Мудрый Юрист

Право частной собственности в институциональной доктрине евразийства

Рубаник Владимир Евдокимович, главный научный сотрудник отдела теории и истории права и судебной власти Российской академии правосудия, доктор юридических наук, профессор.

В статье рассматриваются место и роль института права частной собственности в институциональной системе евразийской концепции развития восточнославянских обществ России, Украины и Белоруссии на современном этапе государственно-правового строительства и его влияния на формирование поливариантности форм собственности в российском, украинском и белорусском обществе.

Понять, что происходит в современных восточнославянских государствах, почему вопреки воле их народов восстановление восточнославянского пространства в который раз оказывается сорвано, будет чрезвычайно трудно, если мы, с одной стороны, не будем обращаться к историческому опыту (Л.ф. Мизес замечал, что "история оглядывается назад в прошлое, но преподносимые ею уроки касаются будущих событий. Она не учит праздной пассивности; она побуждает человека превзойти достижения предыдущих поколений" <1>); с другой - если не будем рассматривать его как часть глобального мира, а процессы, идущие в этих государствах, - как проявление общемировых тенденций. Прежде всего надо дать ясный ответ на вопрос о границах восточнославянского пространства, которое, как представляется, выходит далеко за пределы современных России, Украины и Белоруссии. Разделяя в этом отношении позицию Л.И. Грача <2>, мы считаем, что в восточнославянское пространство входят все страны, где одной из доминирующих культур является культура, созданная восточнославянскими народами. Основным языком этой культуры, вне всякого сомнения, является русский, но она, эта культура, помимо ценностей, норм и традиций этнических восточных славян, вобрала опыт и миропонимание финно-угорских, тюркских и ираноязычных народов Евразии, многочисленных этносов Кавказа и Закавказья. Расчленить восточнославянскую культуру на составляющие, отделить один этнический компонент от другого просто невозможно. Как известно, в советские годы восточнославянская культура была распространена практически на всей территории СССР; с распадом же союзного государства произошло ее катастрофическое сжатие. Восточное славянство искусственно загоняют в базовый ареал, ограниченный государственными границами России, Белоруссии и Украины. Здесь, безусловно, следует отметить ту роль, которую играет в противодействие этому процессу руководство Казахстана и Киргизии, не отказавшееся от государственной поддержки русского языка и восточнославянской культуры. Но в целом восточнославянская культура значительно сократила зону своего влияния. Более того, в самих странах восточнославянского пространства единую культуру пытаются разъять на этнические составляющие - украинскую, белорусскую, великорусскую. В Белоруссии этому процессу противодействуют на государственном уровне. В России у власти находятся как сторонники, так и противники восточнославянского единства. Но на Украине курс на разрушение восточнославянского пространства является государственной политикой, и оппозиционные политические силы могут только обсуждать способы сопротивления политики власти.

<1> Мизес Л.ф. Теория и история: интерпретация социально-экономической эволюции / Пер. с англ.; под ред. А.Г. Грязновой. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. С. 215.
<2> См.: Грач Л. Глобальные тенденции и восточнославянское пространство: угрозы и перспективы. URL: http://www.kreml.org/opinions/111539691. 27.02.2006.

Вполне очевидно, что бессмысленно пытаться установить, кто именно заинтересован в разрушении восточнославянского пространства: перечисление многочисленных имен, названий транснациональных корпораций и государственных структур ничего не дает ни в практическом, ни в научном плане, - важнее понять, какие объективные процессы представляют угрозу для современного восточного славянства, и как можно им эффективно противостоять. Обращение к трагическому опыту, связанному с распадом Советского Союза, показывает, что процесс раздробления единого великого целого имеет три стадии: сначала речь идет о культурном доминировании, затем - о контроле над геополитическим пространством и только затем - об использовании наших природных ресурсов и промышленного потенциала для укрепления господствующего положения группы развитых стран. Потому и сегодня восточных славян хотят лишить их особого миропонимания, их ценностей, их нравственных и морально-этических принципов; взамен предлагается некое искусственно созданное, лишенное, на наш взгляд, реального ценностного содержания мировоззрение, представляющее высокий уровень потребления высшей ценностью человеческой жизни, возводящее во главу всего право силы, отрицающее традиционную мораль.

