Мудрый Юрист

Регулирование медицинской стерилизации человека: сравнительно-правовой анализ и некоторые аспекты совершенствования национального законодательства Российской Федерации

Салагай Олег Олегович - заместитель начальника отдела правового регулирования в сфере здравоохранения Министерства здравоохранения и социального развития РФ, кандидат медицинских наук, юрист.

Правовое осмысление проблем, связанных с репродукцией человека, традиционно вызывает немалое затруднение. В его основе лежат определенная размытость границ правового регулирования, а также неоднозначная оценка социумом той группы общественных отношений, которые полагаются здесь как предмет правового регулирования.

Исключительная сложность формирования законодательства в сфере репродукции обусловлена также необходимостью создания оптимального баланса между интересами общества в целом и правом личности. При этом сам по себе вопрос возможности присутствия публичной составляющей в правоотношениях в сфере репродукции справедливо вызывает немало дискуссий. Опасность, лежащая в основе расширения публичного компонента в данных отношениях, заключена в том, что теоретические основы регулирования репродукции могут быть сведены лишь к евгенической проблематике, к оценке права на продолжение рода лишь с позиций национального или расового интереса. В свете изложенного наиболее дискуссионным до настоящего времени остается вопрос собственно о возможности лишения лиц права на продолжение рода, а также о добровольном отказе от такого права, т.е. соответственно о принудительной и добровольной стерилизации.

В целом, полагаем, не вызывает сомнения тот факт, что сама по себе физиологическая способность зачать ребенка не тождественна праву зачать или не зачинать ребенка. Вместе с тем границы этой репродуктивной правоспособности в законодательстве и правоприменительной практике представляются достаточно размытыми.

Добровольная стерилизация.

Сравнительно-правовой анализ показывает, что в подавляющем большинстве государств законодательно предусмотрено право дееспособных лиц на добровольную стерилизацию как метод контрацепции. Обязательным условием проведения такой операции, как правило, выступает добровольное информированное согласие пациента. Так, например, согласно ст. L2123-1 Кодекса здравоохранения Франции стерилизация в целях контрацепции может быть проведена только совершеннолетнему лицу, которое выразило свою волю свободно, мотивированно и обдуманно <1>. Сходные требования для проведения добровольной стерилизации установлены в ЮАР Актом о стерилизации 1998 г. N 44 <2> и в Швейцарии Федеральным законом об условиях и процедуре проведения стерилизации лица от 17 декабря 2004 г. <3>.

<1> Code de la sante publique (Nouvelle partie Legislative) DeuxiPme partie: Sante de la famille, de la mPre et de l'enfant.
<2> Sterilisatrion Act N 44 of 1998 (Wet op sterilisasie) // Gazette. 1998. N 19725.
<3> Recueil officiel du droit fudural. 28 June 2005. No 25. P. 2499 - 2505.

При этом свободное и обдуманное решение о проведении стерилизации должно быть независимым. Подстрекательство к стерилизации в Бразилии в соответствии с Законом от 12 января 1996 г. N 9263 <4> запрещено под угрозой наказания. Принуждение к стерилизации в большинстве государств влечет наказание. Например, в Сингапуре согласно Акту о добровольной стерилизации 1974 г. N 25 <5> принуждение к стерилизации наказывается тюремным заключением на срок до пяти лет. Насильственная стерилизация входит в состав международных преступлений согласно Римскому статуту Международного уголовного суда <6>, а также противоречит Женевским конвенциям <7>.

<4> Lex Coletbnea de Legislazbo e jurisprudkncia. 1996. P. 65 - 67.
<5> The Voluntary Sterilzation Act 27 December 1974 // http://statutes.agc.gov.sg/.
<6> Римский статут Международного уголовного суда // Документ A/CONF.183/9 от 17 июля 1998 г., с изменениями на основе Протоколов от 10 ноября 1998 г., 12 июля 1999 г., 30 ноября 1999 г., 8 мая 2000 г., 17 января 2001 г. и 16 января 2002 г. Статут вступил в силу 1 июля 2002 г.
<7> Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI. М., 1957.

