Мудрый Юрист

Отчуждение российских граждан от права

Лисюк Юрий Александрович, соискатель кафедры теории и истории права и государства Краснодарского университета МВД России.

Сегодняшнее состояние права в России характеризуется как право переходного типа, обладающее своими, специфическими особенностями <1>.

<1> Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права. М., 2006. С. 222 - 232.

Нам представляется, что особенностями права сегодняшней России выступают:

Первое. Все правовые системы переходных типов возникают, по общему правилу, не иначе как в результате различных социальных потрясений в виде революций, войн, неудавшихся радикальных реформ.

Второе. Переходное состояние права и самого общества содержит в себе несколько возможных вариантов дальнейшей эволюции социальной и государственно-правовой материи, альтернативу развития государства, права и общества по тому или иному пути.

Третье. Переходное состояние права и самого общества, на базе которого они возникают и развиваются, неизбежно связано с резким изменением характера и масштабов традиционных экономических связей, временным расстройством экономики, ослаблением материальной основы государства и правовой системы, резким падением уровня жизни значительной части населения.

Четвертое. Для переходного типа права свойственно временное ослабление его социальных и политических основ в силу происходящей в стране переоценки социально-политических ценностей среди значительной части населения, неизбежных при этом ее колебаний между старой и новой политической элитой, в силу возникающего нередко при этом социального напряжения, общественного смятения и хаоса.

Пятое. Переходный тип права, помимо названных особенностей, отличается, как правило, доминированием в системе разделения властей исполнительно-распорядительной власти.

Шестое. Важной особенностью переходного типа права является органическое сочетание в их структуре элементов новизны и преемственности, новых признаков права со старыми.

Седьмое. Наряду с отмеченными признаками и чертами право переходного типа отличается и другими особенностями: повышение роли и значения субъективного фактора в развитии права в переходный период; органическое сочетание в правовом механизме переходного периода "модернистских" элементов с консервативными; нарушение упорядоченности и системности в развитии правовой системы, бюрократизация и криминализация как экономики, так и госуправления, рост организованной преступности, возрастание влияния групп давления в политике и др.

Размышляя об отчуждении в праве, выделим две функции права: право есть одновременно и форма отчуждения, и форма деалиенации. Именно через право индивид вступает в уравновешенно регулируемые, стабильные отношения с себе подобными индивидами, с группами, с государством и обществом и тем самым избирательно преодолевает отчуждение от них.

В то же время, отступая от права или преступая его, человек лишь как бы преодолевает отчуждение. Значит, следует различать отчуждение:

  1. правовое - является неизбежным качеством права как общецивилизационного института: оно неизбежно и неустранимо;
  2. антиправовое - отчуждение от права, отлучение от него. Это добровольное (вынужденное) отступление от права. Более того, это преступление через него. Поэтому в некотором аспекте отчуждение в праве, т.е. в правовой сфере (включающей отношения, нормы, сознание, их статику и динамику), не всегда равнозначно отчуждению от права. Другое дело - отчуждение как отлучение от права полностью или в решающей степени. Индивид отлученный - отчужденный в сфере права, как правило, отчужден, отстранен, отодвинут от права, т.е. от гарантированной возможности реализовать свои потенции - притязания в социально значимой форме (со значимым для социума результатом) в социально санкционируемом виде.

Алиенация в праве - это двусторонний процесс: речь идет об отношении к закону (отчуждении от него):

(а) властей, санкционирующих применение законов и окончательно определяющих их содержание, и

(б) граждан, которые соотносят тем или иным образом свое поведение с законами.

В отчуждении от права выделяются два субъекта: управляемые (индивиды, граждане) и управляющие (это условный термин, потому что законодатели и правоприменители не вполне совпадающие категории).

"Другим - чужим" в этом случае выступают законодатели, государственные деятели, лица, ответственные за формирование и применение законов, да, строго говоря, и сам закон как нечто враждебное, подавляющее, непонятное, нечто одновременно анонимное и почти одушевленное. Словом - чужое и чуждое. В известном смысле отчуждение в праве - это своего рода правоотношение, поскольку и проблемы алиенации регулируются юридическими нормами.

Следствием отчуждения от права выступает неспособность как к критической оценке действующего права, так и к выполнению конструктивной законотворческой функции.

Но наиболее очевидное проявление правового отчуждения - невозможность осуществления законных прав, в строгом смысле слова - невозможность адекватного исполнения законов в силу несовершенства и самих законов, и механизма их применения и исполнения.