Возникновение подобной идеологической и следующей за ней правовой конструкции вызвано банальными причинами: ведь вполне очевидно, что, только навязав миру эту эфемерную видимость демократии, защиты прав человека и т.д. и т.п., правящий класс развитых стран, составляющих "золотой миллиард", сможет претендовать на глобальное господство - ибо в противном случае страны и народы, объединившись на базе общих нравственных принципов, вокруг общих задач гуманистического развития, выработав основу для конструктивного взаимодействия, могут положить конец политике грабежа человечества небольшой группой, состоящей из бюрократической верхушки, руководителей международных финансовых институтов и транснациональных корпораций, дислоцированных в ЕС и США <3>. Поэтому обоснованно можно вести речь о том, что на всем протяжении многовековой истории восточного славянства никогда, наверное, так остро не стоял вопрос о роли и месте России, Украины и Белоруссии в мировой цивилизации, как это наблюдается на протяжении последних 10 - 15 лет, когда после распада Союза ССР они оказались буквально на распутье, будучи вынужденными самостоятельно разрабатывать и выстраивать концепции как внутреннего развития, так и внешних отношений с другими государствами.

<3> Там же.

Общественная и научная мысль (и не только отечественная, но и зарубежная), встревоженная и обеспокоенная независимостью и постепенно становящейся традиционной непредсказуемостью исторического выбора большинства постсоветских республик, пребывает в напряженном поиске. В рамках данной статьи вследствие ее ограниченности не рассматриваются многие из целого ряда юридических и иных аспектов проблемы, так или иначе затрагивавшиеся в других работах автора <4>, - в данном случае нас интересует вопрос определения места частной собственности в системе общественных отношений, характерной для восточнославянского социума, в самореализации человеческой личности, в ее самодостаточности; предпринимается попытка обозначить следствия наличия у индивида частной собственности и ее отсутствия, акцентировать внимание на том, какое по своим обобщающим критериям и характеристикам общество формируется в случае, когда оно состоит из людей, большинство которых лишено собственности. В качестве постановочного хотелось бы выделить и вопрос о причинах, приведших современное восточное славянство к нынешнему его состоянию, поскольку причины эти, частично затронутые выше, по своей глубинной природе, как представляется, непосредственно вытекают из отношений собственности, сложившихся в данной подсистеме общего славянского социума.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья В.Е. Рубаника "О своеобразии и уникальности русской традиции права собственности" включена в информационный банк согласно публикации - "История государства и права", 2009, N 12.

<4> См. работы В.Е. Рубаника: О своеобразии русской традиции права собственности // Право и государство: теория и практика. 2004. N 1. С. 27 - 31; Философские, экономические, юридические взгляды на собственность: сравнительный анализ и тенденции развития // Философия хозяйства. 2005. N 1 (31). С. 147 - 157; Частная собственность в системе общественных отношений в России и Украине: вектор исторического выбора // Проблемы современной экономики: Евразийский международный научно-аналитический журнал. 2004. N 4 (12). С. 36 - 37; Византийская, западная и восточнославянская традиции правового регулирования отношений собственности в политико-правовой мысли и законодательной практике // Государство и право. 2005. N 2. С. 92 - 99.

В научной и публицистической литературе время от времени и по сей день проскальзывает мысль, сформулированная еще А.И. Герценом: "Я не сожалею о двадцати поколениях немцев, потраченных на то, чтобы сделать возможным Гете, и радуюсь, что псковский оброк дал возможность воспитать Пушкина. Природа безжалостна, она мать и мачеха вместе; она ничего не имеет против того, что две трети ее произведений идут на питание одной трети, лишь бы они развивались. Когда не могут все хорошо жить, пусть живет немного, пусть живет один - за счет других, лишь бы кому-нибудь было бы хорошо и широко" <5>. Современный мир дает достаточно много подтверждений этому, а нарастающая глобализация ставит многие народы и государства перед сложным стратегическим выбором.

<5> Герцен А.И. С того берега // Собр. соч.: В 30 т. Т. 6. М.: Госиздат, 1955. С. 55 - 56.

Относительно проблемы исторического выбора нынешних восточнославянских государств - России, Украины и Белоруссии - современная историко-юридическая наука выделяет несколько основных позиций: во-первых, акцентируется внимание на том, что формирование Древнерусского государства издревле происходило под влиянием Европы и принятия христианства, т.е. как части европейской цивилизации; во-вторых, в Средние века славяно-русская государственность формировалась частично под влиянием Золотой Орды (по типу восточной деспотии), частично - под восточноевропейским (литовско-польским) влиянием; вследствие этого, в-третьих, ни государственно-правовое, ни общественно-политическое развитие России, Украины и Белоруссии не является в своей эволюции тождественным ни Западу, ни Востоку, а в большей мере оно отвечает идеологии евразийства.

