Мудрый Юрист

Проблемные вопросы правового регулирования сроков и средств проверки сообщений о преступлениях экономической направленности

Жамков А.А., оперуполномоченный ОБЭП УВД по ЮЗАО г. Москвы, старший лейтенант милиции, соискатель кафедры предварительного расследования МосУ МВД России.

В статье рассматриваются некоторые проблемные вопросы, возникающие в деятельности оперативных работников подразделений ОБЭП при проверке сообщений о преступлениях экономической направленности, обусловленные как несовершенством правового регулирования порядка исчисления срока, установленного для данной проверки, так и отсутствием законодательного регулирования процедуры проведения самого распространенного действия, проводимого в ходе проверки, - получения объяснений.

При проверке заявлений и иной информации, поступающей в органы внутренних дел, о совершенных или готовящихся преступлениях, в том числе и экономической направленности, немаловажное значение имеет соблюдение сроков проверки, установленных законодателем.

В соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении, в том числе и о преступлении экономической направленности, должно быть проверено в срок не позднее трех суток со дня его поступления. Момент поступления сообщения о преступлении в органы внутренних дел отражается в книге учета сообщений о происшествиях (далее - КУСП) путем регистрации соответствующего сообщения. На основании положений Приказа МВД России от 1 декабря 2005 г. N 985 "Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях" сообщения о происшествиях незамедлительно вносятся в КУСП с указанием даты и времени его поступления. Однако, как представляется, установленные ст. 128 УПК РФ правила исчисления процессуальных сроков в сутках позволяют не принимать во внимание время поступления сообщения о происшествии.

На основании ч. 2 ст. 128 УПК РФ срок, исчисляемый сутками, истекает в 24 часа последних суток. Таким образом, законодатель точно обозначил момент окончания указанного срока. Однако в рассматриваемой норме закона не конкретизирован момент начала исчисления данного срока, что порождает ряд вопросов. Например, что следует считать первым днем срока, установленного в сутках? Имеют ли значение для исчисления срока в сутках часы и минуты, с которых начинается течение срока? Вопрос актуальный, поскольку от правильного исчисления срока проверки сообщения о преступлении зависит своевременность принятого по нему решения.

Попытаемся разрешить поставленные вопросы применительно к сроку проверки сообщений о преступлении.

Если предположить, что время (часы и минуты) поступления сообщения в ОВД имеет правовое значение для правильного исчисления срока, установленного в сутках, то момент окончания этого срока должен определяться следующим образом. Например, заявление зарегистрировано в КУСП в 15 часов 20 ноября. Тогда первые сутки истекут в 15 часов 21 ноября, вторые - в 15 часов 22 ноября, а третьи - согласно правилам ч. 2 ст. 128 УПК РФ - в 24 часа 23 ноября. Следовательно, решение по заявлению следует принять в срок не позднее 24 часов 23 ноября.

Однако при таком исчислении срока имеет место смешение различных категорий (масштаба) времени: часов и суток, что, с нашей точки зрения, представляется неверным.

Время (т.е. часы и минуты) поступления в ОВД сообщения о преступлении не должно иметь правового значения при исчислении срока, установленного в сутках. С нашей точки зрения, при исчислении срока в сутках следует определиться с тем, что сутки начинаются в 0 часов и заканчиваются в 24 часа. Если в течение этого промежутка времени, т.е. с 0 до 24 часов, в ОВД поступило и было зарегистрировано сообщение о преступлении, то этот день и должен считаться первым днем срока, установленного в сутках. Мы полностью разделяем точку зрения тех авторов, которые полагают, что первым днем срока, установленного в сутках, следует считать тот день (те сутки), когда произошел юридически значимый факт, с которым законодатель связывает возникновение конкретных уголовно-процессуальных правоотношений. При этом время (в часах) не имеет значения для начала течения срока <1>. Применительно к рассматриваемому вопросу день поступления сообщения о преступления в ОВД и дату его регистрации в КУСП следует считать первыми сутками срока, установленного для проверки сообщения о преступлении, вне зависимости от времени его поступления. Следовательно, если заявление поступило в 15 часов 20 ноября, то вне зависимости от времени его поступления 20 ноября следует считать первым днем трехсуточного срока, 21 ноября - вторыми сутками, а третьими сутками будет 22 ноября, которые истекут в 24 часа. Следовательно, решение по сообщению о преступлении следует принять не позднее 24 часов 22 ноября.

