Мудрый Юрист

Позитивная юридическая ответственность: за и против

/"Право и политика", 2005, N 11/
Д.А. ЛИПИНСКИЙ

Липинский Дмитрий Анатольевич - доктор юридических наук, заведующий кафедрой общеправовых дисциплин тольяттинского филиала Самарской гуманитарной академии.

ЧАСТЬ 1

Вот уже несколько десятилетий в юридической науке не прекращаются споры по проблемам позитивной юридической ответственности, а число ее сторонников из года в год увеличивается. Однако и в настоящее время дает о себе знать и терминологическая перенасыщенность, и отсутствие общепринятого понятия "позитивная юридическая ответственность". Так, позитивную ответственность называют активной, перспективной, позитивно-умеренной, позитивно-активной, поощрительной, отождествляют с чувством долга или юридической обязанностью. Тем не менее несомненно одно: более чем за четыре десятилетия ее активного исследования теория государства и права продвинулась далеко вперед, от понимания позитивной юридической ответственности как чувства долга до выявления ее характерных признаков, черт, принципов, функций, связей со смежными правовыми категориями, нормативной основы и разработки единого понятия юридической ответственности, объединяющего ее различные аспекты (формы реализации) и не отождествляющего позитивную юридическую ответственность с субъективными и моральными категориями. Однако и в настоящее время со страниц юридической печати раздаются возражения о реальности и юридическом характере позитивной ответственности. Так, М.И. Байтин пишет: "смешение понятий юридической (ретроспективной) и позитивной (проспективной) ответственности, ориентирующее на растворение юридической ответственности в нравственной и других видах социальной ответственности, мало что дает в научном и практическом отношении, но вносит изрядную путаницу в юриспруденцию. Так стоит ли и дальше "ломать копья" по данному вопросу?" <*>.

<*> Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов: СГАП, 2001. С. 198.

Думается, что, наоборот, сведение юридической ответственности только к негативной реакции государства и претерпеванию правонарушителем неблагоприятных правоограничений существенно обедняет проблему не только юридической ответственности, но и сущности права и сводит ответственность только к каре за правонарушение, а также исключает ее из механизма правового регулирования и формирования правомерного поведения. Поэтому исследовать позитивную юридическую ответственность необходимо и проводить ее кроме правоведов некому. Что касается по большей части слабо аргументированных и общих утверждений, отрицающих ее юридический характер, то они, на наш взгляд, только тормозят научные исследования проблем позитивной юридической ответственности. Так, исследователь, желая открыть новые грани позитивной юридической ответственности, вынужден значительную часть своих усилий и отведенных рамок объема исследования тратить на обоснование ее понятия и доказывать, что она существует и является юридической.

В самом начале данной статьи необходимо указать, что мы понимаем под позитивной юридической ответственностью. Мы не считаем уместным употреблять термины "аспект" или "вид" ответственности, а полагаем, что позитивная юридическая ответственность - это одна из форм реализации юридической ответственности. Юридическая ответственность едина, но обладает добровольной и государственно-принудительной формами реализации. В юридической науке В.Н. Кудрявцев стал одним из первых употреблять понятие "формы реализации ответственности". В своей работе он отмечает: "...в случае нарушения установленных норм поведения, а следовательно, и требований социального контроля реализуется другая форма ответственности - так называемая ретроспективная, негативная ответственность" <1>. В дальнейшем концепция форм реализации юридической ответственности нашла свое развитие в трудах В.В. Похмелкина <2>, В.А. Номоконова <3>, Р.Л. Хачатурова, Р.Г. Ягутяна <4> и Д.А. Липинского <5>. По мнению В.В. Похмелкина, то, что "обозначают терминами "позитивная ответственность" и "ретроспективная ответственность", есть не что иное, как добровольная и принудительная формы реализации единой юридической ответственности, выступающей в качестве закрепленной в праве меры должного поведения... форма уголовной ответственности - это способ ее реализации в общественных отношениях посредством соответствующего ее требованиям поведения людей" <6>.

<1> Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М.: Наука, 1986. С. 287.
<2> Похмелкин В.В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1990.
<3> Номоконов В.А. Преступное поведение: механизм, детерминизм, причины, ответственность: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 1991.
<4> Хачатуров Р.Л., Ягутян Р.Г. Юридическая ответственность. Тольятти: Изд-во МАБиБД, 1995.
<5> Липинский Д.А. Формы реализации юридической ответственности. Тольятти: Изд-во ВУиТ, 1999; Его же. Проблемы юридической ответственности. 2-е изд. доп. и перераб. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004; Его же. Принципы и правоотношения юридической ответственности. М.: NOTA BENE, 2003.
<6> Похмелкин В.В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. С. 34, 57.

Государство, устанавливая правовую норму, конструирует в ней возможный будущий запрещенный и разрешенный вариант развития поведения субъектов ответственности. В правовой норме выражается связанность субъекта теми требованиями, которые к нему предъявляются, и возможная оценка его поведения: осуждение, применение меры принуждения, одобрения или поощрения. Установление правовой нормы является формальным основанием реализации добровольной ответственности.

В своем развитии добровольная юридическая ответственность проходит несколько стадий: закрепление в правовой норме обязанности по совершению позитивных поступков (статика установления ответственности); правомерное поведение, его результат, одобрение, применение мер поощрения (динамика ответственности). Установление в правовой норме определенных обязанностей, одобрений или поощрений является объективным выражением и закреплением добровольной юридической ответственности субъекта. Внешне реализуется добровольная ответственность в реальном правомерном поведении субъекта. За правомерным поведением следует молчаливое одобрение со стороны государства или применение мер поощрения.

Добровольной форме реализации неизбежно сопутствуют ее субъективные признаки. После установления юридических обязанностей следует их осознание, понимание, базирующееся на свободе воли, свободе выбора вариантов поведения, наличие которых у субъекта выступает в качестве предпосылок ответственности. В результате осознания предъявляемых требований субъект вырабатывает к ним психическое отношение, которое затем находит свое выражение в деянии субъекта (опредмечивается). Характер психического отношения субъекта зависит от содержания мотивов, уровня правосознания и нравственности субъекта. От содержания мотивов во многом зависит и вид правомерного поведения: маргинальный, конформистский, привычный или социально активный.

Применение мер поощрения, наряду с правомерным поведением, выступает в качестве разновидности реализации добровольной формы ответственности субъекта. Действия субъекта оцениваются уполномоченным субъектом и одобряются, поощряются. Нам могут возразить, указав на то обстоятельство, что государство реагирует не на каждый поступок, но в этом и нет никакой необходимости. За обычными правомерными поступками следует молчаливое одобрение со стороны государства, т.е. отсутствие реализации государственно-принудительной формы юридической ответственности.

Категория "форма" в философии понимается двояко. В первом значении ее раскрывают как способ "выражения и существования содержания, способ организации и существования предмета, процесса, явления, то, с помощью чего одно содержание может распространяться рядом с другим, а во втором значении - как внешний облик предмета в виде определенных границ и очертаний" <*>.

<*> Спиркин А.Г. Основы философии. М.: Полит. лит., 1988. С. 230.

Добровольная форма реализации юридической ответственности - это способ закрепления юридических обязанностей соблюдения требований правовых норм, реализующихся в правомерном поведении субъектов юридической ответственности, одобряемом или поощряемом государством.

Формы реализации юридической ответственности необходимо понимать как реально существующую связь субъекта с правовыми предписаниями, обязанностями, выражающимися в поведении субъекта и юридически значимых последствиях этого поведения (поощрение, одобрение или наказание, осуждение, судимость). Таким образом, форма предстает как тождественный содержанию способ выражения (реализации). А если содержание форм реализации юридической ответственности определяется соблюдением обязанностей или правонарушением, поощрением, одобрением или наказанием, осуждением, претерпеванием, то ими же определяется та или иная форма реализации юридической ответственности.

Сторонники только негативной ответственности утверждают, что в едином понятии, явлении невозможно объединить столь противоречивые стороны, аспекты, формы, т.к. одна исключает другую. Формы реализации не являются взаимоисключающими, что не могут существовать в рамках единого правового явления, единого понятия. Их общность заключается в том, что обе формы реализации предусмотрены правовой нормой. Они имеют схожие предпосылки: свободу воли и необходимость. Обе формы реализации включают сознательное, волевое и правовое поведение, но разное по своим характеристикам (социально одобряемое или социально вредное). Оценку как правомерного, так и противоправного поведения производят уполномоченные органы. Противоположны последствия этого поведения: наказание или одобрение, поощрение, но противоположны они только по внешним характеристикам, т.к. положительные и отрицательные последствия предусмотрены нормой права, устанавливающей юридическую ответственность. Внешние противоположные характеристики юридической ответственности обусловлены философским законом единства и борьбы противоположностей. Добровольная форма реализации юридической ответственности направлена на недопущение развития государственно-принудительной ответственности.

Юридическая ответственность - феномен социальной действительности, следовательно, к нему применим, как и к любым процессам действительности, основополагающий принцип диалектики - рассматривать все явления социальной жизни в их противоречивом единстве и борьбе. Следовательно, если подойти к этому явлению с позиций традиционной логики и диалектики, то такой анализ непременно приводит к выводу: юридическая ответственность едина, а ее различные формы реализации находятся в постоянной борьбе. Правонарушение существует постольку, поскольку есть правомерное поведение, а принудительная форма реализации юридической ответственности существует лишь постольку, поскольку существует добровольная форма реализации юридической ответственности.