В отдельных случаях доступ к добровольной стерилизации может быть ограничен рядом дополнительных требований к лицу, желающему подвергнуться такой процедуре. Добровольная стерилизация разрешена в Финляндии, однако Законом от 28 июня 2002 г. N 564 <8>, внесшим изменения в разделы 1 и 4 Закона о стерилизации от 24 апреля 1970 г. N 283, установлен ряд дополнительных условий, при которых добровольная стерилизация может быть проведена. К таким условиям законодатель отнес, в частности, опасения, что потомство может страдать серьезными заболеваниями, а также случаи, когда лицо воспринимает себя как представителя другого пола и живет в соответствии с такими представлениями.

<8> Finlands Firfattningssamling. 2002. Nos. 563 - 572. P. 3313.

Существуют, однако, государства, где к лицу, желающему быть подвергнутым стерилизации, законом не предъявляется специальных требований, а также не устанавливается отдельного возрастного ценза. Например, Закон N 2004/4 "О здоровье" самопровозглашенной Республики Косово, изданный, как следует из его преамбулы, в соответствии с Правилами Временной администрации Миссии ООН в Косово от 15 мая 2001 г. N 2001/9 "Конституционные рамки временного самоуправления в Косово", лишь устанавливает, что искусственная стерилизация может быть проведена лицам обоего пола по рекомендации врача в случае угрозы их здоровью.

В соответствии со ст. 37 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 <9> медицинская стерилизация как специальное вмешательство с целью лишения человека способности к воспроизводству потомства или как метод контрацепции может быть проведена только по письменному заявлению гражданина не моложе 35 лет или имеющего не менее двух детей, а при наличии медицинских показаний и согласии гражданина - независимо от возраста и наличия детей.

<9> Ведомости РФ. 1993. N 33. Ст. 1318; СЗ РФ. 2009. N 1. Ст. 17.

Между тем следует отметить определенное теоретическое противоречие, имеющее место в данном вопросе. По общему правилу гражданская дееспособность физического лица в полном объеме возникает согласно ст. 21 ГК РФ с 18-летнего возраста, а право на добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство (любое без исключения) согласно ст. 24 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан - с 15-летнего. Принимая во внимание тот факт, что медицинская стерилизация является медицинским вмешательством, в отношении которой справедливо применение общих положений здравоохранительного законодательства, установление специального правового режима ее осуществления вызывает дискуссии.

Логично заключить, что причиной установления относительно высокого возрастного ценза для стерилизации может быть своеобразное презюмирование законодателем тезиса о необдуманности и незрелости решения о такой процедуре и, следовательно, высокая вероятность его пересмотра в будущем. В известной степени сходные теоретические предпосылки лежат в основе ст. L2123-1 Кодекса здравоохранения Франции, согласно которой между первичной консультацией с получением письменного согласия лица, желающего быть стерилизованным, и самой операцией должно пройти не менее четырех месяцев.

Не вполне ясно также, стоит ли разрешать стерилизацию в тех случаях, когда человек сознательно выбирает бездетность в качестве одного из идеологических составляющих своей жизни (например, движение Child free).

Ввиду изложенного, на наш взгляд, в случае принятия решения о пересмотре положений законодательства Российской Федерации, регулирующего вопросы добровольной стерилизации, концептуальный пересмотр их мог бы коснуться в первую очередь увеличения разумной гибкости норм закона, не ориентированного всецело на высокий возрастной ценз. При этом наиболее важным при наполнении норм закона конкретным содержанием представляется учет демографической обстановки в стране и детальный анализ гендерного поведения населения. Весьма целесообразным видится также установление различных требований к стерилизации мужчин и женщин, а также установление приоритета использования обратимых ее методов.

Принудительная стерилизация.

Началом эры принудительной стерилизации в США принято считать решение Верховного Суда по делу Buck v. Bell (1927) <10>, в котором судья Оливер Венделл Холмс, кроме прочего, указал: "Будет лучше для всего мира, если вместо того, чтобы ждать приговоров в отношении дегенеративных отпрысков за их будущие преступления, или позволять им страдать от своего слабоумия, общество может препятствовать в продолжении своего рода тем, кто очевидно не годен для этого". Последствиями указанного решения стало то, что каждый резидент Соединенных Штатов, страдающий душевным заболеванием, задержкой умственного развития или врожденной глухотой (последнее касалось только женщин) <11>, должен был быть признан не имеющим права на репродукцию. Кампания по стерилизации достигла своего пика в Калифорнии, где за первые пять лет после указанного решения было стерилизовано около восьми тысяч человек <12>.

