Мудрый Юрист

Советская модель борьбы с преступностью несовершеннолетних

Переверзев А.В., помощник судьи Белгородского областного суда.

Статья посвящена советской модели борьбы с преступностью несовершеннолетних.

Ключевые слова: несовершеннолетние, преступность несовершеннолетних, ювенальная юстиция.

The article is devoted to the Soviet model to combat juvenile delinquency.

Необходимость формирования институтов ответственности несовершеннолетних за совершенные противоправные деяния на современном этапе в связи с высоким уровнем повторно совершенных преступлений <1> требует обратить внимание на исторический опыт нашей страны в рассматриваемой области, в связи с чем, на наш взгляд, актуальным является изучение сталинской концепции борьбы с преступностью несовершеннолетних, поскольку принятые в тот период времени действия позволили существенно снизить уровень подростковой преступности <2>.

<1> http://www.mvd.ru/files/4igcnVrAFChK9TI.pdf
<2> Болдырев Е.В. Об изучении и предупреждении преступлений несовершеннолетних // Советское государство и право. М., 1960. N 12. С. 96.

Советское законодательство о борьбе с преступностью несовершеннолетних начинало формироваться уже с первых лет существования нового государства. Первым нормативным актом в этой области стал Декрет СНК от 14.01.1918 "О комиссиях для несовершеннолетних" <3>, заложивший фундамент системы профилактики преступного поведения подростков, состоявшей в исключении уголовной ответственности несовершеннолетних путем передачи полномочий по рассмотрению соответствующей категории деликтов созданным комиссиям, которые не относились к числу органов судебной власти. Позже законодательство было изменено и к 1929 году дела о преступлениях несовершеннолетних в возрасте от 16 до 18 лет рассматривались судами, иные преступные деяния подлежали рассмотрению комиссиями по делам о несовершеннолетних с применением более либеральных форм воздействия, чем это было предусмотрено уголовным законом.

<3> Декрет СНК РСФСР от 14.01.1918 "О комиссиях для несовершеннолетних" // СУ РСФСР. 1918. N 16. Ст. 227.

В середине 1930-х гг. произошли серьезные изменения в законодательстве, определяющем меру ответственности несовершеннолетних за противоправные деяния. Связаны они во многом с ошибочной позицией властей о возможности полной ликвидации преступности несовершеннолетних и беспризорности в этой среде как явлений, присущих капиталистическому обществу, обусловленных политическим режимом ввиду наличия его извечной ущербной формулы об эксплуатации рабочих и крестьян, которая как раз и порождает социальные проблемы, формирует предпосылки для беспризорности и преступности детей.

Стабилизация уровня преступности и даже ухудшение некоторых ее показателей в части, касающейся несовершеннолетних правонарушителей, к сер. 1930-х гг. были расценены как исчерпанный потенциал действовавшей системы мер борьбы с антиобщественным поведением несовершеннолетних. На совещании по борьбе с преступностью несовершеннолетних 17.03.1935 "была вскрыта картина явно неудовлетворительной организации борьбы с преступностью несовершеннолетних" <4>. Преступность несовершеннолетних возрастной категории 16 - 18 лет (т.е. лиц, в отношении которых дела рассматривал суд) с 1931 по 1934 год упала на 30%, преступность подростков, не достигших 16 лет (дела, рассматриваемые комиссиями по делам о несовершеннолетних), по данным Москвы и Ленинграда, возросла за этот же период на 100% <5>. По-видимому, именно эти статистические показатели повлияли на формирование новой модели противодействия подростковой преступности, отличавшейся от прежней более жестким подходом как при организации профилактических мер, так и при определении степени ответственности подростков за совершенные противоправные деяния.

<4> Совещание по борьбе с детской преступностью // За социалистическую законность. М., 1935. N 4. С. 42.
<5> Тадевосян В. Преступная среда и правонарушения несовершеннолетних // Советская юстиция. М., 1935. N 31. С. 10.

Основанием к рассуждениям об ужесточении законодательства об ответственности несовершеннолетних является принятие двух наиболее заметных нормативных актов: Постановление ЦИК и СНК СССР от 07.04.1935 "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних" <6> и Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31.05.1935 "О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности" <7>, а также их оценка юристами.

<6> Постановление ЦИК и СНК СССР от 07.04.1935 "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних" // СЗ СССР. 1935. N 19. Ст. 155.
<7> Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31.05.1935 "О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности" // СЗ СССР. 1935. N 32. Ст. 252.

Постановление от 07.04.1935 внесло существенное изменение в господствовавшее ранее в педагогической и судебной практике представление о наказании детей. Как раз с учетом указанных выше представлений В. Тадевосян считал, что только всякие лжемарксистские антипедагогические теории проповедовали идеи о недопустимости наказания детей. Упомянутый закон преследовал главной целью покончить с безнаказанностью подростков за преступления <8>.

<8> Тадевосян В. Пять лет Закону "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних" // Социалистическая законность. М., 1940. N 5. С. 14 - 17.