Добровольная форма реализации (позитивная юридическая ответственность) обладает следующими признаками: основывается на правовых нормах и, как следствие, нормативна, формально определена и обладает четкостью, детализированностью и общеобязательностью; гарантируется государством; обеспечивается государственным убеждением, принуждением или поощрением; реализуется в регулятивном правоотношении; в статическом состоянии выражается в обязанности по соблюдению предписаний правовых норм; в своем динамическом состоянии в норме и правомерное поведение; своими последствиями влечет одобрение или применение мер поощрения.

При этом мы не отождествляем добровольную форму реализации юридической ответственности с чувством долга, обязанностью дать отчет, правовым статусом, обязанностью по соблюдению предписаний правовых норм, правомерным поведением, правовым долгом, применением поощрительных санкций.

Понятие позитивной ответственности как чувства долга сводит все ее содержание к субъективным характеристикам и исключает юридическое содержание, тогда как ответственность существует в единстве объективных и субъективных признаков. Обязанность дать отчет отражает только инстанцию оценки правомерного поведения субъекта. Обязанность по соблюдению требований правовых норм акцентирует внимание на статике юридической ответственности, т.к. возникает она в виде обязанности, а реализуется в правомерном поведении субъекта. Понятие юридической ответственности как обязанности близко к ее пониманию как статутной, установление которой происходит до факта правомерного или противоправного поведения, т.к. норма права является эталоном возможного или должного поведения. Ответственность выступает и элементом правового статуса субъекта, а может выражаться и как правовой долг, превосходящий обычные требования. При всей важности правомерного поведения оно является не самой позитивной ответственностью, а ее динамической характеристикой. Поощрение хотя и является ярким выражением (объективизацией) позитивной ответственности, но его необходимо рассматривать как факультативный признак ответственности, т.к. не любое правомерное поведение влечет применение мер поощрения.

Юридическая ответственность, как и любой другой вид социальной ответственности, едина и включает в себя как ответственность за будущее поведение (позитивную, добровольную), так и ответственность за прошлое противоправное поведение (негативную, государственно-принудительную ответственность). Отличительные черты и свойства, которые выделяют юридическую ответственность среди других видов социальной ответственности, не вступают в противоречие с общими свойствами социальной ответственности. Заявлять об отсутствии у юридической ответственности добровольной формы реализации равнозначно признанию юридической ответственности не разновидностью социальной ответственности, а неким особым "несоциальным видом" и исключению ее из системы регулирования общественных отношений.

Регулирование юридической ответственности происходит путем установления управомоченного и обязанного поведения, запретов или велений совершать или не совершать определенные действия, а норма права выступает эталоном возможного или должного поведения. По этому эталону определяется правомерность или противоправность действий, а правовая ответственность формализуется правовыми нормами, устанавливается ими. Установление статутной (единой ответственности. - Д.Л.) ответственности имеет место до факта правомерного или противоправного поведения <1>. "Статутная ответственность - это объективно обусловленная, установленная законом и охраняемая государством необходимость (обязанность) осознанного и добровольного выполнения правовых предписаний участниками правоотношений. Она выполняет конструктивно-регулятивную функцию, является образцом (конструкцией, моделью) действительно ответственного и должного поведения" <2>. Позитивный и негативный аспекты (формы. - Д.Л.) реализации юридической ответственности представляют собой отношение субъектов правоотношений к статутной ответственности <3>. Противники позитивной юридической ответственности не могут тут упрекнуть в том, что она лишена юридического содержания. Юридическая ответственность едина, но имеет различные аспекты (формы) реализации. "Право - не только мера юридической свободы, но и мера юридической ответственности. Это корреляционные категории... ответственность - такая же объективная необходимость, как и свобода" <4>.

<1> Черных Е.В. О нормативном характере юридической ответственности // Вопросы теории государства и права. Вып. 1(10). Саратов: Изд-во СГАП, 1998. С. 80 - 81.
<2> Там же.
<3> Там же.
<4> Матузов Н.И. Право как мера свободы и ответственности личности: Межвуз. сб. науч. ст. // Атриум. Сер. "Юриспруденция". Вып. 1. Тольятти: Изд-во МАБиБД, 1999. С. 23.

Правовая норма как разновидность социальной нормы выступает в качестве нормативной основы юридической ответственности. Глубинные основания юридической ответственности состоят во включенности субъекта в общественные отношения и в его связанности предъявляемыми к нему требованиями. В правовой норме эти требования только формализуются и приобретают общеобязательный, властный, обеспечиваемый государственным принуждением характер. Общественные отношения и вытекающие из них требования находят свое закрепление в правовых нормах, которые начинают оказывать на них обратное регулирующее, развивающее, упорядочивающее воздействие.

В юридической науке не все ученые согласны с существованием добровольной (позитивной) формы реализации юридической ответственности. И.А. Ребане пишет: "Итак, юридическая ответственность непременно ретроспективна, это ответственность за правонарушение" <1>. "То, что именуется позитивной юридической ответственностью, точнее было бы назвать надлежащим исполнением юридических обязанностей" <2>, - считает И.Н. Тихоненко. По мнению И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшина, "юридическая ответственность с тех пор, как она возникла, всегда была ответственностью за прошлое, за совершенное противоправное поведение" <3>. Обоснование тем, что она "всегда" была за прошлое поведение, противоречит такому принципу диалектики, как конкретность истины. Действительно, исторические аналогии необходимы для обоснования логики развития событий, но явление, которое возникло, не стоит на месте, оно развивается, что и обусловливает необходимость уяснить, чем это явление стало теперь. И.Н. Сенякин справедливо отметил, что "традиционность понятия правовых явлений вовсе не означает их "вечности". Они, как и все право в целом, олицетворяют социальную действительность, развиваются, видоизменяются, наполняются качественно новым содержанием. Позитивная юридическая ответственность - объективный результат именно такой эволюции" <4>.

<1> Ребане И.А. О методологических и гносеологических аспектах учения об основаниях юридической ответственности // Ученые записки Тарт. гос. ун-та. Вып. 852. Тарту, 1987. С. 9.
<2> Тихоненко И.Н. Основания освобождения от юридической ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С. 8.
<3> Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М.: Юрид. лит., 1971. С. 43.
<4> Сенякин И.Н. Специализация и унификация российского законодательства: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Саратов, 1993. С. 29.

Отвечая на замечание И.Н. Тихоненко, подчеркну, что добровольная форма реализации юридической ответственности не тождественна обязанности. Этой обязанности сопутствует правоотношение. Сама обязанность реализуется в реальном правомерном поведении, одобряемом или поощряемом государством. "Субъекты, включенные в правовую сферу, неизбежно оказываются связаны между собой, с одной стороны, правомочиями и притязаниями, а с другой - обязательствами и ответственностью" <*>.

<*> Матузов Н.И. Конституционные нормы и общерегулятивные правоотношения // Конституционное развитие России: Межвуз. сб. науч. ст. Саратов: Изд-во СГАП, 1996. С. 29.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1997 г. "По делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 1 ФЗ от 24 ноября 1995 г. "О внесении изменений и дополнений в Закон РФ "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" отмечается, что в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС было существенно нарушено право на благоприятную окружающую среду и, как следствие, другие конституционные права и интересы граждан, связанные с охраной жизни, здоровья, жилища, имущества. Это порождает особый характер отношений между гражданином и государством, заключающийся в том, что государство принимает на себя обязанность возмещения такого вреда <*>. Такие отношения являются отношениями, выражающими ответственность государства перед гражданами. Сам факт принятия этого Закона свидетельствует об ответственности государства. В другом Постановлении Конституционного Суда РФ (по жалобе В.А. Смирнова) отмечается, что "гражданин и государство связаны между собой взаимными правами, ответственностью и обязанностями" <**>. Они находятся в правовых отношениях. Государство и личность взаимоответственны. Добровольная ответственность может осуществляться не только в общих правоотношениях, но и в конкретных. Например, применение к субъекту мер поощрения (мер добровольной ответственности) характеризуется уже не общими, а конкретными правоотношениями.

<*> Сборник Постановлений Конституционного Суда РФ / Сост. С.Г. Ласточкина, Н.Н. Хохлова. М., 2000. С. 367.
<**> Цит. по: Матузов Н.И. Конституционные нормы и общерегулятивные правоотношения. С. 21.

А.К. Романов концепцию позитивной уголовной ответственности считает "методологически ущербной, т.к. соответствующие действия, совершаемые или, напротив, не совершаемые субъектами уголовно-правового регулирования, определяются не велениями нормы, а продиктованы реальными отношениями жизни, наличными общественными отношениями. В поведении индивидов эти отношения лишь проявляются... Правомерные действия не описаны в уголовно-правовой норме" <*>. Во-первых, в правовой норме (в том числе и в уголовно-правовой) сформулирован как разрешенный, так и запрещенный вариант поведения - это аксиома теории права. Норма права представляет собой прежде всего официальное суждение о должном и одобряемом поведении людей <**>. Это своеобразные модели поведения, которым участники общественных отношений должны следовать в своей жизни. Государство вправе требовать от них должного поведения, а адресаты обязаны соблюдать предписания, указанные в правовых нормах. В свою очередь сами граждане вправе требовать должной защиты своих прав и свобод, гарантий и соблюдения режима законности самим государством. Во-вторых, правовая норма закрепляет общественно полезные и необходимые отношения и сама становится моделью этих отношений, но это не означает, как это хочет представить А.К. Романов, что в ней не сформулированы обязательные для исполнения правила поведения. В-третьих, А.К. Романов называет методологию позитивной ответственности "ущербной", но сам "забывает" или не желает упоминать о таких основополагающих началах, как соотношение общего и частного, конкретность истины, единство и борьба противоположностей.