<1> См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под общ. ред. к.ю.н., генерал-полковника милиции А.А. Чекалина. М.: Экзамен, 2006. С. 389.

С учетом изложенного, полагаем целесообразным конкретизировать в ч. 2 ст. 128 УПК РФ не только момент окончания срока, установленного в сутках, но и определить в законе его начальный момент.

Трехсуточный срок, установленный для проверки сообщения о преступлении, может быть продлен до 10 суток начальником органа дознания либо руководителем следственного органа, а при необходимости проведения документальных проверок или ревизий этот срок может быть продлен по ходатайству дознавателя либо следователя соответственно прокурором или руководителем следственного органа до 30 суток. Буквальное толкование данного законодательного правила приводит к выводу о том, что срок проверки сообщения может быть продлен только о преступлениях экономической направленности и только в случае производства ревизии или документальной проверки. Вместе с тем анализ правоприменительной практики рассмотрения сообщений о преступлениях сотрудниками подразделений БЭП <2> позволяет сделать вывод о том, что необходимость в продлении срока проверки сообщения до 30 суток зачастую возникает не только при проведении проверки по сообщениям о преступлениях экономической направленности и не обязательно связана с необходимостью проведения ревизий или документальных проверок.

<2> Автор статьи является сотрудником подразделения БЭП с опытом работы пять лет.

Следует заметить, что проверка не всех сообщений о преступлениях экономической направленности требует проведения ревизий или документальных проверок. В то же время необходимость в продлении срока проверки сообщения о таких преступлениях возникает, например, когда необходимо получить ответ на запрос из инспекций Федеральной налоговой службы или Федеральной регистрационной службы. Ответы на подобные запросы исполняются сроком до одного месяца. Кроме того, даже в случае назначения ревизий или документальных проверок крайне затруднительно осуществить эти мероприятия в течение 27 суток (учитывая, что трое суток уже истекли), поскольку действия, осуществляемые по заданию сотрудника БЭП при проведении ревизий и проверок финансовой деятельности организаций, по своей сложности и объемности не позволяют их завершить в указанный срок.

В связи с изложенным представляется целесообразным изменить формулировку ч. 3 ст. 144 УПК РФ, предусмотрев возможность продления срока проверки сообщения о преступлении на срок и более 30 суток в случае, когда возникает необходимость проведения дополнительных мероприятий, направленных на установление достаточных оснований для принятия решения в соответствии со ст. 145 УПК РФ, в том числе и для проведения ревизий или документальных проверок.

Уголовно-процессуальный закон обязывает не только принять каждое сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении, но и проверить его, в пределах компетенции, установленной законом (ст. 144 УПК РФ).

При проверке сообщений о преступлениях экономической направленности одним из первоочередных действий сотрудников отделов по борьбе с экономическими преступлениями является получение письменных объяснений. Это достаточно распространенное проверочное действие, которое широко применяется как в оперативно-розыскной деятельности (например, при проведении оперативно-розыскных мероприятий), так и в уголовно-процессуальной (например, при проверке сообщений о преступлении в порядке ст. 144 УПК РФ).

Эффективность данного действия во многом обусловлена правильным определением круга лиц, от которых требуется получить объяснения. Для полного, объективного и всестороннего рассмотрения поступившего сообщения объяснения следует получать не только от лиц, указанных в сообщении, действия (бездействие) которых, по мнению заявителя, являются противоправными, но и от иных лиц, упоминавшихся в сообщении, а равно таких, которые могут обладать значимой информацией для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Распространенность данного действия обусловлена тем обстоятельством, что именно во время беседы с определенным физическим лицом сотрудник, проводивший проверку, может получить необходимую информацию, задать интересующие его вопросы, прояснить некоторые обстоятельства, необходимые для проверки сообщения о преступлении. Именно на основании данных, полученных из объяснений, в значительной мере устанавливается наличие или отсутствие оснований для возбуждения уголовного дела. Правоприменительная практика сложилась таким образом, что руководители следственных подразделений, а также работники прокуратуры, проверяя и изучая материалы проверки по сообщениям о преступлении, считают материалы, поступившие из подразделений уголовного розыска или ОБЭП, при отсутствии в них объяснений, неполными, недоработанными и как результат - возвращают их для проведения дополнительной проверки.

