Мудрый Юрист

Проблемы формирования вердикта в суде присяжных (исторический аспект) *

<*> Voronin A.V. Problems of formation of verdict in the court of jury (historical aspect).

Воронин Александр Викторович, доцент кафедры истории государства и права ГОУ ВПО "Саратовская государственная академия права", кандидат юридических наук.

В статье рассматриваются объективные и субъективные факторы (социальный состав присяжных, отсутствие добросовестного отношения к присяжным со стороны коронной судейской коллегии, недостатки деятельности самих присяжных заседателей и др.), которые могли оказывать влияние на решение присяжных в дореволюционной России помимо обстоятельств, бывших предметом судебного рассмотрения.

Ключевые слова: суд присяжных, присяжные заседатели, Судебные уставы 1864 г., вердикт, уголовное судопроизводство.

The article considers subjective and objective factors (social composition of jury, absence of fair attitude to jury of crown judicial collegium, drawbacks of activity of the jury itself and etc.) which might influence the decision of jury in pre-revolutionary Russia apart from the circumstances which were the subject of judicial consideration.

Key words: court of jury, jury, judicial Charter of 1864, verdict, criminal judicial procedure.

Вердикт - это результат голосования присяжных о разрешении дела, выраженный в форме письменных ответов на вопросы коронного суда и определяющий характер приговора. Правильное понимание правовой природы вердикта всецело зависит от знания детерминирующих факторов. Решающее значение для присяжных имеют обстоятельства дела, которые кладутся в основание вердикта. Именно обусловленность решения присяжных заседателей обстоятельствами дела и личностью подсудимого предопределяет справедливость вердикта и в конечном итоге придает целесообразность суду присяжных как элементу судебной системы.

Тем не менее материалы деятельности российского суда присяжных второй половины XIX - начала XX в. свидетельствуют, что вердикт присяжных мог зависеть от обстоятельств, не имевших отношения к рассматривавшемуся уголовному делу. В ряде случаев значительное влияние на вердикт могли оказывать такие факторы, как социальный состав присяжных; отклонение вердикта судом; неосведомленность присяжных о наказании, грозящем подсудимому, и другие.

Важным фактором, влияющим на вердикт, был социальный состав присяжных и связанный с ним субъективизм решений по отдельным категориям дел. Подобный субъективизм составители Судебных уставов рассматривали как достоинство суда присяжных, указывая, что, в отличие от коронного суда, присяжные при вынесении вердикта могли руководствоваться "ближайшей известностью им поведения и наклонностей подсудимого, а равно местных нравов, обычаев и порядков домашней жизни" <1>.

<1> Судебные уставы от 20 ноября 1864 года с изложением рассуждений, на коих они основаны. Ч. 2. СПб., 1867. С. 97.

Однако на практике субъективизм присяжных оказывал негативное влияние на справедливость вердикта. По наблюдениям современников, стоило в суде оказаться делу о преступлении, составлявшем главное зло локального сообщества, к которому принадлежали присяжные, - и никакие недостатки следствия, никакие усилия защиты и председательствующего были не в состоянии отвернуть состав присяжных от стремления воздать по заслугам. Особенно ярко субъективизм проявлялся в различии взглядов на некоторые преступления городских и сельских составов присяжных. В связи с этим некоторые современники отмечали: "То, что, по мнению горожанина, является только простым воровством (например, конокрадство), в глазах деревенского жителя приравнивается к грабежу и вообще очень тяжкому преступлению" <2>. В похожих делах вердикты таких присяжных были разными.

<2> О нравственности присяжных // Неделя. 1884. N 12 (18 марта). Ст. 407.

По нашему мнению, присяжные были склонны к субъективным вердиктам, когда чувствовали реальную опасность стать жертвой похожего преступления, так как принадлежали к той же социальной группе, что и потерпевший. Таким образом, серьезным фактором влияния на вердикт была общность социальной группы потерпевшего и присяжных.

Иногда практика судов присяжных выявляла такие факторы влияния на вердикт, которые составителям Судебных уставов невозможно было спрогнозировать. Одним из таких факторов была отмена обвинительного вердикта коронными судьями, если он противоречил обстоятельствам дела (ст. 818 Устава уголовного судопроизводства). Решение участи подсудимого в этом случае передавалось на рассмотрение другого состава присяжных, вердикт которых считался окончательным.