<10> Buck v. Bell, 274 U.S. 200, 205. No 292 US Supreme Ct., 1927. Здесь и далее при цитировании решений иностранных судов или международных судебных инстанций, реквизиты решения указываются в том виде, в котором их указывает сам судебный орган. В случае если такое решение предполагало опубликование, указываются источники его официального опубликования.
<11> Bates F. Sterilising the apparently incapable: Further thoughts and developments // Australian Child and Family Welfare. 1987. No 124. P. 3 - 7.
<12> Park D., Radford J. From the Case Files: Reconstructing a history of involuntary sterilization // Disability and Society. 1998. No 13(3). P. 317 - 342.

Затем последовало принятие законов о стерилизации в Швейцарии, Дании, Швеции, Норвегии, Исландии, Эстонии, Финляндии, Мексике, Венгрии и других государствах <13>, самым печально-известным из которых стал Закон о предупреждении наследственно больных потомков от 14 июля 1933 г. в Германии <14>.

<13> Deichmann U. Biologen unter Hitle: Vertreibung, Karrieren, Forschung. Frankfurt, 1992.
<14> Gesetz zur Verhbtung erbkranken Nachwuchses // Reichsausschuss fbr Volksgesundheitsdienst. Berlin: Reichsdruckerei, 1935.

Несмотря на сложную этическую составляющую, актуальное законодательство большинства государств сохранило институт стерилизации недееспособных граждан. При этом детализация процедуры принятия решения о стерилизации недееспособного гражданина в разных странах достигает различной глубины. Содержание самого понятия "стерилизация" также может отличаться. Так, например, Акт о стерилизации 1998 г. N 44 в Южной Африке устанавливает, что стерилизация представляет собой хирургическую процедуру, осуществляемую у лица в целях прекращения возможности продолжения рода, которая при этом не предполагает удаления каких-либо гонад <15>. Согласно указанному акту стерилизация недееспособного может быть осуществлена лишь по просьбе родителя, супруга, опекуна или куратора при условии того, что пациенту не менее 18 лет, а иного доступного способа контрацепции применить невозможно. При этом должно быть получено положительное решение врачебной комиссии, включающей психиатра (или в случае его отсутствия - врача общей практики), психолога или социального работника и медицинскую сестру.

<15> Под гонадами понимаются внутренние органы репродуктивной системы человека (матка, яичники и др.).

Исключительно детально процедура принятия решения о принудительной стерилизации урегулирована Федеральным законом Швейцарии об условиях и процедуре проведения стерилизации лица от 17 декабря 2004 г., которым предусмотрены условия проведения стерилизации постоянно недееспособных (стерилизацию временно недееспособных указанный Федеральный закон запрещает), ее процессуальная сторона, а также обязанности медицинского работника, проводившего ее. Небезынтересно отметить, что среди условий проведения стерилизации недееспособного лица швейцарский законодатель называет отсутствие возможности воспрепятствовать зачатию посредством добровольной стерилизации партнера, в случае если последний дееспособен, а также необходимость органов опеки и попечительства, принимающих решение о возможности проведения стерилизации, заслушать самого недееспособного и его близких раздельно. При этом любой гражданин, в отношении которого принято решение о принудительной стерилизации, может обжаловать это решение в судебном порядке.

Страны англосаксонской правовой семьи демонстрируют определенную пестроту в подходах к принудительной стерилизации.

Суды Великобритании исторически принимают решения о стерилизации, руководствуясь критерием необходимости, как, например, в деле Re F. (1990), и критерием наилучшего интереса, как в деле Re S. (1996) <16>, притом что оба критерия могут применяться судом одновременно.

<16> Re S. // Hospital Patient: Foreign Curator [1996] 1 FLR 167.

В решении по делу Re B. (1987) <17> (местными властями, осуществляющими полномочия органов опеки и попечительства, было принято решение о необходимости стерилизации 17-летней девушки, страдающей душевным расстройством). Английский апелляционный суд подтвердил, что соответствующие органы в рамках процедуры опеки могут принимать решение о необходимости проведения стерилизации подопечного при положительном судебном решении и лишь в тех случаях, когда иные способы контрацепции были рассмотрены. Суд отдельно подчеркнул, что вопрос о том, кто принимает решение - родители или опекуны, не является важным.

