Мудрый Юрист

Публично-правовые механизмы защиты прав личности в производстве по уголовным делам, подсудным мировому судье

Дикарев И., доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Волгоградского государственного университета, кандидат юридических наук.

Обширной сферой действия принципа диспозитивности в уголовном процессе является судопроизводство по уголовным делам частного обвинения.

Законодатель, закрепив в ч. 2 ст. 20 УПК РФ правило, согласно которому уголовные дела частного обвинения возбуждаются по общему правилу не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя, тем самым фактически уполномочил частных лиц по своему усмотрению решать вопрос о возбуждении уголовных дел рассматриваемой категории. Согласно ч. 1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются в отношении конкретного лица путем подачи потерпевшим или его законным представителем заявления в суд. Конечно, строго говоря, актом возбуждения уголовного дела частного обвинения является не заявление потерпевшего или его законного представителя, а постановление мирового судьи о принятии заявления к своему производству. Однако надо иметь в виду, что принесение потерпевшим или его законным представителем заявления, оформленного в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, устраняет дискрецию в действиях мирового судьи, по сути предрешая вопрос о принятии заявления к производству.

Так же точно, по усмотрению сторон, решается вопрос о прекращении производства по уголовному делу частного обвинения: как отказ потерпевшего от продолжения уголовного преследования обвиняемого, так и примирение сторон обязывают мирового судью прекратить производство по уголовному делу частного обвинения.

Поставив в зависимость от усмотрения потерпевшего вопрос о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, преследуемое в частном порядке, законодатель тем самым создал оптимальные условия для разрешения конфликтов без вмешательства государства. Потерпевший зачастую готов простить лицо, совершившее в отношении его преступное посягательство, ради сохранения с последним дружеских или родственных отношений. Принцип диспозитивности положен в основу процедур возбуждения и прекращения уголовных дел частного обвинения потому, что только порядок судопроизводства, основанный на учете волеизъявления потерпевшего, в максимальной мере соответствует законным интересам данного участника процессуальных отношений и способствует тем самым достижению назначения уголовного судопроизводства. Диспозитивность, таким образом, в данном случае позволяет более эффективно (в сравнении с публичным порядком) обеспечивать права и законные интересы личности.

Однако диспозитивное построение уголовного судопроизводства по делам частного обвинения порой может оказаться неэффективным и даже стать препятствием для достижения назначения уголовного процесса. Речь идет о случаях, когда у потерпевшего нет реальной возможности действовать в соответствии со своими истинными интересами, когда он вынужден действовать вопреки своим желаниям.

Необходимым условием реализации диспозитивности в уголовном процессе является возможность участников производства по уголовному делу свободно распоряжаться своими правами. Другими словами, частный обвинитель и обвиняемый должны в полной мере осознавать свои личные интересы и иметь возможность действовать в соответствии с ними.

На практике это требование может быть обеспечено далеко не всегда. Так, например, пострадавший может испытывать на себе противоправное давление со стороны заинтересованных лиц, в результате чего он лишается возможности свободно выразить свою волю и возбудить путем подачи заявления мировому судье уголовное дело частного обвинения. Кроме того, субъект может не иметь возможности распоряжаться предоставленными ему правами в силу своего беспомощного или зависимого состояния и т.д. В подобных ситуациях надо говорить о пороке воли.

Порок воли, выражающийся в отсутствии у субъекта возможности принимать решения и действовать в соответствии со своими законными интересами, выступает в качестве препятствия для реализации участниками уголовного процесса своих диспозитивных прав.

Поскольку при наличии порока воли диспозитивное построение судопроизводства не может обеспечить полноценную защиту прав и законных интересов личности, законодатель обоснованно ограничивает действие диспозитивности и поручает защищать интересы участников уголовного процесса прокурору, следователю и дознавателю, распространяя тем самым на производство по делам о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, принцип публичности.

Согласно ч. 4 ст. 20 УПК РФ руководитель следственного органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель возбуждают уголовное дело о преступлениях, перечисленных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы. Порядок возбуждения уголовных дел в таких ситуациях урегулирован ч. 4 ст. 147 УПК РФ.

В таком же порядке может быть возбуждено уголовное дело в случае смерти потерпевшего. В судебной практике возбуждение соответствующими должностными лицами уголовных дел по данному основанию допускается и в тех случаях, когда близкий родственник умершего отказался от своих прав как потерпевшего, а также от защиты интересов умершего в рамках уголовного процесса <1>.

<1> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. N 2. С. 22.

