Мудрый Юрист

Рецензия (байтин м.и. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков)) *

<*> Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). 2-е изд., доп. М.: ООО ИД "Право и государство", 2005. 544 с.

Терехин В.А., председатель Пензенского областного суда, заслуженный юрист РФ, кандидат юридических наук.

Захаров В.В., помощник председателя Пензенского областного суда, кандидат юридических наук.

Представленная автором монография являет собой попытку ответить на самый главный, ключевой и так просто звучащий вопрос: а что, собственно, есть право? Данная работа продолжает целую плеяду монографических исследований по постановленной проблематике (Александров Н.Г. Сущность права. М., 1950; Фарбер И.Е. О сущности права. Саратов, 1959; Шейндлин Б.В. Сущность советского права. Л., 1959; Явич Л.С. Сущность права. Л., 1985; Лейст О.Э. Сущность права. М., 2002 и др.). Она вносит свой неоценимый вклад в изучение природы различных правовых феноменов с позиции современного нормативизма.

Несмотря на то как устроены системы права и законодательства государства, какова его система правоохранения, применяет право все же конкретный человек. От того, каковы его представления о праве и сути происходящих юридических явлений, во многом будет зависеть результат правоприменения и в целом эффективность правового регулирования. Например, решение вопросов о том, будет ли привлечен виновный к ответственности, будут ли восстановлены права пострадавшего, в решающей степени зависит от правовой культуры и профессиональных знаний конкретного следователя, прокурора и судьи.

Абсолютно очевидно, что востребованность государственной, и в частности судебной защиты, в России многократно возрастает. Кроме того, не секрет, что сейчас наше общество живет по законам кризиса, в условиях крайне неэффективного законодательства. И суды в рамках своей компетенции и судейского усмотрения призваны нивелировать просчеты законодателя, реально смягчать его подчас негативное нормативное воздействие на общественные процессы.

Поэтому автором совершенно верно отстаивается мысль о том, что одним из основных направлений модернизации судебной деятельности должно выступать повышение уровня правового сознания работников этой сферы. А непосредственным элементом системы непрерывного повышения квалификации судей должно стать улучшение теоретико-правовой подготовки, формирование их научно-правового сознания (с. 395). В монографии в этой связи кратко освещаются существующие концепции права и описывается база современного нормативного правопонимания. Автор дистанцируется от "чистого" нормативизма Кельзена и обосновывает новую концепцию права, отвечающую современным реалиям (эта мысль о трансформации учения нормативизма в ходе работы неоднократно подчеркивается). Основу монографии составил анализ огромного массива литературы за последние 100 лет. Профессор М.И. Байтин демонстрирует блестящее знание истории проблемы и смело вступает в полемику с оппонентами, аргументированно отстаивая свою оригинальную позицию.

В работе описываются основные признаки права, на основании чего впоследствии дается собственное определение права (с. 80). Одновременно выражается суждение о недопустимости полного противопоставления права и закона. В современных российских условиях это особенно нежелательно. По мнению автора, крен в сторону абстрактных идеалов, при всей их значимости непосредственно не являющихся регулятором отношений, может привести к легализации юридически противоправной деятельности лиц, опирающихся на некие "права", не получившие выражения в законе (с. 96 - 97).

Многими исследователями отмечается необходимость поиска своеобразного компромисса между приоритетом неких "надгосударственных прав" и несвязанностью государства никакими естественными правами. Ведь объективно на протяжении всей человеческой истории не все, что справедливо, находило непосредственное отражение в позитивном праве, и не все нормы права являлись проявлением справедливости. Кроме того, то, что для одного морально, для другого может и не являться таковым, а это в эпоху общего нравственного кризиса чревато серьезными последствиями. Автор вносит свой вклад в данные поиски и предлагает считать мораль, правосознание, демократические устремления идейными предпосылками, духовной основой собственно "юридического" права (с. 105 - 106). В ходе прочтения монографии становится понятно, что М.И. Байтин исходит из необходимости признания концепции единства и взаимопроникновения естественного и позитивного права (с. 150).

Автор достаточно детально останавливается на рассмотрении вопроса о принципах и функциях права, дает свое понимание функций и приводит их классификацию (с. 174 - 175). Отдельную главу работы он посвятил учению о правовой норме (гл. 7). В ней описаны признаки юридической нормы и дано ее понятие (с. 208). Не был обойден вниманием важный вопрос сути собственно юридической (под ней автор понимает ретроспективную) ответственности. Приведена классификация санкций правовой нормы (с. 235 - 238) и очень подробная для общей монографии классификация правовых норм (с. 241 - 265).