Следует отметить, что при всей, казалось бы, простоте процедуры получения объяснений имеет место немало теоретических и организационных проблем, связанных с проведением данного мероприятия. УПК РФ не дает достаточных правовых оснований утверждать, что получение объяснений является процессуальным действием. До сегодняшнего дня на законодательном уровне не определены процессуальный порядок, процессуальная форма, права и обязанности участников данного действия и доказательственное значение объяснений по уголовным делам.

В ч. 2 ст. 109 УПК РСФСР говорилось, что "по поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения...". УПК РФ не указывает и не регламентирует процедуру и порядок проведения мероприятий и проверочных действий, которые могут производиться при проверке сообщения о преступлении. Сотрудники ОБЭП, проверяя сообщения о преступлениях экономической направленности, руководствуются п. 4 ст. 11 Закона РФ "О милиции", согласно которому сотрудникам милиции для выполнения возложенных на них обязанностей предоставляется право получать с граждан и должностных лиц необходимые объяснения, сведения, справки, документы и копии с них. Однако в тексте закона не указана форма получения объяснения (письменная или устная). Юридически грамотные граждане, ссылаясь на Закон РФ "О милиции", признают право сотрудников милиции на получение объяснений, но категорически отказываются что-либо подписывать либо излагать известную им информацию оперативному уполномоченному под запись (письменно). В такой ситуации сотрудник ОБЭП оказывается бессильным, поскольку сослаться на правовой документ и потребовать именно письменного оформления полученных объяснений не представляется возможным, поскольку такого правового обоснования просто нет.

В связи с этим представляется целесообразным на законодательном уровне уточнить форму получения объяснений, указав в тексте закона (в ст. 144 УПК РФ и в ст. 11 Закона РФ "О милиции") право лица, производящего проверку сообщения о преступлении, получать как письменные, так и устные объяснения.

Следующая проблема, которая возникает при получении объяснений, связана с отсутствием правовой регламентации статуса тех лиц, от которых следует их получать. Нередки случаи, когда граждане, вызываемые в ходе проверки сообщения о преступлении для дачи объяснений, просто отказываются от явки в органы внутренних дел (в том числе и по письменным приглашениям), даже для фиксации отказа от дачи объяснений. Неявка лиц для дачи объяснений зачастую приводит к тому, что установленные законом сроки для проверки сообщения о преступлении нарушаются, поскольку в отведенное время невозможно собрать данные, достаточные для принятия законного и обоснованного решения по сообщению о преступлении (ст. 145 УПК РФ).

В соответствии с п. 3 ст. 11 Закона РФ "О милиции" сотрудники милиции имеют право вызывать граждан и должностных лиц по делам и материалам, находящимся у них в производстве, для получения объяснений. Однако на законодательном уровне не предусмотрено никаких санкций за неявку этих лиц в правоохранительные органы. И вновь сотрудники милиции оказываются бессильными в подобных ситуациях, поскольку право на привод лиц, не явившихся по вызову без уважительной причины, предусмотрен только по возбужденному уголовному делу либо в случае и порядке, которые предусмотрены законодательством об административных правонарушениях (ст. 27.15 КоАП). Кроме того, ст. 113 УПК РФ конкретно называет тех участников уголовного дела, процессуальный статус которых позволяет применять к ним привод (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший и свидетель). Поскольку до возбуждения уголовного дела статус лиц, привлекаемых во время проверки сообщения о преступлении для дачи объяснений, никак не определен, то, следовательно, и применять к ним меры, предусмотренные ст. 113 УПК РФ, невозможно.

С нашей точки зрения, целесообразно определить на законодательном уровне статус лиц, вовлекаемых в процедуру проверочных действий по поступившему сообщению о преступлении, предусмотрев в том числе и условия применения мер принуждения к ним. Только в этом случае можно говорить о качественной, а главное - своевременной проверке сообщений о преступлениях.