<17> Re B. 1987 // The Times. Mar 17.

Прецедентное право Австралии до определенного момента было достаточно непоследовательным во взглядах на принудительную госпитализацию. В решении по делу Re a teenager (1988) <18>, фабула которого заключалась в желании родителей провести гистероэктомию (операция по удалению матки. - О.С.) 14-летней девушке по причине того, что вид крови, сопровождающей известные физиологические явления у женщин, вызывает у нее фобические реакции, снижая качество жизни, суд указал, что принятие судебного решения в случае необходимости проведения серьезного медицинского вмешательства не требуется, уточнив, что родители в отношении благополучия ребенка являются лучшими судьями. Также разрешив гистероэктомию у ребенка без необходимости принятия судебного решения, суд в деле Re S. (1989), распространил права родителей и на случаи медицинских вмешательств, не носящих лечебный характер.

<18> Re a teenager, 1988 (13 FamLR 85).

Однако в 1991 г. в решении по делу Re Marion (1991) <19> Верховный Суд Австралии постулировал, что вопрос о возможности проведения нетерапевтической стерилизации должен во всех случаях решаться судом.

<19> Re Marion, 1991 (Secretary, Department of Community Services and Health v. JWB and SMB, 1992 CLR 218).

В достаточно большом количестве государств (Великобритания, США, Австралия и др.) решение о принудительной госпитализации недееспособного лица принимается судом по заявлению опекуна.

Действующим федеральным законодательством в России не предусмотрено особых условий недобровольной стерилизации недееспособного лица. Основания недееспособности гражданина, как правило, совпадают или корреспондируют с медицинскими показаниями к стерилизации, давая возможность провести медицинскую стерилизацию согласно ст. 37 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан вне зависимости от возраста гражданина. Что же касается процедурной стороны, то особого порядка принятия решения о необходимости принудительной стерилизации недееспособного лица в российском федеральном законодательстве не установлено. Единственным процессуальным условием, соблюдение которого необходимо, является получение добровольного информированного согласия на медицинское вмешательство, которое в соответствии со ст. 32 указанных Основ в отношении граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, дают их законные представители после сообщения им сведений, предусмотренных ч. 1 ст. 31 Основ. При этом согласно ст. 11 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве" недееспособным или не полностью дееспособным лицам, помещенным под надзор в образовательные организации, медицинские организации, организации, оказывающие социальные услуги, или иные организации, в том числе для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, опекуны или попечители не назначаются. Исполнение обязанностей опекунов или попечителей возлагается на указанные организации.

Следует отдельно отметить, что ссылка на обязательность рассмотрения дел о принудительной стерилизации гражданина судом содержится только в Инструкции о порядке разрешения операции медицинской стерилизации граждан, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения РФ от 28 декабря 1993 г. N 303. Вместе с тем указанная Инструкция была издана Минздравом РФ до вступления в силу основных нормативных правовых актов, регулирующих вопросы рассмотрения дел судами. По общей логике действующего процессуального законодательства дела о необходимости принудительной стерилизации должны были бы рассматриваться судами в порядке особого производства. Вместе с тем исчерпывающий перечень дел, рассматриваемых в таком порядке, установлен ст. 262 ГПК РФ. Указанной статьей установлено также, что к рассмотрению в порядке особого производства другие дела могут быть отнесены только федеральными законами. Таким образом, Инструкция о порядке разрешения операции медицинской стерилизации граждан в части, устанавливающей обязательность рассмотрения судами дел о принудительной стерилизации, не действует как противоречащая гражданскому процессуальному законодательству.

При этом имеются основания думать, что положения законодательства, касающиеся порядка стерилизации недееспособных граждан, могут подвергнуться существенной переработке после принятия Конституционным Судом РФ Постановления от 27 февраля 2009 г. N 4-П <20> в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной, в котором Суд, кроме прочего, признал неконституционным положения ГПК РФ и Закона Российской Федерации "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" в части, позволяющей госпитализировать душевнобольного гражданина, признанного недееспособным, без решения суда, а также препятствующей гражданину лично участвовать в судебном заседании.

<20> СЗ РФ. 2009. N 11. Ст. 1367.