Начавшаяся еще до момента издания упомянутых Постановлений работа по дискредитации комиссий по делам о несовершеннолетних продолжилась с новой силой весной 1935 года. С тем чтобы показать полную несостоятельность сложившейся системы противодействия преступности в подростковой среде, подтвердить обоснованность новой уголовной политики, в периодической печати появляется целый ряд публикаций, подвергающих резкой критике основное достижение советской юриспруденции в изучаемой области. По большей части эти обвинения относились не столько к комиссиям, сколько к другим ведомствам, либо перечисляли те сложности, которые носили субъективный характер и не могли быть ими ликвидированы самостоятельно.

В одной из научных статей было указано, что "о беспомощности комонесов (комиссий по делам о несовершеннолетних. - Авт.) красноречиво говорят цифры мер, принятых ими в отношении несовершеннолетних преступников: в 1934 году лишь в отношении 2,5% из них была применена изоляция, 4% помещено в детские дома, в остальных случаях применялись явно неэффективные меры" <9>.

<9> Совещание по борьбе с детской преступностью // За социалистическую законность. М., 1935. N 4. С. 42.

Устанавливая вину комиссий в назначении излишнего количества наказаний в виде разъяснения, бесед, предупреждений и т.д., ученые и работники правоохранительных органов не учитывали то, что комиссии по тем или иным причинам не могли использовать целый ряд мер, указанных в Постановлении от 11.07.1931, устанавливавшем правовое положение комиссий, в частности помещение подростка в детский дом, закрытые учреждения НКВД (в связи с отсутствием свободных мест), трудоустройство (ввиду массового закрытия соответствующих мастерских). Устройство ребенка в школу зачастую было сопряжено с тем, что преподаватели старались всячески избавиться от нерадивого ученика и тут же его исключали.

Основанием для ликвидации комиссий стал также высокий уровень рецидива среди несовершеннолетних, который доходил до 35%. Между тем рост подростковой преступности, а значит, и высокий уровень рецидива, на данном этапе в основном проявлялись в связи с исключением из школ учеников. Процент исключенных из школ правонарушителей составлял в 1934 году в Москве 40% <10>.

<10> В.К. О детской преступности. На совещании в Прокуратуре Союза // Советская юстиция. М., 1935. N 13. С. 11.

В работе комиссий, несмотря на соответствующие указания в законе, не принимали участия нарсудьи, представители комсомола, профсоюзов, общественной организации "Друг детей". Учитывая, что в состав комиссий входили 7 представителей, получается этот состав фактически, с учетом вышесказанного, был в два раза меньше, при этом объем полномочий никто не сокращал. Возможно именно поэтому незадолго до принятия Постановления от 07.04.1935 прокурор СССР А.Я. Вышинский, несмотря на очевидные недостатки работы комиссии, высказался за их сохранение в системе противодействия преступности несовершеннолетних.

Одним из оснований ухудшения работы комиссий по делам о несовершеннолетних являлось то, что на них были возложены очень широкие полномочия: от ранней профилактики беспризорности, безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних до проведения расследования по фактам правонарушений и рассмотрения деликтов, вынесения по итогам рассмотрения вердикта, а в отдельных случаях - контроль за посткриминальным поведением подростков. Учитывая тот факт, что комиссии носили общественный характер, становится вполне понятным, что справиться с таким объемом полномочий они были не в состоянии.

Постановление от 07.04.1935 вместе с тем не ограничивалось одним лишь предложением применять репрессию к несовершеннолетним преступникам. Большая работа проводилась в направлении противодействия безнадзорности детей, усиления ответственности родителей и опекунов за ненадлежащее воспитание и осуществление присмотра за своими детьми.

Изучение материалов переписи несовершеннолетних правонарушителей, произведенное институтом уголовной политики при Верховном Суде и Прокуратуре СССР и НКЮ РСФСР, показало, что взрослые вовлекают несовершеннолетних в расхищение социалистической собственности в 50% случаев. "Эти враги народа, конечно, учитывали, что закон слишком мягок к несовершеннолетним, а в некоторых случаях и вовсе не наказывает их. Зная это, они в своих преступных делах пускали вперед несовершеннолетних" <11>. Подобная практика повлияла на введение уголовной ответственности за подстрекательство или вовлечение несовершеннолетних к участию в совершении различных преступлений (ст. 2 Постановления от 07.04.1935) сроком не ниже 5 лет лишения свободы.

<11> Тадевосян В. Ликвидировать преступления несовершеннолетних // Советская юстиция. М., 1935. N 14. С. 1.

Об ужесточении законодательства наиболее ярко свидетельствовало понижение минимального возраста, с которого становилось возможным привлечение лица к уголовной ответственности за совершение преступления с 16 до 12 лет, а также установленная Постановлением от 07.04.1935 возможность применения к несовершеннолетним любых наказаний. Вместе с тем такое суждение входило в противоречие со ст. 22 УК РСФСР о том, что лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста, не могут быть приговорены к расстрелу. Постановление в данном случае имело большую юридическую силу, а потому положения ст. 23 УК РСФСР формально применяться не могли.

