Мудрый Юрист

Производство предварительного расследования дознавателями органов федеральной службы судебных приставов по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьей 315 уголовного кодекса Российской Федерации

Кузнецов О.Ю., юрисконсульт Московской коллегии адвокатов "Щит и меч", кандидат исторических наук.

Уголовно-процессуальный кодекс в п. 4 ч. 3 ст. 151 устанавливает семь составов преступлений, предварительное расследование которых отнесено к подследственности дознавателей органов ФССП России. Как следует из нормы п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК, их расследование производится в форме дознания и осуществляется в соответствии с последней редакцией п. 2 ч. 1 ст. 40 УПК должностными лицами органов ФССП России. Ранее УПК относил к органам дознания только отдельных должностных лиц ФССП России, а именно: Главного судебного пристава РФ, главного судебного пристава субъекта РФ, их заместителей, старшего судебного пристава, а также старших судебных приставов Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Иными словами, совсем недавно производство о преступлениях, отнесенных к подследственности дознавателей из числа судебных приставов-исполнителей, могло быть возбуждено исключительно по инициативе и с согласия руководителей центральных и региональных органов или территориальных подразделений ФССП России. Вступившие в законную силу новеллы уголовно-процессуального законодательства распространяют это право практически на всех должностных лиц этой службы в зависимости от компетенции или профессиональной специализации.

Одним из наиболее актуальных составов такого рода преступлений является неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта, уголовная ответственность за которое предусмотрена ст. 315 УК. Число уголовных дел, возбуждаемых по этой статье и "доведенных" до обвинительного приговора, в сравнении с реальным количеством преступлений этого вида катастрофически мало: число осужденных ежегодно колеблется в пределах от 20 - 25 до 75 - 80 человек <1>, тогда как фактическое количество преступлений превышает его на порядок. Такое положение дел может быть объяснено с двух точек зрения: с одной стороны, уголовно-правовая квалификация данного вида преступлений затруднена спецификой его состава (например, специальным характером субъекта); с другой стороны, отсутствие значительного числа судебных решений, на основании которых можно было бы формулировать методические рекомендации по расследованию подобных преступлений, не позволяет широко обобщить и активно использовать имеющийся опыт. На этом фоне положения отраслевых процессуальных законов (ст. 13 ГПК, ст. 16 АПК, ст. 392 УПК и ст. 31.2 КоАП) об обязательности вступивших в законную силу судебных актов для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и о неукоснительности их исполнения на всей территории РФ нередко представляют собой юридическую декларацию, по сути не подкрепленную реальными механизмами юридического обеспечения и принуждения. Поэтому норма ст. 315 УК является, пожалуй, единственным инструментом принуждения к реализации судебных актов, принятых по уголовным и гражданским делам и в порядке административного судопроизводства, тех субъектов процессуальных правоотношений, на которых судом была возложена обязанность понести для себя неблагоприятные последствия, либо совершить действия по обеспечению прав и законных интересов других лиц, либо воздержаться от совершения действий, нарушающих указанные права и интересы.

<1> См.: Преступления против правосудия: Учеб. пособие / Под ред. А.В. Галаховой. М.: Норма, 2005. С. 214.

Начнем с определения и последующей характеристики квалифицирующих признаков состава преступления, предусмотренного ст. 315 УК. Ее нормы устанавливают уголовную ответственность за злостное неисполнение представителем власти, государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, а также служащим государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации вступивших в законную силу приговора суда, решения суда или иного судебного акта, равно как и воспрепятствование их исполнению. Как мы видим, предметом преступного посягательства является приговор суда, решение суда или иной судебный акт, вступивший в законную силу. В связи с этим следует отметить, что законодатель, называя предмет преступного посягательства, дает не вполне корректную его формулировку, говоря о "приговоре суда" и "решении суда". Поскольку вслед за ними в названии статьи следует упоминание обобщающего понятия "иной судебный акт", то в указанных словосочетаниях, как представляется, производное от слова "суд" является тавтологичным и более уместным с позиции норм русского языка было бы говорить о "неисполнении приговора, решения или иного судебного акта".

