Мудрый Юрист

Несовершеннолетний в системе уголовного судопроизводства в России первой половины XX в.

Марковичева Е.В., доцент, кандидат юридических наук.

Статья раскрывает особенности правового положения несовершеннолетних обвиняемых и подсудимых в уголовном судопроизводстве 20 - 40-х годов XX в. Акцентируется внимание на целях и задачах отправления правосудия в отношении несовершеннолетних правонарушителей в этот исторический период. Сопоставляются дореволюционная и советская модели уголовного судопроизводства для несовершеннолетних.

К началу XX в. в российском уголовно-процессуальном законодательстве нашли отражение некоторые особенности производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних: наличие особого порядка судебного разбирательства в распорядительном заседании при решении вопроса о "разумении", обязательное участие защитника, участие законных представителей, участие "сведущих лиц" при решении вопроса о "разумении" и др. Фактически Россия шла по пути создания ювенальной юстиции в том же направлении, что и страны Западной Европы и США, устанавливая дополнительные процессуальные гарантии прав несовершеннолетних подсудимых и отказываясь от формальной процедуры судопроизводства <1>.

<1> Люблинский П.И. Борьба с преступностью в детском и юношеском возрасте (социально-правовые очерки). М., 1923. С. 67.

В связи с произошедшими в 1917 г. революционными преобразованиями институт ювенальных судов не получил в нашем государстве дальнейшего развития, и в 1918 г. подобные суды были заменены комиссиями по делам несовершеннолетних. К сожалению, участие юриста в деятельности подобных комиссий часто носило формальный характер, а его мнение не имело решающего значения, хотя в качестве юриста обычно и привлекался народный судья. Деятельность комиссий, порядок рассмотрения дела несовершеннолетнего регламентировались Специальной инструкцией от 30 июля 1920 г. <2>, которая в основном уделяла внимание не юридическим аспектам, а скорее педагогическим и медицинским. Приоритеты переносились в сферу психологической и медико-педагогической реабилитации несовершеннолетнего. При этом суд превратился из органа правосудия в следственный орган. Так, в случае совершения подростком, достигшим возраста 14 лет, тяжкого общественно опасного деяния, его дело могло быть передано народному судье не для производства судебного разбирательства, а как раз для производства следствия. По окончании такого следствия судья обязан был передать собранные материалы и свое заключение по делу на рассмотрение все той же комиссии. В итоге орган правосудия оказывался полностью подчиненным административному органу, большинство членов которого не обладали необходимой юридической подготовкой и фактически не были компетентны в решении юридически значимых вопросов. Такая разновидность целерантного производства ни в коей мере не способствовала созданию и реализации процессуальных гарантий прав несовершеннолетнего правонарушителя, находящегося под следствием. В то же время не все наработки ювенальной юстиции были утрачены немедленно с установлением советской власти. В частности, в соответствии с п. 12 Постановления Наркомюста РСФСР от 12 декабря 1919 г. "Руководящие начала по уголовному праву РСФСР" <3> несовершеннолетние в возрасте до 14 лет не подлежали уголовной ответственности, в отношении их не осуществлялось уголовное преследование и к ним применялись лишь воспитательные меры. Закреплялось применение этих же мер в отношении несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, если они действовали без разумения. Таким образом, понятие производства с разумением, известное со времен УУСа, в какой-то степени было сохранено в 20-х годах XX в. Была предпринята и попытка найти замену институту попечителей, функционировавшему в дореволюционный период при судах для несовершеннолетних. Его функции были возложены на институт социальной помощи несовершеннолетним, работающий в тесном контакте с комиссией по делам несовершеннолетних.

<2> СУ РСФСР. 1920. N 1 - 100. 30 июля 1920 г. N 68.
<3> СУ РСФСР. 1919. N 66. Ст. 590.

В 1920 г. в связи с изданием 4 марта Декрета "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях" <4> компетенция суда несколько расширилась. Однако опять же суд и тюремное заключение для несовершеннолетних считались упраздненными (ст. 1), дела о преступлениях несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет могли быть переданы в суд только в том случае, если комиссия делала вывод о невозможности применения медико-педагогических мер (ст. 4). Фактически при этом ни в коей мере не обеспечивалось право на рассмотрение дела независимым судом, а несовершеннолетний правонарушитель рассматривался как "морально-дефективный" субъект, обвиняемый в общественно опасных действиях. Очевидно, это было как раз проявлением того самого нового интуитивного права народа, которое требует "истребления органов старого права, ощущаемого им как величайшая и сплошная несправедливость" <5>. В случае передачи несовершеннолетнего правонарушителя в суд народный судья в течение трех дней проводил предварительное следствие по делу. Чаще всего судебному разбирательству подлежали лишь уголовные дела в отношении несовершеннолетних, достигших 14-летнего возраста и совершивших тяжкие преступления, а также совершивших преступления в соучастии со взрослыми лицами. Судья был обязан подготовить для комиссии по делам несовершеннолетних доклад, отразив в нем сведения о личности несовершеннолетнего правонарушителя, его социальном окружении, причинах противоправного поведения, о целесообразности выделения в особое производство уголовного дела в отношении несовершеннолетнего в случае совершения им преступления в соучастии с взрослыми лицами. В то же время на стадии предварительного следствия сохранялась независимость судьи в производстве необходимых следственных действий. Практическая реализация концепции следственного судьи применительно к производству по делам несовершеннолетних осуществлялась вплоть до 1929 г., когда производство следствия по уголовному делу, в том числе и в отношении несовершеннолетнего, стало осуществляться органами милиции по поручению прокуратуры.

