Мудрый Юрист

Недостатки законодательной техники Российской Федерации

Л. Шейнин, кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института социальной политики АТиСО.

Во времена СССР немало правовых актов, по значению не уступающих законам, принималось на уровне Правительства, а в ряде случаев - в виде совместных постановлений партийных и советских органов. В конце 1980-х годов этот порядок стал преодолеваться, так что законодательный процесс получил гораздо большее распространение. В Российской Федерации эта тенденция продолжается, однако само качество законов оставляет желать много лучшего. Ниже приводятся некоторые типичные (на взгляд автора) недостатки, присущие нынешней законодательной технике.

Анонимность законодательных актов. Принятые законы лишены сведений относительно их авторов, разработчиков, инициаторов, которыми могут быть отдельные лица, коллективы, организации. В ряде случаев это затрудняет не только их наименование, но (что много важнее) их понимание, толкование, пользование. Кроме того, анонимность снижает ответственность указанных лиц за должную разработку законов, способствует представлению на рассмотрение в законодательные учреждения проектов законов в сыром виде. К сожалению, в недоработанном виде они нередко поступают и на окончательное утверждение.

Язык законов. Названия некоторых законов неоправданно растянуты, поэтому ссылаться на их титулы бесполезно. Так, титул известного Закона N 122 ("О монетизации льгот") занимает полстраницы. Одно это делает его наименование непередаваемым. К тому же изложено оно таким языком, который невозможно понять ни с первого, ни с третьего чтения.

Законодатели нередко забывают, что законы пишутся не для одних исполнителей, но прежде всего для народа. Поэтому язык закона должен быть понятен простым людям, а не только специалистам.

Невразумительность закона. В главе IV Земельного кодекса об отводе земель для капстроительства применяется понятие "предварительное согласование" в отношении земельного участка, предназначенного для застройки. Объяснение этому понятию не дается; остается неясным, существует ли "окончательное согласование", а если существует, то в каком порядке оно производится, относится согласование только к выбору земельного участка или также к (предварительному) утверждению проекта строительства. Ст. 31 о выборе участка под застройку начинается с процедуры его выбора. При этом не делается различия для ситуаций, когда земля свободна (например, числится в гос. запасе) и когда ею кто-то владеет. Остается неясным, применяется ли процедура предварительного согласования для случая, когда застройщик уже владеет землей. В ст. 31 (8) содержится предупреждение "собственнику", чтобы он не застраивал земельный участок, в отношении которого состоялось предварительное согласование. Надо думать, имеется в виду собственник земли, посторонний для застройщика. Но поскольку прямо это не указано, текст закона оказывается невразумительным. Предварительное согласование возлагается на "исполнительный орган гос. власти или на орган местного самоуправления". К кому из них надо обращаться, если земля находится в (посторонней) частной собственности, - загадка. Как быть, если эти органы не реагируют на просьбы заявителей - тоже неясно .

Неясно, кому должны "покровительствовать" указанные органы, давая согласие на "предварительное согласование", - ведь не могут же они выносить положительные решения в отношении любых ходатайств! В законе должно быть указано, что положительных решений могут ожидать те заявители, проекты которых имеют важное публичное значение. В США законы штатов прямо называют те организации (например, трубопроводные компании), чьи домогательства в отношении чужих земель оправданны общественной значимостью проектируемых объектов.

Смешение понятий, неточность терминов. К языковым погрешностям примыкает смешение понятий и неточность используемых терминов. Так, ст. 123 Водного кодекса РФ 1995 года устанавливает систему платежей за пользование водными объектами. В числе первых называется плата за пользование водными объектами, и тут же эта плата расшифровывается как "водный налог". Тем самым хозяйственный платеж (неясно, в чью пользу) подменяется налоговым. Эта подмена является совсем не безобидной, ибо налоговые органы по своей природе не приспособлены взимать плату за водопользование (точно так же, как за добычу полезных ископаемых или за заготовку древесины - хотя то и другое возложено на них по закону).

В горном законодательстве разведочное бурение приравнивается к пользованию недрами, хотя это "пользование" требует от геологических организаций одних расходов.

Неясность используемых понятий. Поскольку в законах приходится использовать специальные термины, последние требуют разъяснения. Такое разъяснение содержится в ряде законов - либо в статьях, где эти термины употребляются, либо оно выносится в особую статью (если специальные термины применяются во многих статьях закона). Однако создаваемые таким образом глоссарии не всегда полны, поэтому в статьи законов попадают специальные термины, которые нигде не разъясняются.

Уже даваемые разъяснения не всегда квалифицированны. В том же Водном кодексе ключевое для водного хозяйства понятие "водный объект" в ст. 1 разъясняется как "сосредоточение вод на поверхности суши в формах ее рельефа либо в недрах, имеющее границы, объем и черты водного режима". В этом определении требует объяснения само разъясняющее понятие - водный режим. Кроме того, не указаны важнейшие черты водного объекта, отделяющие его от колодца, временного водоема и водотока или же от накопителя промстоков, отстойника, болота, лужи: его хозяйственная и (или) экологическая ценность и его способность обслуживать общественные нужды. Эти последние характеристики имеют не только уточняющее значение для правового регулирования, но и законодательную особенность: вопрос о хозяйственной или иной ценности того или иного скопления воды не может решаться на федеральном уровне, откуда следует необходимость расширения компетенции регионов в отношении вод.