Однако законодательные меры по защите подсудимого от неправильного вердикта присяжных принесли негативные результаты.

Современники, наблюдавшие процессы с участием присяжных, всякий раз констатировали "сконфуженное и робкое положение присяжных после уничтожения их приговора" <3>. Применение ст. 818 оказывало сильное психологическое воздействие на присяжных, которые становились нерешительными при рассмотрении других дел, что, в свою очередь, отрицательно сказывалось на объективности суда присяжных.

<3> Ч-в В. Еще о присяжных и о судах // Судебная газета. 1888. N 47. С. 5.

Упразднение ст. 818, предоставлявшей широкие возможности влияния на присяжных заседателей, никоим образом не отразилось бы на правовой защищенности подсудимого, так как она дублировала положения ст. 855 и ст. 912, которые гарантировали подсудимого от несправедливого обвинения присяжных процедурой кассационной отмены приговора.

Тяжелые психологические последствия отмены вердикта для присяжных подвергали дискредитации идею восстановления справедливости, заложенную в ст. 818. Отмена вердикта была серьезным фактором, определяющим существо последующих решений данного состава присяжных.

Фактором, оказывавшим серьезное влияние на вердикт, было несоответствие правоприменительной практики критериям справедливости, принятым в обществе. Иногда между событием преступления и рассмотрением дела в суде присяжных проходило достаточно много времени. Например, в Московском судебном округе срок следствия по делу о составлении фальшивого векселя составил более 7 лет <4>; по делу об ограблении и убийстве - 2,5 года <5>; по делу о краже со взломом - 1,5 года <6>.

<4> Центральный исторический архив г. Москвы (ЦИАМ). Ф. 142. Оп. 1. Д. 6. Л. 4.
<5> ЦИАМ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 32. Л. 1.
<6> ЦИАМ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 235. Л. 1.

Если подсудимый все это время содержался под стражей, то присяжные не считали справедливым удваивать срок заключения, прибавляя к длительной мере пресечения едва ли не меньшее наказание, предусмотренное уголовной статьей. Понимая несоответствие своего вердикта материалам дела, присяжные оправдывали подсудимого. Дореволюционный исследователь Н.П. Тимофеев приводит пример, когда присяжные приняли оправдательный вердикт и даже выразили снисхождение к подсудимому. Свои действия присяжные пояснили следующим образом: "Выразили мы ему наше снисхождение за то, что он безвинно просидел в тюрьме десять месяцев" <7>.

<7> Тимофеев Н.П. Суд присяжных в России. М., 1882. С. 498.

Серьезным фактором, определяющим существо вердикта, была информированность присяжных о наказании, грозящем подсудимому.

Вплоть до принятия Закона 2 марта 1910 г., присяжным запрещалось знать о наказании из-за опасения, что они будут склонны к смягчению наказания. Неосведомленность об уголовной санкции не раз приводила присяжных либо к необоснованному оправданию "из боязни, что подсудимого постигнет чересчур суровая кара" <8>, либо к несправедливому обвинению, впоследствии вынуждавшему присяжных заявлять, что "вердикт их - грустная ошибка" <9>.

<8> Викторский С.И. О резюме председателя // Русская мысль. 1895. N 4. С. 6.
<9> Абрамович К. Общественно-юридические картинки // Судебная газета. 1887. N 2. С. 6.

Для присяжных справедливое решение участи подсудимого было неразрывно связано с решением вопроса о мере наказания. О вине лица они судили с точки зрения системы ценностей, заложенных в общественном правосознании. Но подсудимый приговаривался к наказанию, предусмотренному не общественным правосознанием, а законом. Именно поэтому присяжным было важно знать степень соответствия своего вердикта и уголовной санкции. Не случайно во время судебных сессий многих присяжных замечали в том, что они старались познакомиться с нормами о наказаниях <10>.

<10> См.: Протокол заседания уголовного отделения юридического общества при Санкт-Петербургском университете 21 мая 1877 года // Журнал гражданского и уголовного права. 1878. Кн. I. С. 33.

Вместе с тем присяжными являлись люди, как правило, несведущие в юриспруденции. Поэтому разрешение самостоятельно пользоваться сборниками законов могло привести присяжных к ошибочному выбору и пониманию уголовных норм. Во избежание ошибки уже в 1877 г. предлагалось "разрешить председателю сообщать им свое заключение о возможных последствиях вердикта" <11>. Однако предложение осталось без внимания, и запрет сообщать присяжным о наказании продолжал действовать.