Также следует отметить, что формулировка ст. 315 УК не содержит развернутого перечня актов судебной власти, неисполнение или воспрепятствование исполнению которых влечет за собой применение мер уголовной репрессии. Как следует из совокупности положений отраслевых процессуальных законов (ч. 1 ст. 13 ГПК, ч. 2 ст. 16 АПК, ч. 4 ст. 29, ч. 4 ст. 367, ч. 2 ст. 378 УПК, ч. 1 ст. 30.1, ч. 2 ст. 30.7 КоАП), развернутый перечень этих актов должен быть таковым:

Особую группу судебных актов, которые могут быть предметом преступного посягательства в соответствии с нормой ст. 315 УК, образуют разного рода нормативные правовые акты высших судебных органов России (Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ), исполнение которых обеспечивают обособленные органы ФССП России, подчиненные старшим судебным приставам этих судов соответственно:

Как мы видим, все перечисленные выше акты органов судебной власти представляют собой с точки зрения положений того или иного отраслевого процессуального закона окончательные решения суда, которые имеют общеобязательную силу и непосредственно не связаны с процедурами отправления правосудия, а являются их закономерным результатом. Поэтому мы можем говорить о том, что к числу предметов преступного посягательства согласно ст. 315 УК не могут быть отнесены постановления должностных лиц (коллегиальных органов) федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих производство по делам об административных правонарушениях, о применении к гражданам или юридическим лицам мер административной ответственности в силу имеющихся у них на то предоставленных законом полномочий (равно как и их решения по жалобам на постановления по делу об административном правонарушении), поскольку они в силу своего юридического статуса не являются органами судебной власти, а принятые ими решения - актами судебной власти. В данном случае мы наблюдаем коллизию между нормами УК и Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" <2>, ст. 2 которого задачей исполнительного производства устанавливает "правильное и своевременное исполнение" не только судебных актов, но и "актов других органов и должностных лиц", а также "в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях исполнение иных документов в целях защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и организаций". Таким образом, сфера применения мер уголовной репрессии, установленной ст. 315 УК, существенна уже по сравнению с правовым полем исполнительного производства, из которого исключаются постановления коллегиальных органов и должностных лиц федеральных органов исполнительной власти по делам об административных правонарушениях (например, постановления органов Государственной инспекции труда о наложении административного штрафа на работодателей или представителей работодателей, нарушивших трудовое законодательство).

<2> См.: СЗ РФ. 2007. N 41. Ст. 4849.

Также под действие санкции ст. 315 УК не подпадают неисполнение или воспрепятствование исполнению постановлений должностных лиц федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих производство об административных правонарушениях или предварительное расследование преступлений, либо определений суда, направленных на обеспечение судопроизводства, поскольку они являются обязательными только для тех физических или юридических лиц, в отношении которых они постановлены. Для обеспечения исполнения подобного рода решений применяются меры не уголовной репрессии, а процессуального принуждения, предусмотренные соответствующим отраслевым законом. Так, например, ст. 111 УПК среди них называет: обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество - для подозреваемого или обвиняемого; обязательство о явке, привод и денежное взыскание - для эксперта, специалиста, переводчика и свидетеля. Часть 2 ст. 168 ГПК в качестве мер процессуального принуждения определяет принудительный привод и (или) судебный штраф (для свидетелей, экспертов, специалистов и переводчиков, а также должностных лиц государственных органов, органов местного самоуправления, организаций, если те не участвуют лично в рассмотрении дела). Хотя перечисленные в законах меры процессуального принуждения обеспечиваются сотрудниками органов, как правило, ФССП России и (реже) внутренних дел, они представляют собой самостоятельную сферу их служебной деятельности, непосредственно не связанную с осуществлением уголовной репрессии в соответствии со ст. 315 УК.