Однако следует отметить, что отсутствие необходимости принятия судебного решения при недобровольной стерилизации недееспособных не является уникальным для Российской Федерации. В Швейцарии решение о возможности стерилизации недееспособного лица принимается органами опеки и попечительства ("l'autoritu tutulaire de surveillance") с учетом заключения экспертов о социальном и психическом состоянии гражданина. Более того, La Riviure Zijdel (2004) сообщает, что у женщин с задержкой умственного развития во всем мире велика вероятность быть принудительно стерилизованными или подвергнутыми процедуре аборта <21>. В Австралии с 1992 по 1997 г. в лечебных учреждениях ежегодно подвергались стерилизации примерно 200 девушек (по данным страховой статистики - 1045 случаев в целом), при этом лишь в 17 случаях за весь указанный период имело место судебное решение.

<21> La RiviPre Zijdel L. Disabled women - non-disabled women: Strategies of Action within the European Context // Hearing, European Parliament, Brussels: European Women's Lobby, 2004.

Необходимо также обратить внимание на то, что в фашистской Германии существовал судебный порядок принятия решения о принудительной стерилизации, что, как известно, не гарантировало соблюдения прав граждан.

Невозможно обойти стороной еще один важный и актуальный аспект рассматриваемых проблем. В последнее время активно обсуждается вопрос о возможности законодательного закрепления принудительной стерилизации дееспособных граждан, совершивших преступления против половой свободы. В частности, предлагается внедрить институт обязательной химической стерилизации насильников, педофилов и других категорий лиц, совершивших преступления против половой свободы. Бесспорен тот факт, что указанные граждане должны нести заслуженное и, несомненно, суровое наказание. Вместе с тем сам вопрос о законодательном закреплении принудительной стерилизации, необходимость которой однозначно исключена быть не может, на наш взгляд, нуждается в детальной и многоплановой проработке.

Следует отметить, что принудительная стерилизация как часть уголовного наказания в историческом аспекте уже имела место. Так, например, Закон штата Оклахома о стерилизации привычных преступников (1935) предполагал стерилизацию за деяние, доходящее до фелонии, включающей моральную развращенность ("amounting to felonies involving moral turpitude"), совершенное три и более раза. Однако в деле Skinner v. Oklahoma <22> Верховный Суд США указал, что исключительное применение стерилизации как наказания по отношению к отдельным преступлениям, без распространения ее на "преступления белых воротничков" (мошенничество, присвоение имущества и др.), противоречит Поправке XIV к Конституции США в части права на равную защиту.

<22> Skinner v. State of Oklahoma Ex. Rel. Williamson, 316 U.S. 535 (1942).

Таким образом, вопрос законодательного регулирования принудительной стерилизации должен быть исключительно детально проработан как в части принудительной стерилизации недееспособных лиц, так и принудительной стерилизации дееспособных, с тем чтобы максимально соблюсти деликатный баланс общественных интересов и права личности на саму себя.

Истории известно немало ошибок и преступлений, связанных с регулированием рождаемости: память о преступлениях врачей нацистской Германии в сфере репродукции, несомненно, еще жива. Говоря об актуальных проблемах, следует особо отметить недавно опубликованный доклад Уполномоченного по правам человека в Пермском крае "Соблюдение прав лиц, постоянно проживающих в психоневрологических домах-интернатах Пермского края", одним из наиболее острых мест которого стал отмеченный Уполномоченным факт того, что в Озерском психоневрологическом интернате было принудительно стерилизовано 14 молодых женщин на основании решения администрации указанного лечебного учреждения. Правовая составляющая выводов, к которым пришел Уполномоченный в своем докладе, изложена не вполне последовательно, что, однако, нисколько не ослабляет его общественной значимости, выражающейся прежде всего в демонстрации необходимости детальной проработки законодательства Российской Федерации в части регулирования вопросов медицинской стерилизации недееспособных граждан.

Сравнительно-правовой анализ законодательства о стерилизации показывает, что в целом правовой институт добровольной и принудительной стерилизации в той или иной степени детализации присутствует в большинстве государств. При изучении вопроса о регулировании принудительной стерилизации исключительно важно рассматривать его прежде всего через телеологическую призму, т.е. с учетом того, с какой целью проводится стерилизация. Одной из частых называемых причин стерилизации, а также нередкой в историческом аспекте является предупреждение передачи наследственных заболеваний <23>. При этом совершенно недопустимой с морально-нравственной точки зрения является принудительная стерилизация в целях улучшения нации или расы.