<4> СУ РСФСР. 1920. N 13. Ст. 83.
<5> Луначарский А.В. Революция и суд // Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть в России: история, документы. М., 2003. С. 156.

В редакции УПК 1927 г. <6> п. 7 ст. 23 более четко определял сущность законного представительства путем перечисления лиц, которые могли быть законными представителями (родители, опекуны и представители тех учреждений и организаций, на попечении которых находится опекаемое лицо). Участие законных представителей в данный период носило не обязательный, а факультативный характер, а их правовой статус оставался крайне неопределенным. Статья 40 закрепила, что при наличии в деле нескольких обвиняемых, из которых один или несколько несовершеннолетних (менее 16 лет, а позднее в редакции от 10.07.1923 - менее 16 лет), дело в отношении последних должно быть выделено и передано в комиссию о несовершеннолетних. Кодекс законодательно закреплял использование специальных медицинских знаний для установления точного возраста несовершеннолетнего и определения возможности привлечения его к уголовной ответственности. Протокол медицинского освидетельствования составлялся врачом и подписывался следователем. Никаких других особых правил производства следственных действий и применения мер процессуального принуждения к несовершеннолетним обвиняемым фактически не содержалось. Отдельно лишь было закреплено, что лица в возрасте до 14 не допускались в зал судебного заседания (ст. 20). На практике судебное рассмотрение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего было возможно только по постановлению комиссии о несовершеннолетних <7>, а сама комиссия нередко брала на себя полномочия государственного обвинителя.

<6> СУ РСФСР. 1928. N 4. Ст. 37.
<7> СУ РСФСР. 1923. N 7. Ст. 106.

Все эти факты свидетельствуют, с одной стороны, о весьма слабой защищенности прав несовершеннолетнего в уголовном судопроизводстве в данный исторический период, нечеткости и схематичности его процессуального статуса, а с другой - о создании в России 20-х годов XX в. уникальной модели ювенального правосудия, базирующегося на фактической подчиненности суда административному органу в решении вопроса о привлечении несовершеннолетнего к уголовной ответственности.

Очередным этапом в развитии уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних в нашей стране явились 30-е годы прошлого века. Общая тенденция к усилению карательной направленности уголовного судопроизводства сказалась и на правовом положении несовершеннолетних правонарушителей. Правовой статус несовершеннолетнего в уголовном процессе претерпел существенные изменения в связи с принятием 7 апреля 1935 г. Постановления ВЦИК и СНК СССР N 3/598 "О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних" <8>. Уголовному преследованию с последующим разбирательством дела в уголовном суде мог быть подвергнут двенадцатилетний подросток, уличенный "в совершении краж, в причинении насилий, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству" <9>. Зачастую установить точный состав преступления было затруднительно в силу недостатков действующего законодательства, допускающего вариативное толкование уголовно-правовых норм. В связи с принятием 25 ноября 1935 г. Постановления ВЦИК и СНК СССР "Об изменении действующего законодательства РСФСР о мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних, с детской беспризорностью и безнадзорностью" <10> была прекращена деятельность комиссий по делам несовершеннолетних, т.е. упразднена административная система ювенальной юстиции. Такая тенденция сопровождалась принятием слабых попыток специализации уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних путем создания при судах специальных камер для рассмотрения уголовных дел в отношении несовершеннолетних до 16 лет, но функционировали они непродолжительное время и не оставили существенного следа в истории развития российского судопроизводства в отношении несовершеннолетних. В инструктивном письме Верховного Суда и прокуратуры СССР от 21 июля 1935 г. N 36/71 "О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних" акцентировалось внимание на следующих особенностях производства по делам несовершеннолетних правонарушителей.

<8> СЗ СССР. 1935. N 19. Ст. 155.
<9> Там же.
<10> СУ РСФСР. 1936. N 1. Ст. 21.
  1. Пункт 4 данного письма считал обязательным установление возраста обвиняемого, а также условий жизни и воспитания несовершеннолетних, выявление лиц, способствующих совершению несовершеннолетними правонарушений. Данные обстоятельства должны были быть установлены на стадии судебного следствия.
  2. Считалось необходимым проведение серии показательных судебных процессов, имеющих воспитательное значение. Разрешение на проведение таких открытых публичных судебных заседаний давалось либо председателем областного (краевого) суда, либо председателем верховного суда республики по согласованию с соответствующим прокурором и с обязательным уведомлением отдела народного образования.
  3. Признавалось необходимым обязательное назначение защитника по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего.
  4. Считалось вполне оправданным формирование специальных составов кассационных коллегий, в функции которых входило рассмотрение уголовных дел в отношении несовершеннолетних <11>.
<11> О расследовании и рассмотрении дел о несовершеннолетних. М., 1937. С. 35 - 40.

Однако дифференцированный порядок уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних в 30 - 40-е годы XX в. существовал скорее в виде законодательной формальности, чем в виде реальности. На практике судопроизводство в отношении несовершеннолетних было максимально приближено к уголовному судопроизводству в отношении взрослых.

Таким образом, в течение длительного периода наблюдалась тенденция к ужесточению уголовного наказания, применяемого к несовершеннолетнему правонарушителю, как правило, за счет увеличения реальных сроков отбытия наказания в детских трудовых колониях. Но при этом, несмотря на такую репрессивную направленность судопроизводства, на протяжении всего советского периода в большей или меньшей степени, но проявлялась специфика производства по таким уголовным делам.