Засоренность законов чуждым материалом. Основным содержанием законов должны быть права и обязанности - как материальные, так и процессуальные (процедурные). Практика допускает внесение в законы общих деклараций, хотя возможность "вывода" из них путем толкования прав и обязанностей является спорной <*>.

<*> В Конституцию США ее авторы включили фразу о признании за всеми людьми права на счастье и благополучие. На этом основании некоторые адвокаты лиц, осужденных к смерти, требуют признать смертную казнь противоречащей Конституции США.

Но многие законы содержат не столько указанную "правовую материю", сколько "учебный материал", служащий для того, чтобы сами законодатели смогли уяснить себе предмет регулирования и задачи регулирования, которые они перед собой ставят. Тем самым они путают закон с пояснительными записками и другими документами, которыми должен сопровождаться процесс законотворчества.

Нередко статьи закона содержат только идеи на тему о том, "как должно быть". При этом не указывается, кто и как должен осуществить эти идеи и каковы санкции в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения). Такие статьи по сути являются декларациями о намерениях и не должны загромождать текста закона.

Пределы закона. Законодатели не всегда ставят перед собой вопрос, способен ли закон справиться с той проблемой, которая их волнует. Если предмет регулирования слишком разнообразен и не поддается формальному определению, то (можно сказать) он "недоступен" для закона.

Выход из положения здесь заключается в том, чтобы регулирование производил не закон, а более узкий (специальный) документ, например профессиональный кодекс. Примером может служить недавнее соглашение руководителей телевизионных каналов сократить (устранить) сцены насилия в своих передачах.

От законодателя (возможно) требуется принятие общего правила, что при рассмотрении в судах (или административных инстанциях) подобных дел, судьи принимали во внимание обычаи и правила, принятые на профессиональном уровне в данной сфере общественных отношений, как это сделал Гражданский кодекс в отношении обычаев делового оборота (ст. 5).

Отрасли права, стыковка норм и коллизии права. Группировка законов в особые отрасли права происходит обычно в тех случаях, когда законы, имеющие общий предмет регулирования, объединяются в кодекс. Например, земельные законы получили очертания отрасли права с принятием в 1922 году Земельного кодекса РСФСР (и земельных кодексов других республик). Кодекс помогает пользователю обозреть в одном документе всю группу интересующих его законов, а законодателю - проверить их взаимное соответствие и найти пробелы. К сожалению, не принято снабжать кодексы предметными указателями, хотя это облегчило бы пользование ими.

Некоторые кодексы, например Гражданский, содержат указание, что нормы гражданского права, принятые в других законах, должны соответствовать ГК (ст. 3). Однако "сверки" соответствующих законопроектов с ГК часто не происходит. Так, Минэкономразвития разработало в 2005 году концепцию (и проект закона) об автономных учреждениях в сфере медицины, образования, спорта и др., имея в виду добиться их самоокупаемости и освобождения гос. бюджета от их полного финансирования <*>. При этом оно проигнорировало, что в ГК нет понятия автономного учреждения и что в случае признания такового о нем надо упомянуть в ГК. Кроме того, оно не приняло во внимание, что ГК определяет права и обязанности ("просто") учреждений и что в случае появления в законодательстве еще автономных учреждений потребуется разграничить эти структуры от уже известных учреждений. В противном случае неизбежны путаница, споры и конфликты на всех уровнях.

<*> По-видимому, эта концепция требует использования особой правовой конструкции - траста (доверительной собственности), которая в ГК отсутствует.

Для лучшей стыковки законов, имеющих отношение к нескольким отраслям права, практикуется такой прием, как перекрестная ссылка родственных законов друг на друга. Такие взаимные ссылки, явно или подразумеваемо, присутствуют, например, в ГК и в Земельном кодексе РФ <*>. Возможен вариант переноса (заимствования) норм из одного Кодекса в другой. Но в ряде случаев оба этих способа игнорируются. Иногда же отношения, которые могут регулироваться смежными отраслями права, попросту обходятся стороной.

<*> Статья 40 п. 2 п.п. 1 Земельного кодекса упоминает о потере собственником права на плоды земли, если он передал землю в аренду или в иное пользование (перечислены варианты). Но здесь ЗК плохо учитывает варианты гражданских сделок. Он упускает, например, случай передачи земли в доверительное управление - хотя в ГК такой институт предусмотрен. "Забывает" он о случаях наложения ареста на имущество (землю) и др.