<11> Там же. С. 34.

Спустя почти четверть века, в 1900 г., вышел в свет проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства. Информирование присяжных о последствиях вердикта теперь возлагалось на председателя, "если найдет нужным" <12>. Последняя фраза обрекала присяжных на неведение по многим делам, так как предоставление сведений о наказании всецело зависело от председательствующего.

<12> Проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства // Высочайше учрежденная комиссия по пересмотру законоположений по судебной части. СПб., 1900. С. 175.

Необходимо отдать должное законодателю - вопрос об ознакомлении присяжных с последствиями вердикта был решен хотя и с некоторым опозданием, но радикально. Закон 2 марта 1910 г. обязал председателя разъяснять санкцию уголовной нормы по требованию присяжных. Тем самым был устранен один из наиболее серьезных факторов негативного влияния на справедливость и обоснованность вердикта.

Вердикт в большой степени зависел от соблюдения требований закона всеми участниками процесса, и в первую очередь коронными судьями, которые, непрерывно взаимодействуя с коллегией присяжных, должны были донести до их понимания сложные обстоятельства дела. Но коронные судьи не всегда помогали исполнять обязанности присяжным, поэтому появлялись случайные вердикты. В подобных решениях присяжные могли отринуть вину подсудимого и при этом указать на прямой умысел; могли, не имея разъяснений председательствующего, положить в основу вердикта мнение старшины, которого ставили своим начальством; признать подсудимого "виновным, но заслуживающим уважения" и т.п. <13>.

<13> См. Тимофеев Н.П. Указ. соч. С. 496; Трахтенберг Г. Нарушения устава уголовного судопроизводства, признанные уголовным кассационным департаментом безусловно существенными // Судебный вестник. 1869. 12 сентября. N 192 С. 3.

В результате противники стали заявлять о невозможности выносить присяжными обоснованные вердикты: "Двенадцать случайных Соломонов не ведают, что творят. Они не понимают преступления и, произнося "не виновен", говорят на самом деле "не понимаю" <14>. По мнению критиков, особенно ярко непонимание присяжных проявлялось по сложным делам, таким как "банковские эпопеи" - многодневным слушаниям по финансовым злоупотреблениям.

<14> Из общественной хроники // Вестник Европы. 1887. Кн. VI. Ст. 848.

Вместе с тем сбалансированное и понятное присяжным объяснение председательствующим существа дела являлось залогом обоснованного вердикта даже по сложнейшим делам. Именно добросовестная работа председательствующего по разъяснению трудных для понимания обстоятельств обеспечивала ясное представление присяжных о деле и справедливый вердикт. Поэтому существенным фактором, влияющим на обоснованность вердикта, являлось добросовестное выполнение коронным судом своих процессуальных обязанностей в сочетании с эффективным взаимодействием судей и коллегии присяжных.

Суд присяжных, как и любой другой социальный организм, не был гарантирован от неправильных действий своих представителей. Неадекватный вердикт могла вызвать и нерадивость самих присяжных, как, например, в случае, когда, экономя время, присяжные, не разбираясь, отрицательно ответили на все вопросы и оправдательным вердиктом вызвали недоумение коронного состава суда, публики, а более всех подсудимого, которому вменялись 63 эпизода <15>.

<15> См.: Абрамович К. Общественно-юридические картинки // Судебная газета. 1887. N 2. С. 5.

Вместе с тем процент подобных происшествий был ничтожен, не случайно на рубеже XIX - XX вв. деятели нового суда с удовлетворением констатировали чрезвычайно добросовестное отношение присяжных к своим обязанностям <16>. Исключительно ответственное отношение присяжных к своим обязанностям было главным фактором, обеспечивавшим обоснованные вердикты.

<16> См.: Объяснительная записка к проекту новой редакции учреждения судебных установлений // Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по судебной части. Т. II. Часть вторая. СПб., 1900. С. 105.

Во второй половине XIX в. считалось, что важным фактором, от которого зависит справедливость вердикта, является уровень образования присяжных. По мнению дореволюционных авторов, для гарантированно справедливых вердиктов достаточно было преградить путь в присяжные нежелательным лицам. Расхождения были только в определении нежелательных лиц: одни авторы полагали ими людей с образованием, другие, наоборот, - без образования.