<*> Романов А.К. Проблемы методологии уголовно-правового регулирования // Методологические проблемы уголовно-правового регулирования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1991. С. 31 - 32.
<**> См.: Александров Н.Г. Юридическая норма и правоотношение. М., 1947. С. 5; Недбайло П.Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов, 1959. С. 6; Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987; Матузов Н.И. Право как мера свободы и ответственности личности: Межвуз. сб. науч. ст. // Атриум. Сер. "Юриспруденция". Вып. 1. Тольятти: Изд-во МАБиБД, 1999. С. 21 - 26.

Т.Б. Шубина не согласна с концепцией позитивной ответственности по следующим основаниям: "позитивную ответственность отождествляют только с ответственностью отдельной личности, позитивная ответственность коллективной ответственности фактически отвергалась; во-вторых, понятие позитивной ответственности было введено в годы развитого социализма, когда партия и государство всячески стремились повысить ответственность людей, а не самого государства, и поэтому в целях придания большего значения исполнению людьми своих обязанностей и было введено понятие "позитивная ответственность" <*>. Схоже рассуждает Н.П. Колдаева, автор главы в коллективной монографии "Концепция стабильности закона". Существо ее рассуждений сводится к тому, что теория позитивной юридической ответственности развивалась в соответствии с "программными установками КПСС, под влиянием либеральных концепций в праве" <**>.

<*> Шубина Т.Б. Теоретические проблемы защиты права: Дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 1997. С. 31.
<**> Колдаева Н.П. Об ответственности в законотворчестве // Концепции стабильности закона / Под ред. В.П. Казимирчука. М.: Проспект, 2000. С. 161 - 170.

В последнее десятилетие стало "актуально" порочить, критиковать все, что было и существовало при социалистическом строе. Что же существует при нынешнем либерально-криминальном курсе государства? За последнее десятилетие уровень преступности увеличился в пять раз, более одного миллиона человек содержится в местах лишения свободы (зачастую за украденный мешок картошки или за хранение пяти граммов марихуаны). Треть населения страны живет за чертой бедности, а население страны за последнее десятилетие сократилось на 10 миллионов человек. Ни одни выборы не проходят без всплеска криминальной активности, а население страны утрачивает доверие к государству и его институтам. В общественном сознании распространенным явлением стали правовой нигилизм и криминальная психология. Законодатель часто принимает популистские или пролоббированные законы. Взамен коммунистической идеологии распространилась криминальная психология, вещизм, культ денег и насилия, наркомания, проституция, порнобизнес.

Н.П. Колдаева рассматривает понятие ответственности законодателей, однако о какой ответственности может идти речь, если последние оградили себя системой иммунитетов от уголовного и административного преследования. Привлечь депутата ГД к ответственности возможно лишь теоретически.

В работе Н.П. Колдаевой имеются существенные противоречия. Так, высказав критическое отношение к позитивной ответственности, через несколько страниц автор забывает об этом и пишет: "... юридическая ответственность возникает в момент, когда законодатель решает, подлежит ли та или иная сфера общественных отношений правовому регулированию и может ли вообще идти речь о юридической ответственности в данном конкретном случае" <*>. Напрашивается вопрос: какая ответственность в этот момент возникает, если не совершено правонарушение? Ответ очевиден. В юридической литературе отмечают позитивную ответственность законодателя за соблюдение всех принципов законотворчества, а также правил и приемов юридической техники <**>.

<*> Колдаева Н.П. Об ответственности в законотворчестве. С. 169.
<**> См.: Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991 - 2001 г.). Очерки теории и практики. М.: Городец-издат, 2001. С. 365.

Интересно название главы, выполненной Н.П. Колдаевой: "Об ответственности в законотворчестве (СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)" (выделено мною. - Д.Л.). Но социологический аспект и социологический подход к исследованию ответственности характеризуются исследованием двух сторон, двух форм реализации - добровольной (позитивной) и государственно-принудительной (негативной) <*>.

<*> См., например: Плахотный А.Ф. Свобода и ответственность (социологический аспект). Харьков: Изд-во Харьков. ун-та, 1972; Рудковский И.Э. Свобода и ответственность личности. Л., 1979; Ореховский А.И. Ответственность и ее социальная природа (методологический аспект). Томск, 1985; Сперанский В.И. Социальная ответственность в системе общественных отношений (социальный аспект): Автореф. дис. ... докт. филос. наук. М., 1990.

Н.П. Колдаева утверждает, что "между юридической ответственностью и санкцией правовой нормы существует различие. Оно заключается в том, что юридическая ответственность есть родовое понятие по отношению к видовому - санкции как структурному элементу правовой нормы" <*>. Санкция действительно является структурным элементом правовой нормы, но не видом юридической ответственности. В санкции лишь фиксируются неблагоприятные последствия, которые могут наступить в случае нарушения диспозиции. Это не ответственность, а законодательное закрепление ее мер, которые затем выражаются в наказании, взыскании, штрафах, пенях и т.д. Кроме того, существуют и санкции поощрения.

<*> Колдаева Н.П. Об ответственности в законотворчестве. С. 169.

Есть и другие противоречивые суждения в работе Н.П. Колдаевой. Так, дважды (на с. 170 и 175) утверждается об "ответственности за законотворчество". Получается, что ответственность за что-то выступает, а с учетом того, что видом ответственности Н.П. Колдаева считает санкцию, следует: санкция (как элемент правовой нормы) выступает за законотворчество. Санкция как элемент правовой нормы не может выступать, возражать, соглашаться, противоречить и т.д.

Отвечая на замечание Т.Б. Шубиной о том, что в годы развитого социализма отвергалась коллективная ответственность, а сама идея позитивной ответственности возникла как стремление переложить ответственность с государства на граждан, отмечу, что идея конституционной (государственной) ответственности как раз и была признана в годы развитого социализма <*>. Возникновение концепции позитивной юридической ответственности было обусловлено не идеологическими установками, а логическим результатом развития социологической, философской и правовой мысли. Ее появление обусловлено и развитием законодательства. Критика в адрес концепции добровольной ответственности, основанная на том, что она возникла в годы социализма, несостоятельна и лишена научной обоснованности.

<*> См.: Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе конституционных норм. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1985.

В юридической литературе сторонники узкого понимания юридической ответственности указывают, что добровольная ответственность не имеет ничего общего с юридической ответственностью, т.к. она лишена процессуальной формы осуществления и не обеспечена государственным принуждением. Добровольная юридическая ответственность может быть облечена в процессуальную форму. Порядок применения мер поощрения есть не что иное, как процессуальная форма осуществления юридической ответственности. В случае реализации гражданами прав на необходимую оборону, крайнюю необходимость, задержание преступника, обоснованный риск компетентные органы проводят специальную проверку, подтверждающую обоснованность этих действий.

По мнению О.Э. Лейста, при исследовании проблем ответственности выявился тупиковый путь семантических изысканий, основанных не на изучении права, а на чтении толковых словарей и на размышлениях о разных значениях слова "ответственность" <*>. Действительно, одним из аргументов о наличии позитивной юридической ответственности является указание на многозначность этого слова, но это только один из аргументов. В разные годы проблемам позитивной ответственности посвятили свои труды З.А. Астемиров, Б.Т. Базылев, Д.И. Бернштейн, К.С. Бельский, В.Г. Беляев, А.И. Бестугина, В.А. Василенко, В.С. Венедиктов, Н.В. Витрук, А.А. Гогин, В.А. Елеонский, М.В. Заднепровская, И.Э. Звечаровский, Т.Д. Зражевская, В.Н. Кудрявцев, М.А. Краснов, С.А. Комаров, Н.М. Кропачев, В.В. Лазарев, В.М. Лазарев, Н.И. Матузов, Б.Л. Назаров, В.А. Номоконов, П.Е. Недбайло, Г.В. Мальцев, А.С. Мордовец, М.Б. Мироненко, В.А. Рыбаков, В.В. Похмелкин, В.С. Прохоров, Б.Т. Разгильдиев, И.С. Ретюнских, И.Н. Сенякин, М.С. Строгович, В.Г. Смирнов, Б.В. Сидоров, В.А. Тархов, А.Н. Тарбагаев, М.П. Трофимова, Р.Л. Хачатуров, Е.В. Черных, А.П. Чирков, А.А. Чистяков, Ф.Н. Фаткулин, П.А. Фефелов, Р.Г. Ягутян, В.А. Якушин и др. В работах этих ученых исследуется юридическая ответственность (во всех ее проявлениях), а не проблемы филологии, а семантические изыскания только один из аргументов ее существования.

<*> Лейст О.Э. Методологические проблемы юридической ответственности. Проблемы теории государства и права. М.: Проспект, 1999. С. 474.

В своей работе О.Э. Лейст критикует концепции: позитивная ответственность - осознание долга; позитивная ответственность - обязанность дать отчет <*>, но не желает упоминать о развитии этой теории, утверждая, что "за истекшее десятилетие сторонники идеи правовой позитивной ответственности не находят других доводов, кроме ссылок на принадлежащее неюристу рассуждение (имеется в виду мнение ученого-философа А.Г. Егорова о чувстве ответственности)" <**>. Еще раз подчеркну, что чувство ответственности в современной юридической литературе рассматривается только как признак, характеризующий субъективную сторону ответственности, но вся добровольная ответственность к нему не сводится.

<*> Там же.
<**> Там же.