Так, при составлении Жилищного кодекса РФ был почти полностью обойден "земельный вопрос", хотя немалые проблемы существуют и с благоустройством домовладений, и с их границами, и с самовольным размещением во дворах гаражей и других объектов, и с сервитутами (правом прохода и проезда посторонних лиц). Жилищный кодекс не использовал сам термин "домовладение"; насколько известно, это было сделано сознательно, "чтобы не вторгаться" в смежные отрасли права.

Такая позиция целиком порочна. Во первых, никто не запрещал авторам ЖК обогащать земельное и гражданское законодательство, поскольку новые нормы не входили бы в противоречие с уже принятыми. А во-вторых, авторы ЖК не учли концепцию главной вещи и ее принадлежности, которая присутствует как в Гражданском, так и в Земельном кодексе. Согласно этой концепции двор (равно как и подземное хозяйство, обслуживающее дом) является принадлежностью жилого дома. Двор составляет с домом хозяйственный комплекс, который подлежит правовому регулированию как единое целое.

Подготовка законопроектов: уяснение фактического положения вещей. Хотя авторы законопроектов обычно знают (хотя бы в общих чертах) предмет регулирования, они прибегают к помощи экспертов. Однако так бывает далеко не всегда. Кроме того, даже если эксперты привлекаются, во многих случаях этого недостаточно, ибо сами эксперты обычно бывают специалистами в сравнительно узких областях, не покрывающих всей сферы действия законопроекта.

В России не практикуются принятые в других странах так называемые Парламентские слушания, материалы которых публикуются. Этот последний прием позволяет не просто выслушать мнение сведущих лиц. Он дисциплинирует последних, заставляя более тщательно готовить и фактический материал, и свою аргументацию, представляемую на Слушание. Кроме того, с опубликованными фактами и мнениями имеют возможность знакомиться иные заинтересованные лица, в том числе и те, кто может повлиять на ход обсуждений.

В настоящее время ощущается бедность литературы, освещающей ту или иную область общественных отношений; это затрудняет полноценное обсуждение представленных законопроектов. Например, при подготовке (недавно принятого) Жилищного кодекса весьма пригодилось бы освещение опыта управления домовым хозяйством со стороны нынешних ЖСК, ТСЖ, а равно прежде существовавших ЖАКТов, однако книги или брошюры на эту тему не известны. Многим, даже специалистам, не известен опыт взаимоотношений нынешних жилищных организаций с коммунальными службами, обслуживающими жилищное хозяйство. Так, не известны формы типовых договоров, которые применяются в этих случаях.

По-видимому, при подготовке такого ответственного документа, как Жилищный кодекс, следовало бы заказать сведущим авторам или учреждениям серию брошюр с освещением накопленного опыта. Только в этом случае можно было надеяться, что новый закон не упустит важных нерешенных проблем и не предложит таких решений, которые расходились бы с фактическими обстоятельствами.

В этом же свете следует рассматривать такой давно зарекомендовавший себя (но редко применяемый) метод, как публикация законопроектов, - в целях сбора дополнительной информации, а также аргументов "за" и "против" предложенных там решений.

Вторжение федеральных законов в компетенцию местных властей. Политики и публицисты много раз указывали на несоответствие ряда региональных законов Конституции и законам РФ <*>. Вместе с тем в стороне остается тот факт, что большое количество федеральных законов в нарушение ст. 130 и 131 Конституции РФ и п. 2 ст. 11 Земельного кодекса РФ вторгается в компетенцию местных властей.

<*> Прокуратура и другие органы проводят большую работу для выявления таких законов и для признания их недействительными. Позволительно указать на опыт США, где эта проблема решается по-другому. На противоречие между законами штатов и федеральными нормами официальное внимание обращается только тогда, когда это начинает затрагивать чьи-то интересы и когда дело попадает в суд. До этого момента никаких шагов для ликвидации противоречий не предпринимается.

Например, тот же Земельный кодекс РФ диктует местным властям, как им следует оценивать свои земли, кому и при каких обстоятельствах они должны ее продавать и т.д. <*>.

<*> ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" от 25 октября 2001 года в ст. 2 предлагает определенную процедуру оценки земли, в том числе для случая продажи земли, находящейся в муниципальной собственности. Ту же цель преследует ст. 36 Земельного кодекса РФ, которая тем самым также вторгается в муниципальную земельную собственность.

Все сказанное позволяет сделать четыре общих рекомендации в области законодательной техники.

  1. Улучшить информационную подготовку законопроектов ,обеспечивать законодателям и общественности надлежащий круг сведений по затрагиваемым отношениям.
  2. Важнейшим законодательным актам присваивать собственные имена.
  3. Подвергать подготовленные законопроекты проверке на соответствие законодательному языку, а также на их засоренность неправовой материей; из подготовленных законопроектов должны исключаться инструктивные и "школьные" материалы.
  4. Подвергать подготовленные законопроекты проверке на предмет их согласованности с Конституцией РФ и другими законами РФ, в частности для того, чтобы они не вторгались в компетенцию регионов и местных властей.