Основным непосредственным объектом рассматриваемого вида преступления являются, как это принято указывать в большинстве комментариев к УК, общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность органов по исполнению судебных актов. Данный взгляд ученых-криминалистов объективно не совпадает со сферой действия Федерального закона "Об исполнительном производстве", установленной ч. 1 ст. 1 этого Закона, в которой он "определяет условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц, которым при осуществлении установленных федеральным законом полномочий предоставлено право возлагать" на физические и юридические лица, Российскую Федерацию и ее субъекты, муниципальные образования "обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения определенных действий". Как мы видим, исполнительное производство объективно не охватывает всего комплекса предметов правового регулирования, осуществляемого посредством принятия судебных актов: например, оно не затрагивает исполнение обвинительных приговоров суда, связанных с лишением свободы, специального права, с запретом на осуществление определенного вида профессиональной деятельности. На эти сферы компетенция судебных приставов-исполнителей не распространяется, и они объективно выпадают из области компетенции дознавателей ФССП России, а поскольку они являются единственными должностными лицами, которым УПК предоставил право производства дознания по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 315 УК, то и наступление уголовной ответственности возможно только в случае неисполнения или воспрепятствования исполнению судебного акта, по которому было возбуждено исполнительное производство. Однако это обстоятельство не отражено в диспозиции ст. 315 УК.

Существование указанных выше нормативных коллизий препятствует способности органов ФССП России в полной мере применить предоставляемые им законом меры уголовной репрессии, сузив круг оснований для возбуждения уголовного дела. В результате складывается парадоксальная ситуация, когда по одному из двух аналогичных по правовым последствиям случаев возможно привлечение виновного лица к уголовной ответственности, а по второму невозможно. Например, неисполнение решения суда о наложении административного штрафа за уничтожение памятника истории и культуры является основанием для возбуждения уголовного дела, а игнорирование аналогичного решения руководителя территориального органа федерального агентства в сфере охраны культурного и природного наследия народов Российской Федерации - нет. Такое положение дел требует взаимной корректировки норм уголовного закона и Федерального закона "Об исполнительном производстве". Возможным способом устранения данной правовой коллизии может стать расширение диспозиции ст. 315 УК за счет включения в ее содержание положений, устраняющих препятствия по ее применению по всему кругу оснований для возбуждения исполнительного производства.

Федеральная служба судебных приставов в порядке законодательной инициативы может обратиться с предложением о внесении изменений в формулировку диспозиции ст. 315 УК, которая в новой редакции может выглядеть так: "Злостное неисполнение представителем власти, государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, а также служащим государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации вступивших в законную силу приговора, решения или иного судебного акта, актов других органов и должностных лиц, по которым в соответствии с федеральным законом может быть возбуждено исполнительное производство, а равно воспрепятствование их исполнению..." По нашему мнению, подобное совершенствование законодательства повлечет взаимную корреляцию норм двух федеральных законов, конкретизирует процессуальные полномочия должностных лиц ФССП России в сфере производства дознания по уголовным делам о преступлениях, отнесенных п. 4 ч. 3 ст. 151 УПК к их подследственности, а также предоставит им дополнительные юридические механизмы обеспечения исполнительного производства по целому ряду нормативных правовых оснований для его возбуждения.

Помимо основного непосредственного объекта рассматриваемый нами состав преступного деяния (бездействия) может иметь факультативный, дополнительный непосредственный объект, например общественные отношения, содержанием которых являются конституционные права и свободы личности, имущественные права физических и юридических лиц или здоровье, честь и достоинство потерпевшего (типичным образчиком такого вида преступления является, скажем, неисполнение судебного решения об удовлетворении гражданского иска в уголовном процессе). Фактически мы можем говорить о том, что преступление, предусмотренное ст. 315 УК, практически всегда содержит два объекта преступного посягательства: во-первых, действия судебных приставов-исполнителей по исполнению судебного акта в порядке исполнительного производства; во-вторых, права и законные интересы физического или юридические лица, на защиту и обеспечение которых было направлено судебное решение. Двойственность объекта рассматриваемого нами преступления изначально предопределяет его высокую общественную опасность, и тот факт, что в современной России ежегодно по указанной статье УК выносится менее 100 обвинительных приговоров, свидетельствует о том, что ФССП России не всегда с должным рвением относится к исполнению возложенных на нее государством функций.

Объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 315 УК, альтернативно образуют как неисполнение судебного акта, так и воспрепятствование его исполнению. Известные нам доктринальные толкования УК в виде научно-практических комментариев к нему единодушны в определении содержания понятий этих деяний. Традиционно считается, что неисполнение может осуществляться в форме действия или бездействия и выражаться в отказе или уклонении от исполнения судебного акта, а воспрепятствование представляет собой осуществление действий или принятие мер, мешающих или создающих условия невозможности своевременного или полного исполнения решения суда государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, коммерческой или иной организацией, а также физическим лицом.

Неисполнение характеризуется двумя качественными признаками: во-первых, объективным наличием возможности привести судебный акт в исполнение (например, издать приказ о восстановлении на работе и в должности незаконно уволенного работника и допустить его до выполнения трудовой функции или принять исполнительный лист о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка); во-вторых, проявлением явного нежелания его исполнить (например, недопущение работника, восстановленного на работе по решению суда, на рабочее место (уклонение от исполнения судебного акта) или неподписание платежных документов на перечисление алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка (отказ от исполнения судебного акта)). Неисполнение в форме действия характеризуется тем, что субъект преступления в рамках предоставленных ему функциональных полномочий совершает действия, прямо и открыто нарушающие запреты, предписанные судебным актом (например, работодатель принимает по трудовому договору на должность лицо, лишенное приговором суда права на определенный срок занимать такие должности, в течение этого срока). Неисполнение же в форме бездействия заключается в активном невыполнении предписаний судебного акта без уважительных причин и в установленные сроки (например, работодатель при начислении и выплате заработной платы работнику не удерживает штраф, наложенный на него решением суда).

Воспрепятствование представляет собой определенные активные действия, прямо или косвенно способствующие виновному должнику или освободиться от обязанности понести неблагоприятные для него последствия ввиду принятия судебного акта, или сократить их размер, или отсрочить их наступление (например, сокрытие поступившей копии приговора, сообщение неверных сведений о новом месте работы (жительства) осужденного, противодействие судебному приставу освободить помещение или изъять имущество путем его недопущения на охраняемый объект и т.д.).

Однако следует помнить, что наличие обстоятельств, объективно препятствующих или исключающих возможность полного и своевременного исполнения судебного акта, является основанием для освобождения от уголовной ответственности по ст. 315 УК. В качестве таких обстоятельств может выступать, в частности, отсутствие денежных средств на расчетном счету организации, вследствие чего невозможны выплата работнику заработной платы и удержание из нее, скажем, алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка или реорганизация юридического лица в форме слияния, когда в организационно-штатном расписании вновь созданного юридического лица отсутствует ранее занимаемая незаконно уволенным работником должность. Но, как показывает практика, подобные случаи являются единичными и не влияют на безрадостную картину привлечения виновных к уголовной ответственности в соответствии со ст. 315 УК.