О.Э. Лейст, как и ряд других ученых, отмечает: "Наиболее уязвимым звеном идеи правовой позитивной ответственности является невозможность определить ее юридические свойства и качества, чем-либо отличающиеся от известных понятий "обязанность", "правомерное поведение", "правосубъектность", "деликтоспособность", "выполнение обязательств" <*>.

<*> Там же. С. 479. См. также: Мальцев В.В. Социальная ответственность личности, уголовное право и уголовная ответственность // Правоведение. 2000. N 6. С. 152 - 155.

Сторонники негативной ответственности считают, что она (негативная ответственность) тесно связана с государственным принуждением, санкцией правовой нормы, правонарушением, обязанностью, наказанием, осуждением и другими правовыми понятиями. При этом никто из них не указывает, что негативная ответственность растворяется в этих понятиях, а следовательно, необходимо отказаться от понятия "негативная юридическая ответственность", т.к. все другие правовые явления в известной степени характеризуют ее.

О позитивной ответственности Н.С. Малеин пишет: "Четкого и однозначного определения позитивной ответственности пока нет, а в имеющихся определениях допускается подмена терминов и объединение различных категорий. Объявление ответственностью обязанности совершать предусмотренные законом действия (долг) ведет, с одной стороны, к удвоению терминологии: одно и то же явление одновременно именуется обязанностью и ответственностью, с другой - вносит неясность в терминологию: ответственностью называется и сама обязанность, и последствия ее неисполнения, при этом допускается смешение двух качественно различных явлений. Вкладываемое в указанные аспекты содержание столь противоположно, что исключает не только сущностную, но и терминологическую общность. Понятие юридической обязанности существует в праве и имеет вполне ясное содержание. Столь же ясно, что юридические обязанности должны выполняться, и они выполняются в подавляющем большинстве случаев благодаря сознательному отношению к ним, а в некоторых случаях - по принуждению. Эти аксиоматичные положения давно многократно в различных вариантах отражены в научной и популярной литературе. "Новое" лишь то, что эти положения (обязанность, правомерное поведение и т.д.) предлагается именовать позитивной ответственностью" <*>, а сам Н.С. Малеин под ответственностью понимает наказание. Вот и получается (а мы следуем логике автора), что новое состоит в том, что давно известное понятие наказания Н.С. Малеин предлагает назвать ответственностью. Из цепочки логических рассуждений Н.С. Малеина следует, что ответственность - это кара и наказание, тогда сам собой напрашивается вывод: в понятии ответственности объединяются давно известные юридические категории.

<*> Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985. С. 131.

Добровольная форма реализации юридической ответственности не сводится и не растворяется в понятиях "обязанность", "правомерное поведение", "поощрение", "осознание обязанности", "волевое отношение к обязанностям".

Во-первых, юридическая обязанность - вид и мера должного или требуемого поведения. В основе обязанности лежит юридически закрепленная необходимость. Одна обязанность не может характеризовать всю ответственность в целом. Она не может существовать без своей основы - правовой нормы, но и правовая норма не характеризует ее полностью и не исчерпывает понятие добровольной ответственности. Обязанность действовать надлежащим образом (правомерно) в своей статике, в виде модели будущего, характеризует ответственное поведение и юридическую ответственность, но не сводится к последним. Сама правовая норма является основанием юридической ответственности

Во-вторых, юридическая обязанность, как и все право, рассчитана прежде всего на осознанное и волевое поведение. Для оценки действий лица как ответственного или правонарушающего необходимо осознание обязанности и волевое отношение к ней. Это осознание выражается через позитивное психическое отношение, но не сводится к последнему, т.к. позитивное отношение должно опредметиться в реальном правомерном поведении. Чувство долга, ответственности, позитивное психическое отношение не есть сама ответственность - это субъективная сторона правомерного и ответственного поведения. Субъективной стороны не может быть без ее объективной основы, статического выражения юридической ответственности.

В-третьих, юридическая ответственность не тождественна обязанности, т.к. эта обязанность реализуется в осознанном, волевом правомерном поведении - внешнем выражении ответственности. Динамика добровольной ответственности начинается с момента реализации юридической обязанности.

В-четвертых, правоотношение, участником которого является ответственный субъект, возникает и функционирует на основе правовой нормы. Правомерное поведение осуществляется в рамках регулятивных правоотношений. Как и в любом правоотношении, обязанности субъекта неизбежно сопутствует соответствующее право. Обязанность субъекта правоотношения обеспечивается и гарантируется государством. Необходимость совершить определенные действия или воздержаться от их совершения обеспечивается убеждением, принуждением и поощрением.

В-пятых, оценка юридически значимых правомерных поступков есть результат функционирования и развития динамики юридической ответственности. Возможны три варианта такой оценки: молчаливое одобрение со стороны государства (нет необходимости реагировать на любой правомерный поступок); производство соответствующей проверки и как итог - процессуальное решение, констатирующее факт правомерного решения (например, признание действий лица соответствующими необходимой обороне, крайней необходимости, обоснованному риску, физическому принуждению); поощрение. Второй и третий варианты оценки ответственности осуществляются в процессуальной форме.

Добровольная ответственность не является тождественной обязанности, правомерному поведению, поощрению, субъективным признакам - она шире этих явлений. Не тождественна она и правоотношению, т.к. последнее характеризуется специфическими для него признаками, не все из которых входят в содержание добровольной юридической ответственности.

Выявление отличительных характеристик добровольной ответственности - ответ на замечание наших оппонентов о том, что это понятие растворяется в понятиях "обязанность", "правомерное поведение", "правоотношение", "поощрение", "правовая норма", связь правовой нормы с внешним поведением субъекта. Отрицание позитивной ответственности, основанное на том, что оно складывается из известных науке явлений и понятий, лишено логики и обоснованности. Ведь никто из сторонников узкого понимания ответственности не критикует концепции правоотношения, правового статуса, правовой культуры и т.д. на том основании, что эти понятия и явления во многом носят собирательный характер. Критика в адрес добровольной (позитивной) юридической ответственности - скорее всего, дань традиции.

Н.С. Малеин указывает, что удвоение и неясность терминологии ведет к смешению двух качественно различных явлений, к такому положению, когда позитивная ответственность утрачивает конкретность и, по существу, сливается с понятием права <*>. В теории юридической ответственности четко разграничивают нормы, предусматривающие ответственность, меры защиты, меры безопасности, принципы, законоположения, дефиниции, процессуальные нормы и т.д. В этой системе правовых норм выделяют специальные нормы, предусматривающие юридическую ответственность и составляющие сам институт юридической ответственности. Что касается неясности терминологии, мы таковой не находим.

<*> Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. С. 132.

/"Право и политика", 2005, N 12/

ЧАСТЬ 2

В.В. Мальцев, развивая критику Н.С. Малеина и Р.О. Халфиной о смешении понятий и удвоении терминологии (на которую мы уже ответили), указывает, что "если с общетеоретических позиций (теория права - наука, имеющая все-таки более опосредованную связь с законодательством, чем теория уголовного права), наверное, можно исследовать, например, состав правомерного поведения и определять место в этом составе социальной ответственности личности, то с позиции уголовно-правовой теории рассуждения на подобные темы чреваты подрывом единого основания уголовной ответственности. В самом деле, может быть, основанием привлечения к уголовной ответственности стоит считать отсутствие в деянии лица состава правомерного поведения?" <*>.

<*> Мальцев В.В. Социальная ответственность личности, уголовное право и уголовная ответственность // Правоведение. 2000. N 6. С. 158 - 159.

Ученые-юристы, исследующие добровольную форму реализации ответственности, указывают, что основаниями государственно-принудительной ответственности является норма права и правонарушение (формальное и фактическое основание). Отсутствие в деянии лица состава правомерного поведения нами не рассматривается как основание государственно-принудительной ответственности. Состав правомерного поведения может отсутствовать по следующим основаниям. Во-первых, действия лица являются безразличными для права. Во-вторых, действия лица не являются правомерным поведением, но и не являются правонарушением, например, деяния невменяемого лица. В-третьих, состав правомерного поведения отсутствует, т.к. совершено правонарушение, характеризующееся совокупностью всех его признаков. Ввиду того, что отсутствие состава правомерного поведения может быть по разным обстоятельствам, мы это фактическое обстоятельство не указываем в качестве оснований государственно-принудительной ответственности. Кроме того, безразличные для права поступки и действия невменяемого лица являются безразличными (нейтральными) и для добровольной юридической ответственности.