М.И. Байтиным скрупулезно исследован вопрос об аспектах законности, дано ее понятие и изучены основные гарантии (с. 346 - 415). Данную исторически острейшую тему невозможно обойти стороной, ибо, если раньше считалось, что строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения, то теперь проблема перешла в совершенно иную плоскость: стало не исполняться уже либеральное законодательство, а число правонарушений множится, во многих сферах - лавинообразно. Никак не удается преодолеть "традицию", согласно которой зачастую граждане при восстановлении своих прав и законных интересов больше рассчитывают на высокопоставленных знакомых и родственников, а не на закон и правоохранительную систему. Замалчивать данные вопросы сейчас будет совершенно неверным, поскольку это способствует еще большему падению авторитета права. Проблема усугубляется еще и тем, что так и не принят пакет антикоррупционного законодательства, не введен институт соответствующей экспертизы законопроектов (противокоррупционной и доктринальной, о чем говорят почти все). При реализации данных инициатив, думается, можно было бы избежать многих просчетов в законотворческой деятельности. Представляются вполне своевременными и оправданными предложения по некоторому ужесточению собственно уголовно-правовой политики государства в отдельных сферах <*>.

<*> Например, каким образом можно исправлять ситуацию с повальной коррупцией и хищениями, если из УК РФ исключено такое эффективное наказание, как конфискация имущества? Также не функционирует институт смертной казни.

Нельзя здесь не вспомнить и признанные неконституционными нормы уголовного процесса о необходимости для потерпевшего самостоятельно разыскивать лицо, подлежащее ответственности по делам частного обвинения, и невозможность поворота к худшему при пересмотре приговоров в порядке надзора, даже при очевидной незаконности приговора. Суды общей юрисдикции до выхода соответствующих постановлений Конституционного Суда РФ вынуждены были отказывать в восстановлении законных прав граждан, причем осознавая сложившуюся правовую ситуацию и выполняя, по существу, обратную установленной для них функцию <*>.

<*> Следует отметить, что мы с точки зрения юрисдикционного (функционального) подхода поддерживаем М.И. Байтина в его мнении о месте суда в правовой системе именно в качестве правоохранительного органа (с. 404). Автор верно отмечает, что действующее законодательство иногда не только не способствует, но наоборот - мешает суду выполнять свое предназначение (с. 469).

Многими исследователями признается наличие дисбаланса прав потерпевшего и подсудимого (существенно в пользу последнего), отсутствие принципа неотвратимости наказания (даже нормативного его закрепления, он стал сейчас "немодным" и в новый УПК не включен), наличие обвинительного уклона в отдельных элементах судопроизводства, но само это "дружное признание" ситуацию не меняет. Практические работники, в том числе в судейской среде, весьма настороженно отнеслись к юридическим новациям об упразднении института доследования уголовных дел. Точнее - не к самому факту исключения из нового УПК РФ этих процедур, а к несвоевременности принятия такого решения.

Известно, что законность и справедливость судебных актов объективно обусловливается многими факторами. Среди них немаловажное значение имеет качество расследования поступающих в суды уголовных дел. Совершенно очевидно, что уровень дознания и предварительного следствия по сей день не отвечает возросшим требованиям. По многим оценкам, в том числе Генерального прокурора В. Устинова, коэффициент полезного действия следственного аппарата весьма низок <*>. Даже адвокаты выражают обеспокоенность недостаточной квалификацией работников следствия. Поэтому суды, не имея полномочий по направлению дел на дополнительное расследование, вынуждены, а порой только по формальным основаниям, выносить неправосудные приговоры. В результате остаются беззащитными жертвы преступлений, незаконные и необоснованные судебные постановления негативно отражаются на правосознании населения. Это не прибавляет авторитета суду и в целом государственной власти.

<*> См.: Последнее прокурорское предупреждение // Российская газета. 2004. 13 июля; Присядьте пока... Президент и Генпрокурор взялись за лечение внутренних органов // Российская газета. 2003. 13 марта; Пилипчук А. Третьего не дано // Юридический мир. 2004. N 7. С. 1.

Нельзя не отметить, что за все годы современной судебно-правовой реформы проводимые позитивные изменения практически не коснулись сферы расследования уголовных дел и повышения статуса соответствующих должностных лиц. Те, кто сегодня знает правовое и реальное положение следователя, не питают особых иллюзий о скором и справедливом правосудии. Представляется, что Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении N 1 от 5 марта 2004 г. "О применении судами норм УПК РФ" расширительно растолковал порядок возвращения судами уголовных дел прокурору и, по сути, обоснованно реанимировал в какой-то степени институт доследования. Профессор М.И. Байтин в этой связи справедливо предлагает полностью восстановить институт доследования (с. 370).