Достаточно часто в практической деятельности подразделений ОБЭП возникает ситуация, когда человек, приглашенный для дачи объяснений, приходит по вызову вместе с адвокатом либо юристом организации, в которой он работает. Участие указанных лиц при получении объяснения ничем не урегулировано. Поскольку юристы и адвокаты, как правило, представляют интересы своих клиентов, то возникает вопрос о праве этих лиц присутствовать при проверочном действии. В большинстве случаев указанные лица помогают лицу, дающему объяснение, более точно и юридически грамотно сформулировать излагаемую ими информацию, а также порой указывают на юридические слабости позиции противоположной стороны, чем, безусловно, оказывают юридическую помощь не только своему клиенту, но и порой оперативному сотруднику. Вместе с тем нередко возникают ситуации, когда адвокаты препятствуют оперативным сотрудникам получить объективное и полное объяснение от опрашиваемого лица. Это проявляется в том, что они перебивают, отвечают на задаваемые вопросы за опрашиваемое лицо, заставляют его изменить формулировку первоначального ответа либо вовсе не рекомендуют этому лицу отвечать на некоторые вопросы. Оперуполномоченный, несомненно, может попросить удалиться адвоката или юриста или изначально не допускать его присутствия при получении объяснения. Однако это может привести к тому, что опрашиваемый вообще откажется давать какие-либо объяснения без присутствия указанных лиц. Поэтому в практической деятельности из тактических соображений участие адвоката допускается при получении объяснений. Вместе с тем разрешение обозначенной проблемы видится нам в законодательном закреплении участия адвоката или юриста при получении объяснения. С нашей точки зрения, следует предусмотреть возможность присутствия адвоката либо юриста при получении объяснения, где и определить пределы его поведения (права) при участии на данном действии.

В практической деятельности нередки случаи, когда оперативные сотрудники получают письменные объяснения в ходе опроса граждан, в соответствии с п. 1 ст. 6 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности". Однако, как справедливо заметила А.В. Земскова, фиксировать результаты опроса как оперативно-розыскного мероприятия в объяснениях, письменных заявлениях граждан, в протоколах приема устных заявлений граждан представляется ошибочной позицией. Объяснения граждан, протоколы принятия устных заявлений и сообщений о преступлении являются процессуальными документами, составленными в рамках уголовно-процессуальной, а не оперативно-розыскной деятельности. Результаты опроса как оперативно-розыскного мероприятия находят отражение в справке оперативного работника <3>.

<3> См.: Земскова А.В. Правовые проблемы использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании. М., 1999. С. 39 - 40.

При даче согласия граждан на дачу письменных объяснений их показания фиксируются на бланке "Объяснение", который по структуре практически идентичен протоколу допроса, где кроме анкетных данных опрашиваемого лица также фиксируется факт разъяснения ему ст. 51 Конституции РФ. Факт ознакомления с данным правом подтверждается росписью лица. Таким образом, очевидно, что бланк объяснения аналогичен бланку протокола допроса. В практической деятельности сотрудники правоохранительных органов применяют по аналогии и порядок получения объяснения, используя те же правила, которые установлены и для процедуры производства допроса свидетеля. Так, в частности, в некоторых случаях, когда возникает необходимость получить объяснение от лица-заявителя, оперативные сотрудники предупреждают опрашиваемого об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. Таким образом, оперуполномоченные пытаются предупредить лиц, которые намеренно хотят исказить факты в своих объяснениях, вводя в заблуждение сотрудников ОВД в своих личных интересах. Такая ситуация возникает зачастую именно при проверке сообщений о преступлениях экономической направленности, когда недобросовестные предприниматели пытаются испортить деловую репутацию своим конкурентам, сообщая о них ложную информацию. Однако никакой ответственности за дачу ложной информации при даче объяснений законом не предусмотрено, что влечет возможность получения ложной информации от опрашиваемого лица. Поскольку бланк объяснения и порядок получения объяснения никаким нормативно-правовым актом не регламентирован, опрашиваемые лица не несут никакой ответственности за сказанное во время дачи объяснений.

Таким образом очевидно, что отсутствие элементарной правовой регламентации процедуры получения объяснений ставит правоприменителя перед необходимостью самостоятельно решать вопрос о ее форме и содержании. Обозначенные проблемы решаются сотрудниками каждый раз субъективно и не всегда верно, что, безусловно, в отдельных случаях затрагивает также и интересы граждан, у которых получают объяснения. В связи с этим законодательное урегулирование процессуальной процедуры получения объяснений, а также определение процессуального статуса опрашиваемого лица представляется актуальным.

В рамках данной статьи обозначены далеко не все проблемы, которые возникают в практической деятельности сотрудников подразделений БЭП при проверке сообщений о преступлениях. Вместе с тем, как представляется, реализация высказанных предложений может способствовать разрешению хотя бы некоторых проблемных ситуаций, а данная работа - служить основанием для развития дискуссии по обозначенным вопросам.