом и тем более с инакомыслием, т.е. прямой критикой политического строя; этот строй характеризовался укреплением централизма в системе государственного управления, имеющего цель поставить под жесткий контроль общество. Примером такого рода является губернская реформа Екатерины II. Не отказывалось правительство и от использования репрессивных методов в борьбе против политических оппонентов - так, если в начальный период Екатерина упразднила Тайную канцелярию как орган политического сыска с претензией на законность и справедливость государственного управления, то позже создала Тайную экспедицию с совершенно теми же функциями, а именно с целью выявления и подавления своих политических врагов и в целом государственных преступников.

Для реализации этой цели применялись самые разные меры, среди них можно назвать как чисто политические, подобные аресту Н.И. Новикова или ссылке А.И. Радищева, так и довольно жесткие уголовно-процессуальные (пытки при допросе, телесные наказания). Такого рода меры отражали стремление сохранить сложившиеся отношения в неизменном виде. Поэтому именно в XVIII в. крепостническая зависимость приобретает законченные формы рабства, превратив крестьян в абсолютно бесправное сословие. Следствием этой политики стало нарастание со второй половины XVIII в. социальных конфликтов. Особенно заметную роль сыграла в этом отношении казачье-крестьянская война под предводительством Е. Пугачева. Несмотря на поражение восставших, значение восстания было чрезвычайно велико: именно оно обнаружило силу накопленного в крестьянстве недовольства, стимулировало будущие поиски решения крестьянского вопроса и в конечном итоге стало тем фактором, память о котором вынудила Российское государство в следующем веке отменить крепостное право. Менее широкими, но не менее значимыми были и многие другие социальные выступления (Чугуевское восстание военных поселян, восстание Семеновского полка и др.), обнаруживавшие все большее нарастание угрозы социальной нестабильности. При этом вся деятельность Тайной экспедиции и Сената проходила под непосредственным контролем Екатерины II, которой генерал-прокурор систематически докладывал о ходе дел <7>. Тайная экспедиция, войдя в Первый департамент Сената, сразу же заняла важное место в системе власти. Фактически Экспедиция получила статус центрального государственного учреждения, а ее переписка стала секретной: на конвертах в Тайную экспедицию надлежало писать "О секретном деле" <8>. При этом по особо важным делам Екатерина II лично наблюдала за ходом следствия, вникала во все его тонкости, составляла вопросные листы для проведения допросов или письменных ответов подследственных, анализировала их показания, обосновывала и писала приговоры. В частности, исторические материалы свидетельствуют о том, что императрица проявляла необычайное активное вмешательство по делам Е.И. Пугачева (1775 г.), А.Н. Радищева (1790 г.), Н.И. Новикова (1792 г.) <9>. Так, при расследовании дела Е.И. Пугачева Екатерина II усиленно навязывала следствию свою версию мятежа и требовала доказательств ее.

<7> Голикова Н.Б. Органы политического сыска и их развитие в XVII - XVIII вв. // Абсолютизм в России. М., 1964. С. 272.
<8> Анисимов Е.В. Дыба и кнут. Политический сыск и русское общество в XVIII в. М.: Новое литературное обозрение, 1999. С. 125.
<9> Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы: Политический сыск в России. 1649 - 1917. СПб., 1992. С. 33.

Известным политическим делом, которое было начато по инициативе императрицы, стало дело о книге А.Н. Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву". Екатерина II указала разыскать и арестовать автора, прочитав только 30 страниц сочинения. Она еще работала над своими замечаниями по тексту книги А.Н. Радищева, ставшими основой для допроса, а сам автор уже был "препоручен Шешковскому". Направляла императрица и весь ход расследования и суда. Через два года Екатерина II руководила расследованием дела Н.И. Новикова. Она дала указания об арестах, обысках, сама сочинила пространную "Записку" о том, что надо спрашивать у преступника, а потом вносила уточнения к списку вопросов. Наконец, она сама приговорила известного писателя и журналиста к 15-летнему заключению в крепости <10>. Современники вспоминали, что Н.И. Новиков был "взят в Тайную канцелярию, где Степан Иванович Шешковский с Черединым общими силами истязали и мучили несчастного страдальца, человека благонамеренного и добрейшего. До восшествия императора Павла на трон Николай Иванович Новиков сидел в тюрьме в суздальском монастыре; освобожденный императором Павлом, он возвратился в Москву изнуренным в здравии и силах" <11>.

<10> Анисимов Е.В. Указ. соч. С. 127 - 128.
<11> Тургенев А.М. Записки // Былое. 1918. N 13. С. 153.

Следует заметить, что в сочинениях Радищева и Новикова можно уже усматривать проявления инакомыслия, т.е. идей, которые достаточно явственно выражали критику существующего строя и полагали, в частности, что в стране должны быть более либеральные законы. Что касается Пугачева, то он был признан политическим преступником. В силу своей образовательной ограниченности он не формулировал каких-либо цельных идей по критике екатерининского строя, принимал монархию, и в этом смысле его нельзя называть инакомыслящим; вместе с тем анализ его распоряжений в период руководства восстанием показывает, что в них находит определенное отражение позиция, отличная от официальной идеологии, в частности речь идет о более справедливом отношении к простолюдинам. В совокупности, очевидно, Пугачева можно расценивать как политического противника Екатерины II, но не в теоретическом, а в практическом плане.