Еще Л. Морган достаточно убедительно показал, что род представляет собой установление, общее для всех народов, - вплоть до их вступления в эпоху цивилизации, а то и позже. В принципе, в общем и целом общественная организация у всех народов является более или менее идентичной, и хотя, конечно, определенные расхождения имеют место, но все же они не настолько важны, чтобы признавать их принципиальными <6>. Другими словами, представляется возможным утверждать, что история - явление достаточно типологическое; поэтому говорить о том, что какая-то отдельно взятая страна может существовать и развиваться сама по себе, - т.е. об "исключительности" ее пути развития, - будет, очевидно, не совсем верным. В культурно-цивилизационном плане человечество едино; по определению К. Ясперса, "единство человечества находит свое отчетливое выражение в том несомненном факте, что повсеместно на Земле обнаруживается близость религиозных представлений, форм мышления, орудий и форм общественной жизни. Сходство людей при всем их различии очень велико" <7>. Однако уже сорок лет назад Т. Шидер отмечал, что эволюционная схема, в соответствии с которой все народы и культуры проходят одни и те же ступени развития, возникшая в XVIII в., не соответствует результатам современных исследований, тем не менее продолжает оказывать громадное воздействие на отдельные науки и устраняется с чрезвычайным трудом <8>. И еще за более чем полвека до Т. Шидера отмечалось, что идею о том, "будто каждый народ должен пройти через какую-то представленную в нашей истории стадию, прежде чем достигнуть того или иного пункта, более невозможно поддерживать" <9>. Поэтому нельзя не согласиться с Л.Е. Грининым, констатирующим: "Факт, что подобные мысли высказывались много десятилетий назад, а вопрос по-прежнему остается актуальным, свидетельствует о том, как медленно в... науке (в том числе из-за пренебрежения вопросами теории) решаются некоторые проблемы" <10>.

<6> Гринин Л.Е. Государство и исторический процесс. Эпоха формирования государства: общий контекст социальной эволюции при образовании государства. М.: КомКнига, 2007. С. 52.
<7> Ясперс К. Смысл и назначение истории / Пер. с нем., 2-е изд. М.: Республика, 1994. С. 257.
<8> Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках // Философия и методология истории / Пер. с нем.; отв. ред. И.С. Кон. М.: Прогресс, 1977. С. 161.
<9> Lowie R.H. Primitive Society. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1920. P. 441.
<10> Гринин Л.Е. Указ. соч. С. 52.

Современное знание внесло существенные коррективы в эту схему, ибо вопрос о происхождении государства, по замечанию И.А. Исаева, является "куда более емким и широким по сравнению с тем, как его представляет себе политически ангажированная и нормативистски ограниченная теория права и государства, и живая история постоянно вносит коррективы в ее наукообразные конструкции, размывая под ними почву" <11>.

<11> Исаев И.А. Власть и закон в контексте иррационального. М.: Юрист, 2006. С. 9.

Одним из главных оснований для постановки в научной мысли вопроса об исключительности исторического пути России, Украины и Белоруссии послужили принципиальные отличия славянской традиции урегулирования отношений поземельной собственности от западной: и в России, и на Украине, и в Белоруссии (в разных, правда, масштабах) вплоть до Октябрьского переворота 1917 г. сохранялось общинное землепользование крестьян, которое самым непосредственным образом сказывалось и на помещичьем землевладении. Анализируя проблему земельной собственности в России, Л.В. Милов исходил в первую очередь из факта значительных расхождений в климатогеографических условиях Запада и Востока: более благоприятный климат Западной Европы позволил крестьянским хозяйствам индивидуализироваться и упрочиться уже на заре цивилизации. Сельская община как форма производственного сотрудничества коллектива индивидов очень быстро трансформировалась там в социальную организацию земельных собственников-земледельцев. Вследствие этого сформировался такой тип государственности, который был призван регулировать взаимоотношения социальных групп общества и осуществлять представительные функции извне страны, нисколько не вмешиваясь в хозяйственно-экономические дела своего населения. Таким образом, центр тяготения в развитии западного государства сосредоточился "внизу", в крестьянском хозяйстве, в деле горожанина-ремесленника или купца. Отсюда и возникает и общественное богатство, и разнообразие форм индивидуальной деятельности, и бурное развитие культуры, искусства, и сравнительно раннее развитие науки. На Востоке же Европы климатические условия были намного более суровыми, из-за чего поодиночке осваивать земельные угодья для создания своего хозяйства крестьянам было не всегда под силу. Это обстоятельство чрезвычайно отрицательно сказалось на зарождении и развитии индивидуального крестьянского хозяйства у восточных славян <12>. Но было ли оно решающим тормозом в его развитии на основе частнособственнических рыночных отношений, которые единственно и обеспечивают нормальное существование и развитие экономики? Данный вопрос в историко-юридической науке продолжает оставаться дискуссионным.