Существующая судебная практика применения мер уголовной репрессии в рассматриваемом нами случае специально указывает на то, что "основанием для привлечения к уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ является не любое, а лишь злостное неисполнение судебного решения" (Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 31.03.1998 по делу Дреновского <3>). Как следует из текста данного Определения, специально обратившего внимание судов на это обстоятельство, злостность преступного деяния заключается в том, что оно продолжает осуществляться даже после того, как виновному было вынесено со стороны суда, старшего судебного пристава, судебного пристава-исполнителя письменное предупреждение о возможности его привлечения к уголовной ответственности. Судебная практика показывает, что суды при производстве по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 315 УК, признаком, служащим доказательством злостности преступной деятельности виновного, всегда признают применение к нему мер административной ответственности согласно ст. 17.8 КоАП, которая предусматривает наложение штрафа в размере от 1 до 1,5 тыс. руб. на граждан и от 2 до 3 тыс. руб. на должностных лиц за "воспрепятствование законной деятельности судебного пристава, находящегося при исполнении служебных обязанностей". Аналогичным образом суды интерпретируют штраф, налагаемый судебным приставом-исполнителем в соответствии со ст. 17.14 КоАП на должностных лиц государственных и муниципальных учреждений, коммерческих и иных организаций за утрату исполнительного документа, предоставление недостоверных сведений об имущественном положении должника, невыполнение законных требований должностного лица ФССП России. А поэтому для того, чтобы лицо, являющееся субъектом рассматриваемого преступления, было признано виновным в злостном неисполнении судебного акта или в воспрепятствовании его исполнению, необходимо наличие как минимум двух условий: во-первых, данное лицо должно объективно знать о возможности применения к нему мер уголовной репрессии в случае совершения им указанного преступного деяния (что, в свою очередь, должно быть в обязательном порядке документально отражено в материалах уголовного дела); во-вторых, виновный должен продолжать совершение преступного деяния, несмотря на то, что он был уведомлен в письменном виде или каким-нибудь иным материально подтвержденным способом о его недопустимости. И только в этом случае возникнет объективная сторона состава анализируемого преступления.

<3> См.: БВС РФ. 1999. N 5.

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то, что делопроизводственные документы службы судебных приставов, связанные с обеспечением исполнительного производства, типовые формы которых установлены Приказом ФССП России от 31.01.2008 N 26 "Об утверждении Методических рекомендаций о порядке использования примерных форм процессуальных документов, необходимых для учета, ведения, формирования и хранения материалов исполнительного производства" <4>, прямо отражают предусмотренную федеральным законом возможность привлечения виновного должника к уголовной ответственности в случае злостного неисполнения им судебных актов. В частности, предупреждение об этом содержит п. 8 примерной формы постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства (приложение N 5 к названному Приказу), п. 8 примерной формы постановления об обращении взыскания на заработную плату должника (приложение N 56 к указанному Приказу) и другие нормы аналогичных ведомственных процессуальных документов. Фактически указанные постановления судебного пристава-исполнителя, если с ними в надлежащем порядке были ознакомлены сам должник, его работодатель или наниматель либо представитель работодателя (нанимателя), без всяких дополнительных уведомлений являются письменными предупреждениями в адрес лиц, подпадающих под признаки субъекта преступления, предусмотренного ст. 315 УК, о возможности применения к ним мер уголовной репрессии за злостное неисполнение ими актов судебной власти. Иными словами, после получения соответствующего постановления судебного пристава-исполнителя любое их действие, связанное с уклонением или отказом от исполнения, равно как и воспрепятствование исполнению судебного акта, может квалифицироваться как злостное и являться основанием для возбуждения уголовного дела. Как показывает практика, суды при отправлении правосудия по ним занимают аналогичную правовую позицию, совершенно справедливо полагая, что сам факт возбуждения исполнительного производства, если он был в полной мере обеспечен соответствующими процессуальными действиями, является своего рода предупреждением в адрес должностных лиц (в самом широком толковании этого понятия), которые своими виновными действиями или бездействием могут способствовать должнику избежать вмененной ему судом ответственности. По крайней мере, нам не известно ни одного судебного постановления кассационной инстанции, отменяющего или изменяющего приговор суда первой инстанции по делам такого вида по причине неправильной интерпретации этим судом злостности преступного посягательства. Следовательно, всякое неисполнение или воспрепятствование исполнению лицами, отнесенными диспозицией нормы ст. 315 УК к субъектам запрещенного ей деяния, законных требований судебного пристава-исполнителя в рамках возбужденного им исполнительного производства будет образовывать объективную сторону рассматриваемого нами состава преступления.

<4> См.: Бюллетень Минюста России. 2008. N 3.