В.В. Мальцев делает уже упоминавшийся другими учеными вывод: "Их появление (концепций позитивной ответственности. - Д. Л.) в российской правовой науке в 60 - 70-е гг. было в той или иной мере обусловлено причинами идеологического характера. Потому с деидеологизацией уголовного права интерес к таким концепциям со временем попросту исчезнет" <1>. Действующее законодательство, как международное, так и внутригосударственное, употребляет понятие ответственности в ее позитивном аспекте. Например, термин "юридическая ответственность" в его позитивном значении употребляется в преамбулах к Конституции РФ и Декларации "О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики" <2> от 12 июня 1990 г. "Совет Министров - Правительство РФ со дня вступления в силу настоящей Конституции приобретает права, обязанности и ответственность Правительства Российской Федерации, установленные Конституцией РФ", - гласит Основной закон РФ (ст. 4 раздела второго). Ответственность выступает в качестве принципа деятельности Правительства РФ (ст. 3 ФКЗ РФ "О Правительстве Российской Федерации") <3>. В ст. 18 Устава Амурской области закреплен принцип взаимного уважения и взаимной ответственности органов власти области и органов государственной власти РФ <4>. Ответственность государственных служащих за подготавливаемые и принимаемые решения - принцип государственной службы в РФ (п. 10 ст. 5 ФЗ РФ "Об основах государственной службы РФ") <5>. Принцип взаимной ответственности личности, общества и государства установлен в Законе РФ "О безопасности" <6>. В ст. 24 Устава ООН указывается, что государства - члены ООН возлагают на Совет Безопасности "главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности" <7>. В ст. 73 Устава ООН отмечено: "Члены ООН несут или принимают на себя ответственность за управление территориями, народы которых не достигли еще полного самоуправления". В ст. 29 Всеобщей декларации прав человека <8> от 10 декабря 1948 г. указано: "Каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности". Если следовать логике наших оппонентов, то идеология КПСС была так всесильна, что повлияла на формирование международного права. Однако очевидно, что это абсурд. Понятие ответственности в ее позитивном аспекте употребляется в Конституции Японии (ст. 12) <9>. Неужели наши оппоненты будут утверждать, что и Конституция Японии была сформирована под влиянием идеологии КПСС? Позитивный аспект ответственности неоднократно отмечается в Постановлениях Конституционного Суда РФ <10>. В действующем законодательстве взаимная юридическая ответственность (во всех формах ее реализации) возведена в ранг принципов. Ученые-юристы взаимную ответственность личности и государства относят к общеправовым принципам <11>. Кроме того, взаимная ответственность существует не только между государством и гражданами, но и граждан между собой, т.е. по вертикали и по горизонтали.

<1> Там же. С. 165.
<2> Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. N 2. Ст. 22.
<3> Собрание законодательства РФ. 1998. N 1. Ст. 4.
<4> Нарутто С.В. Проблемы юридической ответственности субъекта Федерации // Правоведение. 1998. N 4. С. 49.
<5> Собрание законодательства РФ. 1995. N 31. Ст. 2990.
<6> Российская газета. 1992. 5 июня.
<7> Устав ООН и Статут международного суда. М., 1992. С. 20.
<8> Международное право в документах. М.: Юрид. лит., 1998. С. 7.
<9> Конституции зарубежных государств. М., 1999. С. 443.
<10> Подробно анализ Постановлений Конституционного Суда РФ о позитивной ответственности см.: Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России. С. 360 - 379.
<11> См.: Матузов Н.И. Права человека и общерегулятивные правоотношения // Правоведение. 1996. N 3. С. 44; Ефремов А.Ф. Законность в системе принципов российского права // Вестник Волжского ун-та им. В.Н. Татищева. Сер. "Юриспруденция". Вып. 2. Тольятти, 1998. С. 16.

Скорее, наоборот, традиционное понимание юридической ответственности только как кары, возмездия и было обусловлено существовавшими многие десятилетия догмами и стереотипами. До недавнего времени реальных альтернатив наказанию как одной из форм государственного принуждения не существовало. Официальное обвинение в совершении противозаконного деяния с неизбежностью влекло применение тех или иных карательных мер, реализацию целей, которые были обусловлены задачами, стоящими перед государством на конкретном этапе его развития. Веками складывавшееся представление о праве как об инструменте угнетения и принуждения, а об институте ответственности - как непосредственном его "острие", карательное действие которого, безусловно, было прочно заложено в сознание многих и многих поколений. И если ответственность за правонарушение была только карой, то допустить возможность существования ответственности еще и в силу объективно присущих субъектам юридических обязанностей даже гипотетически было слишком смело <*>.

<*> См.: Иванов А.А. Принцип индивидуализации юридической ответственности: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1997. С. 205 - 206.

Теория позитивной ответственности появилась в юриспруденции не как идеологическая догма КПСС, а как закономерный итог начавшихся в стране демократических преобразований. Не случайно первые работы, посвященные позитивной юридической ответственности, в нашей стране появились во времена хрущевской оттепели. Нежелание же признать позитивную юридическую ответственность как раз и обусловлено догмами, стереотипами и идеологическими штампами.

Ю.М. Ткачевский считает, что "уголовная ответственность строго индивидуализируется в зависимости от ряда предписаний уголовного закона. Вне персональной индивидуализации уголовная ответственность противоречит, например, принципам вины, справедливости и гуманности (ст. 5, 6 и 7 УК РФ). К тому же уголовный закон не устанавливает (и не может устанавливать) механизмы индивидуализации позитивной уголовной ответственности, поскольку такая ответственность этим законом не предусмотрена" <*>. Мы полагаем, что принципы юридической ответственности распространяются не только на государственно-принудительную форму реализации юридической ответственности, но и на ее добровольную форму реализации. Они предопределяют юридическую ответственность в целом. Обязанности, которые возлагаются на субъектов юридической ответственности, не могут быть одинаковыми для всех, они должны быть индивидуализированы <**>. Та или иная юридическая обязанность возникает у субъекта в связи с приобретением специального юридического статуса или с вступлением в конкретные правоотношения. Например, обязанность оказывать медицинскую помощь возлагается на медицинских работников, по воспитанию детей - на родителей и педагогов. Признаки, которые характеризуют субъекта юридической ответственности, являются одним из критериев ее индивидуализации. Вид поощрения может не быть одинаковым для всех, он зависит от характера правомерного поведения, степени заслуг. Институт замены неотбытой части более строгого наказания менее строгим - яркий пример индивидуализации добровольной ответственности. Добровольная уголовная ответственность может быть реализована и после совершения преступления (субъект добровольно возмещает ущерб, примиряется с потерпевшим). От характера его действий может зависеть освобождение от уголовной ответственности, т.е. реализация поощрительной уголовно-правовой санкции.

<*> Ткачевский Ю.М. Понятие уголовной ответственности, ее суть и цели // Вестник МГУ. Сер. "Право". 2000. N 6. С. 19.
<**> См.: Мироненко М.Б. Принципы юридической ответственности. Тольятти: Изд-во ВУиТ, 2001. С. 123.

Справедливость и гуманизм уголовной ответственности выражаются не только в справедливости наказания, но и в справедливости установления самой уголовно-правовой обязанности. Требование справедливости обращено не только к реализации ответственности, но и к ее установлению. Данный принцип охватывает как добровольную форму реализации ответственности, так и государственно-принудительную. Что касается принципа виновности деяния, то следует отметить, что вина как таковая отсутствует в правомерном поведении, но добровольная ответственность рассчитана на осознанное и волевое поведение.

Наши оппоненты непоследовательны в своем критическом отношении к добровольной форме реализации юридической ответственности. Высказав возражения сторонникам добровольной ответственности, в других своих суждениях они начинают косвенно признавать ее наличие: "несомненно, что уголовный закон оказывает позитивное - воспитательное воздействие, но оно позитивной ответственностью не является" (Ю.М. Ткачевский <1>); "позитивный аспект лучше именовать правовой ответственностью" (М.Д. Шиндяпина <2>); отмечают позитивный характер ответственности в целом, но отрицают его у уголовной ответственности (О.В. Селиванова <3>, Т.Т. Дубинин <4>); называют конститутивной, функциональной, персональной (О.Э. Лейст <5>); отмечают подобие позитивного аспекта у наказания (В.А. Василевский <6>); и далее: "учитывается при конструировании норм, дает лучше показать социальное назначение уголовного закона, раскрыть содержание, сущность многих институтов уголовного права" (И.А. Лумпова <7>); "концепция позитивной ответственности для науки мало что дает, но вместе с тем нельзя не замечать и тем более недооценивать наличие тесной связи между двумя рассматриваемыми видами ответственности (имеется в виду позитивная и негативная. - Д. Л.)" (Е.В. Грызунова <8>); "позитивный и ретроспективный аспект (вид) ответственности тесно связаны, и иногда первый является необходимым условием наступления второго" (В.А. Виноградов <9>).

<1> Ткачевский Ю.М. Понятие уголовной ответственности, ее суть и цели. С. 19.
<2> Шиндяпина М.Д. Стадии юридической ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1996. С. 10.
<3> Селиванова О.В. Позитивная ответственность по российскому праву // Атриум: Межвуз. сб. науч. ст. Сер. "Юриспруденция". Вып. 5. Тольятти: Изд-во МаБиБД, 1996. С. 13.
<4> Дубинин Т.Т. Ответственность и освобождение от нее по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1985. С. 7.
<5> Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М.: Изд-во МГУ, 1981. С. 216 - 227.
<6> Василевский В.А. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части Уголовного права: Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2000. С. 24.
<7> Лумпова И.А. Виды ответственности в уголовном законодательстве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 1991. С. 11.
<8> Грызунова Е.В. Правонарушение и юридическая ответственность в их соотношении: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 17.
<9> Василевский В.А. Субъекты конституционной ответственности: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 17.

По мнению М.И. Байтина, "с точкой зрения о существовании вместе с ретроспективной и позитивной юридической ответственности трудно согласиться, поскольку все известные попытки обосновать ее так или иначе основываются на смешении юридической ответственности с другими видами социальной ответственности" <*>. В своей работе М.И. Байтин так и не указал, где, как и в чем происходит смешение позитивной юридической ответственности с иными видами социальной ответственности, а ограничился только общим утверждением. Далее ученый отмечает, что "не случайно сторонники признания как ретроспективной ответственности, так и позитивной юридической ответственности, когда они переходят от общих рассуждений о значении активной, проспективной ответственности к рассмотрению тех или иных конкретных вопросов юридической ответственности (основания, признаки, виды применительно к различным отраслям права, последствия и т.д.), то излагают их только на основе ретроспективного понимания юридической ответственности" <**>. Однако данный вывод сделан без изучения новейшей литературы и действующего российского и международного законодательства, со ссылками на работы 60 - 80-х годов двадцатого столетия. Впрочем и это утверждение М.И. Байтина не отличается новизной для сторонников позитивной юридической ответственности. По своей сути он вторит Н.П. Колдаевой, утверждающей, что теория позитивной юридической ответственности не зашла дальше споров вокруг ее понятия. "Дискуссии велись вокруг определения юридической ответственности (ретроспективная, перспективная, конституционная, функциональная, персональная, наказательная, умеренно-позитивная, активно-позитивная) <***>.