<12> Милов Л.В. Общее и особенное российского феодализма // История СССР. 1989. N 2. С. 39 - 67.

С другой стороны, и раннефеодальному, и средневековому, и более позднему государству нужен был народ-воин - легкий на подъем, готовый по первому же призыву тронуться с места, идти в поход, на войну, не будучи привязанным к земле владельцем. Однако, как оказалось, одно дело - властвовать над неимущими, руководить голытьбой и совсем другое - пытаться управлять хозяином, твердо стоящим на собственных ногах и поглощенным заботами не о каких-то там далеких завоевательных походах, а в первую очередь о своем собственном хозяйстве, благополучии своей семьи. Преодолевая подобные собственнические устремления, государство создало и упрочило условную форму феодального землевладения - поместье, резко усиливающую политико-экономическую роль бюрократии. Как следствие, господствующий класс дворян оказался в прямой зависимости от государя, точнее, от его окружения, от той центральной власти, которая наделяла дворянина имением "за службу" и "для службы".

Почему же государству довелось (и, заметим, удалось!) вести себя настолько бесцеремонно даже и в отношении своего господствующего класса? Как представляется, усиление роли государства объективно вело к формированию параллельно с господствующим классом еще одной владычествующей социальной общности, фактически управляющей государством, - многочисленной бюрократии, включившей в себя и часть дворянства. Когда дворянство обладает не только привилегиями, но и властью и когда в его руках сосредоточено все управление, его особые права могут быть одновременно более значимыми и менее заметными. Во времена феодализма на дворянство смотрели примерно так же, как сегодня смотрят на правительство: налагаемые дворянством тяготы терпели из-за гарантий безопасности и сохранности интересов. Дворяне обладали притесняющими всех привилегиями и обременительными для всех правами, но они обеспечивали общественный порядок, отправляли суд, способствовали исполнению закона, помогали слабому, вели общественные дела. По мере того как дворянство отходит от всех этих дел, бремя его привилегий кажется более тяжелым, да и само его существование в конце концов представляется все менее оправданным.

Бюрократия усиливалась тем, что сословная корпоративность дворянства была еще довольно слабой, из-за чего расколоть ее не было задачей слишком уж тяжелой. Доминирующее положение бюрократии препятствовало изменениям, эволюционному развитию самого государства, поскольку бюрократия стремилась оторвать страну от мировой (и в первую очередь - европейской) цивилизации, особенно после того, как в странах Западной Европы прошла волна антифеодальных революций. Тогда же, когда отечественная бюрократия пыталась ликвидировать отставание страны, догнать передовые в экономическом отношении западные страны, она это старалась сделать путем усовершенствования техники и технологии производства - и только, не понимая того, что это отставание является, по сути, вторичным, а первичным и главным выступает отставание в развитии социальном. Именно этим, на наш взгляд, можно объяснить и задержку с отменой крепостного права в России; и отмену его с ограничением крестьян в праве на частную собственность, с изъятием у них значительной части земель ("отрезки") в пользу помещиков; и оставление нетронутой феодальной собственности; и сохранение общинного землепользования <13>; и укрепление и развитие государственной собственности в промышленности и т.д. Поэтому очевидным, видимо, будет то, что в основе российского, украинского и белорусского технического и технологического отставания лежит в первую очередь отставание социальное; фундаментом же последнего выступают не урегулированные надлежащим образом отношения собственности, которые не позволяют сформировать сословную основу общества - крепкий, стойкий и многочисленный средний класс владельцев, который не был создан ни реформами 1860-х гг., ни последующими - вплоть до сего дня - преобразованиями восточнославянского общества.