Беспомощными в силу психических недостатков являются лица, признанные судом в порядке гражданского судопроизводства ограниченно дееспособными либо страдающие тяжелыми психическими заболеваниями и состоящие на учете в психиатрическом медицинском учреждении. К физическим недостаткам, не позволяющим потерпевшему самому осуществлять защиту своих прав и законных интересов, могут быть отнесены его немота, глухота, слепота, а также соматические заболевания, сопровождающиеся острыми болезненными симптомами либо являющиеся хроническими. Как правило, такие лица являются инвалидами первой и второй группы <2>.

<2> См.: Научно-практическое пособие по применению УПК / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2004. С. 185.

К иным причинам, препятствующим защите потерпевшими своих прав и законных интересов, уголовно-процессуальный закон относит также случаи совершения преступления лицом, данные о котором потерпевшему не известны (ч. 4 ст. 20 УПК РФ). В таких ситуациях лицо, пострадавшее от преступления, или его законный представитель не имеет возможности подать мировому судье надлежащим образом оформленное заявление, поскольку в нем в соответствии с п. 4 ч. 5 ст. 318 УПК РФ должны содержаться данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности. Поэтому законодатель устанавливает, что такие дела возбуждаются руководителем следственного органа, следователем или с согласия прокурора дознавателем в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 147 УПК РФ.

Интересно заметить, что ст. 46 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. также содержала требование указывать в жалобе, приносимой мировому судье, "обвиняемое или подозреваемое лицо и место его жительства". При этом авторы Устава, предвидя возможность возникновения ситуаций, когда потерпевшему не будет известна личность обидчика, предусмотрительно закрепили в законе право потерпевшего обращаться прямо в местную полицию, которая была обязана "произвести разыскание и о последствиях представить мировому судье". В объяснительной записке к законопроекту говорилось: "Понесшему ущерб, убыток или оскорбление обыкновенно известно, каким образом, когда и кем оные причинены; а если он иногда и может не знать, кто, например, нанес вред его имуществу, то и в сем случае собственная польза заставляет его стараться разузнать о том прежде начатия дела. Для сего он может обратиться к полиции, коей прямой обязанностью есть и будет первое дознание о всяком случившемся в ее ведомстве противозаконном деянии и о виновном в учинении оного" <3>.

<3> Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны, изданные Государственной канцелярией. 2-е доп. изд. Часть вторая. СПб., 1867. С. 51.

Несмотря на имевшийся опыт, современный законодатель не включил в первоначальную редакцию УПК положения, регулирующие порядок возбуждения уголовных дел частного обвинения в случаях, когда данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, потерпевшему неизвестны. Этот законодательный пробел был устранен Федеральным законом от 12 апреля 2007 г. N 47-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" <4> после вмешательства Конституционного Суда Российской Федерации, признавшего не соответствующим Конституции Российской Федерации ряд норм УПК в той их части, в какой они не обязывали органы предварительного расследования принять по заявлениям лиц, пострадавших в результате преступлений, уголовные дела о которых рассматриваются в порядке частного обвинения, меры, направленные на установление личности виновного и привлечение его к уголовной ответственности <5>.

<4> См.: Российская газета. 2007. 17 апреля.
<5> См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 г. N 7-П по делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда г. Мурманска // Российская газета. 2005. 8 июля.

Возникает вопрос: к какой категории - частного или публичного обвинения - относятся уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, в случаях, когда они возбуждаются в порядке ч. 4 ст. 147 УПК РФ или когда в них вступает прокурор (ч. 8 ст. 318 УПК РФ)?

В ряде норм уголовно-процессуального закона такие дела именуются уголовными делами частного обвинения (см., например, ч. 2 ст. 246 УПК РФ), с чем категорически нельзя согласиться. Нельзя упускать из виду, что как возбуждение уголовных дел в порядке ч. 4 ст. 147 УПК, так и вступление в производство по уголовному делу частного обвинения прокурора обусловлены именно тем обстоятельством, что частное обвинение в силу различных причин по таким делам осуществляться не может. Для защиты прав и законных интересов потерпевших требуется вмешательство государственных органов и осуществление публичного уголовного преследования, а потому и уголовные дела в таких случаях приобретают характер публичного обвинения. Не случайно обвинение по таким делам в судебном заседании поддерживает государственный обвинитель (ч. 2 ст. 246 УПК РФ).