Мы поддерживаем мнение автора о том, что имеется необходимость в изменении процедуры составления протоколов судебных заседаний и обязательном ведении по определенным категориям дел записи процессов с помощью современных технических средств. Нуждается в уточнении норма о рассмотрении замечаний на протокол. Действующий ныне упрощенный порядок рассмотрения замечаний (ст. 260 УПК РФ) и широкий диапазон судейского усмотрения порой приводят к нарушениям прав участников процесса.

Одновременно довольно спорным выступает предложение автора о том, что показания лиц, обвиняемых в совершении преступления, не должны учитываться как доказательство обвинения (с. 378). На наш взгляд, современная система правоохранения не готова к таким радикальным новациям. Хотя справедливости ради следует отметить, что признательные показания подсудимого сейчас зачастую составляют именно основу обвинения.

В целом нельзя не отметить слабую продуманность уголовно-процессуальной политики, наблюдается ее очевидный системный кризис. Нет общего плана реформирования судопроизводства, все возникающие инициативы исходят от различных групп и зачастую никак не увязываются между собой. Налицо (и не только здесь) проявления своеобразного размежевания: законодатели, правоприменители и ученые часто не слышат друг друга (или не хотят слышать), в результате представителями каждого "сообщества" масса усилий расходуется совершенно вхолостую.

Еще более важной и насущной остается затронутая в монографии тема реализации правила о прямом применении конституционных норм. Данное положение ст. 15 Конституции России до сих пор (во многом из-за позиции судов общей юрисдикции), по существу, остается декларативным. Одновременно хотелось бы возразить автору в отношении вопроса о том, что решения такого важнейшего звена судебной системы, как Конституционный Суд РФ, не являются источниками права <*>.

<*> Определенный вид окончательных решений (об установлении неконституционности нормативных актов) обладает признаками, свойственными источникам права. Можно говорить о смешении в указанных решениях характеристик различных правовых актов (нормативного и правоприменительного, судебного прецедента), но они представляют собой источник права "особого рода" - sui generis. См. подр.: Захаров В.В. Решения Конституционного Суда РФ как источник конституционного права. М.: Юрлитинформ, 2005.

Как представляется, весьма позитивное значение имеют предложения М.И. Байтина о расширении института бесплатной юридической помощи <*>, о формировании эффективной системы юридической ответственности государства, в лице его должностных лиц, за нарушения прав и свобод граждан и др. В частности, в "зачаточном" и неразработанном состоянии продолжает оставаться институт ответственности государства перед своими гражданами за вред, причиненный при отправлении правосудия. Одновременно мы поддерживаем мысль о том, что деятельность органов правоприменения, в том числе суда, обязана быть прозрачной (с. 377), на наш взгляд, это будет только способствовать восстановлению доверия населения к судебной системе и закону.

<*> Нельзя не упомянуть как позитивное начинание Постановление Правительства РФ от 22 августа 2005 г. N 534 "О проведении эксперимента по созданию государственной системы оказания бесплатной юридической помощи малоимущим гражданам". Также часто стало практиковаться создание при юридических вузах своеобразных бесплатных "консультаций", в которых фактически стажируются студенты высших курсов.

Следует согласиться с автором и в том, что закон должен быть достаточно детален, чтобы исключить (насколько это возможно) субъективность правоприменителя, хотя судейское усмотрение, на наш взгляд, должно остаться, конечно, в разумных и сбалансированных пределах <*>.

<*> В целях ограничения судейского усмотрения недавно в Госдуме прошли парламентские слушания о возможности заимствования опыта США, позволяющего назначать уголовные наказания по специальной шкале. На наш взгляд, данная система неприемлема для России, даже сами судьи США отмечают ее архаизм.

В работе проанализированы, по сути, все последние серьезные законодательные новеллы. Автору удалось высказать немало ценных мыслей и сформулировать ряд интересных предложений. Хотелось бы, чтобы они были услышаны и законодателями, и правоприменителями.

В целом можно говорить о том, что ученые и практические работники получили возможность ознакомиться с интересной монографией, вышедшей из-под пера заслуженного деятеля науки РФ М.И. Байтина. Опубликованная работа, несомненно, будет ими востребована.