<13> А. де Токвиль относительно Франции писал, что уже к XVIII в. "последние остатки крепостного права здесь обнаруживались лишь в одной или в двух восточных провинциях, перешедших Франции вследствие завоевания. Во всех прочих провинциях крепостничество исчезло, более того, отмена его восходит к столь давним временам, что самая дата отмены давно позабыта. Научные изыскания, проведенные в наши дни, доказывают, что с XIII в. оно уже более не встречается в Нормандии", замечая, что "в условиях жизни французского народа был и другой переворот: крестьянин не просто перестал быть крепостным, он стал собственником земли". См.: Токвиль А. де. Старый порядок и революция / Пер. с фр. М. Федоровой. М.: Моск. философский фонд, 1997. С. 26.

Т. Шарден, замечая, что фундаментальной основой человеческого бытия выступает экономика, законы развития которой являются универсальными, акцентировал внимание на том, что повсюду экономическая жизнь любого общества организована на началах соединения частной и общественной собственности <14>. Поэтому относительно разных стран все различия, на наш взгляд, могут быть сведены к простым расхождениям в пропорциях соотношения частной и общественной собственности; при этом вторая составляющая, которая, как правило, в большинстве случаев становилась государственной, оказываясь затем в полнейшем распоряжении государственной бюрократии. В условиях Запада удалось найти лучшее соотношение частной и общественной собственности: там буржуазные революции последовательно решали свои задачи по ликвидации монополии феодалов на собственность и утверждению принципа рассредоточения собственности в народе как еще в процессе общественного переворота, так и позже - во второй половине XX столетия, пройдя этапы первоначального накопления капитала и его монополизации. В результате всего этого сегодня на Западе сформировался "демос" - мощный средний класс владельцев, выступающий устойчивой социальной базой демократического устройства западного общества.

<14> Шарден Т. де. Феномен человека. М.: Наука, 1987. С. 122.

Характерным выступает и то, что в общественных отношениях на Западе вследствие действия целого комплекса климатогеографических, экономических, политических, социальных и иных факторов давно установился приоритет личности - и именно это приоритетное развитие личности обеспечило Западу нынешний его статус. Запад раньше отыскал универсальный для всей планеты путь развития, что фактически послужило предпосылкой колонизации им других частей света. И хотя эта колонизация происходила на этапах позднефеодального и раннекапиталистического общественного развития, со всеми теми негуманными следствиями, что вытекали отсюда, тем не менее, во-первых, колонизированные Западом народы тем самым приобщались к цивилизации; во-вторых, в меру гуманизации человечества они освобождались от колониального гнета и с помощью бывших метрополий находили возможность развиваться соответственно общим историческим законам - скажем, пример из истории взаимоотношений Великобритании и Индии и результаты последующего постколониального социально-экономического и политико-правового развития последней свидетельствуют в этом плане сами за себя.

В условиях же Востока государство с самого начала имело значительную власть над всем обществом. Со временем бюрократией эта власть постепенно была доведена до отождествления себя с обществом, следствием чего стал лозунг: "Интересы государства (якобы общества) - превыше всего!". Поэтому и Российское государство, строго придерживаясь лишь собственных интересов, признавая принцип частной собственности только для незначительной части общества, к началу XX в. сформировало почти полностью лишенный собственности народ-наемник в составе крестьян-полупролетариев (две трети которых составляла полная беднота) и пролетариев.

Отмена крепостного права, последующие революционные события, строительство "социализма" в одной отдельно взятой стране, "перестройка" и постсоветские реформы 1990-х гг. свидетельствуют о том, что и Россия, и Украина, и Белоруссия в своем развитии при всех отклонениях от мировых стандартов, с опозданием, тяжело, но все же идут в общецивилизационном направлении: к формированию гражданского общества с рыночной экономикой, при доминировании в ней частной собственности. Эта тенденция, пробиваясь сквозь все сети, отбрасывает навязанную обществу государством, канувшим в Лету, теорию и практику "исключительности" прежней системы отношений собственности и свидетельствует, что исторический выбор восточного славянства выглядит по-иному.