Несовершенство права, если абстрагироваться от его политической направленности, уже несет в себе зерно отчуждения. Недостаточно отработанная юридическая техника, пробельность, противоречивость, паллиативность законодательства - все это порождает отчуждение от права граждан, которые, не обладая еще при этом социально необходимым минимумом правовых знаний, обделенные правовой культурой, чувствуя себя бессильными перед лицом государственных учреждений, применяющих и даже принимающих законы (тем более административные акты) не вполне правовыми способами, заражаются правовым нигилизмом.

А правовой нигилизм - явление, родственное политической апатии: отчуждение от несовершенного права компенсируется стремлением (и умением) обойти закон, равно как несовершенство, а еще более - извращенность политической системы влекут за собой стремление к политической мимикрии и конформизму.

Сегодня мы сталкиваемся с феноменом правовой аномии и юридической дезорганизации при переходе от старой системы права к новой. Официальная политическая и правовая доктрина полностью видоизменилась, во многом она ориентирована на способность гражданского общества и самих индивидов к самостоятельным действиям и саморегуляции. Однако к этому ни объективно, ни субъективно граждане, общество, государство не были готовы: саморегуляционные способности и возможности наращиваются в основном практическим и психологическим опытом. И эмпирическое приспособление в правовой сфере выступает как правонарушение для индивида, а правонарушаемость становится характеристикой общественного состояния в целом. При соответствующей отягощенной наследственности нации - устойчивом правовом нигилизме неизбежна широкая криминализация общественно-государственной и частной жизни, усугубляемая явным дефицитом как политико-правовой воли властей к минимизации криминального образа жизни, так и самого социального контроля.

Переходные ситуации характеризуются и тем, что на практике действуют старые юридические стереотипы в применении нормативных актов. Переориентированное же на новые правовые положения сознание приходит в конфликт с этим обстоятельством правовой жизни, что усугубляет правовую апатию, подрывает только-только сформировавшееся доверие к новой правовой системе, претендующей на демократичность и цивилизованность, и в целом девальвирует восприятие права как ценности.

Главный деалиенационный фактор в этой ситуации - конституционное установление границ государственной власти. На практике же мы сталкиваемся не с укреплением таким правовым образом всех трех ветвей власти, не с увеличением эффективности властных механизмов, а с усилением властно-репрессивных, квазиправовых рычагов с тенденцией намеренного (пусть вынужденного) нарушения фундаментальных норм конституционного права.

В истории России государство всегда играло преувеличенно большую роль, так что и право было по преимуществу государственническим, авторитарным, репрессивным, подавляющим, регламентирующим все стороны человеческой жизни, в том числе и те, в которые государство по определению, казалось бы, не может вторгаться. Человек в этом праве занимал второстепенное место, и именно поэтому он был отчужден в правовом смысле. Поскольку право выражало политику государства, то и это отчуждение в праве одновременно носило политический характер.

Когда право превращается в сугубо государственное дело, когда в его формировании не принимают участия граждане, индивид неизбежно становится апатичным и отчужденным. Ему не до права: ни государство не дает ему возможности участвовать в законодательном процессе, ни у самого индивида нет желания влиять на него. Навязывая свою волю, государство навязывает свой корпоративный, групповой, кастовый интерес. Потому и право носит корпоративный характер, выражает групповые интересы. Причем о плюрализме интересов и речи быть не может, ведь право несет на себе печать социальной корысти "управляющих". Деалиенационное же право должно основываться не на интересе класса, группы и т.п., а на интересе индивида. Тогда право будет не государственно-корпоративным, а либеральным. Опасность предельной индивидуализации, атомизации и персоналистского произвола должна быть сведена к минимуму позитивным правом, т.е. законодательством и механизмами его реализации, прежде всего судом.

В подлинно демократическом, т.е. правовом государстве должны существовать такие механизмы формирования и формулирования законодательной властной воли, которые учитывали бы весь разнообразный спектр мнений и интересов, существующих в обществе, и главное, интерес индивида, над которым не может преобладать интерес "массы".

Если законы не соответствуют социальной справедливости и потребностям общества, это приводит к их неисполнению. В современной России законы, исходящие от государственной власти, воспринимаются в обществе неоднозначно, а зачастую и как несправедливые.

В этой связи нам представляется, что основополагающий принцип права - принцип справедливости должен подкрепляться высоким уровнем правовой культуры и правосознания общества и их законодателей. А что мы видим?

Сегодняшнее либеральное российское законодательство активно пропагандирует в основном западные нормы жизни, противоречащие в корне сложившимся архетипам народного правового менталитета, воспринимающего право как нравственный регулятор общественных отношений, соответствующий традиционным представлениям граждан о добре и зле, правде и справедливости, что приводит в конечном итоге к построению общественных отношений вразрез несоответствующим действующим правовым нормам.