<*> Байтин М.И. Сущность права. С. 197.
<**> Байтин М.И. Сущность права. С. 196.
<***> Колдаева Н.П. Об ответственности в законотворчестве. С. 165.

С этим нельзя согласиться. М.И. Байтин и Н.П. Колдаева не видят или не желают видеть очевидного. Так, Н.И. Матузов специально исследовал взаимосвязь правового статуса, общерегулятивных правоотношений и позитивной ответственности <1>. В своей работе А.Н. Тарбагаев подверг исследованию цели позитивной ответственности <2>. А.С. Мордовец раскрыл значение позитивной ответственности для социально-юридического механизма обеспечения прав и свобод человека <3>. На уровне диссертаций исследовались функции и принципы позитивной ответственности <4>. И.Э. Звечаровский указал значение ответственности в посткриминальной сфере <5>. Н.В. Витрук раскрыл значение решений Конституционного Суда по вопросам позитивной юридической ответственности <6>. В.А. Якушин определил связь субъективного вменения и позитивной юридической ответственности <7>. Целый комплекс проблем позитивной ответственности рассмотрен в работе Р.Л. Хачатурова и Р.Г. Ягутяна <8>. В работе М.Н. Кропачева определены основания позитивной уголовной ответственности. Монография Е.Н. Носковой посвящена позитивной ответственности, в которой рассмотрены и вопросы ее оснований <9>. А.А. Мусаткина вывела понятие позитивной финансовой ответственности, ее целей, функций и оснований <10>. А.А. Гогин определил понятие, основания и особенности позитивной налоговой ответственности <11>. В.В. Лучков исследовал место позитивной юридической ответственности в механизме правового регулирования <12>. П.А. Кабанов выявил взаимосвязь карательной функции с позитивной юридической ответственностью <13>. А.П. Чирков определил место позитивной юридической ответственности в системе права <14>, а А.В. Кислухин - ее место в классификации юридической ответственности <15>.

<1> См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 191 - 216.
<2> См.: Тарбагаев А.Н. Ответственность в уголовном праве. Красноярск, 1994.
<3> См.: Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов: СВШ МВД, 1996.
<4> См.: Трофимова М.П. Функции юридической ответственности: Дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2000; Мироненко М.Б. Принципы юридической ответственности в системе принципов права: Дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2001.
<5> См.: Звечаровский И.Э. Посткриминальное поведение: понятие, ответственность, стимулирование. Иркутск, 1994.
<6> См: Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991 - 2001 гг.): Очерки теории и практики. С. 360 - 379.
<7> Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. Тольятти: Изд-во ТоЛПИ, 1998. С. 67 и сл.
<8> См.: Хачатуров Р.Л., Ягутян Р.Г. Юридическая ответственность. С. 51 - 75 и др.
<9> См.: Носкова Е.Н. Позитивная юридическая ответственность. Тольятти, 2003.
<10> См.: Мусаткина А.А. Финансовая ответственность в системе юридической ответственности. Тольятти: Изд-во ВУиТ, 2003.
<11> См.: Гогин А.А. Проблемы налоговой ответственности. Тольятти: Изд-во ВУиТ, 2002.
<12> См.: Лучков В.В. Юридическая ответственность в механизме правового регулирования. Тольятти: Изд-во ВУиТ, 2004.
<13> См.: Кабанов П.А. Карательная функция в системе функций юридической ответственности. Тольятти, 2004.
<14> Чирков А.П. Ответственность в системе права: Учеб. пособие. Калининград, 1996.
<15> Кислухин В.А. Виды юридической ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002.

М.И. Байтин не удосужился указать или намеренно "забыл" и целый ряд монографических работ, вышедших в 80-х годах двадцатого века <1>. Так, В.Н. Кудрявцев посвятил ряд монографических работ не только понятию позитивной ответственности, но и ее связи с правовым поведением <2>. В.С. Прохоров, Н.М. Кропачев, А.Н. Тарбагаев исследовали роль позитивной ответственности в механизме уголовно-правового регулирования <3>. В работах Д.И. Фельдмана, Г.И. Курдюкова, С.Б. Раскалея, В.А. Василенко, Л.В. Сперанской обосновывается реальность позитивной юридической ответственности в международном праве <4>. Н.А. Боброва и Т.Д. Зражевская исследовали позитивную конституционную ответственность <5>. Кроме того, проведенное социологическое исследование подчеркивает ее юридической характер <6>. Поэтому не случайно сторонники только ответственности за правонарушение не приводят существенных доводов, отрицающих юридический характер позитивной ответственности, а ограничиваются общими утверждениями "о смешении юридической ответственности с другими видами социальной ответственности" <7>, не желая обращаться к новым монографическим работам (да и к ряду монографических работ 70 - 80-х годов), в которых исследуется не только понятие позитивной юридической ответственности, а также к действующему законодательству и решениям Конституционного Суда РФ <8>.

<1> Конечно, куда проще сделать безапелляционное утверждение общего характера, что "позитивной юридической ответственности не существует", чем детально рассматривать все аргументы, которые приводят сторонники позитивной юридической ответственности.
<2> Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982; Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М.: Наука, 1986.
<3> Прохоров В.С., Кропачев Н.М., Тарбагаев А.Н. Механизм уголовно-правового регулирования: норма, правоотношение, ответственность. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989.
<4> Сперанская Л.В. Международно-правовая ответственность государства за загрязнение Мирового океана. М., 1984; Василенко В.А. Ответственность государства за международные правонарушения. Киев, 1976; Фельдман Д.И., Курдюков Г.И. Основные тенденции развития международной правосубъектности. Казань, 1974.
<5> Боборова Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе конституционных норм. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1985.
<6> См.: Приложение к диссертации. Липинский Д.А. Общая теория юридической ответственности: Дис. ... докт. юрид. наук. Самара, 2004.
<7> Байтин М.И. Сущность права. С. 196.
<8> Выше мы приводили различные решения Конституционного Суда РФ по вопросам позитивной юридической ответственности. Подробно обзор решений Конституционного Суда по вопросам позитивной юридической ответственности см.: Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991 - 2001 гг.). Очерки теории и практики. М.: Городец-издат, 2001.

Во втором издании своей монографии М.И. Байтин к сказанному добавляет, что в новых работах (имеются в виду работы о позитивной юридической ответственности) так или иначе приводятся старые и известные аргументы существования позитивной юридической ответственности, указывая при этом на ряд монографических работ Д.А. Липинского <*>.

<*> Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). 2-е изд. М., 2005.

Нам не хотелось бы писать о том, что и как исследовано в указанных работах (по меньшей мере это не скромно), но и оставлять такие голословные утверждения без внимания нельзя. Причем М.И. Байтин, указывая, что мы занимаемся пересказыванием известных в литературе вещей, не потрудился указать страницы, на которых мы "пересказываем известные положения", а соответственно, и страницы других работ, в которых содержатся подобные утверждения, а ограничился только общей фразой. В указанных работах разработано понятие юридической ответственности как целостного правового явления <1>; выявлено соотношение различных форм реализации юридической ответственности; раскрыто соотношение добровольной формы реализации юридической ответственности с правовой нормой, поощрением, правомерным поведением, юридической обязанностью, правоотношением <2>; обоснована возможность объединения в одном понятии юридической ответственности различных форм ее реализации <3>; раскрыто современное содержание принципов юридической ответственности, исходя из ее целостного понимания, включающего как добровольную, так и государственно-принудительную форму реализации, а не применительно к отдельному из аспектов юридической ответственности <4>; разработано понятие и классификация целей и функций юридической ответственности, исходя из понимания юридической ответственности как целостного правового явления, а не к отдельной форме ее реализации <5>; выявлена реализация позитивной ответственности на трех уровнях правоотношений <6>; определены объективные и субъективные признаки правоотношений позитивной юридической ответственности <7>; определены объективные и субъективные признаки позитивной юридической ответственности <8> и т.д. Значительное внимание в данных работах отводится регулятивной и превентивной функциям позитивной юридической конституционной, уголовной, административной, финансовой, дисциплинарной и гражданско-правовой ответственности <9>. Между тем сторонники ретроспективной ответственности продолжают приводить аргументы, "что юридическая ответственность всегда ретроспективна" <10>, но утверждения, данные без детального изучения действующего законодательства и научных работ о том, что она "всегда ретроспективна" или "непременно ретроспективна", не являются весомым аргументом узкого понимания юридической ответственности и противоречат принципу объективности научных исследований. Причем М.И. Байтину хватило пяти с половиной страниц исследовательского текста (и то по большей части посвященного негативной ответственности) для категорического вывода об отсутствии позитивной юридической ответственности, а самому исследованию позитивной ответственности и обоснованию ее неюридического характера посвящено чуть более семидесяти строк. Да и само обоснование носит безаргументированный характер, а высказывание о том, что сторонники "как ретроспективной, та и позитивной юридической ответственности, когда они переходят от общих рассуждений о значении активной, проспективной ответственности к рассмотрению тех или иных конкретных вопросов юридической ответственности... излагают их только на основе ретроспективного понимания юридической ответственности" <11>, не является объективным и прямо противоречит многочисленным работам сторонников позитивной юридической ответственности.