Вполне естественно, что предыдущие и нынешние достижения Запада во многом выступают для нас тем ориентиром, к которому следует стремиться, - однако достаточно явно определившееся стремление "европеизировать" Россию, Украину и Белоруссию не может, как представляется, достичь своей цели "европейским" же путем - такая возможность давно уже утрачена, поскольку этап первоначального накопления капитала в наших странах, не пройденный при более благоприятных условиях начала XX в., является в начале XXI в. абсолютно непреодолимым. Вследствие этого возвратиться в общемировое цивилизационное русло развития Россия, Украина и Белоруссия могут как бы с "другого конца". Цивилизуясь, Запад развивал частную собственность во всех ее ипостасях, содействуя тому, чтобы частными собственниками становились как можно больше людей, расширяя их ряды поднятием благосостояния пролетариев физического и умственного труда. И мы тоже будем вынуждены создавать общество частных собственников, наделяя граждан собственностью, разгосударствляя экономику, индивидуализируя национальное богатство, - и так будет непременно, несмотря на сегодняшнее разграбление государственной собственности криминальными структурами и отдельными чиновниками.

При всем расхождении Востока и Запада социально-экономическая структура их обществ является тождественной, и развиваются они в конечном счете в одном и том же направлении, поскольку все расхождения между ними в сущностном отношении можно свести к одному количественному параметру - к разным пропорциям социально-экономических институтов с соответствующими естественными причинами отставания или опережения в социально-экономическом развитии. Тенденция к сближению, точнее - к подтягиванию отстающих до уровня передовых, в истории проявлялась всегда, сейчас же она, как отмечается специалистами, становится доминирующей в политике и практике все большего числа народов <15>. Несмотря на то что "догоняющая модернизация" в целом потерпела неудачу - и это признается сейчас почти всеми ведущими учеными мира <16>, - она тем не менее не может стать непреодолимым препятствием для отсталых народов в их стремлении догнать передовые страны. Не будь так, любое "волевое" вмешательство в ход истории в той или иной стране повело бы последнюю в совсем другом, отличающемся от мирового развития, направлении, причем бесповоротно. На практике же такое отклонение ведет лишь к временному торможению развития, к отставанию той или другой страны или какого-то региона от мировых стандартов. А потом так или иначе действие общих законов (тенденций) развития берет свое, и общество возвращается (или же стремится возвратиться) на путь, которым следуют передовые, высокоразвитые страны. Именно так происходит сейчас и в России, и на Украине, и в Белоруссии.

<15> Суперфин Л.Г. Осознание общецивилизационного сдвига и проблемы выработки новой парадигмы в социально-экономической мысли Запада. М.: ИЭ РАН, 1992. С. 32 - 33.
<16> Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М.: Новости, 1992. С. 187 - 188.

На протяжении XX в. традиции российской государственности в отдельных своих проявлениях были доведены почти до абсурда, вследствие чего страна чуть не оказалась вытесненной на обочину мировой цивилизации. В то же время следует отметить, что начиная еще с Московского государства XVI в. и Российского государства последующих столетий налицо было и стремление не отделяться от Запада. Иностранные писатели, бывавшие в России, наблюдали "широкие претензии стать наравне с другими, даже выше многих других, отмечали желание вписаться в число потомков Августа и пристать к семье христианско-европейских государств, при первой же возможности завязать с ними сношения, создать общие интересы" <17>.

<17> Ключевский В.О. Сказания иноземцев о Московском государстве. М.: Прометей, 1991. С. 129.

Анализ через призму отношений собственности показывает, что экономический уклад всех развитых стран основывается на частной собственности граждан и государственной собственности. Расхождение между Западом и Востоком - в доминировании второй над первой на Востоке и наоборот - на Западе; следствием этого и явилось отставание Востока (включая восточное славянство) от Запада. Однако и на Западе, и на Востоке исторически процесс обретения человеком свободы непосредственно связан с развитием материального богатства, с движением права собственности на средства производства в обществе. Класс или социальный слой, сумевший сохранить свою собственность от перехода ее к другому классу (социальному слою) или же овладевший ею тем или иным путем, становился (оставался) свободным; были свободными и люди, его составлявшие. Но значит ли это, что если "так было", то иначе и не могло быть и не должно было быть? Правил ли миром корыстный интерес правящих классов, которые, удовлетворяя свои интересы с излишествами, подавляли творческие начала в подвластном им большинстве обществ и тем делали историю такой, какой она и стала?

Если могло быть лишь так, как было, то объективный процесс движения собственности должен был бы вести к многоразовой ее монополизации: рабовладельческой, феодальной, капиталистической (государственно-капиталистической), с тем чтобы на последнем этапе, подведя человечество к грани всеобщей катастрофы (социальной, экономической и экологической), развернуть в обратном направлении - к по возможности более широкому рассредоточению собственности в народе - и тем самым спасти человечество от гибели. Однако историческая действительность показывает, что процессы развивались несколько иначе.