Подтверждением тому, что рассматриваемые уголовные дела не относятся к категории частного обвинения, является норма, содержащаяся в ч. 5 ст. 319 УПК РФ, которая препятствует прекращению уголовных дел, возбужденных в порядке ч. 4 ст. 20 УПК РФ, за примирением потерпевшего с обвиняемым по ч. 2 ст. 20 УПК РФ. Прекращение уголовных дел, возбуждаемых руководителем следственного органа, следователем или с согласия прокурора дознавателем, за примирением сторон допускается только по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ.

Кроме того, согласно ч. 5 ст. 20 УПК РФ все уголовные дела, за исключением уголовных дел, указанных в ч. ч. 2 и 3 ст. 20 УПК РФ, считаются уголовными делами публичного обвинения. Следовательно, таковыми считаются и дела, указанные в ч. 4 ст. 20 УПК РФ.

Не вполне понятно, что имел в виду законодатель, включая в ч. 4 ст. 318 УПК РФ правило, согласно которому вступление в уголовное дело прокурора не лишает стороны права на примирение. Если речь идет о допустимости прекращения таких уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ - то вопросов нет. Но не исключено, что правоприменитель истолкует данную норму как допускающую прекращение уголовных дел, в которые вступил прокурор, по ч. 2 ст. 20 УПК РФ. Возможность на практике столь противоречивых толкований - серьезное препятствие для становления единообразной судебной практики. Поэтому представляется целесообразным норму ч. 4 ст. 318 УПК РФ из закона исключить.

Важно, чтобы публично-правовые механизмы защиты прав и законных интересов личности задействовались лишь тогда, когда в этом действительно есть необходимость. Возбуждение уголовного дела руководителем следственного органа, следователем или дознавателем при отсутствии оснований, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ, либо необоснованное вступление в дело частного обвинения прокурора ограничивают права частного обвинителя, существенно ухудшают положение обвиняемого (хотя бы потому, что его примирение с потерпевшим не влечет прекращения уголовного дела по основанию, предусмотренному ч. 2 ст. 20 УПК РФ).

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. допускал подачу частных жалоб по такому предмету, как допущение преследования прокурорской властью вместо частного обвинения или наоборот (п. 2 ст. 893). В современном судопроизводстве также нет никаких препятствий для обжалования постановлений органов предварительного расследования о возбуждении уголовного дела в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 147 УПК РФ, а также постановления мирового судьи о признании обязательным участия в деле прокурора, вынесенного в порядке ч. 8 ст. 318 УПК РФ.

Надо сказать, что и мировой судья вправе не согласиться с выводом должностного лица о наличии оснований, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ. В этом случае уголовное дело подлежит прекращению в связи с отсутствием заявления потерпевшего <6>.

<6> См.: Научно-практическое пособие по применению УПК / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2004. С. 186.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что законодатель весьма широко и эффективно использует публично-правовые механизмы защиты прав и законных интересов лиц, пострадавших в результате совершения преступлений, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ. И все же надо признать, что при регламентации процедуры производства по уголовным делам частного обвинения законодатель использует для обеспечения прав и законных интересов участников судопроизводства далеко не весь потенциал принципа публичности.

Прежде всего обратим внимание на норму, закрепленную в ч. 8 ст. 318 УПК РФ, предусматривающую, что если после принятия заявления к производству будет установлено, что потерпевший в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, то мировой судья вправе признать обязательным участие в деле законного представителя потерпевшего и прокурора.

На наш взгляд, установление порока воли потерпевшего требует во всех случаях подключения публично-правовых механизмов защиты прав и законных интересов потерпевших, в связи с чем никакого выбора относительно того, привлекать или не привлекать к участию в деле законного представителя и прокурора, мировому судье оставлять не следует. Возникновение оснований для реализации должностным лицом или государственным органом, действующим в сфере уголовной юстиции, того или иного полномочия всегда порождает обязанность это полномочие реализовать, поскольку деятельность этих субъектов подчинена принципу публичности. Думается, в целях обеспечения единства судебной практики при применении нормы, закрепленной в ч. 8 ст. 318 УПК РФ, следовало бы в ее тексте слово "вправе" заменить на "обязан". Это способствовало бы единообразному толкованию данного положения правоприменителями.

Возможность распоряжения предметом уголовного процесса выражается в праве частного обвинителя по своему усмотрению прекратить производство по уголовному делу. Отказ частного обвинителя от обвинения возможен в двух формах: пассивной и активной.

Пассивная форма отказа от обвинения выражается в неявке частного обвинителя без уважительных причин в судебное разбирательство. Согласно ч. 3 ст. 249 УПК РФ в этом случае мировой судья обязан прекратить уголовное дело по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в деянии состава преступления).