<23> В тексте доклада Уполномоченного по правам человека в Пермском крае употребляется формулировка: "...чтобы психов не рожала", грубо отражающая, по существу, именно эту позицию.

Наиболее важным при формировании законодательства в данной сфере является соблюдение баланса личных прав гражданина, с одной стороны, и общественных интересов - с другой, выражающееся, на наш взгляд, в максимально возможном сокращении вторжения публичного компонента в правовое поле личности. Такое соблюдение видится возможным при положении в основу сложной архитектуры норм медицинского права ряда критериев, руководствуясь которыми может быть принято решение о принудительной стерилизации.

Одним из оптимальных критериев представляется критерий "наилучшего интереса" для самого больного. Такой критерий использовался в прецедентном праве Великобритании (например, дело R v. Bournewood Community and Mental Health NHS Trust (1999) <24>), а также в практике Европейского суда по правам человека (например, дело H.L. v. The United Kingdom (2004) <25>).

<24> R v. Bournewood Community and Mental Health NHS Trust, ex parte L. [1999] Appeal Cases 458.
<25> H.L. v. the United Kingdom, No. 45508/99, ECHR 2004-IX.

Дополнительным критерием может, по нашему мнению, служить также критерий невозможности непосредственного принятия решения о продолжении рода. Данный критерий вытекает из Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, согласно которым каждая женщина вправе самостоятельно решать вопрос о своем материнстве. Следовательно, принятие решения о репродукции за само лицо возможно лишь в том случае, если данное лицо в принципе не осознает и в силу психофизиологических особенностей не может осознавать непосредственной связи между половыми отношениями и зачатием и рождением ребенка (т.е., в частности, не может самостоятельно принимать решение о своем материнстве). Несколько вульгаризируя приведенный выше критерий, отметим, что его применение позволяет провести принудительную стерилизацию в том случае, если гражданин в принципе не понимает в силу психического заболевания, откуда берутся дети и что это такое, однако сохраняет при этом активную половую функцию, целью которой репродукция не является.

Кроме критериев принятия решения о стерилизации, которые, по нашему мнению, могут быть введены в законодательство Российской Федерации, регулирующее вопросы репродукции и принудительных мер медицинского характера с целью защиты правового статуса уязвимых групп населения, следует также отметить целесообразность закрепления института судебного рассмотрения дел о принудительной стерилизации. Особенно актуальной данная новелла представляется в связи с принятием КС РФ Постановления от 27 февраля 2009 г. N 4-П, в котором Суд, кроме прочего, принял решение признать положение ч. 4 ст. 28 Закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", согласно которому лицо, признанное в установленном законом порядке недееспособным, помещается в психиатрический стационар по просьбе или с согласия его законного представителя, не соответствующим Конституции РФ, ее ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 22, ч. 1 и 2 ст. 46 и ч. 3 ст. 55, в той мере, в какой данное положение предполагает помещение недееспособного лица в психиатрический стационар без судебного решения, принимаемого по результатам проверки обоснованности госпитализации в недобровольном порядке, мотивируя это тем, что недобровольная госпитализация в психиатрический стационар лица, страдающего психическим расстройством, в том числе лица, признанного в установленном порядке недееспособным, безусловно, является ограничением свободы, которое в силу конституционных и международно-правовых норм и основанных на них правовых позиций КС РФ допускается только по судебному решению.

Требуют также уточнения условия проведения принудительной стерилизации. Среди последних целесообразно установить: невозможность воспрепятствовать зачатию ребенка другими способами контрацепции, окончательность принятия решения о недееспособности гражданина и отсутствие всякой вероятности восстановления его дееспособности, проведение операции по возможности обратимым способом и некоторые другие, носящие более специализированный характер.

Таким образом, вопрос нормативного регулирования репродуктивной правосубъектности лица в законодательстве Российской Федерации нуждается в детальной проработке с целью его комплексного совершенствования с учетом возможности введения института принятия судебного решения о принудительной стерилизации, внедрения дополнительных критериев и условий стерилизации на основании имеющегося зарубежного опыта нормотворчества и социальных особенностей России, а также создания новых организационных механизмов на различных уровнях формирования здравоохранительной политики, направленных на обеспечение прав и законных интересов лиц при проведении медицинских манипуляций, затрагивающих аспекты фертильности человека.