На рубеже XIX - XX вв. российский капитализм стремительно набирал обороты, но поскольку этот рост капитализма достигался через ухудшение социально-экономического положения подавляющего большинства народа, то последующие антисобственнические проекты большевиков очень легко накладывались на российскую действительность. Российское общество давно было больным и "беременным" - революцией, бунтами, восстаниями. Неполных тринадцать лет начала XX столетия (1905 - 1917 гг.) дали три революции, последняя из которых имела настолько масштабные последствия, что они не могли не отразиться на всеобщем ходе исторического процесса.

Возможно ли достичь некоего "социального иммунитета" сегодня? И если возможно, то как? По нашему мнению, такой "социальный иммунитет" состоит в правильном решении проблемы собственности. Если обратиться к пониманию богатства Марксом - пониманию богатства как самостоятельной силы, то нельзя не заметить, что именно в этом понимании и содержится ключ к разгадке принципа классово-пролетарского подхода марксизма к объяснению прошлого, настоящего и будущего человеческого общества. Богатство, по мнению Маркса, может вообще существовать только благодаря принудительному труду - рабству или опосредствованно принудительному труду - наемному труду <18>. Это утверждение классика диалектического материализма построено на констатации реалий его времени, а также на анализе исторических закономерностей предшествующего развития общества. Но, по разделяемой нами точке зрения В.М. Сырых, данные положения "в настоящее время надлежит скорректировать с учетом современного состояния экономики развитых капиталистических стран, а также норм и принципов международного и внутринационального права, которыми каждое государство обязывается обеспечивать минимальный стандарт материальных и духовных благ каждому, независимо от его пола, расы, национальности, уровня благосостояния и других обстоятельств" <19>.

<18> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 281.
<19> Сырых В.М. Логические основания общей теории права: В 3 т. Т. 3. Современное правопонимание. М.: РАП, 2007. С. 55.

Логика данного тезиса в данном конкретном случае может быть объяснена, на наш взгляд, следующим образом. Исходя из утверждения Маркса богатство как самостоятельная сила имеет место благодаря принудительному труду в обеих его формах, если оно является достоянием отдельных частных лиц и его лишено большинство народа. Значит, для того, чтобы богатство не стало самостоятельной силой и не формировалось принудительным трудом, т.е. чтобы последнего вообще не было, следует богатство сделать достоянием всех, и тогда все трудоспособные индивиды будут трудиться на объектах права своей собственности, оформленной в том или другом виде. Наемный работник в чистом виде (полностью не имеющий собственности) устраняется, чем устраняется и принуждение к труду. Принуждение же к труду лежит в основе всех других форм насилия над человеком, а насилие, как известно, вызывает соответствующую реакцию: отсюда - бесконечный процесс в жизни человечества, основанный на насилии над всем и вся. Часть человечества (страны Запада) во второй половине XX столетия нашла замену принуждению к труду, заключающуюся в рассредоточении собственности в народе. По этому поводу В.А. Туманов в свое время отмечал, что социально-экономическое развитие вызвало к жизни новые формы правового регулирования частной собственности, общим направлением чего стала трансформация капиталистической частной собственности путем определенной "демократизации" капитала <20>, а И.А. Иконницкая в начале 1990-х гг. подчеркивала, что частная собственность является большим завоеванием и значительным достижением человеческой цивилизации, и современное индустриальное общество на базе ее модернизации доказывает свою способность полноценно удовлетворять постоянно возрастающие социальные потребности людей <21>.

<20> Туманов В.А. Теория социализации собственности в современной буржуазной цивилистике // Ученые записки Всесоюзного института юридических наук. 1957. N 1. С. 59 - 60.
<21> Иконницкая И.А. О частной собственности на землю // Советское государство и право. 1991. N 6. С. 40.