<1> Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. 2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 14.
<2> Там же. С. 14 - 40.
<3> Там же. С. 396 - 397.
<4> Липинский Д.А. Принципы и правоотношения юридической ответственности. М., 2003. С. 62 - 107.
<5> Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. С. 81 - 133.
<6> Липинский Д.А. Принципы и правоотношения юридической ответственности. С. 147 - 156.
<7> Липинский Д.А. Там же. С. 162 - 172.
<8> Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. С. 66 - 75.
<9> См. четвертую главу монографии: Проблемы юридической ответственности.
<10> Байтин М.И. Сущность права. С. 197.
<11> Там же. С. 196.

М.И. Байтин отмечает, что "вместе с тем к понятиям юридической и позитивной ответственности в полной мере относится требование ЛОГИКИ (выделено нами. - Д. Л.), чтобы любое понятие было адекватно своему содержанию, чтобы понятия разграничивались по своим отличительным сущностным признакам" <*>. Как ни парадоксально, но именно это высказывание М.И. Байтина, которое он делает со ссылкой на работу С.Н. Братуся <**>, и наводит на мысль о существовании позитивной юридической ответственности. Социальная ответственность и юридическая ответственность соотносятся между собой как категории рода и вида. Согласно правилам логики в таком понятийном ряду род представляет нечто общее в предметах, составляющих его виды. Понятие, относящееся к категории "вида", обладает свойствами, признаками понятий, которые находятся на более высоком уровне. Таким образом, в суждениях сторонников только ретроспективной ответственности имеются логические противоречия. Так, признавая, что в содержание общесоциологического понятия, наряду с ретроспективным, входит и перспективный аспект, они в то же время отрицают наличие перспективного аспекта юридической ответственности. Согласно традиционной логике, признаки, отмеченные у определенного рода явлений в общем понятии, обязательно имеются и у специфических явлений данного класса. Таким образом, если мы определяем добровольную (позитивную) и принудительную (негативную) формы реализации ответственности в общесоциологическом понятии, то эти формы обязательно, согласно правилам логики, должны быть и у видовых понятий ответственности. "Ответственность - социальный феномен, имеющий двойственную природу и выступающий как социальное отношение и как качество личности. Социальная ответственность - порождение и важнейший компонент гражданского общества, общества равных свободных индивидов. Будучи с необходимостью опосредованной государством и правом, она получает политические и правовые особенности, формы" <***>, но не теряет при этом своих основных признаков и характеристик.

<*> Там же. С. 198.
<**> Братусь С.Н. Юридическая ответственность и осознание долга // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1983. Вып. 6. С. 58.
<***> Шабуров А.С. Политические и правовые аспекты социальной ответственности личности: Дис. ... докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1992. С. 14.

Суждения М.И. Байтина противоречат и основополагающему принципу диалектики. Юридическая ответственность - феномен социальной действительности, следовательно, к нему применим, как и к любым процессам действительности, основополагающий принцип диалектики - рассматривать все явления социальной жизни в их противоречивом единстве и борьбе. Следовательно, если подойти к этому явлению с позиций традиционной логики и диалектики, то такой анализ непременно приводит к выводу: юридическая ответственность едина, а ее различные формы реализации находятся в постоянной борьбе. Правонарушение существует постольку, поскольку есть правомерное поведение, а принудительная форма реализации юридической ответственности существует лишь постольку, поскольку существует добровольная форма реализации юридической ответственности.

Юридическая ответственность, как и любой другой вид социальной ответственности, едина и включает в себя как ответственность за будущее поведение (позитивную, добровольную) ответственность, так и ответственность за прошлое противоправное поведение (негативную, государственно-принудительную ответственность). Отличительные черты и свойства, которые выделяют юридическую ответственность среди других видов социальной ответственности, не вступают в противоречие с общими свойствами социальной ответственности. Утверждать об отсутствии у юридической ответственности добровольной формы реализации, равнозначно признанию юридической ответственности не разновидностью социальной ответственности, а неким особым "несоциальным видом" и исключению ее из системы регулирования общественных отношений. Не отличаются строгой логичностью и отсутствием противоречий и работы других сторонников только негативной юридической ответственности. Так, Е.В. Грызунова, высказав свое критическое отношение по отношению к концепции позитивной юридической ответственности (причем не нашла весомых аргументов, а ограничилась, как и М.И. Байтин, общими рассуждениями о смешении понятий) <1>, буквально в следующем абзаце пишет: "вместе с тем нельзя не замечать и тем более недооценивать наличие тесной связи между двумя рассматриваемыми видами ответственности (имеется в виду позитивная и негативная ответственность) <2>. На другой странице Е.В. Грызунова со ссылкой на работу В.В. Бутнева отмечает, что гражданско-процессуальная ответственность, "как и другие виды ответственности, представляет собой закрепленную юридическими нормами необходимость определенного поведения участников судопроизводства" <3>, но данное определение В.В. Бутнев дает применительно к позитивной ответственности. Еще через несколько страниц она указывает: "Федеративная ответственность сохраняет присущее юридической ответственности в целом выделение двух ее видов: ПОЗИТИВНОЙ и негативной (выделено нами. - Д. Л.)" <4>. Так чем же вызваны подобные противоречия, когда на одной странице пишут одно, а на другой (или в следующем абзаце) прямо противоположное? Очевидно, вникнув в суть проблемы, авторы приходят к выводу о реальности позитивной юридической ответственности, но, следуя научным "традициям", прямо не желают признавать этого. Впрочем, работа Е.В. Грызуновой содержит много и иных "интересных" положений. Так, третья глава ее диссертации, выполненной под научным руководством М.И. Байтина, носит название: "Роль юридической ответственности в системе профилактики и ПРИЧИНЕНИЯ (выделено нами. - Д. Л.) правонарушений в современном российском государстве" <5>. Как мы ни старались, но так и не смогли понять, как "юридическая ответственность способна причинять правонарушения", и какова ее роль в этом "причинении". На наш взгляд, очевидно, что юридическая ответственность призвана предупреждать правонарушения. Наверное, сторонники узкого понимания юридической ответственности так стремятся обосновать отсутствие позитивной юридической ответственности, что видят в ней уже не средство предупреждения правонарушений, а фактор их причинения. Что в принципе и не удивительно. Признание предупредительной функции юридической ответственности означает одновременно и признание позитивной юридической ответственности. Общепревентивная функция юридической ответственности осуществляется до момента совершения правонарушения. В чем у сторонников узкого понимания юридической ответственности имеется еще одно противоречие. Получается, что функция есть, а самой ответственности, которая эту функцию выполняет, не существует, а как же быть с элементарными правилами логики и элементарными причинно-следственными зависимостями? А они в работах приверженцев только ответственности за правонарушение упускаются.

<1> Грызунова Е.В. Правонарушение и юридическая ответственность в их соотношении: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 17. М.И. Грызунова не нашла весомых аргументов отсутствия позитивной юридической ответственности, а в обоснование своей позиции сослалась на общее рассуждение М.И. Байтина. И это делает автор в автореферате, в котором должен содержаться "сгусток" собственных мыслей и идей, а не ссылки на чужие работы! Да и само понятие юридической ответственности, даваемое Е.В. Грызуновой, практически копирует определение юридической ответственности, предлагаемое М.И. Байтиным. По мнению Е.В. Грызуновой, "юридическая ответственность представляет собой реализацию санкции правовой нормы, заключающуюся в наступлении для правонарушителя определенных неблагоприятных последствий материального, физического, психического и нравственного характера" (с. 19). А еще больше данное определение сходится с мыслями О.Э. Лейста, который и разработал концепцию "юридическая ответственность - реализации санкции правовой нормы", но об общеизвестной работе общепризнанного специалиста в области юридической ответственности профессора О.Э. Лейста Е.В. Грызунова не удосужилась упомянуть.
<2> Грызунова Е.В. Указ. соч. С. 17.
<3> Там же. С. 21.
<4> Там же. С. 23.
<5> Грызунова Е.В. Указ. соч. С. 22. На наш взгляд, название главы диссертационной работы не соответствует самому названию диссертации: "Правонарушение и юридическая ответственность в их соотношении". Профилактика правонарушений составляет отдельный предмет исследования. Да и изложенное Е.В. Грызуновой о профилактике правонарушений по существу является элементарным пересказом положений, содержащихся в учебной литературе по криминологии. В работе Е.В. Грызуновой содержится много и иных "интересных положений". Так, автор в качестве одного из признаков правонарушения указывает на "наступление юридической ответственности". А если она не наступила? Получается, что нет и правонарушения. Очевидно, этот признак именуется как предусмотренность юридической ответственности или в науке уголовного права его называют "наказуемость", а в науке административного права - административной наказуемостью. Далее Е.В. Грызунова отмечает, что "к числу обязательных элементов состава правонарушения относятся: объект правонарушения, объективная сторона правонарушения, субъект правонарушения, субъективная сторона правонарушения и причинная связь между ними" (с. 14). Весьма странно! Мы всегда полагали, что причинная связь устанавливается между деянием и последствиями, а не между объектом и субъектом, объективной и субъективной стороной. Очень печально, что кандидату юридических наук нам приходится объяснять азбучные истины как студенту первого курса. Определив признаки и элементы состава правонарушения, Е.В. Грызунова пишет: "В рамках системы "правонарушение" выделяются юридические средства, направленные на профилактику правонарушений..." (с. 12). Нам не совсем ясно, что такое "система правонарушение", совокупность его признаков, или совокупность элементов состава правонарушения? Очевидно одно, что невозможно в понятие или в "систему правонарушение" включить еще и их профилактику. Если и можно говорить о правонарушении как системе и о профилактике как системе, то, несомненно, они будут выступать различными системами, а не элементами одной системы, как это представляет Е.В. Грызунова. Если встать на позицию Е.В. Грызуновой, то в определение понятия "правонарушение" необходимо будет включить еще один признак - профилактику правонарушений.