Указанное свидетельствует о том, что произведенные в 1935 году изменения являлись резкой, не до конца обдуманной переменой уголовной политики, о чем может свидетельствовать несогласованность законодательства, а порой и прямое противоречие норм по отношению друг к другу. Впоследствии станет ясно, что принятые нормативно-правовые акты - действия не единичные, а системные, выражающие позицию властей о необходимости ужесточения ответственности несовершеннолетних.

Многое в этой части объясняется тем, что Постановлению от 07.04.1935 дается оценка как имеющему политическое значение, что обусловлено Постановлением НКЮ РСФСР от 16.07.1935, где есть соответствующее суждение <12>. Государство брало на себя полную ответственность не только за состояние преступности, но и за ее полную ликвидацию как цель, неотъемлемую от иных общекоммунистических целей, тем более что "в стране были созданы все политические, экономические и культурные условия для того, чтобы полностью и безвозвратно были ликвидированы детская беспризорность и безнадзорность" <13>, а соответственно, и преступность.

<12> Постановление НКЮ РСФСР от 16.07.1935 "О применении Закона от 7 апреля 1935 года" // Советская юстиция. М., 1935. N 25. С. 6.
<13> Горвиц Д. Борьба с беспризорностью и безнадзорностью детей в СССР // Советское государство и право. М., 1940. N 5 - 6. С. 132.

На наш взгляд, нельзя само по себе ужесточение законодательства об ответственности несовершеннолетних трактовать как неразумный и нецелесообразный подход властей к лицам, совершившим преступление. В противном случае мы формируем условную идеальную модель ответственности, основанную на безнаказанности. Кроме того, законодатель формирует норму, оставляя значительный простор правоприменителю. Особенно это касается Постановлений от 07.04.1935 и 31.05.1935, поэтому большая часть работы ложится на правоприменителя, который как раз и толкует положения закона, применяет их сообразно своему пониманию. В этой связи справедливым выглядит замечание о том, что органы юстиции не всегда придерживались правильной линии в отношении выбора меры наказания. Применяя все меры уголовного наказания, нужно вместе с тем суметь дифференцировать подход в каждом отдельно взятом случае, индивидуализировать его <14>.

<14> Рахунов. О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних // Советская юстиция. М., 1936. N 14. С. 15.

Какой бы ни был положительный опыт в реализации мер ответственности подростков в 1918 - 1934 гг., он неизменно ассоциировался с "педологическими извращениями" и неизбежным либерализмом. Репрессия, хотя и являлась, по словам ученых, методом вспомогательным, вместе с тем была неотделимым, неотъемлемым, а фактически базовым элементом профилактики девиантного поведения несовершеннолетних, и потому не могла вбирать в себя предыдущий опыт, основанный на иных представлениях, а тем более "извращениях" уголовной политики.

Непривлечение судом к участию в деле по обвинению несовершеннолетних в том или ином общественно опасном деянии родителей, опекунов, попечителей приводило к тому, что терялась общая логика законов, состоящая в возложении ответственности за совершенное преступление не только на несовершеннолетних. Ответственность в определенной степени могла быть возложена и на законных представителей как лиц, допустивших безнадзорность подростков, что часто квалифицировалось в судебной практике того времени как понуждение несовершеннолетнего к совершению преступных действий, несмотря на отсутствие таковых оснований. Законодательство на данном этапе располагало целым рядом правовых институтов, позволявших дифференцировать ответственность законных представителей, в т.ч. при отсутствии их вины в совершенном несовершеннолетним преступлении.

Декларативность законодательства, обусловленная на предыдущем историческом этапе финансовыми трудностями и не всегда достаточным законодательным массивом, на новом этапе не отпала, а, наоборот, стала еще больше расширяться за счет произвольного применения закона судьями и работниками правоохранительных структур, имевших полномочия по расследованию преступлений несовершеннолетних.

Результатом явилось то, что, по данным статистического исследования Всесоюзного института юридических наук, по 200 изученным выборочно уголовным делам утверждено лишь 63,6% приговоров, остальные приговоры либо изменены, либо отменены (36,4%), в т.ч. с прекращением производства по делу (6%) <15>.

<15> Нахимсон Ф. Вторая годовщина закона 7 апреля 1935 года // Советская юстиция. М., 1937. N 7. С. 20.

Ясно наметившаяся на новом этапе смена идеологии, ориентиров уголовной политики отразилась и в отношении несовершеннолетних. По сути, с 1935 года законодательство об ответственности несовершеннолетних начинает формироваться заново, поскольку меняется его базис, фундамент. Об этом свидетельствуют два наиболее ярко отражающих замысел законодателя на каждом из этапов нормативно-правовых акта: Декрет "О комиссиях по делам для несовершеннолетних" от 14.01.1918 и Постановление ЦИК и СНК СССР от 07.04.1935 "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". В конечном итоге при всех достоинствах и недостатках, указанных выше, новый подход показал совершенно иную модель борьбы с преступностью несовершеннолетних, не характерную как для советского, так и для дореволюционного опыта.

Реализация принципа презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве: теория и практика
 
Влияние ограничения свободы на домашний арест в современном законодательстве