Активная форма отказа от обвинения предусмотрена ч. 5 ст. 321 УПК РФ, согласно которой в ходе рассмотрения уголовного дела частного обвинения в судебном заседании частный обвинитель вправе отказаться от обвинения. Думается, потерпевший вправе заявить об отказе от обвинения и в ходе предварительного слушания.

Кроме того, уголовное дело частного обвинения может быть прекращено также за примирением сторон (ч. 2 ст. 20 УПК РФ). Правда, при этом прекращение уголовного дела зависит не только от потерпевшего, но и от обвиняемого (подсудимого), поскольку данное основание прекращения уголовных дел относится к числу нереабилитирующих. Частный обвинитель, если по его заявлению к участию в деле привлечены несколько подсудимых, вправе по своему усмотрению примириться как со всеми подсудимыми, так и только с некоторыми из них.

Примирение по делам частного обвинения следует отличать от аналогичного основания, применяемого при прекращении уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения (ст. 25 УПК РФ). По основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ, допускается прекращение лишь тех уголовных дел, которые возбуждены руководителем следственного органа, следователем и с согласия прокурора дознавателем (как было сказано выше, такие уголовные дела правильнее считать делами публичного обвинения). Уголовное дело частного обвинения за примирением сторон может быть прекращено только по основанию, указанному в ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

В юридической литературе отмечается, что для принятия мировым судьей решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым достаточно формального заявления сторон. Настоящее раскаяние виновного и действительно искреннее прощение его потерпевшим не являются обязательными условиями прекращения дела за примирением <7>. Уголовно-процессуальный закон вообще не предусматривает права мирового судьи отказать в прекращении уголовного дела по рассматриваемому основанию. Такой же формальный характер носят действия судьи и в случае отказа потерпевшего от обвинения.

<7> См.: Там же. С. 193.

Очевидно, что такой подход совершенно не учитывает вероятность того, что отказ от обвинения либо ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон могут быть заявлены частным обвинителем при наличии порока воли. Поскольку фактически окончательное решение вопроса о прекращении уголовного дела принадлежит не суду как органу, ведущему производство по уголовному делу, а потерпевшему, последний и его близкие вполне могут стать объектами противоправного посткриминального воздействия со стороны обвиняемого и его окружения. Цель такого воздействия - принудить потерпевшего к отказу от обвинения или подаче заявления о прекращении уголовного дела в связи с примирением с обвиняемым. В подобных случаях результат, на достижение которого направлены действия частного обвинителя (заявление отказа от обвинения или ходатайства о прекращении уголовного дела за примирением с обвиняемым), не будет отвечать законным интересам потерпевшего, разойдется с его истинными намерениями.

На суд как орган государства возложена конституционная обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Но при этом уголовно-процессуальный закон не предоставляет суду необходимых полномочий для реализации этой конституционной обязанности. Вопрос о том, как должен действовать суд в случаях, когда имеются основания полагать, что согласие потерпевшего на прекращение уголовного дела за примирением сторон или его решение об отказе от обвинения являются вынужденными, в действующем уголовно-процессуальном законодательстве не урегулирован.

Бездействие государственных органов в подобных ситуациях приводит к умалению достоинства потерпевшего, нарушению его важнейших конституционных прав: на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции Российской Федерации), а также на судебную защиту (ст. 46 Конституции Российской Федерации).

По нашему мнению, диспозитивность при производстве по уголовным делам частного обвинения должна уступать место публичности всякий раз, когда имеются основания полагать, что частный обвинитель не имеет возможности свободно распоряжаться предоставленными ему правами. Защита прав и законных интересов личности требует в таких случаях задействовать публично-правовые механизмы.

В связи с этим мы предлагаем закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве норму, обязывающую мирового судью привлекать прокурора к участию в уголовном деле частного обвинения, если имеются достаточные данные, указывающие на то, что: 1) частный обвинитель находится в зависимом состоянии; либо 2) по иным причинам не способен самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами; либо 3) частному обвинителю, его близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества, а также совершением иных противоправных действий.

Предлагаемые дополнения уголовно-процессуального закона позволили бы, как представляется, предупредить противоправные посягательства в отношении частных обвинителей. Осознание того, что оказание давления на потерпевшего или его близких повлечет вступление в уголовное дело прокурора, заставит обвиняемого искать иные, законные средства к достижению примирения. В свою очередь, предупреждение противоправного давления на потерпевшего позволит избегать применения публично-правовых средств защиты прав и законных интересов этого участника уголовного процесса, сохраняя диспозитивное построение судопроизводства по делам частного обвинения.