Да и с самим пониманием ретроспективной ответственности, предлагаемым М.И. Байтиным, трудно согласиться. Так, он пишет: "юридическая ответственность - наступление для лица, совершившего правонарушение, нежелательных последствий материального, физического, психического, нравственного характера, предусмотренных санкцией юридической нормы" <*>, а на другой странице отмечает, что "по своему содержанию санкция есть вид и мера юридической ответственности" <**>. Определение, даваемое автором по своей сути тождественно понятию "реализация санкции нормы права" и оно растворяется в нем, но тогда возникает вопрос, а для чего необходимо такое понятие юридической ответственности, т.к. есть понятие "реализация санкции нормы права", а также существует понятие "неблагоприятные последствия"? Ответа на этот вопрос в монографии М.И. Байтина нет. А ведь сторонники только ретроспективной ответственности так любят упрекать представителей широкого понимания юридической ответственности в том, что позитивная юридическая ответственность смешивается (растворяется в понятиях) "правового долга", "юридической обязанности", "сознания", "правомерного поведения" и т.п., а сами элементарно смешивают понятие негативной ответственности с понятием реализации санкции. Между тем в моих, да и в других работах четко определено соотношение позитивной юридической ответственности с осознанием, поощрением, юридической обязанностью, правовой нормой, правоотношением и т.п.

<*> Байтин М.И. Сущность права. С. 173.
<**> Там же. С. 194.

Думается, что понятие юридической ответственности, предлагаемое М.И. Байтиным, трудно согласовать с самим названием его книги: "Сущность права: нормативное правопонимание: на грани двух веков". Во-первых, юридическая ответственность - одно из проявлений сущности права. По справедливому утверждению Б.Н. Габричидзе и А.Г. Чернявского, "юридическая ответственность - это субстанция, высшая сущность права во всех видах и формах его проявления и движения, развития и совершенствования" <1>. Так неужели высшую сущность права следует сводить к претерпеванию, лишениям и реализации санкции правовой нормы? Очевидно, что нет! Сторонники узкого понимания юридической ответственности видят в санкции "панацею" в предупреждении правонарушаемости и наверное поэтому стремятся перевернуть представления об элементарном строении правовых норм. В работе Е.В. Грызуновой, выполненной под научным руководством известного специалиста в области правовых норм М.И. Байтина, указывается: "юридическая ответственность по своему содержанию и назначению предполагает совершение лицом неправомерного виновного ДЕЯНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО САНКЦИЕЙ НОРМЫ ПРАВА" (выделено нами. - Д. Л.) <2>. Даже слушатель подготовительных курсов, поступающий на юридический факультет, знает: в санкции закреплены меры юридической ответственности, а запрещенное деяние указано в диспозиции, но не в санкции. А мы такое читаем в автореферате диссертационной работы! Впрочем, такое преобладание санкций в работах оппонентов позитивной ответственности вполне объяснимо. Наверное, таким образом они стремятся возвеличить их роль, что уже и не остается места для диспозиции правовой нормы. Из высказывания Е.В. Грызуновой остается неясным, как в содержание юридической ответственности можно включать виновное деяние? Тогда получается, что юридическая ответственность включает в свое содержание не неблагоприятные последствия, а само правонарушение. Гиперболизирована роль санкций и в работе М.И. Байтина. Так, М.И. Байтин пишет: "профилактическое влияние санкций на сознание субъектов регулируемого отношения в целях обеспечения их правомерного поведения, предупреждения правонарушений, начинается с момента издания правовой нормы" <3>. Профилактика правонарушений начинается не с санкции правовой нормы, а с ее диспозиции. Субъект первоначально должен уяснить само правило поведения, а санкция действует только в отношении лиц, склонных к совершению правонарушений. Превенция правонарушений начинается не с санкции, а с диспозиции, т.к. именно в ней сформулировано правило поведения. Нельзя согласиться и с утверждением М.И. Байтина о том, что "в действие механизма правового регулирования санкция нормы вступает в случае совершения правонарушения" <4>. В отношении неустойчивых лиц (или лиц, склонных к совершению правонарушения) на психологическом уровне санкция действует как угроза до момента совершения правонарушения. Ее основной смысл в механизме правового регулирования состоит в удержании потенциального правонарушителя от действий, запрещенных в диспозиции правовой нормы. Санкция, воздействуя на психологическом уровне, сообщает субъекту, какие неблагоприятные последствия могут наступить для него в случае нарушения диспозиции. Она, как и диспозиция, действует с момента издания нормы права, но до совершения правонарушения она не реализуется, а лишь участвует в регулировании и формировании правомерного поведения, упреждая противоправное поведение. Утверждать же о начале действия санкции только с момента совершения правонарушения означает признание в ней только средства кары и сведение на нет общей превенции правонарушений.

<1> Габричидзе Б.Н., Чернявский А.Г. Юридическая ответственность. М.: Альфа-М., 2005. С. 3.
<2> Грызунова Е.В. Указ. соч. С. 17.
<3> Байтин М.И. Указ. соч. С. 194.
<4> Там же. С. 194.

Во-вторых, на "грани двух веков" большинство ученых не понимает юридическую ответственность как наступление нежелательных последствий. В обоснование данной позиции не считаем нужным приводить многочисленные работы ученых и действующее законодательство, т.к. они приведены выше. Причем не рассматривают ее только как наступление нежелательных последствий даже сторонники узкого понимания юридической ответственности <*>.

<*> Подробно обзор концепций негативной ответственности см.: Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. С. 40 - 63.

М.И. Байтин, критикуя других ученых о смешении позитивной ответственности с иными видами социальной ответственности, сам растворяет понятие ретроспективной ответственности с последствиями, свойственными для различных видов социальной ответственности, утверждая, что ее содержание заключается не только в наступлении для лица, совершившего правонарушение, нежелательных последствий материального, физического, но и нравственного, и психического характера. Нравственные и психические претерпевания свойственны для санкций иных видов социальной ответственности (моральной, семейной, религиозной и т.п.). Для юридических санкций с их формальной определенностью данное свойство не характерно. Да и в принципе невозможно в правовой санкции закрепить объем и меру психических и нравственных переживаний. Это психологические, субъективные категории. Внутреннее переживание зависит от правосознания конкретного субъекта. Для одних лиц незначительный штраф вызывает тяжелые нравственные страдания и угрызения совести, а для других - "тюрьма - дом родной". Кроме того, включение М.И. Байтиным в понятие ответственности нравственных и психических правоограничений не согласуется с его утверждением о том, что "санкция есть ВИД И МЕРА (выделено нами. - Д. Л.) юридической ответственности" <*>. Тогда согласно правилам логики должны появляться "нравственные" и "психические" виды юридической ответственности, которые автор не называет, т.к. таких видов юридической ответственности не существует. Да и еще раз подчеркнем, что в юридической санкции невозможно зафиксировать меру и объем психических и нравственных лишений.

<*> Байтин М.И. Сущность права. С. 194.

Употребление М.И. Байтиным в понятии ответственности термина "нежелательных последствий для лица..." <*> переводит его в сферу субъективного, т.к. не являются редкостью случаи, когда лица специально совершают правонарушения, преследуя цель попасть в места лишения свободы. Например, граждане без определенного места жительства стремятся туда ввиду наличия в местах лишения свободы минимальных социальных гарантий. Впрочем "желательными" эти последствия могут быть не только для таких лиц. Некоторые граждане, испытывая угрызения совести, сами желают восстановить вред, претерпеть неблагоприятные лишения и т.п., но если встать на позицию М.И. Байтина, то это не будет являться юридической ответственностью, т.к. подобные последствия желательны для субъекта.

<*> Байтин М.И. Сущность права.

Можно констатировать, что уровень теории добровольной (позитивной) формы реализации юридической ответственности в настоящее время продвинулся далеко вперед, а наши оппоненты продолжают приводить отрицающие эту концепцию доводы (или вообще не утруждаются их приводить, а ограничиваются общими утверждениями), которые были известны ранее и на которые сторонники юридического характера позитивной юридической ответственности давно нашли ответы. К новым аргументам можно отнести только ее якобы идеологический - партийный характер.

Итак, добровольная форма реализации юридической ответственности - это способ закрепления юридических обязанностей соблюдения требований правовых норм, реализующихся в правомерном поведении субъектов юридической ответственности, одобряемом или поощряемом государством;

добровольная форма реализации (позитивная юридическая ответственность) обладает следующими признаками: основывается на правовых нормах и как следствие нормативна, формально определена и обладает четкостью, детализированностью и общеобязательностью; гарантируется государством; обеспечивается государственным убеждением, принуждением или поощрением; реализуется в регулятивном правоотношении; в свое содержание включает юридическую обязанность по соблюдению правовых норм и правомерное поведение; своими последствиями влечет одобрение или применение мер поощрения.