Поэтому возможным представляется констатировать, что сама по себе частная собственность ни хороша, ни плоха: все зависит от того, на каких началах она существует и действует. Как и любое другое явление, она несет в себе и положительную, и отрицательную стороны: тем, у кого она есть, она дает возможность ощущать свою самодостаточность, противостоять деспотизму власти. Отрицательная ее сторона вытекает из того, что и до сих пор собственность наличествует далеко не у всех людей. И те, у кого ее нет, оказываются лишенными самостоятельности, неспособными противостоять вторжению других в свою личную жизнь. Отсюда следует, что главной целью регулирования частнособственнических отношений должно стать превращение всех людей в собственников и недопущение разорения одних как способа обогащения других - ведь наличествующих выдающихся успехов Запад добился прежде всего развивая личность, утверждая индивидуализм, прошедший в своем развитии два этапа. На этапе первоначального накопления капитала индивидуализм привел к обогащению немногих и разорению большинства. Этап монополистического капитализма принес человечеству две мировые империалистические войны и едва не установил господства тоталитарных режимов. На современном этапе развития капитализма индивидуализм для все большего числа людей начал реализовываться через относительную демократизацию капитала, и ныне в развитых странах Запада собственниками средств производства в различных формах выступают до двух третей общества <22>.

<22> См.: Супян В.Б. Собственность работников на американских предприятиях // США: экономика, политика, идеология. 1991. N 5. С. 78 - 82; Тарасова Н.Н. США: акционерная собственность трудящихся // Полис: Политические исследования. 1991. N 2. С. 106 - 115.

Российскими исследователями отмечалось, что концепция устойчивого социального развития восточнославянской цивилизации включает необходимость ее перехода на новую модель развития, предполагающую интеграцию всех прогрессивных сил в борьбе за построение социально справедливого, гуманного, экономически, духовно и экологически развивающегося общественного строя, основанного на лучших историко-культурных традициях наших народов <23>. Ныне и Россия, и Украина, и Белоруссия напряженными, но не всегда концентрированными усилиями пытаются продвинуться дальше по пути реформ, избирая то один, то другой, то третий рецепты модернизации и реформирования общественных отношений. В начале этих преобразований (1992 - 1995 гг.) в концептуальном определении стратегии трансформационных процессов властвовали представления и оценки международных финансовых и других организаций. Сегодня наблюдается определенный теоретический "переворот": становится более критичным отношение не только к социальным и экономическим последствиям мероприятий, направленных на быструю приватизацию и рост на этой основе национальной экономики, но и к их теоретическому фундаменту, которому нередко предъявляется обвинение в ограниченности и утопизме. Трансформация экономико-правовых систем означает прежде всего установление новых правил игры, соответственно которым сначала изменяются лишь "экстернальные учреждения" - в первую очередь законодательство и т.п. Однако успех трансформации отношений собственности в значительной мере зависит от того, удалось ли изменить "интернальные" учреждения - ценности, установки, обычаи. Именно поэтому даже наисовершеннейшая правовая модель, воплощенная лишь в законодательную (или законопредположительную) форму, требует продолжительной шлифовки после переведения ее в условия реальной жизни, в особенности в условиях современных. Исторический опыт показывает, что эффективность норм права в решающей степени зависит от того, насколько эти нормы соответствуют другим нормативным системам, принятым в обществе. Это имеет прямое отношение и к формам собственности, и к имеющим место традициям в этой области в различных странах.

<23> Москаленко А.Т. Формы собственности и проблема выбора модели устойчивого развития / Институт философии и права СО РАН. Новосибирск, 1997. С. 12.

Для современных российско-украинско-белорусских реалий из всех возможных рецептов трансформации отношений собственности одни являются более, другие - менее приемлемыми, могут применяться как в своей совокупности, так и в отдельности, по частям и элементам, методом отбора лучшего из каждого. Однако думается, что сегодняшнее положение значительной части населения России, Украины и Белоруссии является следствием многовекового, доведенного затем в XX в. до абсурда, отрицания принципа частной собственности для большинства народа, и надо только удивляться тому, что у нас еще остаются люди, отвечающие требованиям универсального закона жизни человечества, - люди, склонные и способные к предпринимательству. Хотелось бы верить, что число их резко возрастет, когда мы действительно встанем на путь превращения всех граждан в реальных собственников национального достояния, поскольку иным путем создания среднего класса будет лишь криминальный, избежать которого хотелось бы больше всего. В этой связи наиглавнейшей в процессе реформирования отношений собственности в восточнославянских странах - России, Украине и Белоруссии, на наш взгляд, выступала, выступает и будет выступать проблема отыскания того баланса между собственностью частной и государственной, который удовлетворит интересы по возможности большей части общества и тем самым удержит его от социальных неурядиц.