Однако проведенные нами исследования показывают, что уровень образованности присяжных все же не оказывал существенного влияния на характер вердикта.

Степень влияния образовательного уровня присяжных на характер принятых ими вердиктов показательно отражает период реформирования суда присяжных законом от 28 апреля 1887 г. После принятия этого закона суды присяжных стали формироваться, с одной стороны, из людей с довольно высоким уровнем образования, а с другой - из людей, едва умевших читать. Тем самым были удовлетворены требования ревнителей и противников образованности присяжных.

Если следовать логике дореволюционных авторов, указывавших на взаимосвязь уровня образованности и сущности вердиктов, то необходимо будет признать, что Закон 28 апреля 1887 г., изменивший образовательный ценз присяжных, должен был неизбежно вызвать резкие колебания репрессивности суда присяжных. Однако статистические данные, приведенные дореволюционным исследователем пореформенных судов Е.Н. Тарновским, свидетельствуют об обратном.

Данные указывают, что кривая репрессивности суда присяжных в 1887 и 1888 гг. отличалась несвойственным постоянством <17>. Вместе с тем из графика видно, что на протяжении 10 лет репрессивность присяжных была очень нестабильна и чутко реагировала на принятие различных законов. Пики кривой, приходящиеся на 1883 и 1890 гг., Е.Н. Тарновский объясняет реакцией суда присяжных на Законы 18 мая 1882 г. и 7 июля 1889 г., передавшие ряд дел в компетенцию мировых и сословных судов соответственно.

<17> См.: Тарновский Е.Н. Итоги русской уголовной статистики за 20 лет. СПб., 1899. С. 236.
                          репрессивность суда присяжных
68% ¦
¦
процент 66% ¦ ------------------
осужденных ¦ /
64% ¦ /
¦ /
62% ¦ ----------------
¦ /
60% ¦ --------
¦ /
58% ¦ /
¦ /
56% ¦
¦
54% ¦
¦
52% ¦
¦
50% L----T----T----T----T----T----T----T----T----T----T----T----
1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893
годы

Таким образом, серьезные изменения образовательного ценза практически не отразились на степени репрессивности суда присяжных, доказывая, что уровень образованности присяжных не являлся фактором, определяющим характер вердиктов.

Отсутствие взаимосвязи между образованностью присяжных и характером вердикта объясняется правовой природой суда присяжных. Практика вынесения присяжными вердикта была по своей сути процедурой выбора между доводами в пользу подсудимого и против него. Справедливый выбор для лица, осуществляющего судейские функции, всегда должен был основываться на разумности и представлять собой некий результат, который "какой-то другой человек с нормальным умом и совестью мог бы разумно считать правильным" <18>. Критерии разумности присяжных определялись житейским опытом, чувством справедливости, морально-этическими ценностями местного сообщества, к которому принадлежали присяжные. Но эти основы давались не школой. По этой причине разумность, или "знание жизни", как нравственно-эмпирическая категория, имеющая решающее влияние на характер вердиктов, не зависела от образованности присяжных.

<18> Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999. С. 165 - 166.

Из вышеизложенного следует, что уровень образованности присяжных (образовательный ценз) не являлся фактором, определяющим существо вердикта. Поэтому все попытки законодателя варьировать уровень образованности присяжных не оказали заметного влияния на характер вердиктов и репрессивность суда присяжных.

Таким образом, опыт пореформенного суда присяжных свидетельствует, что вердикт, являясь процессуальным итогом по делу, складывался под влиянием не только обстоятельств дела, но и других факторов. Совокупность последних могла превалировать в сознании присяжных и являться причиной вердиктов, как обвинительных, так и оправдательных, не соответствующих материалам дела, рассмотренного в суде.

Вместе с тем следует согласиться с А.А. Демичевым, что во второй половине XIX в. в России была создана хорошая правовая база для внедрения суда присяжных <19>. В частности, следует отметить положительный опыт Судебных уставов 1864 г. и последующего законодательства по устранению негативных факторов, влияющих на вынесение справедливого вердикта, и необходимость его использования в современных условиях для проведения мероприятий, направленных на совершенствование суда присяжных.

<19> См.: Демичев А.А. История суда присяжных в дореволюционной России (1864 - 1917 гг.). М., 2007. С. 102.